История твоей России (стр. 4 )

При крещении Русь вошла в Древлеправославную греческую церковь и первые высшие ее иерархи были греками или болгарами. Они, подчиняясь сложившемуся порядку, совмещали духовные и светские функции: были советниками князей, судьями, посредниками, послами, надзирали за мерами и весами, участвовали в вечевых собраниях. Политические обстоятельства принятия веры обусловили значительную мирскую роль церкви в русском обществе. Настолько, что у нее долго не хватало ни сил, ни времени, ни авторитета на активную миссионерскую деятельность. И это тоже одна из причин устойчивости языческой традиции на Руси.

Однако, оценивая поистине великое значение христианства для становления русской государственности, единого этноса и его культуры, мы должны обратить внимание на православную особенность этой мировой религии, которая стала духовно-религиозной основой нашего общества. Дело в том, что в православии слабее, чем в западном (римском) христианстве, особенно в протестантизме выражена идея прогресса. В православии речь идет о преображении человека и устремленности его не вперед, а скорее вверх, к небу, к богу. Архимандрит Илларион (Троицкий) писал: «Идеал православия есть не прогресс, а преображение... Новый Завет не знает прогресса в европейском смысле этого слова, в смысле движения вперед в одной и в той же плоскости. Новый Завет говорит о преображении естества и о движении вследствие этого не вперед, а вверх, к небу, к Богу».

Во времена Киевской Руси это различие не имело существенного значения (христианство еще не разделилось окончательно на два направления, и из католичества не выделился протестантизм), но в дальнейшем, по мере того, как Европа ускоряла темп развития (в результате религиозной реформации, давшей толчок развитию новой нравственности и формированию трудовой этики — что сыграло важную роль в становлении демократии на западе), такая ориентация православия на цель жизни стала сказываться существенно. Стимулов для социального и общественного прогресса, преображения реальной жизни людей, раннее православие имело очень мало. Зато в нем наиболее ярко была выражена идея социального равенства (социализма). Христианство возникло как учение, противостоящее социальному неравенству, которое существовало на всем огромном пространстве в Римской империи. В западном христианстве, которое постоянно реформировалось, трансформировалась и эта идея. Православие же выступало за неизменность идеалов, поэтому многое из раннего христианства оставалось актуальным на протяжении столетий, а идея равенства всех людей перед Богом является одним из важнейших постулатов.

Православие возникло на территории Византийской империи. В древности Византией назывался сравнительно небольшой греческий город на европейской стороне Босфора. Римский император Константин Великий в 330 г. н.э. основал на месте этого малоазиатского городка Византию - новую столицу Римской империи, принявшую имя ее основателя - Константинополь. Еще ее называли Новым Римом. Уже при императоре Константине город отстраивался таким образом, чтобы свидетельствовать о торжестве новой религии. Кстати, именно на территории Византийской империи находились важнейшие христианские святыни, что давало ей возможность претендовать на роль центра христианства. Сюда стали стекаться со всех концов греческого мира произведения античного искусства, происходит большой приток населения из европейских и азиатских провинций. Как на Западе организующим началом стал романизм, так на Востоке - византизм, то есть совокупность принципов, под влиянием которых эта часть Римской империи в V - VIII вв., преобразовалась в Византийскую империю. Но если Запад в лице романских, кельтских и германских народов довольно быстро воспринимал и усваивал многообразные стороны римской культуры, то Восток оказался не столь податлив, выставив против романизации особую культуру языка и право. Старые иудейская, персидская, эллинская культуры оказали римской культуре, значительное противодействие, модифицировали ее. При этом византизм разрешает проблему, которую не удалось решить романизму. Он интегрировался с новыми варварскими элементами, вступив с ними в такой род синтеза, который не удался Западу. Более того, византизм по своему этнографическому составу и по своим учреждениям выражал собой протест против установки на то, что тип, по которому складывалась романизированная западноевропейская история, представлял универсальный тип развития. Вот, где еще лежат корни! Их следует знать и учитывать сегодня, определяя перспективы российского развития.

