Танцы вокруг парового котла (стр. 8 )

Сторонники общепринятых взглядов полагают, что если мы признаем социализм и коммунизм самостоятельными качественно определенными образованиями (формациями и способами производства), то тем самым воздвигнем между ними нечто вроде китайской стены или устроим некую непроходимую пропасть.

При этом частенько прозрачно подразумевается, что превращение одной послекапиталистической формации (социализма или коммунизма в широком смысле) в другую будто бы должно означать абсолютный разрыв, без удержания положительных завоеваний и достижений предыдущей формации и способа производства метафизическое, а не диалектическое отрицание, появление чего-то мерзкого и отвратительного. Да на том основании, что изучая живой социализм (живую гусеницу), и не имея еще пред собой высшей фазы (не имея еще ни куколки, ни бабочки, в направлении к которым эта гусеница развивается, а имея пока лишь накапливающую живую массу своего тела первую фазу гусеницы-куколки-бабочки), невозможно и незачем изучать закономерности анатомии и физиологии гусеницы из «общебабочкиных» принципов. Если у вас уже сложились представления о низшей, средней и высшей фазах гусеницы-куколки-бабочки, то откуда эти представления у вас появились? От Нострадамуса? Божественное откровение вас посетило? Маркс с Энгельсом вам рассказали? Так относительно коммунизма и в сочинениях классиков было очень много чисто пропагандистского, шедшего еще от социалистов-утопистов.

Пока не достигнута высшая фаза организма (бабочки) или коммунизма в широком смысле, всякие попытки строить теории низшей фазы не из реального объекта, а из представлений о том, во что этот объект должен превратиться, независимо от источника таких представлений как непроверенных критерием практики есть, по моим понятиям, есть явный переход с материалистических позиций на идеалистические.

Ваши возражения против 10 аргумента делают Вашу точку зрения непоследовательной и еще менее понятной.

Наступит ли на Земле коммунизм (как его представляли себе в общих и очень грубых чертах основоположники марксизма), одержат ли носители коллективистских интересов верх над своими антиподами или нет – все это будет зависеть исключительно от складывающихся условий жизни людей, от адекватного осознания ими их собственных интересов, которые неизбежно с течением времени будут меняться по объективным (а иногда – и субъективным) причинам.

По поводу методологической оправданности или неоправданности привлечения несуществующих «фактов» будущего или вчерашних и сегодняшних наших представлениях о таких «фактах».

1848 год – это время раннего марксизма. Еще не родилась теория прибавочной стоимости, а стало быть, еще не понята по-настоящему и суть капиталистической эксплуатации, но зато – утверждаете Вы – уже разработана достаточно развитая двухфазная концепция коммунистической формации, которой мы должны слепо довериться

Контраргумент 10. Сначала об утверждении В. Архангельского о том, что «…любые попытки рассмотрения и исследования закономерностей развития социализма, если они исходят из «общекоммунистических» принципов, выдвигаемая концепция рассматривает и расценивает как опасную уступку материалистических позиций идеализму». Спрашивается, на каком основании В. Архангельский отлучает от исторического материализма тех, кто, исследуя объективные закономерности социализма, приходит к выводу о том, что он не является самостоятельной общественно-экономической формацией?

В данном аргументе и в пояснении к нему одновременно высказано несколько принципиальных соображений, в отношении некоторых из них я уже свою позицию высказал.

В первую очередь это относится к утверждению В. Архангельского о том, что пока не наступил коммунизм (а имеются ли у него доказательства, что он будет?), нет никакого смысла рассматривать существенные черты социализма, объединяющие его с коммунизмом в одну общественно-экономическую формацию.

Я не собираюсь оспаривать утверждения В. Архангельского о том, что:

А) в рамках рассматриваемой формации взаимоопределены и взаимообусловлены производительные силы и производственные отношения, базис и надстройка;

Б). классики марксизма различали первичные, вторичные и т. д. формации.

