Расплата (стр. 3 )

Алиса прекрасно владела немецким языком, глубоко знала русский язык, литературу, историю. По любому вопросу могла дать исчерпывающий ответ, касающийся работы, выступала на совещаниях ярко, эмоционально, имела хорошие ораторские способности.

Радимхан, напротив, при таком же росте, была чуть плотнее, со светлыми волосами и умным проницательным взглядом. Трудилась здесь она недавно, после того, как перешла работать из школы как опытный и знающий свое дело математик.

Все участники совещания располагались по периметру вместительного кабинета. В середине, как на островке, за широким длинным столом сидели члены Совета директоров. Они составляли гордость образования, были подобраны из мастистых, имеющие за плечами большой стаж работы и огромный опыт преподавательской и руководящей деятельности.

Вот интеллигентнейший, благородный и справедливый, с широким кругозором и глубоким интеллектом, умеющий всегда говорить красиво и взвешенно, завораживая аудиторию, к месту подобранными цитатами и выдержками из прозаических и лирических произведений, Сулейман Магометович.

Рядом – глубоко эрудированный, довольно темпераментный и резкий, смелый в своих выступлениях и не идущий ни на какие компромиссы с высоким начальством, режущий зачастую правду матку в их адрес, никогда не унывающий и с юношеским задором, Юсуп Якубович.

И другие руководители школ, которые, несмотря на молодость, успевшие стать опытными мастерами педагогического труда, благодаря огромному трудолюбию и неустанной работе над собой. Это две сестры, два директора Роза и Лида, впоследствии одна возглавившая городское управление образования, а другая, проявляя настойчивость и принципиальность, пеклась о здоровье и отдыхе педагогов всей республики.

Рядом с ними сидят также неутомимые труженики на ниве просвещения авторитеты Магомед Мусиевич, Мухарбек, Адрахим, Мадина и Хани.

Открывая совещание, Амирхан Русланович сделал краткое вступление, что, несмотря на некоторые трудности, отдельные директора добились хороших успехов в учебно-воспитательном процессе, приложив при этом максимум старания.

- Поэтому мне приятно сегодня их самоотверженный труд, а другого слова в данном случае я не нахожу, отметить значком “Отличник народного просвещения” Российской Федерации, а ряд учителей школ - грамотами министерства просвещения России.

Затем он зачитал список. Берс приятно удивился, услышав среди награжденных и свою фамилию. И не только свою, но и его первого заместителя, а также лучших учителей его школы. Это радовало и окрыляло, придавало силы и желание работать еще лучше.

Амирхан Русланович поздравил всех с наградами, пожелал успехов в работе и добавил, что инспектора сегодня же проедутся по школам и на коротких совещаниях вручат награды.

После совещания коллега на своей легковой машине подбросил Берса до школы. Он тут же вызвал завуча по учебной части.

- Мурад, на большой перемене собери всех учителей у меня в кабинете, проведем небольшое совещание.

- Вопросов много будет?

- Нет. В основном по награждению учителей. Минут через десять-пятнадцать подъедет наш куратор Алиса Мухтаровна.

- До конца урока осталось еще минут двадцать пять. Успеем.

Мурад Камбулатович вышел из кабинета, чтобы дать соответствующие указания.

Берс окинул длинный, утопающий в зелени цветов, красиво меблированный кабинет. Слева от его стола располагалась на всю стену шоколадного цвета стенка, заполненная спортивными кубками, всевозможными грамотами и методической литературой. На двух свободных стенах висели легкие, ажурные стенды с различными расписаниями методических объединений, графиков открытых уроков, факультативных и кружковых занятий, педсоветов, родительских собраний. На столе телефон. Повернувшись на вращающемся кресле, перед ним возникал со всевозможными кнопками и цветными лампочками, словно пульт современного лайнера, стоявший за спиной многоканальный селектор на сорок пять точек, который связывал его со всеми кабинетами и другими служебными помещениями.

Он самый первый в районе установил его в своей школе-комбинате, оценив его практическую пользу. На сейфе стоял современный цветной телевизор с видеомагнитофоном. Такой просторный и отвечающим всем современным требованиям для плодотворной работы кабинет был далеко не в каждой школе.

Просто Берсу повезло с заведующим районным отделом народного образования Амирханом Руслановичем, который поверил в него и доверил ему огромную школу, несмотря на молодость, повезло ему и с педколлективом, который был, в основном, молодым, работящим и болеющий за честь своей школы. Берс всегда чувствовал поддержку и неустанную заботу со стороны заведующего и старался оправдать его доверие.