Наши предки издавна стремились в Византию, то, вступая с ней в мирные отношения, то, предпринимая на нее опустошительные набеги. Однако, в конце концов, сама Византия одерживает над древними руссами величайшую победу, дав им христианскую религию и пытаясь одновременно превратить их земли в зависимые от нее области. Но последнего не произошло. Скорее можно говорить о передаче духовной эстафеты: Византийская империя пала от воинов ислама, православная Русская империя одержала победу над той же Османской (Турецкой) империей. Принятие христианства определило дальнейшую судьбу России, ее исторический путь. Государственная религия соединила княжескую власть с основной массой населения. Международная обстановка также толкала Русь на принятие одной из мировых религий, чтобы положить конец ее международной изоляции (хазары были обращены в иудаизм около 965 г., волжские булгары приняли ислам в 992 г.). Итак, Русь приняла под влиянием Византии христианскую веру в форме православия. Влияние Византии во всех сферах - культурной, политической, духовной - было плодотворным, однако, подобная ориентация имела и другие стороны. Восточная патристика, восточное монашество через византийское посредничество принесли на Русь сильную тягу к философии интуитивного, иррационального, мистического характера, которая отличалась большей содержательностью и меньшей прагматической активностью, нежели западная. Влияние Византии означало также отторженность от латинства, «римского наследия от Западной Европы». Представлявшие византийское христианство на Руси проповедники, монахи, иконописцы противостояли античности, клеймили "латинство". Античное наследие усвоить России не удалось, и у нее не оказалось того первоначального «капитала», который получила благодаря нему современная европейская цивилизация. Возникнув из византийского культурно-религиозного корня и со временем значительно обособившись от основного древа и получив славянскую языческую и тюрко-половецкую прививку, Русская Православная Церковь дала вполне самостоятельные побеги и в еще большей степени, чем византийская, стала отличаться от католической. Доктринальная, вероучительная традиция православия и католицизма различались в догматах филиокве[1] и примата первосвященника, представлениях о грехе и грехопадении, спасении, конце времен, взаимодействии мирян и клира, форме причастия и крещения, путях и методах толкования Священного Писания. Православная церковь категорически не принимала католического учения о непорочном зачатии Богоматери, сверхдолжных заслугах и благодати, накопленной святыми, чистилище и индульгенциях, целибате[2] священников, неизбежности посмертного наказания еще до Страшного Суда. К слову, эти новации римской церкви стали формальной причиной для ее раскола во время Реформации. Однако различия все-же не сводятся только к теологической и обрядовой сторонам. И не только связаны с изначальной разницей фондов нормативного чтения и, соответственно, богословского мышления (в том числе и патристики) на Западе и Востоке, но в различиях все более расходящихся цивилизаций, разнице формирующейся ментальности.

Но можно ли утверждать, что византийское христианство и русское православие полностью тождественны? Вероятно, нет, хотя бы потому, что каждая особая часть земли по-своему «прочитывает» те или иные догматы мировых религий. Так было и с буддизмом, и с исламом. Примерно тоже произошло и с византийским православием, попавшим на русскую почву. Выдающийся русский философ писал о том, что «греческое вероисповедание мы, не искажая, восприняли настолько своеобразно, что о его «греческости» можно говорить лишь в условном, историческом смысле». Начало независимости Русской церкви и русскому православию было положено во времена Василия Темного, поставившего во главе Русской церкви митрополита Московского и всея Руси Иону. Вместе с тем русское православие отличается от позднего византийского, так как пришло на Русь в ранневизантийском варианте. Полную независимость (автокефальность) русская православная церковь приобрела после падения Византии под ударами Османской империи в 1453 г., тогда Русь оказалась отрезанной окончательно от остального христианского мира. Московская православная церковь, оказавшись в изоляции, создала особый мир, пронизанный религиозным настроением.

