кандидат исторических наук, доцент
Поволжская академия государственной службы им.
Коммуникативное пространство коллективных идентичностей
Этимологически термин идентичность тяготеет к латинскому слову idem, что означает что-либо, сохраняющееся достаточно долго, и остающееся тем же. Латинское unum et idem означает «одно и то же» [1, c. 578]. В данной статье под коллективными идентичностями понимаются этническая, гражданская (национальная), классовая, конфессиональная, цивилизационная, брендовая и др. идентичности, складывающиеся как естественным образом, так и в результате конструирования. Идентичность понимается одновременно и как результат неких предшествующих событий, и как процесс, переживаемый ее носителями. Идентичности делятся на складывающуюся, главным образом естественно, этническую идентичность, идентичности смешанного естественно-искусственного происхождения (классовая, конфессиональная и др.) и идентичности преимущественно искусственного происхождения (например, брендовая идентичность). Известный российский культуролог все выше названные идентичности, кроме последней, считает «базовыми». Так же он полагает, что такие идентичности «задают расположение человека в фундаментальных координатах бытия и, как правило, носят пожизненный характер» [2, c. 120].
Какой бы ни была по происхождению идентичность, она формируется в результате возрастания плотности и информационно-коммуникативной насыщенности циркулирующих в рамках определенного складывающегося коллектива потоков, транслирующих естественно или искусственно формируемые ценностные и поведенческие императивы. Если при формировании идентичности задействованы естественным образом складывающие обстоятельства, мало зависящие от действий конкретных лиц, то эта коллективная идентичность может считаться естественно сложившейся. Она, как правило, демонстрирует в разных обстоятельствах, чрезвычайную устойчивость и удерживает мобилизуемых индивидов в рамках своей системы координат. Такой предстает перед нами этническая идентичность, безусловно являющаяся одной из самых устойчивых.
Данный вид идентичности может формироваться (или актуализироваться) как у крупных, так и сравнительно небольших по численности народов. Степень ее выраженности может быть различной. По мнению , «интерес к своему происхождению и этнической истории оказывается гораздо более характерным и ярко выраженным у малочисленных народов, нежели у доминирующих групп населения» [3, с. 5].
Национальная (гражданская) идентичность, предмет заботы национальных государств прошлого и настоящего, представляется надстроенной над этнической даже крупных, подчас титульных народов в рамках различного рода империй. Правительства таких государственных образований стремятся определенным образом унифицировать подданных, прививая им общие нормы, ценности, формируя соответствующую политическую культуру. Опыт показывает, что после распада империй, в большинстве случаев, образующие ее народы никуда не деваются и остаются существовать. Многие из них начинают более пристально относиться к своей истории и культуре, искать новую легитимацию в своем прошлом. «Именно в этом контексте язык и культура становятся ценными политическими ресурсами, значимость которых в общественном мнении возрастает, если удается продемонстрировать их древние истоки» [3, с. 5].
Конфессиональные идентичности (особенно это касается крупных конфессий) так же можно считать одними из самых устойчивых, хотя рост процессов индивидуализации в рамках многих современных государств существенно их ослабляет. В большинстве случаев они транслируются с помощью профессионально выстроенных информационно-коммуникативных потоков людьми, специально для этого обученными. В настоящее время можно увидеть как случаи ослабления, так и случаи усиления данного вида идентичностей. Неравномерность развития государств и культур современного глобализирующегося мира, возможности использования СМК для трансляции религиозных ценностей открывают перед пропагандистами данного вида идентичностей широкие возможности. Духовенство разных конфессий активно осваивает сеть Интернет.
Классовые идентичности артикулируются заинтересованными в них группами интересов. Представляется, что эпоха их большой значимости осталась в прошлом. Правительства развивающихся по капиталистическому пути государств выработали эффективные технологии их преодоления через размывание связывающих их потенциальных носителей ценностей. В настоящее время классовые идентичности нивелируются с помощью технологий социального партнерства и корпоративной ответственности. Однако представляется, что в этом направлении мы можем еще встретиться с неожиданностями. Классовые идентичности могут достаточно долго «дремать», дожидаясь подходящего момента, могут долго не осознаваться их носителями.