Через несколько лет школа стала методическим центром по учебно-воспитательной работе. Семинары, открытые уроки, совещания директоров по обмену опытом зачастую проводились в четвертой школе. Весь педколлектив, а он было не маленький, около восьмидесяти человек, трудился как бы в одном порыве, на одном дыхании, понимавшие Берса с полуслова, готовые сделать все, чтобы честь школы была на высоте. Но особой гордостью его была начальная школа, ее красиво оформленные, утопавшие в зелени цветов, технически оснащенные кабинеты и молодые учителя-интузиасты.

Но, как это обычно бывает в любом коллективе, имелись один-два недовольных, которые пытались из-под тишка мутить воду, но их знали в лицо и сами учителя ставили их на место, не доводя до вмешательства руководства школы.

Вскоре подъехала инспектор с папкой в руках, присела к краю стола напротив Берса.

- Скоро до конца урока?

Нет. Осталось совсем немного.

И, словно в подтверждении его слов, залилась трель звонка. Минуты через две кабинет стал заполняться учителями, которые, здороваясь, занимали давно облюбовавшие свои места. Оставив на этажах старшеклассников, чтобы они следили за порядком, подошли и дежурные учителя с красными нарукавными повязками. Преподаватели заполнили кабинет, поутихли и все внимание приковали к директору и сидящей рядом с ним инспектором из отдела образования, словно пытаясь разгадать с чем она пожаловала.

Всем была известна ее глубокая эрудиция, блестящие знания русского и иностранного языка, принципиальность, если это касалось работы, компетентность в любом вопросе и проявление доброжелательности в отношении тех директоров и учителей, которые отдавали все свои силы и знания в деле обучения и воспитания подрастающего поколения, как говорится, без остатка. К тому же многие зачитывались ее прекрасными стихами, полные философского смысла и тихой грусти.

Берс предоставил ей слово.

- Я приехала с приятной миссией. Прибыли награды и вручить их вам мне доставляет большое удовольствие. Отдел всегда понимал, какой трудный участок ваша школа. Понимаем мы и то, что здесь работает дружный и сплоченный коллектив, творчески одержимый, настоящие энтузиасты своего дела.

Первую награду она, естественно, вручила под аплодисменты всего коллектива директору. Берс взял из ее рук коробочку со значком “Отличник народного просвещения” и удостоверение, поблагодарил за столь высокую оценку его труда.

Затем такие же награды были вручены учителю труда Малькову Николаю Алексеевичу, который имел поистине “золотые руки”. Его отличительной чертой была исключительная добросовестность в работе и профессионализм. В идеальном состоянии содержал свою мастерскую, слесарные и токарные станки и по деревообработке. Учащиеся с удовольствием шли на его уроки, потому что им там было интересно, понимали, что приобретают практические навыки для дальнейшей своей жизни. Поучиться его мастерству приезжали учителя со всей республики.

Получили значки и ветераны педагогического труда Раиса Ахметовна, Зина Абоевна, Надежда Умаровна, Галина Ивановна и Зинаида Петровна. Грамоты Российской Федерации получили Мурад Камбулатович, военрук Беслан Хаматханович, организатор по воспитательной работе Хава Ахметовна и учитель родного языка, профсоюзный лидер Бекхан Мажидович, молодые, но опытные учителя Роза Османовна, Зарета и Марем Аюповны, сестры – Айшет и Аза Мусаевны. Первая сильный математик, вторая – учитель начальных классов.

Удостоверения со званием “Старший учитель” вручили математичке Эсет Хаджибикаровне, историку Дугурхан Исламовне и жене Николая - Светлане Васильевне, учительнице начальных классов. От имени награжденных выступила Раиса Ахметовна.

Все были рады такому событию, поздравляли именинников. Совещание закончилось, все высыпались в коридор. Алиса Мухтаровна торопливо уехала в другую школу. проследовал наверх, в свой кабинет. Вскоре зазвенел звонок на урок.

В фойе к Берсу подошел водитель школьной грузовой машины Руслан и недавно подъехавший Нурадин. Оба поздоровались за руку с ним, с Бесланом и Николаем. Беслан, не задерживаясь, с конспектом по военному делу и с указкой в руках проследовал в кабинет, остальные остались стоять, спокойно беседуя. Подошел Аюп Умарович, высокий сухощавый завхоз, который бессменно работает с Берсом уже более десяти лет. Его отличительной чертой была порядочность, доброжелательность и исключительное трудолюбие в своей работе. Ему никак не шел ярлык: «Завхоз – это скупой рыцарь», которым обычно наделялись все завхозы, когда заходила о них речь. С директором они жили и работали по принципу взаимного доверия, никогда не подставляя друг друга. Берс не проявлял мелочной опеки, всецело доверяя Аюпу Умаровичу в его работе. И многие завхозы удивлялись, когда они спрашивали, как списывает он, стоящие на нем разные материальные ценности, типа лампочек, поломанных стульев и других вещей. Он, как обычно отвечал: «Заношу директору акты на списание, и он подписывает».