Русское православие приобрело своеобразный, национальный характер. Падение Византии особенно убедило русских в порче православия в Европе. Сложилось убеждение, что русское православие лучше и выше, чем греческое, поэтому русский народ должен встать во главе православного мира вместо греков, а московский государь, соответственно, занять место византийского императора. Все миропонимание средневековой Руси основывалось на представлениях, сформировавшихся в первые века христианства. Мир средневековой Руси был статичен и стабилен. Отступления от канонического православия жестоко карались. В то же время в православии долго боролись две разнонаправленные тенденции, которые условно можно назвать византизмом, в котором акцентировалась мирская церковно-государственная сторона христианства, и евангелизмом, делавшим упор на религиозных и духовно-нравственных исканиях. Это противостояние выразилось в конце XV – начале ХVI вв. в споре иосифлян и нестяжателей, далеко выходящим за рамки схоластических прений.

Идеалом Иосифа Волоцкого было активное социально-политическое воздействие церкви на мир, предполагающее строгую обрядовость, жесткую дисциплину и регламентацию монастырской жизни, яркий религиозный национализм и борьбу с ересями, благотворительность (создание приютов, школ, помощь больным, нищим, убогим, сиротам, погорельцам, голодающим), предпочтение не индивидуальной, а соборной, церковно-литургической молитвы. Иосифляне считали, что внешнее благочиние и дисциплина сами собой приведут к внутреннему духовному росту, а богатство и могущество церкви нужны ей для укрепления слова божьего среди бедной и несознательной паствы. За государем утверждалось право неограниченной, абсолютной власти, приобретающей божественный ореол, как и было в Византии.

Нил Сорский отстаивал идеалы раннего христианства: нестяжательство, соблюдение меры во всем, смирение, отказ от владения духовенством землей и крестьянами, осуждение церковной роскоши и пышных обрядов, требование участия монахов в труде, постоянная апелляция к личной совести. Его сторонники выступали за независимость от светской власти, относительную веротерпимость, отказ от мирского благосостояния церкви ради духовного совершенствования, поиска мистических озарений ( что нашло выражение в «старчестве» ).

С победой иосифлян на соборе 1503 года задолго до никонианства начинается внутренний духовный раскол русской церкви. Из церковного христианского сознания внутреннее вытесняется внешним, духовное – светским, нравственное – политическим. Тогда же были подавлены и протестантские по духу течения стригольников, «жидовствующих» и «московско-новгородская ересь» Ф. Курицына и И. Черного. При поддержке Ивана III, мечтавшего освободить церковь от лишних богатств, эти радикальные религиозные реформаторы выступили с вполне лютеранской программой. Они призывали к индивидуальной вере основанной только на Священном Писании, отказе от почитания икон и мощей, и духовной монополии церкви, отрицали монашество и большую часть православных обрядов. «Жидовствующие» покушались на самую суть Русской Православной Церкви, которая в начале ХVII века обрела наивысшее могущество, по своей светской мощи и влиянию не отличаясь от католической, - догмат о ее боговоплощенной природе. Сформулированный еще Августином, писавшим, что Церковь это царство Божье на земле, он означал представительство церковью власти самого Бога, тем самым делающее ее выше любой светской власти. Социальной опоры в тогдашней Руси эти «городские» ереси не нашли.

