- Слава богу, все в порядке.- Может, все же зайдете, у Алины голова быстро поправится.
Заразительно смеется. В это время открывается багажный отсек, оттуда вылазит Рафик, отоспавшийся и почти отрезвевший. Берс знакомит его с Марем.
- Почему здесь стоим? Случилось что-нибудь?
- Ничего не случилось, просто решили по пути нанести дружеский визит хорошему человеку, который учился со мной в институте.
- А-а.
Рафик кивает головой, хотя так и ничего не понял.
- Марем, нам действительно надо поскорее добраться до дому. Ты можешь нам помочь?
- С превеликим удовольствием. Скажи, что нужно сделать?
Берс кратко обрисовал сложившуюся ситуацию. Марем долго расстолковы-
вать не пришлось. Все поняла с полуслова. Она тут же кликнула парня, который только что закончил менять колесо у “Москвича.”
- Султан, подойди-ка сюда!
Подошел среднего роста, коренастый, крепко сбитый паренек, вытирая руки тряпкой.
- Вот их двоих доставь до города и быстро возвращайся к нам. Понял?
- Будет сделано.
Перегрузив сумки в багажник “Москвича” и на заднее сидение салона, Алина села рядом с водителем, а Рафик втиснулся между сумками и дверью.
- Спасибо, Марем, ты нас очень выручила!- Алина с благодарностью посмотрела на нее.
- Не стоит благодарить. Я для него что угодно сделаю. Знаю его по институту- славный был парень, он тогда нам много помогал. Не знаю, какой он сейчас, но тогда многие студенты были рады видеть его, особенно все сокурсницы,- лукаво улыбнулась Марем, подмигнув Берсу.
- А он все такой же неугомонный и непредсказуемый в своих поступках,- ответила жена, приятно удивив Берса данной ему такой характеристике.
- Вот и отлично! Не возражаете, если мы его задержим на час, полтора, он повеселится с нами, а потом приедет домой в целости и сохранности?
- Нам он теперь не нужен. Главное, у нас есть транспорт, а свое дело он наполовину уже сделал: удачно проскочил мимо гаишников,- ответила Алина, захлопнув дверцу машины, держа на коленях дипломат попутчика.
И уже в раскрытое окно в адрес Берса:
- Следи за своей нормой, да не попадись гаишникам. Если один раз оторвался от них, не думай, что и в следующий раз так же повезет.
Алина как в воду глядела, или просто накаркала, бог его знает. Ох, уж эти женщины, кто их поймет!
А Берс только развел руками, словно говоря: “О чем это ты говоришь? Сам не дурак, отлично все понимаю.”
А в ответ сказал:
- Знать бы, где упаду - соломки подстелил бы.
Рафик тоже хотел что-то вставить, но Султан завел мотор и “Москвич” плавно покатил к федеральной трассе.
Марем провела Берса в компанию своих друзей, представила его им, расхвалив на все лады, какой он был душа – студент, такой он сейчас свой кампанейский парень, отчего тот даже засмущался.
- Марем, ты, как всегда, сильно преувеличиваешь и сгущаешь краски.
- Молчи, я же тебя хорошо знаю. Пусть узнают и другие. Держи рюмку и говори тост нашей именнинице Тамаре и не задерживай движение.
Берс, конечно, поздравил девушку, сказал много теплых и лестных слов в ее адрес, вспомнил несколько строчек из Некрасова, типа в “горящую избу войдет, коня на скаку остановит,” пожелал богатого и умного красавца - мужа, дюжину детишек и многое еще чего-то хорошего, отчего все пришли в восторг, встали и выпили за именинницу.
Затем, материально поощрив ее, отстегнув необходимую сумму на духи, заверил, что в следующий раз непременно приедет с цветами на день ее рождения.
- Ну что я вам говорила!- радостно улыбалась Марем, довольная тем, что Берс всем пришелся по душе.
- Посидев с полчаса, рассказав несколько веселых анекдотов, развеселив всю честную компанию, Берс извинился и стал прощаться.
- На посошок налейте ему!
- Нет, что вы! Мне уже хватит!
Но, как это бывает в веселой компании, все стали дружно уговаривать, требовать, в конце концов, Берсу пришлось подчиниться.
Уже садясь в свой “Пирожок”, он сказал, провожавшей его Марем:
- Спасибо тебе за все. У меня день сегодня выдался какой-то сумбурный.
- Да ладно, о чем ты! Это мелочи жизни. Я рада, что смогла тебе хоть чем-то помочь. Счастливо тебе добраться до дому.
Он поехал вдоль лесополосы, скрывающий “Алханчуртский” канал, в сторону от федеральной трассы, затем переехал мост и по прекрасной асфальтовой дороге, где почти не бывает гаишников, добрался до дома.
Спросил у дочери, не приехала ли мама? Она ответила, что еще ее не было.