Цивилизационная идентичность представляется более отстраненной от человека и приписываемой. Она является результатом аналитической деятельности специалистов-гуманитариев, поэтому многие люди ее могут вовсе не ощущать и даже не знать о ее существовании. Именно эта идентичность хорошо иллюстрирует конструктивистские инновации в науку и практику управления. В современном мире данный вид идентичности подвергается постоянной рефлексии, будучи «рамкой», активно используемой при разработке геополитических прогнозов.
Брендовая идентичность, будучи, главным образом, искусственно конструируемой, порождена развитием современного общества потребления. Она, как правило, является результатом усилий профессионалов коммуникации и представляет собой процесс постоянного развития, адаптации к изменяющимся условиям определенного товара или услуги. Данный вид идентичности носит своеобразный индивидуально-коллективный характер: формально индивидуальный по подаче и восприятию реципиентом, коллективный по факту. Бредовая идентичность, требующая от человека определенных ресурсных вливаний, провоцирует людей на соответствующие траты. Производство брендовой идентичности чаще всего останавливается на формировании у потребителя потребности в инсценировке, т. е. формальном принятии «ценности» бренда. Содержательный момент тоже принимается во внимание, но, скорее, на уровне яркого слогана и соответствующего визуального оформления.
Все выше перечисленные идентичности можно считать и феноменами реальности, и феноменами нашего мышления, категоризирующего эту реальность. Однако здесь нет прямого соответствия. Категоризируя реальность, мы можем ставить перед собой разные задачи: от познания ее законов (часто бескорыстного, «любопытства ради») до достижения конкретных личностно ориентированных целей. Не следует также переоценивать возможности человека по категоризации действительности. Каждый человек, неся в себе в той или иной степени изменяющийся баланс «я-мы» отношения внутри себя, может быть ориентирован на какой-то определенный вид идентичности или на несколько идентичностей сразу, открывающих для него некоторый «веер возможностей» самореализации.
Естественные языки, категоризируя действительность, эмоционально нагружены и выражают определенную картину мира, понимаемую как «отображение в психике человека предметной окружающей действительности, опосредованное предметными значениями, соответствующими когнитивными схемами и поддающееся сознательной рефлексии» [4, с. 18]. Именно язык с сопутствующими ему экстралингвистическим возможностями составляет важный элемент того арсенала, который используется сознательно или бессознательно при формировании и поддержании идентичности того или иного типа.
Идентичности, складывающиеся при естественной установке, например, этническая идентичность, возникают под влиянием естественного хода событий, отображаемого естественным же языком. Профессионально выстроенная коммуникация использует подработанный под ситуацию технологически запрограммированный язык, сознательно опирается на отобранные для данного конкретного случая социально-психологические (этнические) архетипы [5, с. 15], использует яркие образы, привлекающие внимание и длительное время сохраняющиеся в памяти.
считает, что в нормальном общем случае процесс коррекции базовых идентичностей происходит постоянно и что концепция идентичности двойственна по своей природе. «С одной стороны она выступает как априорная и безусловная истина. С другой – требует постоянного подтверждения. Значимые с точки зрения базовых идентичностей изменения переживаются, осмысливаются, находят свое выражение в культуре, искусстве, массовом сознании. В результате существующая идентичность проблематизируется» [2, с. 123]. Представляется, что в реальности каждый человек является носителем динамически меняющегося комплекса коллективных (базовых) и иных идентичностей. В ситуации многократного возрастания скорости, плотности и количества источников информационно-коммуникативных потоков за сознание каждого потенциального реципиента идет нешуточная борьба. Человек оказывается начиненным разными идентичностями, которые конкурируют внутри него и требуют разного мироощущения и поведения. Соответственно внутри обычного человека постоянно идут идентификационные процессы, повышающие или понижающие роль той или иной идентичности, а также, возможно, прививающие новую идентичность. Временные и мнимые новые идентичности могут вытеснять на периферию сознания базовые (коллективные) идентичности. Мнимая идентификация реализуется, когда человек стремится попасть в референтную группу, в которой реально он находиться не может по ряду признаков. В таком случае человек усваивает чисто внешние признаки членов желаемой группы, приобретая мнимую идентичность [6]. Субъективно он может ощущать принадлежность к этой группе, но, как правило, дело этим и заканчивается. Однако таким образом достигается ослабление той или иной коллективной идентичности. Хорошим примером, иллюстрирующим выше упомянутое явление, можно считать использование в российском контексте понятия-концепта «средний класс». Структуры государственной власти сразу по нескольким причинам заинтересованы в поддержке мифа о российском «среднем классе».
