Актуальные вопросы защиты социально-трудовых прав работников образования (стр. 2 )

Что касается вопроса о том, кому это надо. Это надо самим студентам, потому что если они не будут учиться, они пополнят армию безработных. С другой стороны, учась, они надеются со временем получить приличное место, приличную заработную плату и занять приличное место в жизни. Я глубоко убежден, что это нужно и обществу. Мой принцип: образования много не бывает. Это не принцип бездумного лоббиста, это принцип человека, который немного ознакомился с литературой по футурологии, по концепциям будущего. Постиндустриалисты еще лет 30 назад, когда создавалась теория постиндустриального общества, доказывали, что следующая стадия развития цивилизации – информационная цивилизация, и если страна собирается в нее попасть, она должна обеспечить в составе работников от 60 до 90% людей с высшим образованием и учеными степенями. Косвенное подтверждение этому дают американские данные. На рубеже 90-х годов было проведено исследование, которое показало, что люди с высшим образованием – 25% населения и более половины всего ВВП. Есть разные оценки. Некоторые говорят, что каждый лишний год обучения в стране – это минимум 3% ВВП дополнительно. За 90-е годы среднее число лет обучения в стране упало примерно на 2 года. Мы существенно отстали за это время по сравнению с США. Если сейчас мы начинаем наращивать количество лет обучения в стране, тем более, когда среди молодежи достаточное количество безработных, думаю, что это не во вред, а только на пользу. Это мое глубокое убеждение.

Уважаемые коллеги! Вы должны были убедиться из моего выступления в том, что чисто парламентскими методами защитить образовательную систему уже невозможно. Не тот расклад сил в Госдуме и в органах власти. На очереди внепарламентские методы борьбы. Я далек от того, чтобы кого-то призывать к баррикадам, я слишком высоко ценю человеческую жизнь. Думаю, что эволюция предпочтительнее революции всегда, когда это возможно. Приведу простой пример. Вспомните закон о митингах и демонстрациях. По нему было огромное количество обращений, я получил их множество, в том числе от коллективов детских садов Октябрьского округа моего родного Омска. И дело не в том, что дети хотят ходить на демонстрации, а в том, что профсоюзы в детских садах работали лучше, чем в средних общеобразовательных учреждениях, тем более – в вузах. Результат вам известен.

Я говорю только про Омск и то только для того, чтобы как-то скрасить мою не очень веселую речь. Результат вам известен. Большое недовольство в печати, огромное количество обращений, Президент РФ приглашает к себе председателя Госдумы. Вы эту встречу имели возможность наблюдать. После чего в Думе наши коллеги из правящей партии сказали, что ошибка вышла. Закон поправлен. Он все равно плохой. Все, кроме «Единой России», голосовали против этого закона. Но по сравнению с тем, каким он был, он существенно лучше. Очень бы было хорошо, если бы подобные акции, но только в гораздо более массовом масштабе, повторили по апрельским тезисам Т. Голиковой или по правительственному законопроекту о том, чтобы «всю социалку – на свалку». Может быть, это помогло бы нам удержать какие-то позиции по этим законопроектам.

Я поддерживаю решение профсоюзов по 10 июня. Еще лучше было бы 12-го – в День независимости, так называемый, провести подобные акции, но решение уже принято и ясно, что его не изменишь. Никаких усилий отдельно взятых политических партий для того, чтобы остановить наступление на социальную политику, недостаточно. Я глубоко убежден в том, что сейчас должны сказать свое слово профсоюзы. Пора создавать комитеты защиты образования или комитеты социальной защиты. Я параллельно пытаюсь работать с ректором МГУ. Ректоры не в восторге от того, что предлагается Правительством РФ. Может быть, можно как-то скоординировать действия и совместными усилиями пытаться защитить социальную политику и образование особенно. Повторяю, что сейчас только наших сил явно недостаточно. Депутаты просоциальной ориентации вне зависимости от партийной принадлежности или беспартийные, как я, в Думе сделаем все возможное, но расстановка сил не позволяет нам помочь вам без того, чтобы вы помогли сами себе.

Спасибо.

«ВОПРОСЫ РЕСТРУКТУРИЗАЦИИ БЮДЖЕТНОГО СЕКТОРА И РЕФОРМИРОВАНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ В СИСТЕМЕ ОБРАЗОВАНИЯ»

Владимир Борисович ЛИВШИЦ

Секретарь ЦК Профсоюза

(Стенограмма выступления)

1 июня 2004 г.