Особая роль православия и православной Церкви на Руси в XVI в. были закреплены в государственной доктрине, стимулировавшей развитие идеи великодержавия: «Москва - Третий Рим». Автором этой знаменитой формулы считается старец псковского Елизарова монастыря Филофей. Историю человечества он видел как историю трех царств, носителей идеи христианства: Рима, Византии и Русского государства. Рим как центр христианства погиб, поскольку был завоеван варварами, а затем попал под влияние латинства (католичества). Византия завоевана турками. Следовательно, единственным центром истинного христианства осталось Русское государство. «Два Рима падоши,- писал Фелофей,- а третий стоит, а четвертому не быти». Он утверждал богоизбранность царской власти, нераздельность гражданской и духовной сфер жизни. Все это интенсивно формировало особенности ментальности русского средневекового человека. Русский тип сознания специфичен, его стержень – духовная сторона жизни. Русского трудно подвигнуть на дело во имя повседневной задачи. Он ориентирован на высшие цели и идеи, во имя которых готов принять, и оправдать даже самую тяжелую повседневность. Русские как нация и их духовная структура сложились в тот период, когда «Святая Русь» была их идеалом и духовной основой, формируя «общую душу» народа, единую и для правящих верхов и низов. Затем этот процесс приобрел несколько иное направление, и Русская церковь попала под сильное влияние имперской государственности. Иван Васильевич IV был помазан на царство, т. е. обрел не только высшую светскую, но и духовную власть, которую имели византийские императоры и мусульманские владыки, но не короли Европы. Тем самым решался вопрос о равной боговоплощенности царя и церкви. Присоединив Поволжье, он замахнулся на строительство империи: многонациональной и многоконфессиональной. В этом случае верховный сюзеренитет царской власти над церковью, представляющей лишь одну, пусть и господствующую конфессию, был естественным следствием. При Иване Грозном впервые переход на московскую службу представителей других народов: татар, литовцев, немцев не стал предполагать обязательного принятия православия. В дальнейшем это стало норой в Империи. В Европе – разгар Реформации, короли и горожане борются с католическим Римом. Иван IV попытался использовать не европейский с радикальным пересмотром религиозной традиции, а азиатско-византийский вариант с сохранением православия как доминирующей религии, но с верховенством царя – богопомазанного самодержца при устранении политического и экономического могущества церкви как социального института. Своей показной набожностью он показывал, что не отступается от православия. Опричнина в определенном смысле была религиозной войной с господствующей клерикальной ментальностью, представителями которой были церковь и боярство. Отсюда ее размах и жестокость, характеризующая религиозные войны на Западе и Востоке.

Раскол Русской Православной Церкви во второй половине ХVII в. окончательно отмел ее претензии на самостоятельность, усилившуюся во время Смуты и после нее, на равные права со светской властью и на духовный приоритет. «Священство выше царства», - говорил патриарх Никон. Его реформы имели целью не только унификацию церковных обрядов, но и централизацию управления церковью, которая должна была отныне занять лидирующее положение в обществе. Не даром патриархи Филарет и Никон носили титул «великий государь». Алексей Михайлович не желал, как его отец, делить власть с Предстоятелем церкви. На соборе 1666 года закончились реформы Никона, которые привели к полному обрядовому отделению Русской Православной Церкви от Древлеправославной церкви (Троеперстие, написание имени Господа Иисус, богослужение против солнца и др.). Закончились вместе с его отстранением. Часть духовенства с лозунгами «чистой» веры, «старой» веры, настаивая на идеологическом и этическом приоритете церкви, выступили против Никона и царя. Лидеры старообрядцев протопопы Иоанн Неронов, Даниил, Аввакум и епископ Павел Коломенский пытались осуществить идеи, близкие нестяжателям, облекая их в форму протеста против поспешных, непродуманных и авторитарно внедряемых нововведений. Старообрядчество на деле отстаивало уникальность русского православия, боролось против государствоцентризма в вопросах веры, выражало в религиозной форме протест разных слоев общества нарастающему абсолютизму.

Импортировав христианство из Византии, русские князья и цари последовательно стремились к подчинению церкви государству еще со времен Василия III. Остатки же церковной самостоятельности окончательно разрушил Петр I, который по примеру протестантских государей Европы ликвидировал независимость церковного управления, заменив патриарха государственным органом - Синодом. Петровская реформа воспринималась как благо теми, кто интересы государства ставил выше такой западной "выдумки", как свобода совести. В 60-х годах XVIII века была осуществлена секуляризация церковного имущества. Но если в Европе это событие стало ядром Реформации - великой духовной революции, то в России - просто бухгалтерской операцией, не вызвавшей протеста духовенства и общества. В XIX веке от имени православной церкви русское правительство развязало преследование католиков, униатов, иудеев, лютеран, вынудив к эмиграции сотни тысяч неправославных подданных империи. Соответственно православие стало ассоциироваться с консервативно-шовинистической политикой властей. Но в апреле 1905 г. Николай II подписал указ «Об укреплении начал веротерпимости», который уравнял в правах представителей всех конфессий. Теперь допускался переход из одного вероисповедания в другое, снимались ограничения на строительство неправославных храмов, молитвенных домов, на издание религиозной литературы и т. д. Православие было поставлено в крайне невыгодное положение. Если другие конфессии получали свободу, жизнь православной церкви, по-прежнему оставалась под контролем государства. Эта опека стала анахронизмом уже после либеральных реформх г. г. XIX столетия, когда экономический суверенитет значительной части населения империи стал фактом и его духовной жизни. Тень дискредитированной власти лежала на государственной религии, и «новые русские» (свободные крестьяне, предприниматели, юристы, деятели культуры) предпочитали искать ответы на вопросы о смысле жизни не в православных храмах, а у старообрядцев или в многочисленных сектах (именно тогда в России получили распространение движения духоборов, штундистов, бегунов, хлыстов, молокан, баптистов и т. д. или, наконец, в атеизме). По данным известного русского историка П. Милюкова, официальная церковь в те годы потеряла около 20 млн. прихожан. Все это не в последнюю очередь способствовало тому, что на крутом переломе истории народные массы приняли большевистскую мессианскую доктрину в качестве своего духовного ориентира. Но многое в России повторяется: заместив деньгами русскую национальную идею, современные российские власти, сами того не ожидая, подтолкнули народ к ней же, но только в ее исконном первозданном виде – православии – все равны и едины перед Богом.