Формирование мнимых идентичностей в современных обществах поставлено на поток. Основной причиной этого является широкое распространение ценностей потребления. Ж. Бодрийяр утверждает: «потребление – это общественный труд. Потребитель востребован и мобилизован также и на этом уровне как трудящийся (сегодня, быть может, он оказывается столь же трудящимся в сфере потребления, что и в области «производства»)» [7, с. 115]. По мнению , «традиционные общества устанавливают строгие и неизменные границы идентификации. В современном же обществе они неопределенны и подвижны. Никто реально не знает, что следует ожидать от правителя, родителей, культурного человека…Жизнь в современном обществе – это калейдоскопическая смена ролей» [8, с. 51].
Специфические особенности разного вида коллективных идентичностей предполагают использование определенного дискурсивного оформления. В случае этнической идентичности используется традиционный дискурс, как правило, устоявшийся и закрепляющий порядок вещей. Дискурсивное оформление национальной (гражданской) идентичности является в большей степени игровым, искусственным и профессионально выстроенным. Активным пропагандистом такого дискурса следует считать структуры государственного управления, заинтересованные в организации центростремительных коммуникаций и, соответственно, достижении общегосударственной идентичности. Практика показывает, что последнее часто оказывается возможным лишь благодаря ослаблению, подчас существенному, этнической идентичности. Наглядным примером этому, можно считать ситуацию с этнической идентичностью русских и многих других народов в бывшем СССР. Их этническая идентичность в значительной степени поглощалась национальной (государственной), идея которой получала существенно большие возможности для артикуляции и трансляции.
В известной степени как противовес гражданской идентичности могут формироваться локальные идентичности. Они возникают в случае ослабления власти государственного центра на местах, периферии. Особенно это касается тех случаев, когда эти территории имеют свою собственную, отличную от остальной части государства историю.
В современном мире можно найти примеры как относительной устойчивости коллективных (базовых) идентичностей, так и их подвижности. Необходимо понимать, что они существуют и функционируют в действительности, но одновременно могут быть рассмотрены как рамки нашего мышления, как средство категоризациии этой действительности.
Библиографический список
1. Словарь латинских крылатых слов и выражений / Состав. В. Левинский, И. Смирнов. М.: ТЕРРА – Книжный клуб, 2003.
2. Яковенко базовых идентичностей: факторы, тренды, сценарии Современные трансформации российской культуры / Отв. ред. . М.: Наука, 2005. С. 119-134.
3. Шнирельман и идентичность: националистические мифологии в современной России // Этнографическое обозрение. 2003. №4. С. 3-14.
4. Леонтьев сознание и образ мира // Язык и сознание: парадоксальная реальность. М.: Наука, 1993. С. 16-21.
5. Крысько -справочник по социальной психологии. Спб.: Питер, 2003.
6. Гасилин и идентификация человека: проблемы и перспективы исследования // Вестник ПАГС. 2008. №2. С. 116-120.
7. Общество потребления. Его мифы и структуры. М.: Культурная революция, Республика, 2006.
8. Бергер в социологию: гуманистическая перспектива. М.: Аспект-Пресс, 1996.