В течение последнего года происходят достаточно интенсивные изменения, которые в большей степени происходят в области нормотворчества. Этот «вал» сейчас готовится, войдет в практику и надо понимать, какие здесь будут изменения, тем более что изменения в самом нормативно-правовом поле экономики бюджетной сферы очень серьезны, даже революционны. Особенно это касается последнего, что сделал Минфин.

Что сейчас изменяется в области экономики образования? Главная позиция, к которой мы в целом относимся положительно, это переход на нормативное финансирование всех ступеней образования, в том числе дошкольного. Чем это лучше и почему мы поддерживаем позицию по нормативному финансированию? Возможны две ситуации в области финансирования учреждений образования. Первая ситуация, как это было в советское время, когда каждая статья финансирования определялась по своим признакам и определенным законам, которые в целом складывают общий объем финансирования. В постсоветский период финансирование больше носило характер от достигнутого или возможного.

Чем принципиально отличается нормативное финансирование? Поясню это на заработной плате. Как формируется сейчас в учреждениях, которые не перешли на нормативное финансирование, фонд по оплате труда? По тарификации. Как фонд оплаты труда должен складываться в учреждениях, которые перешли на нормативное финансирование? Есть норматив финансирования, в том числе та доля норматива, которая идет на формирование фонда оплаты труда. Она не связана напрямую с тарификацией. Другое дело, когда возник этот фонд оплаты труда, он должен удовлетворять минимальному требованию, то есть должен вкладываться в тарификацию учреждения. Но он формируется по объему на учащегося, воспитанника, то есть совсем другая идеология. При нормативе нет отдельных мелких градаций. Здесь фонд оплаты труда и прочие расходы. Норматив – это то, что гарантировано. Если без норматива в течение финансового года учредитель имеет возможность менять ситуацию по финансированию в учреждении в зависимости от того, как у него складываются вопросы с финансовыми ресурсами, то когда мы говорим про норматив, который утверждается вместе в бюджетном процессе, это уже гарантия того, что должно получить учреждение. Это гарантия.

Второе, если у нас два одинаковых по всем показателям учреждения, работающих по одинаковой программе, мы не можем допустить, что в одной школе норматив финансирования на ребенка будет 5 тысяч, а в другой – 8. Надо проанализировать, почему так. Тогда мы видим, что численность административно-управленческих работников там, где 8 тысяч, в 1,5-2 раза выше численности, которая в другой школе. То есть возникает ситуация, когда можно объективно сравнить финансирование двух образовательных учреждений, при этом возникает реальная возможность объективного финансирования учреждения.

О прозрачности. Все знают, как должен рассчитываться бюджет школы на этот год. Утвердив норматив, учредитель не имеет права без каких-то объективных предпосылок изменить его. Если он его уменьшает, должно быть аргументированное решение учредителя. Немотивированно это сделать будет нельзя.

Нормативное финансирование входит сегодня в практику очень тяжело, хотя ряд экспериментальных регионов работают. Количество регионов, использующих нормативное финансирование, расширяется, но очень медленно, прежде всего, потому что Минфин достаточно долго саботировал понятие о федеральном нормативе, а последними решениями Минфин просто изменил понятие федерального норматива. Это не тот норматив, который для всех учреждений системы образования является базовым при финансировании. Федеральный норматив - для федеральных учреждений, региональный – для региональных и т. д. Также это сдерживается нежеланием самих учредителей. Это выход на гарантии. Никто добровольно не хочет выходить на путь финансирования, когда оно становится прозрачным и гарантированным, тем более в условиях бюджетной недостаточности большинства регионов. Тем более что по отношению к субъектам Российской Федерации сама Российская Федерация поступает примерно таким же образом.