Россия с самого начала своей истории развивалась как многоэтническое и, следовательно, многоконфессиональное государство. С ее выходом на евразийское пространство эта особенность только усиливалась. Однако в отличие от сопредельных западных и восточных стран у нас никогда не было серьезных конфликтов как на национальной, так и на религиозной почве. Крестовые походы, религиозные войны, массовые гонения еретиков, иконоборчество, «ведовские процессы», насильственное обращение в веру и жесткая религиозная централизация не характерны для нашего Отечества. Дух веротерпимости и церковной автокефальности изменил нам только однажды – во время раскола Русской Православной церкви (если не считать гонений на саму Церковь и религию вообще во времена «воинствующего атеизма» 1920 – 30-х годов). Для примера посмотрим на бытие в России второй по распространению конфессии – ислама.

Знакомство с исламом началось для русских купцов и воинов на Волжском торговом пути на Восток. При этом отношения с Булгарией, принявшей ислам в Х веке были в целом мирными. Общим врагом и конкурентом для Руси и Волжской Булгарии была иудейская Хазария, замыкавшая путь. Само положение Киевской державы, ориентированной в основном на отношения с православной Византией, ограничивало контакты с мусульманским миром и прежде всего арабским халифатом, переживавшим в это время далеко не лучшие времена. Русь не была втянута в суперэтнический, выражаясь термином Л. Гумилева, конфликт охвативший Европу и Ближний Восток во время крестовых походов. Между ней и мусульманскими странами пролегала языческая Степь. Хищничество и жадность бесерменов (среднеазиатских мусульманских сборщиков ордынской дани, откупавших ее у ханов), вызывала ненависть независимо от религиозной принадлежности последних. После принятия ислама Ордой при Узбеке в XIV в. особый статус русских княжеств уберег их от исламизации. Да и ислам в кочевых азиатских обществах никогда не приобретал мессианистского сверхагрессивного характера. Зато в московских войсках оказалось множество татар, бежавших из Орды и предпочитавших крещение исламу. Только с включением в Московское государство Поволжья и других бывших ордынских земель при Иване Грозном актуализировались отношения с мусульманским населением. Однако главной проблемой молодого государства до средины XVIII в. были отношения с воинствующим католицизмом (Речь Посполитая) и агрессивным протестантизмом (Швеция). Хотя падение Константинополя, взятого турками, воспринималось крайне болезненно, а набеги крымцев с уводом массы пленных на невольничьи рынки Востока продолжались более двухсот лет.