Однако я считаю методологически неоправданным утверждение В. Архангельского о том, что выдвигаемая им «концепция решительно выступает против поиска именно в данный исторический отрезок времени закономерностей, присущих всей коммунистической (в широком смысле) формации». Почему? На каком основании следует устанавливать такой запрет? И его пример с гусеницей и бабочкой совершенно неубедителен, ибо сегодня, когда предыстория человечества насчитывает уже сотни тысяч лет, а ее подлинная история, начавшаяся в 1917 году, – длится уже почти столетие, вполне можно исследовать общие закономерности развития общества. И причем здесь Нострадамус и божественное откровение? Конечно, нам еще не могут быть известны многие конкретные характеристики коммунистической фазы развития человечества, но в целом о существенных чертах коммунистической общественно-экономической формации мы можем говорить уверенно на основе анализа реального исторического материала.

Спрашивается, разве К. Маркс и Ф. Энгельс в 1848 году без всякого основания провозгласили неотвратимость гибели капитализма от рук пролетариата, написав свое знаменитое «Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма»? Неужели они руководствовались при этом не своей философией исторического и диалектического материализма, а пророчествами Нострадамуса и божественным откровением? Что же касается двухфазовости коммунистической формации и того, что К. Маркс и Ф. Энгельс утверждали, что социализм и коммунизм являются синонимами, то об этом я подробно писал в разделе о суперэтатизме в споре с А. Тарасовым.

К сведению В. Архангельского и читателей привожу справку из БСЭ о произведении К. Маркса и Ф. Энгельса «Немецкая идеология», написанное ими до 1848 года: Это - «…произведение К. Маркса и Ф. Энгельса, в котором они впервые разработали как целостную концепцию материалистического понимание истории, т. е. Исторический материализм. Замысел «Н. и.» относится к весне 1845, когда Энгельс приехал в Брюссель. Маркс изложил ему материалистическое понимание истории в почти сложившемся виде, и они решили сообща разработать своё новое мировоззрение в форме критики немецкой послегегелевской философии. С этим замыслом связано написание «Тезисов о Фейербахе» как наброска идей для «Н. и.». Дошедшая до нас рукопись «Н. и.» была написана в ноябре 1845 — августе 1846, дополнение ко 2-му т. (работа Энгельса «Истинные социалисты») — в январе — апреле 1847.» (http://dic. *****/dic. nsf/bse/113217/%D0%9D%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D1%86%D0%BA%D0%B0%D1%8F).

Кстати, в своем ответе М. Архангельский приводит следующую цитату из произведения В. Ленина, в которой он поясняет, на каком основании К. Маркс писал о коммунизме: «На основании каких же данных можно ставить вопрос о будущем развитии будущего коммунизма?

На основании того, что он происходит из капитализма, исторически развивается из капитализма, является результатом действий такой общественной силы, которая рождена капитализмом. У Маркса нет ни тени попыток сочинять утопии, по-пустому гадать насчет того, чего знать нельзя. Маркс ставит вопрос о коммунизме, как естествоиспытатель поставил бы вопрос о развитии новой, скажем, биологической разновидности, раз мы знаем, что она так-то возникла и в таком-то определенном направлении видоизменяется» (Ленин . Собр. Соч., т. 33, с. 85).

Аргумент 11. «Ваши возражения против 10 аргумента делают Вашу точку зрения непоследовательной и еще менее понятной.

Область единых отношений обобществленной общенародной собственности становится всеохватывающей, в пределах которой всецело развертываются обе части двуединого воспроизводственного процесса (первого и второго видов) с потоками: средств производства (поток 1), жизненных средств (поток 2) и рабочей силы (поток 3). Роль личнособственнического материального интереса как стимула к труду членов общества при этом сходит на нет благодаря тому, что его место всецело занимает (частично действующий уже при социализме) непосредственно общественный материальный интерес членов общества как равных совладельцев вещественных факторов производства и всех его продуктов, стимул неизмеримо более сильный и более действенный по отношению к коммунистическому классоиду, чем личнособственнический – по отношению к его социальной противоположности – наемному классоиду. Особь (у животных), индивид, личность (у людей, которые продолжают оставаться и животными тоже, а не, превращаются, скажем, в растения или грибы) – понятия вечные, внеисторические. Относящийся к личности – это личностный. Понятие личнособственнического при социализме (но не коммунизме) – это уже историческая, исчезающая категория.

