Обладая в отмеченном отношении прогрессивным
характером, меры уголовно-процессуального принужде-
ния наполняются действенной силой, если, будучи со-
циально ценными-, они становятся еще и способными
оказывать самое благотворное, социально полезное
влияние на формирование и развитие общественных
отношений в сфере уголовного судопроизводства. Сте-
пень такой способности и есть то, что обозначается как
«эффективность». Причем эффективным может быть
лишь социально ценное правовое установление. «Эф-
фективный» значит «дающий эффект, действенный» 33.
Отсюда эффективность понимается в теории и практи-
ке как результативность. Если учесть, что «результа-
тивный» есть «дающий результат», «продуктивный по
своим результатам», а «способный» означает «обладаю-
щий способностью к чему-нибудь, могущий что-нибудь
сделать, обладающий каким-нибудь свойством»34, то
нетрудно заметить близость содержания двух этих ка-
чественных свойств явлений общественной жизни. Пер-
вая из них (результативность) имеет более житейское,
практическое, а вторая (способность) — теоретико-фи-
лософское звучание. Заметим сразу же, что истолкова-
тели категории «эффективность» вкладывают в него
достижение именно «социально полезного результата»,
ибо то, что наносит вред общественным интересам, вряд
ли можно рассматривать как ведущий к «нужному ре-
зультату» 35.
Что же следует понимать под эффективностью мер
уголовно-процессуального принуждения; каково ее со-
держание?
Тот факт, что институт мер уголовно-процессуаль-
ного принуждения есть лишь одно из самостоятельных
образований в системе советского социалистического
права, заставляет нас совершить в известной мере экс-
курс в то, что понимается под эффективностью права
вообще и правового явления, в частности36.
Учитывая, что право в целом состоит 'из совокупно-
сти различных по своему содержанию правовых норм,
выявление его эффективности уже в силу того, что по-
требовало бы необозримое число эмпирических прове-
рок, становится практически невыполнимой задачей.
К тому же сами эмпирические данные потребовали бы
теоретических обобщений некоторых общих положений,
которые не могут быть выведены индуктивным путем из
ограниченного поля эмпирических исследований и рас-
пространены на всю правовую систему. Представляется,
что задачам нашего исследования вполне может удовлет-
ворять определение эффективности правовой нормы как
общей категории, как первоосновы права. Отправляясь от
этойобщей базы, можно будет сделать вывод о том, что
понимается под эффективностью отдельных отраслевых
(в том числе и уголовно-процессуальных) норм, отдель-
ных совокупных их образований (правовых институ-
тов). Методологической основой сказанного выступает
указание о том, что «...кто берет-
ся за частные вопросы без предварительного реше-
ния общих, тот неминуемо будет на каждом шагу бес-
сознательно для себя «натыкаться» на эти общие во-
просы» 37.
20
Представляется, что в интересах дела нет необхо-
димости подвергать подробному анализу те взгляды,
которые существуют в юридической литературе относи-
тельно понятия эффективности правовых установлении.
Отметим лишь, что, по нашему мнению, несостоятельны
трактовки эффективности правовых норм как отноше-
ния между фактически достигнутым, действительным
результатом ее действия и той социальной целью, для
достижения которой правовая норма была принята38.
С точки зрения марксистской философии цель связана
прежде всего с категорией возможности (правильно на-
меченная цель отражает реальную возможность), а ре-
зультат же связан с категорией действительности. В ка-
честве имманентных свойств какого-либо социального,
в том числе и правового, явления они не выступают. От-
сюда категории «цель» и «результат», как находящие-
ся вне собственного содержания правовой нормы, не
могут включаться в понятие эффективности последней.
Выступая как «явления», через которые проявляется,
познается «сущность»39 (в нашем случае—«эффектив-
ность»), эти категории становятся необходимыми для
измерения, определения степени эффективности право-
вых образований, установления их действенности.