С самого начала присоединение территорий с мусульманским населением не сопровождалось христианизацией. Миссионерская деятельность Церкви в Поволжье, Приуралье и Сибири велась в основном среди язычников. Хотя конфликты в основном с башкирами случались, но вызывались экономическим давлением заводчиков и злоупотреблениями царских чиновников. Екатерине II после мощного выступления под предводительством Салавата Юлаева пришлось отдать немало распоряжений о наказании виновных и предотвращении новых восстаний различными послаблениями. Русско-турецкие войны XVIII – XIX веков несмотря на официальную антиисламскую риторику власти направленности борьбы за веру не имели. Гибкая политика наместников в отношении мусульманского духовенства сыграла свою роль на Северном Кавказе во время объявленного имамом Шамилем газавата. Мюриды в конце концов лишились поддержки населения. Русификаторский курс в царствование Александра III был скорректирован потребностями нормальной ассимиляции присоединенной Средней Азии в пределах империи. Ислам получил статус автономной религии. Администрации запрещалось вмешиваться в дела мусульманских общин, препятствовать свободному отправлению культа и реализации норм шариата. Хотя миссионерская деятельность улемов и мулл запрещалась, а возможности политической и военной карьеры мусульман существовали только в национальных районах или особых военных подразделениях. Та же ситуация в целом существовала и в СССР. К слову сказать, до недавнего времени радикальный исламизм и крайний фундаментализм (ваххабизм) для мусульман России был не характерен. И его обострение на Северном Кавказе вызвано оживлением сепаратистских настроений и криминализацией жизни в сложной постперестроечной социально-экономической обстановке, к тому же подогреваемых из-за рубежа.

Вопросы для самоконтроля:

1.  Как крестилась Русь?

2.  Что такое «двоеверие», какова особенность христианизации Руси?

3.  Определите значение православия для российской цивилизации.

4.  В чем основные противоречия во взаимоотношениях государства и Русской Православной Церкви?

5.  Каково отношение к исламу в российской цивилизационной традиции?

9. Россия в реформах и революциях.

«Вам нужны потрясения, а нам — Великая Россия»

П. Столыпин.

Известный государственный деятель царской Росси, классифицируемый в советской историографии, как реакционер и консерватор , в свое время заметил верно: понятие реформ, преобразований автоматически понималось в нашем обществе как улучшение, хотя, как правило, выходило наоборот. И он предупреждал всех, кто играет на долготерпении русского народа: те, кто замышляют у нас невозможные перевороты, - или молоды и не знают нашего народа, или люди жестокосердные, коим и своя шейка-копейка, а чужая головушка-полушка. вообще считал, что лучшие и прочнейшие изменения (реформы по-нашему) суть те, которые происходят от улучшения нравов, без насильственных потрясений политических, страшных для человечества. Известно, что в основе реформ и революций лежали попытки модернизационных изменений в России, происходившие в ее истории неоднократно. Как известно, первую попытку модернизировать постгрозненскую Россию предпринял Борис Годунов, попытавшийся возродить роль и значение элементов норманнского или, скажем, западноевропейского культурного круга, чем только инициировал, подтолкнул деструктивные процессы, наметившиеся в социально-экономической и политической структурах Российского, деспотического по сути, государства, полученного им в наследие от Ивана Грозного. Завершение династической линии Рюриковичей, происходящее на глазах ослабление центральной государственной власти уже во многом предопределяли малоприятные государственные перспективы России. Особенно показательным в данном отношении было возрождение деятельности Земских Соборов, на одном из которых, в 1598г., Борис Годунов был избран на царство. Все попытки развернуть Россию тех лет лицом к Западу, Европе, где Англия, Германия, Голландия, Франция стали на путь постепенной модернизации, перехода от традиционного (аграрного) общества к индустриальному, закончились полным крахом и привели к «смутным временам».

Уже затухшую волну модернизации попытался оживить Петр I в начале XVIII в. Пример некогда могущественной Османской Турции, превратившейся к тому времени, фактически, в полуколонию западноевропейских государств, постоянно преследовал его, заставляя преодолевать громадные трудности на избранном им для России пути.

9.1. Петровская Русь. Цивилизационный раскол русского общества.

«Куда ты скачешь, резвый конь?»...

.

«Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа».

.