- Что за черт! Они ведь должны были быть давно уже здесь!
Решил заехать к Рафику, но и там их не было. Рая, перегнувшись с балкона второго этажа, чтобы ее лучше было видно из-за деревьев, удивилась:
-Мы уже начали волноваться, что вас до сих пор нет и нет. Уж не случилось с ними что-нибудь?
В груди у Берса что-то оборвалось, в голову стали закрадываться разные нехорошие мысли.
“Видимо, их на федеральной трассе у кругового поста тормознули. В салоне увидели много сумок, вот и задержали. Надо ехать выручать!”
Берс решительно двинулся через центр города в сторону соседней республики, твердо убежденный в том, что его присутствие там просто необходимо. Уже за республиканской больницей показался патруль гаишников. Взмах жезлом - требование остановиться. Путь к отступлению был отрезан, разворачиваться не имело смысла. Не зная почему, но правая рука Берса сама невольно вытащила документы из левого внутреннего кармана пиджака и запихнула их подальше за пазуху. Сработал какой-то инстинкт самосохранения в отношении водительских документов.
- Ваши документы!- произнес молодой гаишник, представившись, когда Берс вышел из машины.
- Да торопился и забыл дома,- соврал он.
- Проедемся в ГАИ,- твердо сказал инспектор. –К тому же, чувствуется, что немного выпивши.
Он потребовал ключи от машины, пригласил сесть рядом с ним.
- Может не надо,- Берс сделал слабую попытку уговорить его, садясь рядом с ним.
- Нет надо,- невозмутимо заметил гаишник.- Закон никому не позволено нарушать.
В ГАИ он загнал “Пирожок” во двор, где уже стояло множество разных машин, задержанных в результате республиканского рейда, запер машину, а ключи вручил Берсу.
- Заплатишь штраф, принесешь документы и заберешь завтра машину.
- Мне она сегодня, сейчас нужна!
- Нужно всегда иметь при себе документы и не надо пить за рулем,- глукомысленно заметил молодой инспектор,- считай, легко отделался на сегодя.
- Осел только не пьет!- неожиданно для себя воскликнул Берс, злясь на себя, на него, вдруг ясно осознав, что с ним приключилось и как и где теперь искать, потерявшихся жену и Рафика.
- Ему виднее,- с улыбкой бросил реплику гаишник, направляясь к выходу.
Делать нечего. Берс поплелся за ним, протиснулся через порядком накопившихся водителей, машины которых были загнаны на штраф - площадку и направился к младшему брату Беку, который жил неподалеку.
Тут его ожидал второй удар. Почти под дых. И каково же было его удивление, когда дома у брата он увидел Алину и Рафика со всем их багажом, которые, как ни в чем ни бывало, ждали его появления.
- Так вы сюда заехали!?- вырвался у него возглас удивления, поняв, что все потуги его были напрасны, и он глупо попался в сети гаишников.
- Да, мы думали, что догадаешься заглянуть сюда и нас забрать. Уже давно сидим и ждем тебя. Давай грузить сумки в машину.
- А что, домой сразу не могла поехать? Дорогу некому было показать?
- Давай не будем. Я устала, хочу побыстрее добраться до дому и отдохнуть.
- Да уж куда там! Придется чуток повременить - “Пирожок” я на время одолжил ГАИ. У них критическое положение - сказывается нехватка автотранспорта для рейда.
Охнув от удивления, жена так и села на диван.
- Не может быть! Все-таки попался им!
Глаза Рафика чуть не вылезли из орбит.
- Ты шутишь?
- Какие тут к черту шутки!
- Не врут все-таки звезды,- задумчиво произнесла Алина.
- Что такое?- не понял ее слова Бек.
- Да по гороскопу ему в этот день ни в коем случае нельзя было выезжать на машине,- удрученно объяснила жена. – А поездка вот как обернулась для него.
- Ничего, подождите еще немного, я сейчас попробую что-нибудь предпринять,- сказал Бек, имевший среди гаишников и работников МВД много знакомых и друзей. – У кого ключи от машины?
- У меня.
Берс отдал ему ключи, и он поспешно вышел из дому. Не желая оставаться с женой, зная ее дотошную привычку расспрашивать все до мельчайших подробностей и тут же давать ценные советы или поучать, Берс позвал Рафика :
- Пойдем на кухню чай попьем.
- Так мы уже выпили, аж по две чашки!
- Ничего с тобой не случится, если со мной еще одну пропустишь.
Не успели они и одну чашку чая выпить, как приехал Бек на “Пирожке.”
Алина изумилась:
- Как же тебе это удалось?
- Не имей - сто рублей…
Рафик закончил:
- А имей сто друзей!