Я не вижу тут никакого логического противоречия у себя. Напротив, последовательно провожу мысль, что социализм – это исторический тип общества, вышедший из недр капитализма и унаследовавший от него экономический (в производственных отношениях) институт обособленной собственности на жизненные средства и домашнее хозяйство, в котором продолжают потребляться жизненные средства и продолжают производиться работники со своей (личнособственнической) рабочей силой. Отсюда возникло свойственное социализму реальное раздвоение интересов на обособленные (личнособственнические) и обобществленные (общенародно-собственнические), отсюда – сохранение сферы учета и контроля за мерой труда и мерой потребления каждого работника, отсюда присущие именно социализму (а не коммунизму в узком или широком смысле) противоречия, разрешение которых (если общество и его авангард работают над этим) и есть движение от капитализма к собственно коммунизму».

Контраргумент 11. Данный аргумент по существу своему противоречит концепции В. Архангельского. В нем правильно говорится, что «область единых отношений обобществленной общенародной собственности становится всеохватывающей» и что «роль личнособственнического материального интереса как стимула к труду членов общества при этом сходит на нет благодаря тому, что его место всецело занимает (частично действующий уже при социализме) непосредственно общественный материальный интерес членов общества как равных совладельцев вещественных факторов производства и всех его продуктов».

Аргумент 12. «Что станет с социальным строением общества в результате разрешения социально-экономических противоречий социализма? Этот вопрос, видимо, не требует особых разъяснений. Ведь преодоление отношений личнособственнического присвоения жизненных средств, а следовательно, и воспроизводящейся при их посредстве рабочей силы, означает тем самым и устранение классоида наемного труда. Диапротобная борьба, движущая социалистическое общество к коммунистической фазе общественных отношений, завершается полным «поглощением» классоида наемного труда коммунистическим классоидом, который охватывает при коммунизме уже не часть общества, а все общество, завершается превращением классоида наемного труда в свою противоположность.

Мы не касаемся здесь вопроса о диапротобах коммунизма – социальных носителях экономических противоречий, конституирующих сущность коммунистической фазы развития общества. Мы абстрагируемся также и от того, что на первых порах существования коммунистического общества в его составе могут сохраниться остатки наемнического отношения к труду со стороны некоторых членов общества, и что наемный классоид в качестве неосновного, возможно, войдет и в коммунизм.

Вы не доказали, а просто не признаете (причем немотивированно, уже хотя бы потому, что никак не высказались по поводу соображений Ленина и Бухарина 1920 г.) наличия этого родимого пятна капитализма при социализме, этой «тяжеловеснейшей махины», «глыбы неслыханной тяжести» отличающего социализм от собственно коммунизма.

Труднообъяснимым я бы полагал не представление о возможности сохранения на высшей фазе коммунизма (особенно поначалу) остаточных укладов социалистического способа производства, а представление об их полном и внезапном исчезновении».

Контраргумент 12. Архангельского о том, что при социализме рабочая сила является товаром и существует институт наемного труда, как было показано в предыдущем параграфе, не соответствует действительности. Труднообъяснимым представляется и его утверждение о том, что «…на первых порах существования коммунистического общества в его составе могут сохраниться остатки наемнического отношения к труду со стороны некоторых членов общества».