Сегодня достаточно успешно идет эксперимент по нормативному финансированию в Самаре, Пензе, Ярославле и др. Этому во многом служил законопроект о государственном стандарте, внесенный в составе предыдущей Госдумы РФ Комитетом по образованию. Там была выделена глава о нормативном финансировании. Закон этот не прошел в составе прежней Думы из-за этой главы. Минфин не визировал закон, требовал изъятия главы о нормативном финансировании. Пока шла тяжба, прежний состав Думы работу закончил. В нынешнем составе Госдумы собираются вносить этот закон, но без главы о нормативном финансировании. И это будет плохо, потому что, с одной стороны, закон о стандарте ставит перед школой конкретные требования, а с другой - не ставится требование по ресурсному обеспечению этого процесса. Нормативное финансирование – это, прежде всего, ресурсное обеспечение учебного процесса.

Мы не согласны с нормативным финансированием, которое сейчас предлагается по высшей школе. Надеемся, что этот законопроект не будет внесен, но он подготовлен группой помощника Президента РФ Шувалова. Это законопроект по ГИФО. Он предлагает финансирование высшего и профессионального образования только на основании государственных именных финансовых обязательств.

Почему мы не согласны с таким подходом? Есть платное и бесплатное образование. Каждый житель страны решает, куда поступать и сколько это стоит. Здесь предлагается другая схема. Все поступают, 50% набравших по единому экзамену баллы идут бесплатно, думаю, что эти 50% пока будут только в рамках эксперимента, остальные доплачивают до того уровня оплаты, которую вуз самостоятельно установит за обучение. Получается конкурс не знаний ребенка, а платежеспособности родителей. Если они этот уровень оплаты за обучение не могут преодолеть, они забирают документы. Получается, что мы помогаем семьям, имеющим достаток, за счет малоимущих. Если мы платный прием разбавляем бюджетным, значит, с чисто бюджетного приема часть финансирования мы снимаем. Невозможно рассчитать бюджет, когда не знаешь, сколько с какими ГИФО к тебе придут. Значит, работодатель не может нести ответственности за финансирование всех своих работников, он не знает, какой у него сложится бюджет учреждения по этому году. Значит, надо переводить преподавателей на срочные контракты, причем, на годичные. Это – ухудшение социально-трудовых прав и гарантий работников образования. Вопрос конкуренции здесь возникает неправильно. Практика проведения эксперимента за два года убедительно показала, что конкурируют не вузы, а специальности. Если сегодня специальности родители выбирают не совсем правильно, то здесь мы за счет бюджетного приема усиливаем это неравенство, то есть мы уменьшаем финансирование технических специальностей, потому что туда сегодня идут не лучшие, значит, они идут с более дешевыми ГИФО, и улучшаем финансирование на юрфаках, экономических факультетах, куда, в основном, идут люди. Они получают свою большую дельту за счет платного набора, потому что у них выше стоимость, они ее поднимают чисто рыночно, но мы и бюджетные деньги туда даем больше через механизм ГИФО.

Эксперимент по ГИФО не закончен. Законодательно утверждать форму, которая не прошла экспериментальную апробацию, не правильно, поэтому мы категорически возражаем против ГИФО.

Следующее понятие – многоканальное финансирование. Всегда есть путаница между многоканальным и многоуровневым финансированием. Многоуровневое – вертикальное, многоканальное – горизонтальное. Это дополнительные источники финансирования, которые учреждение образования может использовать: это за счет собственной деятельности, спонсоров, ведомств по договорам и т. д.

Сегодняшние решения Минфина серьезно осложнят многоканальное финансирование. Понятие в законе внебюджетных средств пропадает. Оно уже пропало, если читать Бюджетный кодекс. Есть бюджетные средства, полученные неналоговым путем. Пока Бюджетный кодекс и Закон об образовании заметно расходились, и практика шла где-то посередине. Изменения, которые предлагает Минфин, направлены на то, чтобы Закон об образовании привести в соответствие с Бюджетным кодексом. Понятие внебюджетных средств пропадает. В новой смете Минфина нет этого понятия. Что это означает? У всех учреждений не будет расчетных и текущих счетов. Будут только лицевые счета, которые будут только в казначействе. Все средства поступают на лицевые счета, учитываются и распределяются по логике бюджетных средств.

Если сегодня вузы в среднем по России зарабатывают второй бюджет, понятно, какую роль это может сыграть. Минфин и сам это признает. В концепции по реструктуризации бюджетного сектора экономики он вполне справедливо указывает, что предложенные изменения могут привести к тому, что объем внебюджетных средств упадет, по крайней мере, не теневой. Возникнут большие теневые потоки. Минфин это указывает, но идет этим путем.