И радостно засмеялся. А Бек обратился к Берсу с улыбкой:
- Удачно все получилось. Короче, тебе сильно повезло. Сегодня проводился совместный рейд ГАИ двух республик. Забрали много машин. Да ты и сам видел. Завтра напишешь объяснительную на имя начальника ГАИ, почему забыл дома документы, и на этом твои проблемы с ними заканчиваются. А теперь давайте грузить вещи в машину.
Посадив рядом с собой Алину с дипломатом, Бек отвез вначале ее с богажом, а Берса и Рафика вторым рейсом, завершив тем самым для брата этот злополучный день полный драматизма и неожиданных приключений.
* * * * *
Осман, спустившись с трапа самолета, и почти было дошел до выхода, где толпилось много народу, ожидавшие прибытия пассажиров с этого рейса, как вдруг заметил среди встречавших того самого “доброжелательного” милиционера, с которым он столкнулся перед отлетом в столицу и крепко поцапался. С большим трудом тогда удалось оторваться от него, правда, на лапу он ничего не дал ему, но нервы тот порядком потрепал Осману.
“Сейчас опять нарочно придерется с проверкой документов, а проверять дипломат ему ни в коем случае нельзя. Полный завал будет.”
Алина с Раей и двумя подружками шли рядом, в руках у каждой были по легкой сумочке. Решение созрело сразу.
- Алина,- обратился к ней Осман,- подержите мой дипломат. - Мне надо в аэропорту у знакомого забрать некоторые вещи.
- Хорошо, только долго не задерживайтесь. Нас должны встречать на машине.
- Нет, не волнуйтесь, я быстро управлюсь. Ну, а если что, где вас можно найти в городе?
Алина назвала адрес, рассказала, как найти пятиэтажный дом и квартиру. Это было совсем несложно.
Как предполагал Осман, так оно и случилось. За воротами, где скопилось много встречающих, милиционер, заприметив его, быстро подошел к нему и потребовал документы для проверки. Осман отдал ему паспорт и зло выдавил:
- Не можешь успокоиться после той встречи?
- Я-то спокоен, только ты не нервничай и не дергайся! Не мешай мне работать.
- И это ты называешь работой! Придираешься без причины к нормальным гражданам, делая вид, что работаешь в поте лица.
- Не тебе меня учить, да и что ты смыслишь в нашем деле?
Осман видел удалявшихся знакомых попутчиц и с глубоким вздохом проводил их долгим взглядом.
-Кто-нибудь встречает тебя?- поинтересовался милиционер, листая для видимости паспорт, который хорошо изучил в прошлый раз, когда Осман вылетал отсюда.
- Это тебя не касается,- ответил Осман.- Что еще?
- А еще вот что. Пройдем в дежурную часть: надо данные паспорта переписать на всякий случай.
-Да ты его уже наизусть выучил!- вырвалось у Османа, который с нескрываемой ненавистью смотрел на красноватое лицо мента.
“ Употребляет,- невольно подумал он. - А что, если дать ему на лапу, чтобы быстрее отвязался.”
Но тут же отмел эту мысль.
“Нет, побоится, вернее, не захочет. Для него показать свою власть надо мною дороже любых денег. Придется идти за ним, а то чего доброго задержит как за неподчинение блюстителю порядка”.
В дежурной части участковый поудобнее устроился в кресле, вынул чистый лист бумаги и стал переписывать данные паспорта. Осману он даже не предложил сесть, наслаждаясь своей властью над ним.
“Побыстрее, побыстрее!- мысленно подгонял его Осман.- Уедут мои попутчицы”.
Неожиданно зашел другой милиционер.
- Теймураз, тебя капитан Валиев зовет.
- Хорошо. Ты посиди с ним, перепиши его паспортные данные, я скоро вернусь. А ты можешь сесть, Осман.
-Сесть я всегда успею,- съязвил Осман,- уж лучше я постою, все равно вам доставляет огромное удовольствие демонстрировать свою власть над простым человеком.
- Садись, садись. В ногах, как известно, правды нет,- примирительно произнес Теймураз.- Процесс немного затянется.
- А где есть эта правда,- опять со злостью заметил Осман, проклиная его в душе на чем свет стоит за ненужный досмотр документов. – Прошлый раз по пустяку придрался с проверкой, сейчас задерживаешь, сам не знаешь за что, вернее, хочешь покуражиться надо мной. И не стыдно тебе? Сдается мне, что главная причина - моя национальность. Ничего, Бог все видит, несправедливость она всегда рано или поздно будет наказуема!
- Ошибаешься, Осман, я не националист, а интернационалист. Просто у меня работа такая: проявлять бдительность - разные люди проходят через этот аэропорт.
- Вот-вот! В отношении меня, в отношении ваших соседей избирательная чрезмерная бдительность. Хотя мы с тобой уже почти, что друзьями стали, только в ковычках.