Аргумент 13. «После успешного завершения диапротобной борьбы коммунистического классоида против глыбы неслыханной тяжести, глыбы наемнического отношения к труду, деление труда на производительный и непроизводительный теряет какой-либо политэкономический смысл. Производительный труд перестает быть долей общественно полезного труда. И производительный, и общественно полезный труд становятся разными выражениями одного и того же коммунистического труда в коммунистическом обществе и превращаются тем самым в синонимы, в одинаковые по объему и содержанию понятия. Тем самым с достижением в производственных отношениях предельного значения оптимальной доли производительного труда, равного единице, основной экономический закон социализма вырождается в простое положение о том, что все затраты труда являются производительными и направлены в конечном счете на всестороннее развитие членов коммунистического общества. Впрочем, можно считать, что этот закон оптимального соотношения производительного и непроизводительного труда в таком вырожденном состоянии продолжает действовать и на второй фазе послекапиталистической истории. Социализм, таким образом, оказывается последним способом производства, основанным на таком общественном разделении труда, при котором труд людей направляется не только на создание (производство) потребительных стоимостей, но и в сферу товарного обращения продуктов производства, в том числе и продукта производства второго вида – рабочей силы.

Вы последовательны в отрицании товарного и псевдотоварного (по меновым стоимостям) обращения при социализме, включающего постоянно воспроизводящийся обмен жизненных средств на рабочую силу между субъектами экономических отношений присвоения – обособленной и обобществленной собственности, а также обмен между социалистическими предприятиями (как экономическим субъектами отношений присвоения – распоряжения вверенной им долей общенародных средств производства) сырьем и продукцией. Весь этот обмен Вы представляете оптическим обманом на поверхности экономических явлений.

Но отношения присвоения – собственности, владения, распоряжения – это прежде всего составляющие реальных производственных отношений социализма (раз мы о нем говорим), имеющих адекватное или не очень закрепление в нормах права. Политэкономия анализирует не нормы права (этим должны заниматься юристы), а потоки всевозможных ресурсов, в том числе и денежных между всеми субъектами отношений присвоения, вовлеченных в целостный процесс воспроизводства жизненных средств, средств производства и человека с его способностями к труду – рабочей силой. Процесс управляемый, планомерный, обеспечивающий по задумке пропорциональное развитие экономики, без диспропорций, дефицитов и перепроизводства, сбалансированное, рациональное в конечном счете по отношению к носителю общенародного интереса.

Мне непонятно, в чем заключается «несостоятельность» деления труда на производительный и непроизводительный при социализме. В том, что весь труд целиком осуществляется исключительно в производстве? В том, что при социализме учет и контроль осуществляется без учетчиков, надсмотрщиков и контролеров, абсолютно так же, как при его отрицании – коммунизме? В том, что все только и пашут, создавая новые потребительные стоимости, и никто не занят в сфере обращения ресурсов (речь не идет о технологических операциях – процессах-продолжениях производства, например, хранения сезонной продукции или, скажем, стратегических запасов ресурсов). Если бы Вы конкретизировали свое возражение, я бы, глядишь, тоже сказал бы что-либо поконкретней».

Контраргумент 13. Утверждение о том, что при социализме существует «деление труда на производительный и непроизводительный», является, с марксистской политэкономической точки зрения, абсолютно несостоятельным.

Аргумент 14. «Рассмотрим вкратце еще один важный вопрос: о переходе от социалистического принципа распределения «по труду» к коммунистическому принципу «по потребности». Ясно, что второй является отрицанием первого. И вместе с тем коммунистический принцип является не чем иным, как диалектическим снятием социалистического принципа, при котором сохраняются все положительные моменты, стороны отрицаемого принципа распределения. Во-первых, в масштабе всего общества все равно потреблено может быть только то, что произведено трудом. И чем лучше каждый член коммунистического общества поработает, тем богаче будет общество и тем больше сможет каждый и потребить. Во-вторых, «по потребности» – это и по затрате рабочей силы тоже. Предполагать, будто у всех членов коммунистического общества труд будет нивелирован по затратам нервной, эмоциональной и мускульной энергии, а также в смысле равенства условий труда – по меньшей мере просто несерьезно. Конечно, нет никаких оснований спорить с тем, что часть членов будущего общества предпочтет такой способ существования, при котором их труд будет протекать «в хороших условиях – в светлых, чистых помещениях», с непродолжительным рабочим днем и т. п. Неожиданный, не вытекающий из предыдущих возражений и несогласий, вывод. Даже не знаю, что и сказать».