-И не проверяет тебя?

-Нет, у нас полное доверие друг другу и взаимопонимание. Он знает, что я его не подведу и не подставлю.

Некоторые завхозы сетовали:

- А наши директора опекают нас, мелочатся и долго тянут, не подписывая акты.

-Нет, мой шеф не такой, с ним легко работать.

Руслан и Нурадин стояли в сторонке. По виду Нурадина было видно, что он чем-то сильно озабочен.

- Как дела, Нурадин?- с улыбкой спросил Николай.

- Да какие дела!- отмахнулся он.- Дела у прокурора.

Думая, что он, как обычно, отшучивается, Берс, приглашая всех в кабинет, произнес:

- Дела оставь прокурору, у нас нынче праздник!

- Да-а? А по какому случаю?- рассеянно спросил Нурадин, садясь на стул возле стены.

Николай рассказал о прошедшем совещании и добавил:

- Сегодня это дело хотим отметить. Ты и Руслан подъезжайте ко мне часа в четыре, будет наш узкий круг. Пригласим Рафика с женой. Моя жена с подругой уже ушла готовить стол.

- Посмотрим,- уклончиво ответил Нурадин.

- Никаких “посмотрим”, а чтобы обязательно был,- закрепил это приглашение Берс.- Вообще-то, я тебя сегодня не узнаю. Что с тобой? Ты, как будто весь пришибленный. Я это сразу и не заметил.

-Ну, как не быть тут пришибленным!- оживился Нурадин, пересаживаясь ближе к столу.- Никогда не думал, что попаду в такую историю.

Затем он с жаром поведал о своем вчерашнем приключении.

Вчера, во второй половине дня он вместе с друзьями Ахметом и Амиром выехал к небольшой речушке Назранке и расположился на поляне под тенью нескольких деревьев. Накануне ему родственники жены, живущие в горном селении, привезли мясо косули. Они взяли большую сковородку, кортошку, помидоры, огурцы, различную зелень и всевозможную приправу. Надо отдать ему должное – он непревзойденный мастер вкусно готовить любое жаркое. Посидели часа три-четыре выпили бутылочку фирменного коньяка, поиграли в карты. Когда стало вечереть, засобирались домой. Ехать-то им было рукой подать.

Выехали на асфальтовую дорогу, стали подниматься на небольшую горку. Вдруг увидели стремительно несущуюся с горы прямо на них белую “Волгу”. Она чуть не наскочила на них.

Нурадин успел круто взять вправо, водитель встречной машины тоже. Нурадин обругал лихача на чем свет стоит трехэтажным матом, в чем он был непревзойденным мастером, оглянулся, чтобы запомнить номер машины.

Куда там! Амир, сидевший на заднем сидении, тоже попытался запомнить номер, но успел разглядеть только цифру восемь. “Волга” была местная: об этом говорил номер региона. Вот и все, что удалось запомнить.

Не успели они проехать сотню две метров, как вдруг увидели распластавшего на обочине дороги, лицом вниз, мужчину. Рядом никого не было. Ахмет, сидевший на переднем сидении, первый увидел лежащего и воскликнул:

- Смотрите! Кто-то лежит. Убитый, что ли?

“Жигули” резко затормозили, все разом выскочили из нее, подбежали к лежащему. Это был молодой мужчина около тридцати лет, Перевернули его на спину, увидели растекающую под ним лужу крови. Он чуть-чуть повал признаки жизни. Раздумывать было некогда, Нурадин тут же скомандовал:

- Быстро его в машину! Отвезем в больницу, если еще не поздно.- Может, врачи успеют спасти его!

- По-видимому, кто-то в него стрелял,- высказал предположение Амир.

- А не из той ли “Волги”, которая чуть на нас не наскочила?- добавил Ахмет.

Раненого они положили на заднее сидение, Амир сел рядом, заботливо поддерживая его безжизненную голову.

-Милиция разберется,- сказал Нурадин, торопливо заводя машину.

До республиканской больницы они домчались довольно быстро, сразу же въехали во двор. Ворота, к счастью, были открыты, не пришлось выходить и долго объяснять, почему им нужно проехать именно через эти ворота, предназначенные для “Скорой помощи”. Подкатили к приемному покою. Коротко объяснили дежурному врачу ситуацию, тот быстро дал команду, и раненого увезли на каталке в операционную.

- Что вы знаете о происшедшем?- спросил дежурный врач.

- В том-то и дело, что абсолютно ничего!- воскликнул Нурадин.- Мы ехали на машине и наткнулись на него на дороге.