Теймураз вышел, ничего не сказав, а Осман, скрипя сердцем, опустился на стул, смирившись с тем, что быстро из дежурки не выйдет, а Алина уедет с его дипломатом. Одно его радовало и успокаивало: ненавистный мент не мог копаться в его дипломате, перетряхивая его внутренности и радоваться тому, что обнаруженное его содержимое несомнено упекло бы хозяина в не столь отдаленные места.
Теймураз вернулся минут через сорок, поразглагольствовал еще минут десять на счет братства народов, что вот они де несут всем мир и прогресс в регионе, и отпустил Османа, сказав напоследок, ехидно улыбаясь:
- Можешь ехать куда угодно. Документы твои в порядке, подозрительного в твоем поведении я ничего не вижу, а данные паспорта я записал на всякий случай.
- Жаль, что ты не на нашей территории, а то разговор был бы короткий.
- Ладно, ладно,- миролюбиво произнес Теймураз, похлопав его по плечу.
- Не сердись, езжай себе с миром.
Осман вышел из дежурки, быстро направился к стоянке легковых автомашин. Разумеется, он здесь не увидел тех, кто ему был нужен. На вопрос частника белых “Жигулей” не нужно ли его подвезти, он утвердительно ответил, внимательно осматривая прилегающую к аэропорту быстро пустеющую площадь:
- Да… Да. До города и побыстрее.
Частник назвал сумму, Осман кивнул головой и молча сел рядом с водителем. До места он домчал его минут за тридцать. Осман легко нашел нужный дом и квартиру. Постояв немного, он решительно нажал кнопку звонка. Открыла дверь сама Алина.
- Наконец-то! А я уже начала волноваться за вас, думала, что случилось что-то. Проходите.
- Нет, спасибо,- поблагодарил Осман.- Я подожду здесь.
- Нет, так дело не пойдет,- возразила Алина.- Отдохнете с дороги, попьете чай. С минуты на минуту муж подъедет. Вам еще далеко ехать?
- Нет, не очень. В соседнее село, за перекрестком.
- Все равно заходите.
Осман зашел в прихожую, но дальше идти отказался. Прихожая была просторной, скромно, но со вкусом обставлена. В углу шкаф с вешалкой, на стене небольшая картина с изображением горной Ингушетии, настенное зеркало, тумбочка с телефоном и ваза с живыми цветами. Рядом с Алиной стояла, готовая уже уходить, ее коллега по работе учительница начальных классов. Она глянула на часы, по-видимому, спешила. Она поприветствовала Османа. Тот ответил.
- Ася, это наш попутчик. Мы вместе с ним летели в самолете,- произнесла Алина.- Ты торопишься. Ладно, я завтра принесу в школу методическую литературу. Вечером я поищу ее.
- Хорошо. До свидания.
Девушка вышла, а Алина сделала попытку еще раз уговорить Османа выпить чашечку чая, но он поблагодарил ее за гостеприимство, взял протянутый дипломат.
- Спасибо, Алина. Вы меня очень выручили. Я вам, наверное, доставил хлопоты своей просьбой. Я не нашел в аэропорту нужного человека.
- Что вы, абсолютно никаких хлопот! Просто я за вас переживала, боялась, что мы разминемся, а потом вы могли не найти меня. Но все обошлось.
- Верно, все обошлось очень хорошо. И дом ваш, оказывается, найти не составляло никакого труда. Спасибо вам за все, может, когда и увидимся. До свидания.
- До свидания, счастливо добраться до дому.
Осман вышел на улицу. Ася как раз сворачивала за угол. Он ускорил шаг, ему вдруг захотелось заговорить с ней и пройтись хотя бы несколько шагов вместе с ней. Она шла по направлению к автобусной остановке. Поравнявшись с ней, Осман прошел несколько шагов молча, а потом произнес:
- Не по пути ли нам?
- Не знаю,- ответила Ася.- Мне до перекрестка.
- И мне в ту сторону, правда, чуть дальше.
- Значит по пути.
В автобусе Осман заплатил за нее, перкинулся несколькими дежурными фразами на счет ее работы, поговорили о погоде. Автобус быстро доехал до перекрестка. Ася приготовилась выходить. Прощаясь, Осман сказал:
- Если примите меня в начальный класс, с удовольствием пошел бы опять учиться под ваше начало.
- Ваше время учиться в школе давно прошло,- дружелюбно улыбнулась Ася.-Вам, скорее, нужно учиться в институте, нежели в школе.
- Вы правы,- согласился он,- но, все же, вдруг ненароком загляну в школу, не прогоните?
- Отчего же, приходите. Если вам будет интересно - милости просим. Гостям мы всегда рады,- добавила она, сходя с автобуса.
На душе у Османа стало тепло от ее слов. Доехав до своей остановки, он вышел и в хорошем расположении духа зашагал к своему дому.
Его приезду несказанно обрадовалась мать Радимхан. Лейла, видимо, была еще на работе.