Что же касается самой эффективности правовой нор-
мы, ее содержания, то она заключается, как нам пред-
ставляется, в ее собственных, внутренних качественных
свойствах, вне которых «...вещь... есть ничто»40. Имен-
но благодаря таким свойствам правовая норма и ока-
зывается способной благотворно (положительно) воз-
действовать на регулируемые ею общественные отно-
шения. Видимо, это и имелось в виду авторами, пони-
мавшими эффективность как целесообразность, правиль-
ность, обоснованность правовых норм 41. Но «сущность
должна являться...»42. Отсюда «жизнь права не толь-
ко в его существовании, но и в функционировании, реа-
лизации, лишь в движении права от возможности к
действительности, в воплощении правовых установлении, в регулируемых отношениях обнаруживается его назначение, действенность, эффективность»43. Поэтому эффективность правовой нормы не может рассматриваться изолированно от конкретных социальных условий ее действия (жизни).
21
Будучи обусловленными объективными закономер-
ностями и потребностями социального прогресса, со-
циалистические правовые нормы по своему характеру
должны соответствовать тому уровню правосознания,
правовой культуры и правореализации, который реаль-
но существует в стране в период их функционирования.
Следовательно, при определении эффективности право-
вого установления необходимо учитывать как уровень
регулирования соответствующих общественных отно-
шений (регулятивная функция права), так и то, какое
влияние оказали и оказывают эти установления на
внутренний мир людей (воспитательная функция пра-
ва). Регулятивное и воспитательное воздействие права
в реальной жизни вызывает (не может не вызвать)
определенные издержки морального, материального и
иного порядка, которые также оказывают влияние на
эффективность правового установления. Попытки отры-
вать подобные затраты от понимания эффективности,
как это имеет место в суждениях отдельных авторов44,
представляются бесплодными уже в силу того, что
,жизнь закона предполагает не что иное, как его жиз-
недеятельность. Жизнедеятельность же любого орга-
низма всегда связана с известными тратами, расходами.
Другое дело, что такие издержки должны быть как
можно минимальными, менее значимыми. Но вне зави-
симости от своего размера они не могут не рассматри-
ваться как один из внутренних компонентов эффектив-
ности правовой нормы.
Изложенное и привело нас к выводу о том, что эф-
фективность правовой нормы есть ее внутреннее свой-
ство, ее потенциальная сила, качественный компонент,
выражающийся в способности при минимальных со-
циальных издержках обеспечить достижение тех целей,
которые поставлены перед данной нормой 45. Такое по-
нимание эффективности правовых норм вполне прием-
лемо и при определении эффективности норм отдельных
отраслей советского социалистического права, в том
числе и уголовно-процессуального, с учетом, естествен-
но, специфики регулируемых ими общественных отно-
шений.
Здесь, однако, следует, прежде всего, отметить, что
в отличие, например, от норм материального уголовного
права, нормы уголовно-процессуального права в каж-
22
дом отдельном случае их применения «не закрепляют
(отменяют, ограничивают и т. п.) фактически сложив-
шиеся правовые отношения, а создают новые»46. В их
создании участвуют обычно несколько, а иногда и ком-
плекс, процессуальных. норм. Между такими нормами
существует более тесная взаимосвязь и взаимозависи-
мость, чем в нормах материального права. Социально
полезный результат здесь, как правило, является след-
ствием действия ряда норм и даже правовых институ-
тов.
В силу сказанного, об эффективности процессуально-
правовой нормы, степени ее эффективности можно су-
дить лишь в неразрывной связи с деятельностью по ее
применению.
Правоприменительная деятельность есть одна из
форм реализации права. Свое оформление такая дея-
тельность находит обычно в правоприменительном ак-
те. Эффективность правоприменительной деятельности
есть не что иное, как способность обеспечить такую сог-
ласованную с требованиями закона реализацию право-
вых норм, которая бы при наименьших издержках
максимально положительно воздействовала на регули-
руемые общественные отношения и поведение их уча-
стников в предписываемом направлении.
особо подчеркивает, что осуществляться эта деятельность должна «экономно, с наименьшими издержками и наибольшей отдачей для общества» 47.