Контраргумент 14. Спорить с содержанием данного аргумента – это значит выступать против истины. Но согласие с данным аргументом совсем не означает, что социализм не является первой фазой коммунистического общества. Также как нет смысла спорить против абсолютно верного утверждения В. Архангельского о том, что он «…вовсе не игнорирует то общее, что присуще этим фазам, и ничуть не переоценивает специфику социализма. Напротив, именно такой подход позволяет показать, что коммунизм зреет в недрах социализма, что коммунизм является естественным, закономерным и исторически неизбежным результатом всего развития социализма, результатом, к которому ведет идущая в нем классоидная борьба – борьба противонаправленных социальных сил социалистического общества».

Рассмотрев все 14 аргументов, я не нашел среди них ни одного убедительно доказывающего, что социализм является самостоятельной общественно-экономической формацией. На этот мой вывод В. Архангельский ответил: «Убедительного доказательства, действительно, пока еще нет. Повторяю, это – рабочая гипотеза, которую Вы не сумели опровергнуть».

Архангельский не выдвинул убедительных доказательств своей гипотезы, возложив эту работу на меня, то попытаюсь решить эту задачу, используя при этом, в частности, материалы открытого академического теоретического семинара «Марксовские чтения», состоявшегося 2.05.2011 года под руководством - главного редактора. "ЭФГ". На этом семинаре с основным докладом выступил доктор экономических наук, лауреат Государственной премии СССР Ф. Клоцвог на тему «СОЦИАЛИЗМ КАК ОТДЕЛЬНАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ФОРМАЦИЯ». Критический разбор этого доклада предпринял В. Беленький в своей статье «ЗАЧЕМ НУЖНА ЕЩЕ ОДНА ФОРМАЦИЯ», соображения которого я также использовал для обоснования своей позиции, состоящей в том, что социализм не был самостоятельной общественно-экономической формацией. Кстати, следует заметить, что В. Беленький в одном предложении дал общую точную оценку докладу Ф. Клоцвога: «Идея отдельной формации провозглашается, но не аргументируется». И я полностью солидарен с этой оценкой.

Для начала отмечу наиболее характерные черты социализма, обратив особое внимание на их взаимосвязь с прошлым (капитализмом) и будущим (коммунизмом). При этом я исхожу из следующего исходного положения: в рамках той или иной общественно-экономической формации вполне могут иметь место отдельные фазы развития.

Социализм в сравнении с капитализмом и их взаимосвязь:

1. Социализм явился отрицанием капитализма, в недрах которого созрели объективные и субъективные предпосылки возникновения новой, коммунистической формации.

2. Социализм преодолевает господство частной собственности на средства производства, ликвидирует на основе общенародной и групповой собственности эксплуатацию человека человеком.

3. Социализм базируется на тех производительных силах, которые созданы капитализмом, сохраняя некоторые элементы его хозяйственного механизма, в частности товарно-денежные отношения.

Социализм в сравнении с коммунизмом и их взаимосвязь:

1. Социализм базируется на общенародной собственности на средства производства, которые явятся основой также и коммунистического общества. Коммунизм, таким образом, является естественным, закономерным и исторически неизбежным результатом всего развития социализма.

2. В недрах социализма созревают объективные и субъективные предпосылки становления коммунизма, в частности, высокоэффективные и высокопроизводительные средства производства, функционирующие в составе единого народно-хозяйственного комплекса. Область единых отношений обобществленной общенародной собственности становится всеохватывающей, а роль лично-собственнического материального интереса как стимула к труду членов общества при этом сходит на нет благодаря тому, что его место всецело занимает (частично действующий уже при социализме) непосредственно общественный материальный интерес членов общества как равных совладельцев вещественных факторов производства и всех его продуктов. Фактическое и конституционно объявленное равенство всех членов общества как сособственников общенародных средств производства – это существенный признак, во-первых, отделяющий социализм и коммунизм от предыдущих трех формаций, в которых господствовала частная собственность на средства производства, и, во-вторых, важнейший признак, объединяющий социализм и коммунизм в единую общественно-экономическую формацию.