- Как хорошо, что ты приехал. Сердце изболелось, пока тебя не было, места себе не находила,- говорила она, проворно ставя на стол еду.
Радости ее не было границ, да и не скрывала она этого.
- Женился бы ты, Осман. И мне и Лейле было бы легче. Хочется внуков поняньчить. Годы то идут…
Осман с нежностью посмотрел на мать, обнял ее, привлек ее голову к себе, поцеловал ее в лоб, отметив про себя, что стала она довольно быстро седеть.
- Осенью будет тебе сноха в доме. Сейчас надо кое-какие дела уладить, забор новый поставиь, да и железные ворота обновить.
- Спасибо, успокоил ты меня, сынок, наливая ему горячий, наваристый борщ.
Поев с аппетитом, Осман взял в серванте из пачки сигарету, вышел на крыльцо и с наслаждением закурил. На ум пришла Ася, стройная, приветливая, с красивыми глазами.
“ Хорошо бы такую в дом привести. Матери она понравилась бы”.
Он знал, что сейчас возьмет дипломат и отправится к Али, который жил от него через несколько кварталов. Затем он отдаст ему товар, ради чего он рисковал, быть может, своей свободой, заберет свои деньги и завяжет с этим опасным промыслом.
- “Нечего испытывать свою судьбу в третий раз. Наркотики - это не шутка! Говорят, кто прикасается к ним, того ждет несчастье. Пока не случилось беды - нужно завязывать. Хотя бог любит троицу, но мне нечего в третий раз самому лезть в петлю. Подкопил немного денег и - баста! Надо жениться и заниматься работой, как все люди. – Да, работой, как и все люди,- еще раз укрепился он в своем убеждении, решительно гася окурок”.
Минут через двадцать он стоял перед добротными красивыми железными воротами Али. Толкнув тяжелую высокую дверь, он ступил во двор, в глубине которого виднелся красивый двухэтажный дом. Справа от него, под навесом, стояла последней модели “Волга” и шикарный белый “Мерседес”. Слева от дома протянулось самостоятельное строение, предназначавшееся для летней кухни. “О, уже и “Мерседес” приобрел! Красиво любит жить Али”.
Во дворе играли дети, взрослых не было видно. Как только он дошел
до середины двора, из летней кухни вышел сам Али.
- С приездом,- приветливо протянул он, подойдя к Осману.- Пошли в дом.
- Спасибо,- в тон ответил Осман.- Как дела?
- Ничего, терпимо.
Поднявшись по ажурным ступенькам металлической лестницы на второй этаж, миновали коридор и вошли в богато обставленный зал, где они сидели в прошлый раз. Здесь ничего не изменилось. Осман хотел снять туфли, чтобы не ступать по огромному красивому ковру, но Али легонько подтолкнул его:
- Проходи, проходи. Не надо снимать обувь.
Подойдя к столу, Осман положил на него дипломат, набрал код замка, щелкнул и открыл его. Затем вытащил несколько пачек, туго перетянутых резинкой.
- Илья передавал тебе привет,- произнес Осман, пододвигая их Али. – Сказал, что ожидается прибытие крупного товара. Как прибудет-сообщит.
- Знаю. Он мне по сотовому звонил.
Али собрал свертки и переложил их в один из ящиков стенки и запер на ключ. Затем достал из другого небольшую пачку сто долларовых банкнот, протянул их Осману:
- Здесь три тысячи. Ты их честно заработал.
Осман взял и, не пересчитывая, положил их во внутренний карман пиджака.
- Али, я два раза слетал в столицу? Ко мне претензии есть у тебя?
- Что ты, Осман!- удивленно вскинул брови Али, садясь на стул, закидывая ногу за ногу, не зная, к чему клонит тот.- По-моему и у тебя нет ко мне претензий, так ведь?
-Да, все идет по-честному. Просто я хочу сказать, что больше я не поеду по такому делу, не хочу попасть за решетку, оставив одних старушку мать и взрослую сестру. Мне пора обзаводиться своей семьей, думать о будущем. Подыщи более молодого и расторопного, чтобы тот мог ездить по твоим делам.
- Ах, вот оно что!- глаза Али уменьшились в размерах, сузились, словно буравчики стали сверлить Османа.- Что стряслось? Только начали дело, все идет вроде неплохо, а ты - раз и в кусты. Ломаешь четко налаженный бизнес.
- Четко налаженный,- с иронией заметил Осман.- Да, был бы он четко налаженным, если не менты, постоянно крутящиеся в аэропортах.
- Что, засекли?- холодный пот прошиб Али.
- Да нет, просто кое с кем пришлось поцапаться. Хорошо, я в это время был пустой,- не стал распространяться Осман.