С одной стороны, изменения в Налоговом кодексе ставят вровень сегодня работу образовательного учреждения с коммерческим. Налоговые ставки фактически одни и те же. Здесь уже говорится о предпринимательской деятельности. А с другой стороны, мы эту предпринимательскую деятельность полностью считаем бюджетной и заталкиваем в логику бюджета, то есть даем все бюджетные ограничения. Это будет очень сложно отражаться на внебюджетной деятельности учреждений образования. Ректора пока спят, т. к. считают, что это само рассосется. Один раз они уже так проспали. Само ничего не рассосется. Последствия будут для них очень сложными. Если им до этого удалось договориться по некоторым послаблениям по аренде и т. д., то здесь этого не произойдет. Когда они проснутся, «похмелье» будет достаточно тяжелым.

Многоуровневое финансирование фактически законодательно введено федеральным законом № 000. Это когда в финансировании участвуют несколько бюджетных уровней. Федеральный закон № 000 это ввел для общеобразовательных школ. Сегодня субъекты Федерации финансируют учебный процесс, что в определенной степени сняло напряжение по заработной плате. К сожалению, не удалось эту рамку растянуть на дошкольные учреждения. На это было много причин, прежде всего, нежелание рисковать самого Минобразования, потому что прямое поручение Президента РФ касалось только школ. Дошкольники сейчас остались в стороне, и мы получаем сигналы о том, что в результате этого финансирование заработной платы в дошкольных учреждениях сложнее.

Тот шаг, который сейчас делается в области оплаты труда, фактически в определенной степени дезавуирует федеральный закон № 000. Вроде бы финансируют субъекты Федерации заработную плату, а сколько, как и кому платить, решают муниципальные органы управления образованием, исходя из своих финансовых возможностей. Субъекты Федерации в сложившейся ситуации финансовые возможности муниципальных образований будут минимизировать по мере возможностей своих региональных бюджетов.

Очень серьезный отрицательный шаг Минфина в том, что пропало понятие соучредительство. Они это из Закона об образовании убирают. Это не только касается вопросов общего образования и школ, хотя это и для них удар, но это касается вопросов ПТУ, ссузов, вузов. Если раньше в отдельных случаях решались вопросы о финансировании с двух бюджетных уровней, теперь этот вопрос отпадает. Теперь останется возможность финансирования только по целевым программам.

Очень полезная позиция, которая сейчас будет законодательно закреплена, по возвратным субсидиям в области финансирования высшего образования. В чем логика возвратной субсидии? Для обучения студента выделяются средства по контракту – договору со студентом. По получении специальности он должен определенное время отработать. Если он не отрабатывает или выезжает за рубеж, эти средства он должен вернуть. Особенно это будет применяться для специальностей, в которых сегодня государство нуждается. Не думаю, что возвратные субсидии будут применяться там, где готовят юристов, потому что там и так большой поток идет на работу. А в области педагогики – да, поскольку больше половины из оканчивающих вузы уходят на другие специальности.

Понятие образовательного кредита давно существовало в Законе об образовании, но не было реализовано, поскольку здесь нужна государственная поддержка. Сейчас разрабатывается законопроект, который обеспечит реальное формирование механизмов по образовательному кредиту. Образовательный кредит – это целевой кредит, который население получает под образование своих детей. Сейчас есть налоговая льгота, когда в случае платного образования часть налогов засчитывается.

По госстандартам в сфере образования шаг вперед пока не сделан, но они должны быть приняты. У нас сегодня вообще нет минимальных социальных стандартов. Закон о них давно разработан Минэкономразвития. Минфином он тормозится, как и закон о госстандартах. В соответствии с рамочным законом все минимальные социальные стандарты будут не общим законом регламентироваться, а видовым специальным законом, то есть все социальные стандарты должны быть в законе о стандартах системы образования. Это первый шаг, который достаточно куцый. Стандартизируются лишь вопросы образовательной нагрузки, но в подготовленном тексте есть отсылочные нормы, которые давали возможность регулировать ресурсное обеспечение системы образования. Сегодня это один из самых больных вопросов. Полностью не урегулированы вопросы по минимальным социальным стандартам. Это главные претензии по действиям правительства в области оплаты труда. Тем, что они пытаются отменить ЕТС, они фактически снимают минимальный социальный стандарт в области оплаты труда для работников бюджетной сферы. Это лежит в основе наших возражений по данным законопроектам.