Проводя разграничение между определениями эф-
фективности процессуально-правовой нормы и эффек-
тивности деятельности по её применению, мы не забы-
ваем о том, что сами по себе они представляют лишь
составные части более общего понятия — правового ре-
гулирования и что они находятся в самой тесной вза-
имосвязи друг с другом. Раздельное их рассмотрение
полезно по ряду соображений, в том числе, например, в
силу необходимости выявления причин изъяна в дейст-
виях какого-либо конкретно взятого правового установ-
ления: зависят ли они от недостатков правоприменения
или являются следствием пробелов, неполноты содер-
жания или нечеткости изложения самой правовой
нормы.
Вместе с тех в рамках данного исследования мы бу-
дем вести в дальнейшем речь об эффективности прежде
23
всего деятельности по применению процессуально-пра-
вовых норм, относящихся преимущественно к институту
уголовно-процессуального принуждения. Это обусловли-
вается, как отмечено выше, и спецификой предмета пра
вового регулирования в сфере уголовного судопроиз-
водства.
Поскольку эффективность правовых установлении
есть их способность обеспечить достижение стоящих
перед ними целей, становится необходимым определить
цели мер уголовно-процессуального принуждения,.
«Проблема цели,— отмечает ,— имеет ог-
ромное теоретическое и практическое значение, ибо от
того, как сформулирована цель, точно и четко названы
возможности и пути ее достижения, в значительной мере
зависит успешное овладение достижениями научно-тех-
ческой революции, соблюдение высоких темпов разви-
тия, умелое использование ресурсов и потенциальных
возможностей социалистического общества»48.
Но прежде всего необходимо сделать одно замеча-
ние. Дело в том, что в уголовно-процессуальном зако-
нодательстве наряду с категорией «цель» (см., например,
ст. 89 УПК РСФСР) широко употребляется категория
«задачи» уголовного судопроизводства (см., например,
ст. 2 Основ, ст. 2 УПК РСФСР). Более того в статье 2
Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР,
союзных и автономных республик говорилось как о це-
лях, так я о задачах социалистического правосудия.
«Определенные нюансы данных понятий,— замечает
,—лежат отнюдь не в различии их со-
держания, а в возможности их разноаспектного исполь-
зования. Категория «цель» — философская, категория —
«задача» имеет более практическое, житейское употреб-
ление» 49. Сказанное согласуется и со значением этих по-
нятий, ибо термин «цель» толкуется как «то, к чему
стремятся, что надо осуществить», а «задача» — как
«то, что требует исполнения, разрешения»50.
В философии цели (задачи) делятся на перспектив-
ные (глобальные, конечные) и ближайшие, общие и
конкретные (непосредственные) 51. Мы полагаем при-
веденную классификацию целей вполне приемлемой и
для потребностей советского уголовного судопроизвод-
ства. Не вдаваясь в подробный анализ этих целей, от-
метим, что уголовно-процессуальное принуждение со-
24
действует как достижению перспективной цели — иско-
ренению преступности в нашей стране и всех причин, ее
порождающих, как необходимого условия построения
коммунистического общества, так и достижению таких
ближайших целей, как активное содействие успешному
выполнению задач советского уголовного судопроиз-
водства (ст. 2 Основ, ст. 2 УПК РСФСР), установлению
по каждому конкретному уголовному делу объективной
истины. Но вместе с тем институт уголовно-процессу-
ального принуждения характеризуется наличием прежде
всего своих собственных, непосредственных целей. При-
чем эти цели могут выступать как общие для всего
названного института, так и быть специфичными для
отдельных видов мер уголовно-процессуального при-
нуждения. Кроме того, целевые особенности таких мер
могут проявляться и при их применении в отдельных
стадиях и этапах производства по уголовному делу, а
также применительно к отдельным его участникам (при
решении вопроса о возбуждении уголовного дела, привлечении лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, осуществлении розыска скрывшегося обви-
няемого, при предании обвиняемого суду, в судебном
разбирательстве дела по первой инстанции и т. д.).