“ Темнит, неужели милиция села ему на хвост. Так недолго им и до меня добраться. Тогда, пиши, все пропало. Ох, не нравится мне все это. Если он сказал, то переубеждать его бесполезно, Слово его тверже камня. Надо хорошенько подумать над тем, что он сказал, чтобы, не дай бог, не дошло до беды”.
Из задумчивого состояния вывел его голос Османа:
- До свидания, Али, я пошел.
- Куда ты?- засуетился тот,- давай посидим, выпьем, отметим твой приезд.
Осман встал, взял дипломат:
- Спасибо, дома уже поел, а пить что-то не хочется.
Распрощавшись с Али, он направился к выходу. Проводив его и снова вернувшись в зал, он сел в кресло и задумался. Тревожное состояние не покидало его. Приказав жене принести еду наверх и сказав, что его нет дома ни для кого, он с аппетитом поел курицу с вкусной подливой, налил рюмку коньяка, выпил. Тревога не уходила из сознания, несмотря на то, что теплые волны коньяка приятно разлились по всему телу, заполняя все мельчайшие поры организма.
“ Что же заставило Османа резко изменить столь доходному бизнесу?- недоумевал Али.- Да, поездки рискованные, но не смертельные же? Но и деньги отваливаю немалые. Чего же ему еще надо? На эти деньги может купить машину, следующий раз и женился бы. – Жениться! Он сказал недвусмысленно, что хочет обзавестись семьей. Значит, это точно - он твердо решил не участвовать в нашем деле. А какой бизнес! Деньги текут широкой рекой, клиентов становится все больше и больше. Не успеваешь за товаром посылать. И он хочет, чтобы денежный поток обмелел или совсем иссяк? Нет, этого допустить нельзя, ни при каких обстоятельствах. Кого же посылать вместо него? Рашида? Жадного до денег и любителя выпить? Или Умара - хвастуна и желающего пошиковать, когда есть деньги?
Нет, кроме Османа с его трезвой головой и завидным хладнокровием у него в его команде никого нет. Надо во что бы то ни стало уговорить его и снова отправить на дело. Илья твердо обещал - товар будет только через неделю. А что это Осман на счет ментов говорил?”
Сердце Али болезненно сжалось, беспокойство вдруг с новой силой охватило его. “ Черт побери, если на хвосте у Османа сидят менты, то и мне не здобровать! Накроется тогда мой доходный бизнес”.
Решение вдруг созрело внезапно, тревога постепенно начала отступать. Он даже удивился самому себе, что из-за него так сильно переволновался, а ларчик с решением открывался так просто. Али налил еще коньяку, выпил и закусил долькой лимона, крякнул от удовольствия, немного поев, встал.
“Сегодня же надо решить эту проблему, чтобы спокойно спать и ни о чем не думать. А там будет видно”.
Он постоял немного, глянул на золотые часы, затем твердой походкой решительно направился к двери.
Осман, придя домой, застал пришедшую с работы Лейлу.
- Приехал, Осман?- приветливо спросила сестра. - А мы беспокоились за тебя. Как съездил?
- Все нормально. Не сразу нашел кого надо,- уклончиво ответил брат.- А как твои дела, как на работе?
- Да все так же, нормально,- улыбнулась она.
- Пойдем, я кое-что привез вам.
В комнате он отдал сестре небольшой сверток, в котором было завернуто платье для матери и французские духи для нее.
- Выбирал платье для мамы и тебе духи, доверившись вкусу продавщицы. Посмотри.
Лейла развернула сверток, глаза восторженно заблестели:
- Маме платье очень понравится, не ошиблась продавщица, а духи просто прелесть! Спасибо, Осман! Пойду маму обрадую.
- Иди, а я проведаю соседа Ислама. Я слышал, что он болен, лежит. По крайней мере, был в постели, когда я улетал.
- Сейчас ему уже лучше, уже встает,- сказала Лейла и вышла из комнаты.
Осман выдвинул ящик письменного стола, приподнял край газеты, лежащей на самом его дне, засунул под нее полученные от Али доллары, снова опустил угол газеты, и разровнял различные вещи, которые скатились к середине ящика, когда он осторожно приподнимал газету.
Затем задвинул ящик, вышел из дому и зашагал по улице к Исламу.
Вечерело. В окнах домов то здесь, то там зажигался свет.
Не успел он пройти и сотню метров, как возле него затормозила белая “Волга”. За рулем Рашид, рядом Умар. Осман остановился, Умар вышел из машины.
- Ассалам алейкум!
- Ва алейкум салам!- ответил Осман, пожимая протянутую руку.
- С приездом!
- Спасибо!
- Садись, проедемся,- сказал Умар.
- Да нет, мне недалеко, решил проведать Ислама.
- Садись, садись,- подтолкнул его Умар,- там тебя ждет Али.
Из-за затененных стекол машины мудрено было увидеть, кто сидит на заднем сидении, правда, впереди сидящих можно было смутно разглядеть.