Давайте, уважаемые читатели, не будем, умиляясь, предаваться иллюзиям: Петр I поставил Россию на дыбы. Личность Петра I (Великого) всегда привлекала пристальное внимание, как его современников, так и потомков. Историки, социологи, литераторы в многочисленных работах по истории России и царствованию дома Романовых дают ему иногда совершенно различные характеристики. Тем не менее, все они находят свое единство, когда утверждают, что Петр Великий «вытравил» из самодержавия его полурелигиозный и патриархальный характер, сосредоточил в своих руках всю полноту власти, превратив народную монархию в абсолютистскую, не ограниченную никакими конституционными нормами, существующими на практике какими-либо соперничающими институтами или сильными социальными структурами. Он устранил и старую феодальную аристократию, и традиционный Боярский Совет (Дума), и национальную ассамблею (Земской Собор), и, что особенно важно, независимую церковь, при всем при этом, не решив вопрос о престолонаследии. Поэтому-то после смерти Петра российский абсолютизм в своих внутренних делах постоянно пытался решить две проблемы - престолонаследия и управления жизнью нации при отсутствии демократических начал в управлении.

От себя добавим: проводя изменения, реформы в России западного типа хаотично и непоследовательно, Петр I всю силу данных реформ направил на усиление государства, доведя его до абсолютистской формы, по своей цивилизационной сущности - восточной. Этого не понимают сегодняшние «западники», с упоением ведущие общие разговоры о прогрессивности петровских преобразований, двинувших Россию. Но куда? По определению , петровские преобразования привели к цивилизационному расколу русского общества, и это его особое состояние, определили исторический путь России за последние более, чем два с половиной века. Проблема цивилизационного раскола стоит перед нашим государством давно и до сих пор не утратила своей актуальности. Сейчас Россия завершила очередной этап своего развития, в обществе ведутся дискуссии об интеграции России в Европу, и цивилизационный раскол проявляет себя с новой силой.

Впрочем, основные признаки раскола русского общества наметились еще до Петра, получили свое воплощение в церковном расколе и в результате реформ патриарха Никона выделилось и отмежевалось от православной церкви старообрядчество. В любом обществе существуют социокультурные противоречия. Раскол же подразумевает столкновение и размежевание культур. Основа для такого раскола, с очевидностью проявившегося в XVII - XVIII вв., заложена была намного раньше - еще с принятием христианства и образованием Русского государства. С одной стороны. Русь принимает христианство в византийской форме; ей свойственна высокая духовность, стремление к соборности, поклонение правителю как наместнику бога на земле - это типично восточные черты. С другой стороны, христианство - религия, возникшая на Востоке, но ставшая духовной основой западного типа развития, что во многом ориентировало Россию на Запад и создало базу для включения ее в европейское сообщество - несмотря на то, что России, в отличие от Киевской Руси, было присуще множество восточных черт. Далее необходимо помнить о сложном и своеобразном географическом и геополитическом положении того месторазвития Русского государства, которое в последствии стало историческим полем жизнедеятельности наших предков. Это стык Востока и Запада, где процесс формирования русского этноса происходил под влиянием разнонаправленных цивилизационных факторов. То есть предпосылки цивилизационного раскола русского общества существовали уже изначально и периодически сказывались на том или ином отрезке исторического пути России.

Окончательно оформившийся цивилизационный раскол нашего общества в XVII веке во многом определялся еще и тем, что, как писал , в это время менялось наше отношение к западноевропейскому миру, в котором в XVI и XVII вв. на развалинах феодального порядка создались большие централизованные государства; одновременно с этим и народный труд вышел из тесной сферы феодального поземельного хозяйства, в которую он был насильственно заключен прежде. Благодаря географическим открытиям и техническим изобретениям распространению новой трудовой этики, в рамках которой труд рассматривался не как наказание, а как призвание, перед народами Запада открылся широкий простор для деятельности, началась усиленная работа на новых поприщах и новым капиталом. Политическая централизация и городской, буржуазный индустриализм, вели к значительным успехам, в развитии теории и практики народного хозяйства, а технические достижения обеспечивали экономический подъем, создание торговых флотов, расцвет фабричной промышленности, рост торгового оборота и кредита. Россия не участвовала во всех этих процессах, растрачивая свои силы и средства на внешнюю оборону и на кормление Двора, правительства, привилегированных классов, с духовенством включительно, ничего не делавших и неспособных что-либо сделать для экономического и духовного развития народа. Поэтому в XVII в. она отставала от Запада, больше, чем в начале XVI в. Западное влияние вышло из чувства национального бессилия, а источником этого чувства была все очевиднее вскрывавшаяся в войнах, в дипломатических сношениях, 4 торговом обмене скудость собственных материальных и духовных средств перед западноевропейскими, что вело к сознанию своей отсталости.