Итак, можно повести итоги. Совершенно прав В. Беленький, когда пишет, что «…никаких специфических производительных сил социализма нет и быть не может. Социализм первоначально наследует производительные силы капитализма. На протяжении определенного периода их уровень может быть ниже достижений капитализма или тождествен им. Историческое предназначение социализма – обеспечить превращение производительных сил капитализма в производительные силы коммунизма. Иначе говоря, производительные силы социализма должны рассматриваться не только и не столько как самоцель, как нечто достигнутое, сколько как процесс возвышения от уровня, присущего капитализму, до уровня, необходимого для коммунизма». То, что производительные силы, в конечном счете, определяющие суть данной общественно-экономической формации, с самого начала возникновения социализма не отличаются от производительных сил капиталистического способа производства и лишь по мере развития социализма выходят на уровень, необходимый для становления коммунизма, является одним из важнейших аргументов в пользу концепции, что социализм является не самостоятельной общественно-экономической формацией, а лишь первой фазой становящейся коммунистической формации.

Вместе с тем, между капитализмом и социализмом существует принципиальное различие, о котором также пишет В. Беленький: «Предприятия присущи не только социализму, но и капитализму; следовательно, они соответствуют современному уровню развития средств производства и технологии, хотя данное соответствие постепенно становится относительным. Но социально-экономический характер предприятий при капитализме и социализме различен: в первом случае они существуют на основе частнокапиталистической, во втором случае – на основе общественной (в разных формах) собственности на средства производства. Капиталистическое предприятие приводится в действие персоналом, на социалистическом предприятием персонал преобразуется в трудовой коллектив». От себя добавлю, что члены трудового коллектива при социализме не являются собственниками того предприятия на котором они работают (если оно государственное), а являются сособственниками общенародных средств производства. Этот существенный признак отделяет социализм как первую стадию существования коммунистического общества от капитализма и в то же время является общим с коммунизмом, объединяя их в одну общественно-экономическую формацию.

Вот, собственно, и все доказательство концепции, которую я отстаиваю, а именно, что социализм является первой фазой развития коммунистического общества. И завершая данную тему, повторю цитату из «Критики Готской программы»: «При равном труде и, следовательно, при равном участии в общественном потребительном фонде один получит на самом деле больше, чем другой, окажется богаче другого и тому подобное. Чтобы избежать всего этого, право, вместо того чтобы быть равным, должно бы быть неравным.

Но эти недостатки неизбежны в первой фазе коммунистического общества, в том его виде, как оно выходит после долгих мук родов из капиталистического общества. Право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества.

На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: Каждый по способностям, каждому по потребностям!» (http://www.marxists.org/russkij/marx/1875/gotha.htm).

Приведу еще одно по существу верное, хотя и не совсем корректно, но оригинально сформулированное Сергеем Копыловым мнение о месте социализма в формационной периодизации истории человечества: «…насчет социализма – так это старая диалектическая история про прерывность и непрерывность движения, когда движущийся предмет и есть в определенном месте, и его там нет. Допустим, скорость относительно земли сто километров в час – это движение, а с точки зрения вселенной – это почти полное стояние. Поэтому социализм и одновременно фаза – и одновременно переходный период. Это такое же противоречие, как сама диалектика. Просто надо выяснить – в какой системе координат мы анализируем явление. Если с точки зрения внутри формации – то социализм фаза. Но если по сравнению со сменой формаций между собой – то социализма вообще не существует, как не существует отдельной социалистической формации. А есть только все более назревающий коммунизм» (newage. Опубликовано в «Альтернативах» 15 ноября 2001).