То, что положительно и логично по оплате труда, это переход на отраслевые сетки. Логика построения системы оплаты труда в разных бюджетных отраслях разная, поэтому отраслевые сетки могли бы лучше учитывать системы оплаты труда. Мы не могли согласиться с моделью отраслевых сеток, предложенной А. Починком в свое время. Слава богу, что тогда все это похоронили.

Сейчас предлагается еще более худшая форма. А. Починком хотя бы предлагалось повышение оплаты труда в полтора раза. Здесь никто повышение оплаты труда не предлагает. В соответствии с федеральными законами № 95 и № 000 с разграничением полномочий Российская Федерация определяет условия объема оплаты труда для федеральных учреждений, субъекты – для региональных и муниципалитеты для своих. Это полностью разрушает образовательное пространство. По сути или государство должно отказаться от единых государственных норм в области образовательной деятельности, я имею в виду единые госстандарты образования, единые экзамены, или должно быть общегосударственное регулирование вопросов оплаты труда. Оплата труда будет разной, но она и сегодня разная. Должен быть нижний минимальный уровень, ниже которого опускать нельзя. Этот нижний уровень должен индексироваться в соответствии с общей логикой развития всей доходной базы государства. Министр финансов А. Кудрин это прекрасно понимает, но идет обычная игра. У него стоит задача, как у бухгалтера. Поставили задачу – снять нагрузку с федерального бюджета. Он и снимает. Он за образование не отвечает - за него отвечает А. Фурсенко. Такая логика.

В чем в принципе неправильный подход? Правительство РФ вроде бы разрушают ЕТС, но логика ЕТС остается – они ко всем бюджетным отраслям подходят одинаково. Есть отрасли, реализующие конституционные гарантии, а есть те, которые их не реализуют. Там муниципалитет вправе рассматривать вопрос, сколько он будет платить. У социальных работников нет единых стандартов и единого экзамена, но социальные работники тому же М. Зурабову ближе, потому что это его работники. У государства не хватает средств и нет возможности держать на единых требованиях всю бюджетную сферу, но образование и медицина – это половина, если не меньше, от бюджетных средств, выделяемых на бюджетную сферу в целом. По этим отраслям должен быть единый государственный подход в регулировании вопросов оплаты труда.

Сейчас это самый тяжелый вопрос из тех, которые выносит Минфин, самый сложный. Это вопрос, с которым ни в коем случае мы не должны согласиться. Последствия элементарны. Если в законе записано, что каждый муниципалитет устанавливает условия оплаты труда в зависимости от своих финансовых возможностей, а у нас 80% субъектов Российской Федерации – дотационные, и во всех субъектах Федерации от 80 % муниципальных образований и больше – тоже дотационные, то есть их финансовые возможности устанавливаются сверху, но из тех, кто устанавливает, обязательства по оплате труда сняты. Я тебе даю деньги, но не отвечаю, сколько ты будешь платить. Ты отвечаешь. Это твоя головная боль и твое население. По закону нас будут сталкивать с теми, у кого нет финансовых ресурсов, и кто не решает эти вопросы. Он за них отвечает. Здесь логика Д. Козака порочна по сути. Она заключается в том, что каждый уровень имеет свои полномочия и возможности. Он их реализует по мере возможности, но получается все наоборот. Возможности – у одних, а реализовывать, по Козаку, будут другие. Федеральный центр будет «белый и пушистый» и сможет давать с барского плеча: этим очень тяжело, мы им подкинем, но при этом, не имея никаких обязательств. Это будет добровольный жест. А вся склока будет идти внизу. Если ее будут пытаться выносить наверх, спросят, какое для этого есть законодательное основание. Никакого. Не мы решаем. Вам мэр решил не прибавлять зарплату, идите туда и скандальте, а у Белого дома нечего флагами размахивать.