«В правительственной среде и в обществе появляются люди, которых гнетет сомнение,...они теряют национальное самодовольство и начинают оглядываться по сторонам, искать указаний и уроков...на Западе, все, более убеждаясь в его превосходстве....Так на место падающей веры... является уныние, недоверие к своим силам, которое широко растворяет двери иноземному влиянию». Как видим -история повторяется! Сегодняшние процессы в нашем обществе - ярчайшее тому подтверждение. В основе цивилизационного раскола, по мнению того же , находится и противоречие между западным влиянием и господствующим в России дотоле влиянием - восточным и византийским. «Между обоими этими влияниями можно заметить существенную разницу. Греческое влияние было принесено и проводилось церковью и направлялось к религиозно-православным целям. Западное влияние проводилось государством, и призвано было первоначально для удовлетворения материальных потребностей. Однако, захватывая всего человека, оно не «успело захватить всего общества: с такой поглощающей силой оно подействовало лишь на тонкий, вечно подвижный и тревожный слой, который лежит на поверхности нашего общества».

Различия между Европой и Азией возникают не только из их классического наследия, но и в силу тех сдвигов, которые Запад претерпел в течение последних четырех столетий. Запад и Восток постоянно взаимодействуют друг с другом, способствуя, взаимному развитию и осваивая ценности друг друга. Сегодня более актуален принцип, обоснованный нашим соотечественником Вернадским: «Человечество едино в цели своего существования и нельзя безнаказанно идти против этого единства».

А что же Россия? В самом деле, как она развивается - циклично как Восток, или линейно, как Европа? Вот здесь мы с вами и обратимся к модели, которую называют «маятником Ахиезера». Чем же обусловлены маятниковые движения российских реформ - беспорядочные метания от капитализма к социализму и от социализма к капитализму, от удельности к уездности и обратно, от вероисповедности к атеизму и наоборот, от товарно-денежного к натуральному и прочая, прочая и прочая. Причина сущностной неорганичности национальных реформ - в самой природе российской жизни, описываемой понятием «несимфонийность». Российский социум несимфоничен - он конфликтен универсально, безусловно. Власть противостоит обществу, государство - народу, институты - гражданам, система - человеку. «Россия до мозга костей антагонистична, раскольна». А расколотое общество просто не может изменяться иначе, чем осуществлять «маятниковые» колебания между полярностями.

Данный фактор стал заметен в истории России после проведения петровских реформ. Модернизация, начатая Петром I, во многом определила характер будущих преобразовательных процессов. Она проводилась при сохранении и даже усилении корпоративного начала и государства с абсолютной властью в лице монарха. Более того, в условиях, когда государство осуществляло мобилизацию средств для модернизации, заведомо снижая уровень жизни народа, применяло масштабное насилие, коллективизм даже усилился - он помогал выживать под таким мощным прессом. Это была единственная форма социальной защиты человека. Предпосылок для утверждения индивидуалистической традиции практически не было, она распространялась медленно, только в высших слоях общества. При всем том, преобразования привели к появлению светского государства, светской культуры и образования, предпринимательства и элементов рыночных отношений, которые способствовали формированию новой личности с иной ментальностью, складывалась европейски ориентированная часть общества. В итоге в петровскую эпоху начался цивилизационный раскол русского общества. Как писал , вместо того, чтобы обществу объединить свои усилия и направить их на решение важнейших задач, стоявших перед ним, в нем произошел раскол на «почву» и «цивилизацию», который сохранился на протяжении всего последующего времени и стал причиной глубоких противоречий и катаклизмов. Укажем, что преобладающим был, конечно же, почвенный уклад, а цивилизационный был чрезвычайно мал и создан был, по сути дела, азиатским, восточным способом.