Все меры уголовно-процессуального принуждения
носят, как отмечалось, превентивный характер. В силу
этого все они имеют общее целенаправляющее свой-
ство, а именно: содействие предупреждению (пресечению, устранению) возможных преград на пути осуществления правосудия, всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств уголовного дела, обеспечению надлежащего выполнения всех задач советского уголовного судопроизводства. При этом решаются и такие цели-задачи, как укрепление правовых гарантий
прав личности, воспитание у граждан уважения как к
закону, так и к правоприменительной деятельности ор-
ганов суда, прокуратуры, МВД и т. д. В ст. 2 Основ
(ст. 2 УПК РСФСР) сказано, что уголовное судопро-
изводство (следовательно, и применение мер уголовно-
процессуального принуждения) должно способствовать
укреплению социалистической законности, предупреж-
дению и искоренению преступлений, воспитанию граж-
дан в духе неуклонного исполнения советских законов
и уважения правил социалистического общежития. Но
25
каждая группа мер уголовно-процессуального принуж-
дения, а также каждый отдельно взятый их вид имеют
свои непосредственные, специальные цели.
Рассмотрим эти цели в рамках нашей классифика-
ции всех мер уголовно-процессуального принуждения: на направленные на предотвращение ненадлежащего по-
ведения участников уголовно-процессуальной деятель-
ности и те, которые связаны в основном с собиранием и
исследованием средств доказывания.
К первой группе относятся в первую очередь все
меры уголовно-процессуального пресечения. Причем за-
конодатель довольно четко очерчивает круг таких це-
лей (ст. 33 Основ, ст. 89 УПК РСФСР), отмечая, что
меры пресечения могут быть избраны в. целях воспре-
пятствования возможности обвиняемому (подозревае-
мому): а) скрыться от дознания, предварительного след-
ствия или суда; б) предпринять попытки воспрепятст-
вовать установлению истины по уголовному делу; в) продолжать заниматься преступной деятельностью.
Кроме того, целью мер пресечения является обеспече-
ние исполнения приговора. Применительно к наиболее
остро стесняющей личную свободу граждан мере пре-
сечения, такой, как заключение под стражу, целевое ее
назначение, отражено еще и в ст. 2 Положения о пред-
варительном заключении под стражу от 01.01.01 г.,
полностью совпадающей в этой части с установками
ст. 33 Основ.
Сама правовая природа мер пресечения в советском
уголовном процессе, необходимость строжайшего соб-
людения требований социалистической законности и
обоснованности их применения делают невозможным
избрание этих мер в каких-либо иных, помимо указан-
ных законодателем, целях, в том числе, например, для
пресечения злоупотребления обвиняемым своими про-
цессуальными правами, по требованию общественно-
сти 52 и т. д.
В основе применения мер пресечения должны ле-
жать фактические данные (доказательства), свидетель-
ствующие о существующем в наличии или реально воз-
можном в будущем ненадлежащем поведении обви-
няемого (подозреваемого), в силу чего последний не
может быть оставлен без применения к нему таких мер.
Отмеченные же выше факторы есть лишь обстоятель-
26
ства, учитываемые при избрании мер пресечения. Ис-
пользование же мер пересечения, к примеру, в целях
принуждения к даче показаний несовместимо с требо-
ваниями закона и коммунистической морали и при
соответствующих условиях может повлечь за собой
привлечение виновного к уголовной ответственности
(ст. ст. 178, 179 УК РСФСР).
Если цели мер уголовно-процессуального пресече-
ния определить не составляет особой трудности, то сде-
лать это несколько сложнее в части других мер уго-
ловно-процессуального принуждения. Так, определение
целей кратковременного задержания лиц, подозревае-
мых в совершении преступлений, наряду со всесторон-
ним анализом соответствующих законоположений
,(ст. ст. 32 Основ, 122—122 ', 123 УПК РСФСР и ст. ст.
1—3 Положения о порядке кратковременного задержания
лиц, подозреваемых в совершении преступлений от 13
июля 1976 г.), предполагает еще и обязательный учет
характера правовой природы такого задержания, его
отличительные особенности от иных мер уголовно-про-
цессуального принуждения и, в частности, от заключе-
ния под стражу.