Очень большая нагрузка на социальную сферу? Наш бюджет очень перенапряжен? Нет. Если сравнивать с общемировым показателем в цивилизованных странах, мы относимся к третьей группе умеренно недоразвитых. Если взять общую структуру этой третьей группы стран и госнужды, у нас все в порядке. От общего валового продукта мы выделяем в среднем столько же, сколько и они. А если смотреть, сколько мы выделяем на образование, хуже нас только Уругвай и Ямайка. Здесь говорить о том, что мы перенапряглись, не стоит. Если брать объем платных услуг, относясь к третьей категории стран – умеренно недоразвитых, мы с населения берем столько же, сколько берут в странах четвертой группы – беднейших. Чем страна богаче, тем уровень платности населения ниже. Мы даже с третьей группой не можем сравниться, потому что у нас гораздо выше объем платности образования. Вузы фактически выпихнули на платное образование. С одной стороны, им не дали финансирование, с другой – разрешили платное образование. Почему у нас так много студентов? Потому что каждый студент несет за себя и за того парня деньги в вуз. Получив право самим поднимать планку, вузы вошли в рынок.

Минфин, предлагая концепцию по реформированию бюджетных отношений, записал, что те бюджетные учреждения, которые устойчиво вошли в рыночные отношения, их организационно-правовая форма должна быть изменена. Мы их туда вогнали, а теперь говорим, что надо менять. Делается двойной шаг. С одной стороны, всячески ухудшаются условия для собственной хозяйственной деятельности, если вы остаетесь бюджетным учреждением, с другой – говорится: если вам это сложно, вы можете реорганизоваться из формы учреждения в другую организационно-правовую форму. В какую? Больше 2 лет идет полемика, в какую. Выдвигалась форма СГМНУ. Слава богу, правовое управление Правительства РФ и Президента РФ с этой формой не согласились, т. к. там не решается вопрос по имуществу. Она отпала.

Теперь делается гораздо более изящный шаг – в закон об образовании предлагается ввести изменения, позволяющие давать лицензию на образовательную деятельность учреждениям любой организационно-правовой формы и любой формы собственности. Вроде бы шаг демократичный. Любой завод, выпускающий веники, имеет право вести общее образование. Говорят: почему вы его хотите лишить, он хочет помочь образованию. Когда начинаешь объяснять, что есть коммерческие законы, если мы говорим про коммерческое предприятие, оно создается для получения прибыли, а не для реализации конституционной гарантии.

По ГИФО даже в Министерстве образования мы сейчас находим большее понимание, а по изменению организационно-правовой формы не находим. Если эти изменения внести в сочетании с тем, что Минфином предлагается отменить мораторий на приватизацию образовательных учреждений, понятно, что может произойти. И раньше можно было создавать негосударственные образовательные учреждения, но весь спор идет за то, чтобы получить государственную собственность. Будут говорить: они будут обучать по госконтракту, и никуда эти деньги не денутся. Мы будем давать им бюджетные средства и смотреть, сколько и как они учат. Ни одно коммерческое предприятие не будет за это браться, если не получит на этом прибыль. Если раньше существовали некоммерческие организации, где учредитель не имел возможности получить личную выгоду, теперь мы открываем доступ для коммерческих организаций, где учредители будут иметь прямую выгоду, то есть фактически мы открываем образовательный бизнес.

Мировой опыт по образовательному бизнесу известен, это очень доходный бизнес, но разрешать его в нищей стране, где мы не можем нормально решить вопрос по конституционным гарантиям, нельзя. Говорят: мы создадим процветающие коммерческие предприятия для обеспеченных людей и бюджетные «загончики», где будет остальная масса населения. Самое главное для нас в том, что основная масса учительства от этого не выиграет, а проиграет. Если рассматривать с позиций интересов отрасли, основная масса проиграет. Часть преподавателей попадет в частные учреждения, но они сегодня, работая там, знают, что это далеко не легкий хлеб, когда их в любой момент могут выкинуть, и они должны каждому ребенку облизывать все части тела. Произойдет резкое дифференцирование системы образования.

По вопросам реструктуризации системы учреждений образования. В каком виде она предлагается. Большая часть ПТУ и некоторые ссузы передаются на финансирование региональных бюджетов. По ПТУ предлагается закрепить, что они будут без общего образования. Только профессиональное. При этом аргументируется, что сегодня работодатель не может вытянуть средства на общее образование. Мы говорим о том, что это нужно продумывать и советоваться с общественностью, поскольку мы оставляем основные трудовые ресурсы без полного общего образования. Мы уменьшаем планку образования в стране, когда во всем мире идет обратный процесс. Если мы считаем, что будем сырьевой страной и нам нужны молотобойцы и дровосеки, то – да. Но если мы хотим иметь высокотехнологичную экономику, то для многих профессий нужно средне специальное образование, а мы делаем шаг назад.