“И куда они собрались на вечер глядя”- удивился Осман, но вслух ничего не произнес.
Открыв заднюю дверь, он увидел Али.
- Что случилось? Куда это вы?
- Садись,- вместо ответа сказал Али, показывая на сиденье рядом с собой.
- Разговор есть.
Нечего делать, Осман сел, машина рванула с места. Вначале минуты две-три ехали молча. Но когда “ Волга” вырвалась из села и асфальтовая дорога пошла вдоль железнодорожного полотна, Али заговорил:
- Что это ты там, на счет ментов распространялся? На хвост сели они тебе, что ли?
- Никто у меня на хвосте не сидит, можешь не беспокоится,- как можно хладнокровно ответил Осман, чувствуя, как закипает в нем злость от того, что из-за какого-то пустяка ему пришлось ехать неизвестно куда.
- Врешь, темнишь! А почему решил с нами завязать? И притом так неожиданно. Подставить хочешь?
- Али, ты в своем уме или нет?- не на шутку разозлился Осман.- Если бы я хотел, то давно это сделал.
“Что верно, то верно,- подумал Али. – Не такой ты”.
Но тут же отогнал от себя эту правильную мысль.
- Так давай продолжим начатое дело. Вон сколько дохода оно приносит нам всем, не то, что угоны машин, которые изредка делают Рашид и Умар. От перепродажи их набегает кое-что, но дело это хлопотное и рискованное. Другое дело наркотики. Зачем тебе отказываться от столь доходного бизнеса, слетай через неделю в Москву…
- Я же сказал, что завязал с этим делом!- с нескрываемым раздражением перебил его Осман.- Для этого разговора вы привезли меня сюда? Зря время теряете. - Рашид, останови машину, я выйду здесь!
- Ну что ж,- недвусмысленно заметил Али,- каждый сам волен выбирать себе дорогу в жизни. Мы тебя не неволим. Поступай, как знаешь. Только не пожалей потом. Останови машину, пусть катится на все четыре стороны. Рашид резко затормозил “Волгу” как раз напротив небольшого карьера на подъеме, откуда жители села добывали себе желтую глину для разного рода домашних хозяйственных дел. Мотор он не заглушил, готовый по первому приказу хозяина рвануться вперед.
Осман открыл дверь, вышел и наклонился в салон:
- Счастливо оставаться!
- И тебе тоже,- с ядовитой усмешкой произнес Али.
Осман резко захлопнул дверь и зашагал прочь в обратном направлении. Он услышал, что кто-то открыл дверь и вышел из машины. Он даже не обернулся. Вдруг он услышал два едва различимых приглушенных хлопка и в ту же секунду почувствовал острую боль в спине, дыхание перехватило и, теряя сознание, рухнул на обочину, как подрубленный ствол дерева, широко раскинув руки. Умар подошел было к бездыханному Осману, держа в правой руке пистолет с глушителем, чтобы произвести контрольный выстрел в голову, как услышал истошный крик Али:
- Быстрее в машину! Кто-то едет!
Умар моментально заскочил в салон на переднее сидение. Он даже не успел захлопнуть дверь-“Волга” резко рванулась с места. Проехала несколько метров к спуску, как показались, идущая на подъем в их сторону, ярко слепя фарами, “Жигули”. Их свет до смерти испугал Али, отчего он и закричал Умару. На большой скорости они проскочили мимо встречной машины, чуть не задев ее.
* * * * *
Наутро Берс проснулся, когда на часах было около восьми. Полежал с открытыми глазами. Вспомнился вчерашний день, поездка с Рафиком в аэропорт. Стало обидно и досадно за пережитое злоключение, за свою излишнюю самоуверенность, вернее, за свою недальновидность, не умение просчитывать действия на два-три хода вперед. Он лежал и казнил себя, хотя, когда его и Рафика брат привез на “Жигулях”, оставив его машину у себя, Алина уже остыла, напекла пирожков и напоила обоих отменным индийским чаем с вкусным импортным вареньем, привезенным из столицы.
Берс встал, умылся, намылил лицо пеной, тщательно побрился. Дети с Алиной ушли в школу, а ему предстояло к девяти часам быть на совещании директоров в отделе народного образования. За занятия в школе он не переживал. Он знал - контроль за учебно-воспитательным процессом, довольно умело и грамотно осуществляет недавно назначенный завучем молодой физик Мурад Камбулатович.