- У него два сквозных пулевых ранения. В него кто-то стрелял. Сейчас врачи готовятся к операции. Он потерял, к счастью, немного крови. Вы его вовремя привезли. Если останется жив, то это будет благодаря вам и врачам. Вам необходимо чуть задержаться. Мы вызвали сотрудников милиции. Такой у нас порядок. При всех пулевых и ножевых ранениях мы ставим в известность милицию. Скоро подъедет следователь, и вы ему все расскажете. Посидите пока тут.

- Хорошо,- ответил Нурадин,- мы подождем.

Шанхоев не заставил себя долго ждать.

Вскоре он и еще двое сотрудников милиции подкатили на “девятке” с мигалкой, быстро вошли в приемный покой.

Переговорив с дежурным врачем, он позвал Нурадина, Ахмета и Амира в свободную комнату предложил сесть.

- Вы пока посидите, а я поднимусь в операционную и скоро вернусь,- сказал следователь.

Двое милиционеров остались с ними, а Ибрагим с дежурным врачем поднялись наверх. Через несколько минут он вернулся.

- Врачи уже приступили к операции. Как закончат, сразу же сообщат.

Он расположился за столом, покрытой белой скатертью, вытащил из папки листы для ведения протокола.

- Вы привезли раненого?

- Да,- ответил за всех Нурадин

- Расскажите, как все произошло,- следователь положил ручку и приготовился внимательно слушать.

- А что рассказывать,- ответил Нурадин,- закидывая ногу за ногу.- Сидели мы возле речки, отдыхали. Поджарили мясо, поиграли пару часов в карты. К вечеру засобирались домой. Выехали на дорогу, начались подниматься в гору. Вдруг нам навстречу, откуда ни возьмись, с включенными яркими фарами, понеслась на большой скорости “Волга”. Я взял резко вправо, чтобы не врезаться в нее и, чуть было, не влетел в кювет.

Тот, кто сидел за рулем “Волги”, тоже вильнул вправо, боясь столкнуться с нами. Чудом мы избежали аварии. Когда въехали на горку и проехали немного, увидели лежащего возле обочины человека, лицом вниз.

Я затормозил. Мы вскочили из машины, перевернули его на спину. Он застонал. Под ним скапливалась лужа крови. Затем положили в машину и быстро привезли сюда. Вот и все.

- Молодцы, ребята! Вы правильно поступили.- Он вам не знаком?

- В раненом я узнал одного из парней, который сидел со мной, моим другом Берсом и другими ребятами на свадьбе за одним столом. Это было месяца четыре назад.

- Не запомнил, как его зовут?

- Мы не представлялись. Посидели, немного выпили за счастье молодых и разошлись.- Я обратил тогда внимание, что этот парень ничего не пил. Кто-то назвал его по имени не то Османом, не то Салманом. Один раз его кто-то назвал по имени.

Не стал Нурадин распространятся, что по дороге домой с Берсом они случайно ехали за “Жигулями”, в которых сидел этот парень. Через некоторое время впереди идущая машина остановилась, парень вышел из нее, попрощался с друзьями. Те уехали, а он зашел во двор одного из домов. Только Нурадин смутно запомнил дом, возле которого остановилась машина. Не говоря ничего об этом следователю, Нурадин решил на другой день заехать в школу, рассказать об этом Берсу и вместе с ним попытаться разыскать тот дом, выяснить, кто его родные, провести, так сказать, собственное расследование.

Записав адрес Нурадина, следователь пояснил, что если он понадобится, то вызовет его с товарищами.

- А сейчас надо выехать на место происшествия,- добавил Ибрагим.- Я вызвал следственную бригаду, она уже здесь. Может быть удастся что-нибудь обнаружить на месте преступления.

- Хорошо.

Затем Нурадин обратился к Амиру.

- Ты поезжай с ними и покажи, где мы нашли раненого, а я с Ахмедом дождусь конца операции, узнаем результат.

Все вышли во двор больницы. Следователь отдал распоряжение трем сотрудникам, стоявшим возле милицейского “Уазика”, Амир сел с ними и они укатили на место происшествия.

Нурадин с товарищем остался стоять возле своей машины, Ахмед вынул пачку сигарет, закурил, предложил Нурадину. Тот отказался, погруженный в свои раздумья. Операция закончилась где-то в половине первого ночи. Врачи заверили: жить Осман будет.

Искусные руки хирургов извлекли пулю из правого бедра, вторая вышла навылет возле легкого. Раненого положили в отдельную палату, определили на ночь дежурную медсестру, а снаружи охранял их милиционер.

-- Опасность миновала,- сказал, выходя из приемного покоя, Ибрагим.- Я подожду еще немного, пока он не отойдет от наркоза, а вы можете ехать домой. Спасибо вам за все, что вы сегодня сделали. Вашего товарища следственная бригада, по всей вероятности, завезла домой.