Кратковременное задержание лица, подозреваемого в
совершении преступления, не может рассматриваться как
кратковременный (краткосрочный) арест такого лица 53,
а является вполне самостоятельной уголовно-процессу-
альной мерой принуждения, осуществляемой «в целях
выяснения причастности задержанного к преступлению
и разрешения вопроса о применении к задержанному
меры пресечения в виде заключения под стражу» (ст. 1
Положения о порядке кратковременного задержания
лица, подозреваемого в совершении преступления). Его
непосредственными целями являются: а) выяснение при-
частности задерживаемого к преступлению и б) разре-
шение вопроса о необходимости применения к такому
лицу меры пресечения (на наш взгляд, любой, а не
только заключение под. стражу). Одновременно при этом
преследуются и такие цели, как воспрепятствовать ук-
лонению подозреваемого от следствия и суда, а также
пресечь возможное с его стороны совершение дейст-
вий, мешающих нормальному производству по делу
предварительного следствия. Причем каждая из назван-
27
ных целей может выступать в качестве как отдельной,
так и связанной с другой, в том числе и иными целями
задержания.
Кроме того, попытки повлиять на ход следствия мо-
гут исходить со стороны других лиц, пытающихся на-
пример, совершить действия, направленные на уничто-
жение имеющихся на подозреваемом и его одежде сле-
дов преступления, облегчить ему возможность скрыть-
ся от правосудия и т. д. Для пресечения. всех таких
возможностей также может быть произведено задер-
жание подозреваемого.
Такое задержание может иметь место и в целях
обеспечения личной безопасности подозреваемого в со-
вершении преступления лица от возможной расправы со
стороны потерпевших и их родственников или иных лиц,
а также удовлетворения чувства общественной справед-
ливости потерпевших и других советских граждан. Но
эти цели, в отличие от предыдущих, не могут выступать
в качестве самостоятельных, изолированных от выше-
названных целей.
Привод как мера уголовно-процессуального принуж-
дения преследует, как правило, две группы целей: во-
первых, аналогичные тем, что имеют место при избра-
нии мер пресечения; во-вторых, содействование успеху
в деле собирания и исследования средств уголовно-про-
цессуального доказывания. Конкретный характер этих
целей находится в определенной зависимости от про-
цессуального положения подвергаемого приводу лица.
Если привод осуществляется в отношении обвиняемого
(ст. 147 УПК РСФСР) или подозреваемого (ст. 123
УПК РСФСР), то, по всей видимости, большую значи-
мость приобретает первая из названных целей привода;
если же приводу подвергается свидетель (ст. 73 УПК
РСФСР), потерпевший (ст. 75 УПК РСФСР), эксперт
(ст. 82 УПК РСФСР)—то вторая группа целей.
Цели таких мер уголовно-процеосуального принуж-
дения, как выемка, обыск, освидетельствование, полу-
чение образцов для сравнительного исследования, а
также помещение обвиняемого в медицинское учрежде-
ние (а такое действие всегда связано с проводимой по
делу судебно-медицинской, судебно-психиатрической или
судебно-поихологической экспертизой и представляет как
бы их неотъемлемую часть), связаны главным образом
28
с собиранием и исследованием средств уголовно-про
цессуального доказывания (см. ст. ст. 167, 174, 168,
181, 186, 188 УПК РСФСР). Ими соответственно явля-
ются: изъятие определенных документов и предметов
(выемка); обнаружение вещественных лоточников до-
казательств, документов, имущества и ценностей, необ-
ходимых для возмещения причиненного преступлением.
материального ущерба или возможной конфиска-
ции имущества, трупа или его отдельных частей, подо-
зреваемого или обвиняемого (обыск); установление на
личия или отсутствия на теле подозреваемого, обвиняе-
мого, свидетеля или потерпевшего следов преступления
или особых примет (освидетельствование); получение
образцов, необходимых для сравнительного исследо-
вания; стационарное наблюдение, необходимое для про-
изводства экспертизы (помещение обвиняемого в меди-
цинское учреждение).