Рожденный в год “Дракона”, к нему быстро прикипела кличка “дракон”, на что он не обижался, относился к этому философски, скорее она не принижала его достоинств, а, наоборот, как бы увеличивала его авторитет, а со стороны учащихся определенную боязнь, когда учителя приводили нерадивых на собеседование к нему. Блестяще зная свою физику, имея недюжинные способности в области математики, он имел довольно высокий авторитет среди учителей, учащихся и родителей. О таком заместителе мечтали многие директора школ. Через несколько лет Мурад, исчерпав свои способности, не без сожаления, оставит школу, подготовив себе достойную замену, уйдет в коммерческие структуры, где его бизнес будет процветать, благодаря своим недюжинным способностям и умению руководить людьми. Потом оставит коммерцию, его пригласят на место заместителя генерального директора одного крупного завода, где он полностью почувствует себя в своей стихии.
До горотдела народного образования Берс дошел пешком - благо идти было не очень далеко, всего минут пятнадцать-двадцать. Перед началом совещания многие директора толпились в инспекторском отделе, другие заходили в кабинет заведующего и занимали свободные места.
Берс поздоровался с коллегами, перекинулся с ними несколькими фразами, подошел к методисту. Она сидела за небольшим столом, с разложенными папками и бумагами. Соня была среднего роста, с красивыми, карего цвета, выразительными глазами на едва смугловатом лице, всегда жизнерадостная и ни при каких обстоятельствах не унывающая. От нее, как невидимые лучи, исходила доброжелательность и веселое настроение.
- Задержись на минуту, нужно заполнить кое-какие сведения.
- Что за сведения?
Она объяснила, Берс стал диктовать. Соня заполняла большой, разчерченный лист ватмана. Потом она дала ему несколько бумаг для исполнения
- Приятно видеть тебя веселой и жизнерадостной. Какова тема экстренного совещания?
Она одарила его своею вечно веселой улыбкой, озорно сверкнула глазами:
- Очень приятная для некоторых коллег и долго не задержитесь. Там все узнаешь!
- Ну, а все же?
- Говорю, что обрадуются некоторые! Больше ничего не скажу. Проходи в кабинет, скоро начало совещания.
- Лучше сама скажи, пока еще есть время,- не унимался Берс,- имеешь с меня за это большую коробку конфет.
Берс знал слабость отдела - дружных и трудолюбивых инпекторов, любительниц чая со сладостями, поэтому часто баловал их конфетами.
- Ничего не выйдет. А конфеты от меня не уйдут: раз ты заикнулся о них, значит, скоро они будут. Мы же тебя хорошо изучили, знаем твой характер.
Соня раскатисто засмеялась, уронив голову, на сложенные на столе руки и тут же подняла ее, продолжая заразительно смеяться. Смех ее, начав было заходить, надолго, вдруг резко оборвался. Она стала моментально серьезной и деловитой, только озорные искорки напоминали, что минуту назад она смеялась, заражая окружающих своим жизнелюбием.
Вел совещание заведующий гороно Амирхан Русланович, высокий статный, спортивного телосложения мужчина с благородной сединой на висках. Работал он на этом посту более шести лет, но за это время он осуществил кардинальные перемены в подведомственных ему школьных и дошкольных учреждениях.
Главной заслугой учительство города и района ставило ему то, что он сумел дать тепло во все школы, которых у него было их около сорока.
Амирхан Русланович отказался от строительства громадных котелен, а поставил в пристроенных небольших помещениях газовые котлы “Огоньки”. Те котельные, которые нельзя было снести, капитально отремонтировал. Другая заслуга его была в том, что он настроил директоров проводить более качественный ремонт школ, отказаться от темно-синих-грязных тонов в кабинетах и коридорах.
Теперь школы преобразились, панели выкрашивались в нежно голубые тона, в теплых классах, среди обилия зелени и цветов, царил уют и хорошее настроение. Учащиеся на уроках не сидели в верхней одежде в зимнее время, как прежде, а носили положенную школьную форму.
Особый упор он делал на оформление начальных классов и предметных кабинетов. Как ребенок, даже не скрывая этого, радовался он, видя целенаправленную и кропотливую работу многих педколлективов по укреплению материально-технической базы школ, оснащению и оформлению классов и кабинетов в духе современных требований. Тогда он не скупился на похвалу в адрес того или иного директора и его педколлектива. И поощрял по заслугам.
Амирхан Русланович сидел за широким полированным столом, на котором были разложены отпечатанные листы бумаг, он что-то наспех дописывал и делал пометки в своем “Еженедельнике”. За небольшим столиком, приставленному к его столу, лицом к лицу, боком к сидящим директорам, располагались два инспектора - Алиса Мухтаровна и Радима Жабраиловна.
Оба имели непререкаемый авторитет и огромный опыт организаторской и учебно-методической работы в школах. Алиса была выше среднего роста, стройная брюнетка, с чертами лица благородной мадонны. Ее красивое, с греческим профилем лицо, оттенялось искусно уложенными на голове черными, как смоль, волосами. Она тщательно следила за собой, одевалась по моде, но скромно и, в то же время, со свойственной ее натуре, вкусом. Хотя к ее обаятельной внешности и стройной фигуре шло все.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