“ Кто же мог стрелять в него? И за что его хотели убить?”- постоянно задавал себе этот вопрос Нурадин, но ответа не находил

- Ахмет, что ты думаешь на счет всего этого?

- А черт его знает! Парень этот ранен. Он кому-то мешал. Его попытались убрать, именно убить, а не попугать. Видимо, он что-то знает, а может быть это кровная месть. Теперь он выживет, стрелявшие узнают об этом рано или поздно, попытаются вновь расправиться с ним. Скорее всего, сидевшие в машине, в которую мы чуть не врезались, замешаны в этом деле. Уж больно быстро она летела.

- Я тоже так думаю. Слух о том, что он остался жив, быстро распространится в народе, дойдет до его врагов, Они попытаются снова расквитаться с ним и выдадут себя. Думаю и он сам, когда очнется, все расскажет следователю.

Нурадин завернул в свой переулок и остановил машину перед железными воротами.

Наутро он с Ахметом и Амиром опять приехал в больницу. Оставив ребят в машине, Нурадин, сопровождаемый дежурным врачем, поднялся к палате, куда положили, после операции, вчерашнего раненого. Следователь Ибрагим был в палате. Дежуривший всю ночь милиционер попросил подождать его в коридоре, а сам пошел вызывать Ибрагима. Нурадин присел на длинную больничную лавочку, оббитой светлой кожей. Мимо проходили больные, кто на костылях, кто медленным шагом из-за недавно перенесенной операции, боясь делать резкие движения. Знакомые не попадались. Вышел Ибрагим. Нурадин встал, поздоровался.

- Сиди, сиди.

Он присел рядом с ним. Со стороны казалось, что сидят двое знакомых, мирно беседующие перед палатой к больному. Ибраги был в штатском.

- Он очнулся уже под утро, но еще очень слаб.

- Как его зовут?

- Османом.

- Что он сказал о вчерашнем ранении? Что вспомнил?- спросил Нурадин.

- Разговаривает, правда, с трудом, но больше отмалчивается. Говорит, что ничего не помнит. Я решил пока не тревожить его – пусть соберется с силами. Доступа к нему никому нет, разумеется, кроме врачей. Вот если бы мы знали, кто его родные, где он живет, могли бы сообщить им, и картина намного прояснилась.

Поговорив еще немного со следователем, Нурадин встал:

- Тогда я поеду. Когда мне сюда вернуться?

- Думаю, к вечеру кое-что станет ясно. Приезжай часам к четырем.

- Хорошо.

У Нурадина со вчерашнего вечера возникло решение повидаться с Берсом. Хотелось рассказать ему о случившемся и вместе поискать тот дом, куда Осман после свадьбы был подвезен на “Жигулях”. Затем поговорить с его родными, может быть они что-нибудь прояснят, на счет вчерашнего дня Османа, чем тот занимался, где и с кем встречался. И еще: перед глазами у него стояла белая “Волга”, которая стремительно неслась на них. “Надо бы поискать ее, может, где и встретится она, злополучная, с восьмеркой на номере”.

Только к двум часам он попал к Берсу на работу, застал его в коридоре с коллегами и рассказал им о вчерашнем приключении.

* * * * *

Сознание возвращалось медленно. Прямо вверху неясные очертания белого потолка с плафоном посередине. Нестерпимо горело в правой груди и правом бедре.

“ Что это со мной? Где я нахожусь?”- разные вопросы сверлили голову Османа.

Вдруг отчетливо вспомнилось: выходил из машины, пошел вдоль дороги, и сразу же почувствовал, как в спину и бедро вонзились два острых, как нож, жала. Теряя сознание, он упал на землю.

“ Теперь я на больничной койке, весь перебинтованный. Кто-то подобрал меня и доставил сюда. Видно, мир не без добрых людей. А Али, Умар и Рашид? Это они решили убрать меня, вывезли за пределы села. Кто же мог стрелять мне в спину? Умар или Рашид? Скорее всего - это Умар. Рашид сидел за рулем. Но почему они так спешно решили избавиться от меня? Что напугало Али?”

Он прокрутил в голове весь разговор с ним и пришел к выводу, что Али дергался и нервничал, когда тот задавал вопросы на счет ментов.

“Да, да, он боится, что я расколюсь и наведу на него милицию. Поэтому они и выехали подальше от села и решили убить меня, чтобы, не дай бог, я не попался милиции и не выдал его. Вот скоты! Да что они рехнулись, что ли? Если менты раскрутят Али, то и мне не сдобровать! Ведь я привозил его товар из Москвы. Неужели они этого не понимают? Безмозглые бараны!”

Но тут же другие мысли пришли в голову Осману, связанные с наказанием за совершенное чего-то нехорошего, наказуемого Богом.