Несмотря на недостаточно четкое определение за-
конодателем целей отстранения от должности как меры
уголовно-процессуального принуждения, их можно оп-
ределить посредством предварительного уяснения поня-
тия должностного лица (примечание к ст. 170 У К
РСФСР) и системного толкования положений ст. 153
УПК РСФСР с предписаниями, содержащимися в ст.
89 УПК РСФСР, с учетом ее нахождения в главе, по-
священной предъявлению обвинения и допросу обвиняе-
мого (глава одиннадцатая УПК РСФСР). Это позволя-
ет нам сделать вывод о том, что отстранение обвиняе-
мого от должности осуществляется с целью предотвра-
тить возможность его воспрепятствования установлению
по уголовному делу объективной истины или продол-
жения им преступной деятельности, связанной с зани-
маемой должностью.
В соответствии со ст. 175 УПК РСФСР целью нало-
жения ареста на имущество как меры уголовно-процес-
суального принуждения является обеспечение по уголов-
ному делу гражданского иска или возможной конфис-
кации имущества по приговору суда. Наложение ареста
на имущество преследует одновременно и цель предот-
вращения уклонения обвиняемого (подозреваемого) от
правосудия54.
Четкость выражения непосредственной цели конкрет-
но взятой меры уголовно-процессуального принуждения
29
делает процесс применения ее более стройным и пла-
номерным, целеустремленным и действенным. «...Деист-
вование без цели, — отмечал К. Маркс,— есть бесцель-
ное, бессмысленное действование»55. Ориентируя на
конкретные результаты применения мер уголовно-процес-
суального принуждения, цель вместе с тем ориентирует
и на средства и способы ее достижения. «Без сред-
ств,— замечает ,— цели нереальны, не-
осуществимы» 56. В то же время такие средства, как
соответствующие процессуальные категории, сами долж-
ны быть законными и нравственно оправданными. По
утверждению К. Маркса, «...цель, для которой требуются
неправые средства, не есть правая цель...»57. В качест-
ве таких средств и выступают прежде всего все меры
уголовно-процессуального принуждения. Законность та-
ких мер состоит, в первую очередь, в их предусмотрен-
ности законодательством.
В социально-нравственном аспекте меры уголовно-
процессуального принуждения и процесс их применения
должны находиться в полном согласии с принципами и
нормами коммунистической морали. Никакие меры по
усилению действенности правовой регламентации тех
или иных процессуальных категорий, в том числе и
анализируемых нами мер, не должны входить в проти-
воречие с принципами справедливости и гуманности,
имеющими в конечном счете «непреходящее, глобальное
значение» 58.
Соответствуя требованиям законности, научной обос-
нованности, эти средства должны быть максимально
эффективными, способными обеспечить максимальный
результат в достижении целей мер уголовно-процес-
суального принуждения. В то же время они должны
быть и экономичными, способными обеспечить достиже-
ние желаемого результата при минимальной затрате
человеческой энергии и сил. Требование экономичности
средств в самом широком ее содержании (и как бы-
строта в использовании, и как уровень затрат при их
использовании, и как экономия времени тех, кто уча-
ствует в применении средств т. д.) никогда не было
чуждо нашему государству. На это, в частности, обра-
щал внимание 59. На это постоянно обра-
30
щается внимание в наше время в партийных решениях
и документах, выступлениях Л. И.. Брежнева60.
В сфере советского уголовного судопроизводства
представляются правыми именно те, кто, не рассматри-
вая экономичность как основной показатель эффектив-
ности системы уголовной юстиции, выступает, тем не
менее, за экономное, разумное (в плане допустимости
в пределах закона) использование процессуально-право-
вых средств61.