По двухуровневой системе подготовки специалистов в вузах. Предлагается законодательный акт, но он очень лукавый. Вопрос не просто в двух уровнях. Такое решение по Болонскому процессу уже принято. Будут бакалавры и магистры. Вопрос в нюансах, главный из которых, сколько будет учиться людей в магистратуре и сколько в бакалавриате. Переход на двухуровневую систему – это мощнейший способ «почистить» вузы и часть из них «выкинуть» из федерального уровня. То есть это будет фактически переаттестация всех вузов. Будет раздельное лицензирование на право ведения бакалавриата и магистратуры. Мы пытались добиться от разработчика их видения соотношения. Соотношение – 1:3. Не более 30% пойдет в магистратуру от лиц, закончивших бакалавриат. С точки зрения экономических подходов это резкое усиление конкурентности между вузами и значительная экономия бюджета. Сегодня эта цифра не стоит. В законопроекте такая же цифра, какая была в законе об образовании. Если оставить эту одну цифру, значит, мы уже вдвое уменьшаем прием, потому что у нас будут складываться две цифры. Или правительство за собой оставляет право не законодательно решать вопросы бюджетирования магистратуры, какой объем будет идти по лицензии на финансирование магистратуры.

Для преподавателей это будет означать потерю рабочих мест, не говоря обо всем остальном. Насколько она будет заметна, зависит от соотношений, которых мы пока не знаем. Что это даст для качества образования, пока сказать никто не может. Если в магистратуре останется втрое меньше студентов и преподаватели будут получать втрое меньше, не уверен, что при этом выиграет качество.

Вы слышали, как Президент сказал: кому нужно столько студентов? Это позиция группы помощника Президента РФ Шувалова и нашего бывшего министра – слишком много. Его любимая фраза была, которую Президент практически повторил. Филиппов говорил: у нас столько выпускается из пятого класса, сколько сегодня поступает в вузы. Президент сказал: у нас сегодня поступают в вузы почти столько же, сколько выпускается. У нас сегодня нет гарантий трудоустройства. Реакция населения – получить как можно больше образования, что даст больше гарантий для трудоустройства. Этим нужно было пользоваться для дальнейшего развития, но это пытаются уничтожить.

Идет эксперимент по реструктуризации сельской школы. Идет он достаточно вяло, где-то и в пользу сельской школы. В Псковской области так провели этот эксперимент, что чуть ли в не полтора раза увеличили финансирование на одного ребенка. Процесс этот идет как-то приглушенно. Есть гарантии у руководителей проекта в том, что начальная школа в процессе реструктуризации не должна затрагиваться. Всякие слияния и переливания – только за счет основной школы. Здесь тоже сложно, потому что одни регионы идут на программу «Школьный автобус», другие, наоборот, вахтовым способом возят учителей, третьи создают центры. Подходы разные. Пока эксперимент в таком виде, что его ни хвалить, ни ругать нельзя, т. к. процесс только разворачивается.

Какие сейчас идут законодательные инициативы, и кто их разрабатывает? Закон о госстандарте – инициатива Комитета по образованию. Привлекались работники министерств, мы принимали участие в его формировании. Была общая рабочая группа. Мы уже высказали свою позицию и заявим ее на Комитете Госдумы, что будет вноситься совершенно не тот законопроект, который разрабатывался. Из него ушло главное – понятия по ресурсному обеспечению. Мы оставляем требования к педагогам и радуемся, какой хороший закон мы принимаем. Фактически, кроме базового учебного плана, который итак уже существует, ничего нового он не внесет. Требования к учредителю из него убрали. Когда он будет идти, будем давать по нему замечания.

Законы группы Шувалова. Со второй половины прошлого года была создана межведомственная рабочая группа под руководством – помощника Президента РФ по национальным приоритетам, который одно время был заместителем руководителя Администрации Президента РФ. Поскольку профессиональное образование отнесено к национальным приоритетам, он курирует рабочую группу по формированию законодательных инициатив по повышению эффективности профобразования. Они подготовили 11 проектов законодательных актов. С сентября по январь почти еженедельно проходили семинары в Центре стратегических разработок, где были достаточно серьезные дискуссии, в которых мы участвовали. В чем-то нам удалось повернуть ситуацию, прежде всего, в осознании всеми того, что необходимо резко улучшить ситуацию по материальному благосостоянию педагогов.