“ Всевышний покарал меня за то, что я поставлял наркотики, а Али через своих распространителей отравлял молодые невинные души. И я ему в этом оказывал самую существенную помощь. Зло рано или поздно должно быть наказуемо. Наказание в этом мире неотвратимо. Это непреложный закон. Час расплаты наступил. Или еще только наступает. Одному Богу известно,

когда я выкарабкаюсь из этого положения”.

Осман закрыл глаза, полежал минут пять, затем снова открыл их. Тихо скрипнула дверь, и кто-то вошел в палату. Вошедший подошел к его кровати, и он увидел перед собою среднего роста, приятного на вид, мужчину.

- Очнулся?- дружелюбно произнес он. – Вот и хорошо. – Я следователь прокуратуры Ибрагим Туганович Шанхоев. Называй меня просто Ибрагимом. Сможешь ответить на несколько вопросов?

Он придвинул к кровати стул, сел. Ибрагим Туганович после окончания заочно Всесоюзного юридического института Ульяновского филиала уже успел года четыре поработать следователем, и умел распутывать самые сложные дела. Начальство ценило и поощряло его как умелого и перспективного работника.

- Как тебя зовут?

- Осман…

Осман удивился, с каким трудом удалось ему выдавить из себя свое имя, как прошла жгучая боль по всему телу, после того как он зашевелился, пытаясь сдвинуться с места, так как спина порядком затекла. Увидев гримасу боли на его лице, следователь участливо спросил:

- Раны сильно тревожат? Может, после поговорим?

Вместо ответа Осман кивнул и закрыл глаза.

- Хорошо, если не можешь отвечать, полежи, отдохни, я вернусь через час.

Осман лежал, не открывая глаза. Почувствовал, что следователь вышел из палаты. Оставшись один на один со своими грустными мыслями, он вспомнил мать и сестру.

“Как они там? Переживают, не находят себе места, ожидая его. Ушел вчера вечером и до сих пор не вернулся домой. Обычно, уходя надолго, всегда сообщаю куда иду и когда вернусь. А тут ничего не сказал. Ничего, потерпите, родные, скоро вам сообщат, где я и тогда вы примчитесь сюда. Сорее всего придется следователю сказать, где я живу. Все время отмалчиваться не придется мне”.

В его памяти, как в калейдоскопе, промелькнули разные жизненные эпизоды из его последних дней. Вот он летит домой на самолете, в аэропорту милиционер долго его не отпускает его, затем находит свою попутчицу Алину, в прихожей ее квартиры стоит незнакомая девушка Ася, прощается, чтобы уйти. Осман провожает ее на автобусе.

“Ася… Красивое имя. Да и девушка симпатичная. Такая любому понравится”.

Вспомнив, как разговаривал с ней, у Османа потеплело на душе, на время забыл о своих невзгодах, он с усилием повернулся на левый бок, лицом к двери.

Вошла медсестра с капельницей. Дружески улыбнулась.

- Очнулись, ну вот и хорошо. Как себя чувствуете?

- Так себе,- с трудом ответил Осман.

- Как зовут вас?

- Осман. А вас?

- Мадина. Сейчас поставлю капельницу, и дело пойдет на поправку. Все уже позади. Главное - вы выжили.

- Как я попал сюда?

- Вас нашли на краю дороги трое парней и привезли сюда. Сделали операцию, извлекли одну пулю из бедра, другая прошла через бок навылет. Организм у вас крепкий, так что лежите спокойно и выздоравливайте. Все будет хорошо.

- Я тоже так думаю.

- Правильно. Все проходит, и это пройдет, не заметите, как скоро на ноги встанете.

- Спасибо на добром слове.

- Ну, ну лежите и поправляйтесь.

Она ловким движением руки вогнала иглу в вену, пододвинула капельницу к кровати и через несколько минут вышла из палаты.

Осман снова остался один со своими мыслями. Угнетала тишина. Палата, в которой он лежал, была двухместная. Две кровати, параллельно друг к другу, две тумбочки, два стула, шкаф и небольшой холодильник. В углу раковина. Вот и вся нехитрая обстановка.

Вскоре снова появился следователь Ибрагим. Он присел рядом с ним на стул.

- Как себя чувствуешь? Разговаривать не трудно тебе?

- Попробую.

- Итак, Осман, как получилось, что в тебя стреляли? И кто они, которые покушались на твою жизнь?

- Я их не знаю,- ответил раненый.- Я шел по дороге. Позади себя я услышал шум машины. Я сошел с асфальта на обочину. Выстрелов я не слышал. Почувствовал боль и потерял сознание.

- У тебя нет врагов, може кто питает к тебе неприязнь?

- Нет. Я никому не делал ничего плохого.

- Ладно,- произнес следователь, чувствуя, что откровенный разговор не получается. Слова из Османа приходилось тащить клещами.