Способы достижения целей уголовно-процессуально-
го принуждения есть не что иное, как используемые для
этого органами дознания, следствия, прокуратуры и су-
да соответствующие правила и приемы. Претворение в
жизнь процессуально-правовых средств (в нашем слу-
чае — мер уголовно-процессуального принуждения) при
помощи предусмотренных законом и научно апробиро-
ванных способов возможно только при строжайшем
соблюдении уголовно-процессуальной формы, т. е. тех
процедурных условий, требований того «формально
церемониального выражения» соответствующий уголов
но-процессуальной деятельности, тех обрядов, которые
должны соблюдаться при применении названных мер
и в которые они должны быть облечены62. «Неукосни-
тельное соблюдение предусмотренной законом процес-
суальной формы является непременным условием уста-
новления истины по делу и принятия правильного
решения»,—указывается в постановлении Пленума Вер-
ховного Суда СССР от 01.01.01 г. за № 2 «О стро-
гом соблюдении законов при рассмотрении судами
уголовных дел»63.
В силу сказанного решение о применении той или
иной меры уголовно-процессуального принуждения всегда должно находить отражение в соответствующем постановлении или определении, а сам процесс фактической
реализации принятого решения — в таких документах,
как подписка о невыезде, личное поручительство, обяза-
тельство (поручительство) общественной организации,
в протоколах задержания, обыска, освидетельствования
и т. д.
Форма применения мер уголовно-процессуального
принуждения предполагает и строгую последователь-
ность совершаемых при этом действий. Так, доброволь-
ная выдача разыскиваемых предметов и документов
31
обычно устраняет необходимость в дальнейшем произ-
водстве обыска (ст. 170 УПК РСФСР уголовно-процессуа).
Как видим, достижению целей ль-
иого принуждения (результата, эффекта) служит слож-
ный социальный механизм, включающий в себя преду-
смотренные законом средства, способы, формы и усло-
вия правоприменительного процесса, деятельность лиц
я органов, участвующих, в процессе применения отдель-
ных таких мер (субъекты правоприменения). При этом
жизнедеятельность средств, способов и форм во многом
зависит от наличия определенных условий. Эти усло-
вия, находясь в тесном взаимодействии и взаимопроник-
новении с указанными процессуальными категориями
(форма есть одновременно и условие эффективности
правоприменительного процесса), призваны обеспечить
достижение желаемой цели. Ввиду особой важности и
многоаспектности таких условий, им будет посвящен
специальный раздел нашего исследования.
На жизнедеятельность рассматриваемого социально-
го механизма оказывают влияние характер и содержа-
ние цели конкретного правоприменительного акта. Чем
четче, содержательнее и полнее выражены такие цели,
тем для правоприменительных органов становится яснее,
какие средства необходимо применять для их достиже-
ния, какие способы для этого использовать, в какие
формы должны быть облечены совершаемые акты,
какие факторы (условия) могут повлиять на ход
правоприменительного процесса. Его результативность
(в смысле эффективности) зависит и от крепости функцио-
нальных связей, взаимообусловленности, согласованно-
сти действий каждого из отмеченных звеньев подсистем)
единого правового организма.
Эффективность всей системы (института уголовно-
процессуального принуждения) находится в прямой за-
висимости от эффективности его подсистем (института
мер пресечения, каждого их вида, отдельных мер
уголовно-процессуального принуждения — задержания,
обыска, освидетельствования и т. д.). Вместе с тем, ведя
речь о путях дальнейшего повышения эффективности
института уголовно-процессуального принуждения, не-
возможно обойтись без изучения качественных свойств
я способностей каждого из его элементов. Хотя законо-
датель и закладывает в правовую норму «заряд» эф-
32
фективности, однако практически достигнутый резуль-
тат почти никогда не совпадает с заданным. Институт
уголовно-процессуального принуждения как составная
часть советской системы уголовной юстиции характери-
зуется своей динамичностью. На ее состояние как в
целом, так и на отдельные ее звенья, наряду с фак-
торами внутреннего характера, постоянно влияет значи-
тельное число факторов внешнего воздействия, которые
далеко не всегда могут быть предвидены законодате-
лем. Часть из них связана с деятельностью непосредст-
венных правоприменителей, конкретных субъектов пра-
воприменения, людей.