Сразу стоял вопрос о том, что у нас слишком много педагогов. Удалось на том этапе добиться того, что административного шага по изменению соотношения численности не было сделано. Мы говорили, что если оптимизировать ситуацию по педагогам, это надо делать экономическими методами. Одно дело - мы просто секвестируем соотношения и уберем обратно в бюджет средства, или даем возможность при тех же бюджетных показателях изменять нормы численности педагогов, как в той же Самаре. Причем, это касается не столько педагогов, сколько соотношения по административно-управленческому персоналу. Есть такая закономерность: чем меньше платят, тем больше численность. По странам это прослеживается. В странах с малым ВВП соотношение выше, чем в богатых. Здесь есть позиции, которые можно отстаивать. Нам удалось отстоять.

По двум законопроектам, выносимым группой Шувалова, мы выступаем категорически против и будем об этом везде говорить. Это относительно ГИФО и закона об интеграции науки и образования. Мы не против такой интеграции, но в этот закон спрятали положение об изменении организационно-правовой формы. Причем, не только науки и высшего образования, а всех плоть до дошкольных учреждений. На сегодня экспертами министерства такой подход, к сожалению, поддерживается.

Мы не можем согласиться с тем, что без обсуждения пойдут законы по переходу на двухуровневое финансирование и по профтехобразованию, где они пытаются применить новые формы.

По остальным законопроектам нормальные предложения, которые не вызывают возражений.

Следующая группа – законы Минфина. В определенном смысле это - бюджетная революция. Это кардинальное изменение норм бюджетного финансирования. Прежде всего, по оплате труда. Снимаются все федеральные льготы. Нам говорят, что они снимаются с этого уровня, а будут приниматься на другом. Нет передачи. Есть понятие о госполномочиях. Федеральный уровень может их передавать на региональный, а региональный – на муниципальный, но тогда они должны передавать с определенными материальными, финансовыми ресурсами и законами. Здесь отменяется законом. Если мы отменили льготы для села на федеральном уровне, это не значит, что субъект Российской Федерации автоматом у себя эти льготы примет. Председатель Комитета Госдумы по образованию Булаев говорит: деньги у субъектов на это заложены и они дадут. Во-первых, относительно заложены – вопрос, а во-вторых, заложены на этот год. Заместитель Министра финансов Т. Голикова «сидит на деньгах и их стережет». Как будет считаться бюджет? По расходным полномочиям, которые определяются законом. Если в федеральном законе сняли село, этих полномочий нет. Значит, в трансферт мы это закладывать не будем. Есть свои источники – будьте довольны. А у вас их не будет, если вы – дотационные. Все ваши источники считаются по федеральным. Или Российская Федерация разрешит принять этот законопроект и даст под это деньги или не разрешит. Предположим, деньги есть. Законы входят в силу с момента опубликования. Снимают норму по сиротам. Федеральный закон норму эту снял, региональный не ввел. На основании чего сирот финансировать, даже если есть деньги? Это делается при полной неготовности субъектов Российской Федерации. Я разговаривал с руководителями органами образования, они не слышали об этом. Думаю, что их финансовые органы тоже об этом не знают. Правительство РФ пошло другим путем – оно не стало согласовывать законопроект перед рассмотрением, считая, что раз субъекты Российской Федерации согласовали федеральные законы № 95 и № 000 (законы Козака), а эти законы являются их следствием, поэтому и согласовывать не обязательно.

Они пытались проигнорировать РТК. После того, как прошла информация о будущих массовых действиях, Президент РФ сделал жест. Вчера он объявил, что назначил координатором РТК заместителя Председателя Правительства РФ . Теперь РТК, видимо, соберется. Если бы они вносили без РТК, лучший подарок они бы нам и не сделали, потому что можно просто по суду эти решения дезавуировать. Внесение вопросов на РТК и получение его мнения – это две большие разницы. Драка будет. О. Смолин сказал правильно. Если это не будет подхвачено на местах, добровольно Российская Федерация на себе этот груз не оставит, а сможет только согласиться, увидев отношение к этому населения.