- Расскажи с кем и где живешь, что делал вчера под вечер? Короче, как ты оказался на краю села возле железной дороги?

- Шел по делу, вот и оказался там,- с заметным раздражением ответил Осман.

Он старался уклониться от разговора со следователем, старался избежать прямо поставленных вопросов. Не сразу отвечал, явно проскальзывало его нежелание продолжать разговор.

Осман думал: как только выздоровеет, сам посквитается с обидчиками, пытавшие убить его. Не понимал: раз попал в больницу из-за огнестрельного ранения, следственные органы обязаны докопаться до истины, найти виновного и наказать по закону.

- Осман, где ты живешь? Надо родных оповестить. Они, наверное, беспокоятся, не зная, где ты?

- Конечно.

Осман не хотел тревожить мать и сестру. Но в его положении не оставалось другого выхода. Скрепя сердцем, он назвал свой адрес, сожалея о том, что милиция подвергнет допросу его родных, начнут расспрашивать обо всех мельчайших подробностях о его жизни, где был, с кем общался.

Он не опасался, что через них милиция выйдет на Али - мать и сестра не знали о его тесных связях с ним и о том, куда пропадал на несколько дней.

Осман, в основном, ставил в известность сестру, что с одним другом ему надо уехать на три-четыре дня в тот или иной город по коммерческим делам, чтобы привезти товар для продажи. Они действительно полагали, что он занимается привозом продуктовых и промышленных товаров, сдавая их перекупщикам на рынках, так как многие занимались таким бизнесом.

Каково же было удивление Османа, когда, приблизительно через час, в палату вошла мать Радимхан и сестра Лейла. Вслед за ними вошел следователь Ибрагим.

На лицах у обоих было выражение испуга и страха за раненого.

- Вададай!- запричитала мать, увидев сына, лежащего под капельницей. - Кто же тебя хотел убить? Кому ты плохо сделал?

Осман попытался приподняться, но не смог. Мешала капельница, да и слаб, был еще.

- Мама, не волнуйся, все обошлось! Операция прошла нормально, скоро поправлюсь.

Лейла смотрела на него, вытирая платком набегающие слезы.

- Да не плачьте вы, ничего страшного не произошло. Я живой, а это - самое главное.

- Ай, как это произошло? С кем ты был вчера?

- Я был один. Шел по дороге к знакомому. Сзади подъехала машина, не успел я оглянуться, в меня кто-то выстрелил, а дальше я ничего не помню. Очнулся уже в больнице после операции.

- Он был ранен в двух местах,- пояснил следователь Ибрагим.- Подобрали его трое парней совершенно случайно. И привезли сюда. Хорошо, что вовремя, а то мог скончаться от потери крови. Да вы и сами уже знаете от Нурадина.

- Да, да. Недавно он приехал к нам с одним мужчиной, Берсом его звали. Они все рассказали и привезли нас сюда,- сказала Лейла.

Ибрагим отвел Лейлу в сторону, стал беседовать с ней, пока Радимхан сидела на стуле возле сына, держа его за руку, словно боясь его потерять.

- Теперь остается выяснить, что же все-таки произошло с Османом вчера? Вы мне должны помочь разгадать эту таинственную историю. Чувствую: Осман не договаривает, что-то скрывает.

- Даже и не знаю, что сказать,- ответила сестра, еще не пришедшая в себя от волнения.- Его дня три не было дома. Уезжал куда-то с товарищем.

- А куда не знаете?

- Нет, он не говорил.

- А товарища его видела? Кто он?

- Он к нам не заходил, его я не знаю.

- Дальше.

- Приехал вчера после обеда почти к вечеру. Сходил к своему знакомому, затем решил навестить больного соседа и не вернулся домой. Больше ничего не могу сказать.

- А к какому знакомому он ходил и как долго был он у него?

- Знакомого не знаю, а пробыл он у него где-то около часу.

“Значит, знакомый, если он действительно ходил к кому-то, живет от Османа неподалеку”,- отметил про себя следователь.

- А больного, которого он хотел проведать, тоже не знаете?

- Это наш сосед, живет через квартал. Исламом его зовут.

- Еще раз говорю, Осман почему-то не хочет рассказывать, что произошло с ним вчера, кто в него стрелял. Интуиция мне подсказывает, что он утаивает истину, а почему не знаю. Тут какая-то загадка. И пойми одно: в его интересах рассказать все подробнее. Мы должны поймать вчерашних преступников. В твоего брата не просто так стреляли. Его намеревались убить. Только чудом он остался в живых.

Испуг мелькнул на лице Лейлы. Волнение с новой силой охватило ее.