Человек есть главный компонент любой социальной
системы64. Без человеческих усилий даже самая эф-
фективная с точки зрения вложенного в нее законодате-
лем потенциала («заряда») эффективности правовая
норма не в состоянии обеспечить достижение желаемого
результата. В практической жизни эффект правовой
нормы органически сливается с эффектом правоприме-
нения. Это еще одно из подтверждений наших сужде-
ний о том, что эффективность мер уголовно-процессуаль-
ного принуждения может рассматриваться лишь в пла-
не эффективности их применения.
В силу всего сказанного можно сделать вывод о том,
что под эффективностью применения мер уголовно-про-
цессуального принуждения следует понимать способ-
ность всей системы, этих мер обеспечить при наимень-
ших социальных издержках достижение стоящих перед
ними целей.
Данное определение подлежит своей конкретизации
применительно к избранной нами классификации мер
уголовно-процессуального принуждения. При этом под
эффективностью применения мер уголовно-процеесуаль-
ного принуждения, направленных на предотвращение не-
надлежащего поведения участников уголовного судопро-
изводства, видимо, следует понимать способность таких
мер при наименьших социальных издержках и макси-
мально незначительном стеснении законных прав и сво-
бод этих лиц обеспечить предписываемое законом их
поведение в период производства по уголовному делу.
Под эффективностью же применения мер уголовно-про-
цессуального принуждения, связанных с собиранием и
исследованием средств уголовно-процессуального дока-
33
зывания, следует понимать способность этих мер мак-
симально содействовать успеху такой деятельности и в
целом достижению по уголовному делу объективной
истины при наименьших социальных (материальных,
духовных, а также вызванных стеснением гарантирован-
ных законом прав и свобод граждан) издержках, сле-
дующих при этом. Аналогичные определения можно
вывести применительно к каждому из видов мер уголов-
но-процессуального принуждения.
В содержание эффективности входят именно внутрен-
ние, качественные свойства, характеризующие деятель-
ность » по применению мер уголовно-процессуального
принуждения (конкретные средства, способы, формы,
условия). Цели же определяют лишь направление этой
деятельности. Что же касается результата такой дея-
тельности, то он является лишь следствием применения
вышеназванных компонентов. Находясь за рамками со-
держания эффективности отмеченной деятельности, це-
ли выступают как важнейшее, организующее условие ее
успешности, а результат—как показатель (.своеобраз-
ное «мерило» оценки) ее эффективности 65.
Здесь мы вплотную подходим к вопросу о показате-
лях эффективности мер уголовно-процессуального при-
нуждения. Весь ход наших предыдущих рассуждений
о понятии и содержании эффективности правовых норм
и деятельности по их применению приводит нас к вы-
воду о правильности мнения о том, что «под критерия-
ми (показателями) 66 эффективности социалистических
правовых норм надо понимать те объективные факти-
ческие данные и их соотношения, которые характери-
зуют реальные изменения, имевшие место в объекте
воздействия этих норм, и связанные с их функционирова-
нием издержки»67. Критерии же эффективности приме-
нения мер уголовно-процессуального принуждения не-
обходимо искать прежде всего в степени их влияния на
достижение стоящих перед ними целей. Заключаются
они в соотношении между собой объективных состояний
исходных, реально достигнутых и намечаемых регули-
руемых мерами уголовно-процессуального принуждения
отношений и теми издержками, которые имели место
при применении этих мер. Причем названные состоя-
ния должны браться за точно определенный промежу-
ток времени. Это поможет в определенной мере учесть
34
степень влияния на эффективность различных параллель-
но действующих с самими мерами уголовно-процессу-
ального принуждения факторов (изменения в сферах
права, политики, .идеологии и т. п.),
В основе исследуемых состояний всегда должны ле-
жать реальные факты, характеризующие: а) состояние
конкретного общественного отношения на момент при-
нятия решения о применении меры уголовно-процессу-
ального принуждения (исходное состояние); б) состоя-
ние этого отношения на момент практической реализа-
ции (претворения) принятого решения в жизнь (реаль-
но достигнутое состояние) 68; в) ожидаемое (желаемое)
от правоприменения состояние отношений; г) конкрет-
ные издержки от правоприменения (включая сюда и
известное стеснение прав и интересов тех или иных лиц;
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