- Что вы такое говорите? Кто и за что хотел убить Османа? Он никогда и никому не делал ничего плохого. Наоборот, его все уважают и хорошо отзываются о нем. Поверьте мне.

- Вполне возможно, что брат у вас хороший человек. Но почему он не говорит правду о вчерашнем случае? Почему отвечает на мои вопросы с неохотой, что-то скрывает? Поверь теперь и ты, Лейла, моему опыту следователя: тут какая-то нехорошая история приключилась с ним. Люди, стрелявшие в него, если узнают, что он остался жив, попытаются достать его и здесь. Но, слава богу, сюда они не доберутся. Охраняем мы его надежно.

Поговорив с Лейлой еще немного, Ибрагим не стал вмешиваться в разговор сына с матерью, решив дать им возможность наговориться, чтобы потом основательно допросить Османа. Он вышел из палаты, подошел к сидящим на скамейке Нурадину и Берсу.

Напротив них сидел дежурный милиционер, охранявший палату Османа. При появлении Ибрагима, все встали. Берс был с ним знаком чуть больше года. На одном из объединенных совещаний по работе с несовершеннолетними детьми, Берс сидел рядом с Ибрагимом. Внимательно слушали доклад заведующего гороно, тихо переговаривались по поводу цифр и приводимых фактов.

Так и познакомились. При случайных встречах здоровались, расспрашивали, как идут дела на работе, как дома. Перекинувшись несколькими фразами, расходились.

-Ну, вы можете быть свободными,- сказал следователь Ибрагим, обращаясь к Нурадину и Берсу.- Очень хорошо сделали, что нашли и привезли сюда мать и сестру, а то я сам уже собирался ехать к ним. Он только недавно сказал, где живет. Спасибо за проявленную инициативу, за помощь следствию.

- Не за что,- ответил Нурадин, пожимая протянутую руку.

- Как поживаешь, Берс?- спросил Ибрагим.- Как дома, на работе?

- Все нормально.

- А ты как?

- Терпимо.

- А у тебя как, Нурадин?

- Слава богу, все нормально.- Я вчера говорил, что вначале на нас помчалась белая “Волга”, а потом она резко вильнула вправо и умчалась на “бешеной” скорости.

- Да, и вы заметили на номере только одну цифру восемь.

- Вот-вот!- оживился Нурадин. – Заходя сюда, я на стоянке заметил белую “Волгу” с цифрой восемь на номере. Может быть, не стоило об этом говорить, но теперь все белые “Волги” с восьмерками мне становятся очень подозрительными, тем более, когда они крутятся возле больницы.

- Подозрения твои не безосновательны, - согласился с ним Ибрагим. – Слух о том, что раненый после операции выжил, у нас в народе распространяется очень быстро. Возможно, это и встревожило преступников: а вдруг Осман выживет и расскажет все, как было. Но меня одно настораживает: почему Осман не хочет рассказать всю правду? Чувствуется, что он что-то утаивает от меня.

- Не исключена возможность,- что они будут охотиться за раненым и в стенах больницы. Нужно здесь иметь надежную охрану.

- Ты прав, Берс,- согласился с ним Ибрагим.- Можете не беспокоиться, охрана здесь надежная. Да я и сам почти неотлучно нахожусь в больнице. А сейчас необходимо послать сотрудника, чтобы он проверил машину с этой восьмеркой. Где стоит эта “Волга”?

Нурадин объяснил, где он приметил машину, оба еще раз попрощались со следователем и вышли из больницы.

- Все еще стоит эта “Волга”,- сказал Нурадин, показывая ее Берсу.

- Вижу. И в ней можно различить двоих на передних сидениях, несмотря на затененные стекла.

- Когда мы заходили в больницу, по-моему, она была пустая.

- По всей вероятности водитель и напарник ходили в сквер перед больницей послушать, о чем будут судачить больные о вчерашнем раненом.

- Вполне возможно,- согласился Нурадин.- Давай понаблюдаем за ними минут пять, а потом я отвезу тебя домой.

Берс посмотрел на часы.

- Собственно мне не домой надо спешить, а к Николаю Алексеевичу.- Они организуют праздничный ужин. Ведь и ты приглашен. Забыл, что ли?

- Нурадин махнул рукой, словно отрубая что-то невидимое в воздухе:

- Такой день, что все позабудешь. Конечно, едем к Николаю. У них Светлана всегда готовит отменные пельмени и рыбу под шубой.

Постояв минут пять, Нурадин завел машину и оба отъехали от стоянки.

* * * * *

Али, не на шутку разгневанный, не может успокоиться. Он не дает и слова выговорить Умару, которого распекает за проваленную операцию.

- Как ты стрелял, неуклюжая бестия! Считаешься отличным стрелком, а тут

промазал, не смог уложит даже с двух выстрелов! Эх, мазила ты, мазила!