Первая секция (стр. 4 )

207. Европейский Суд также отмечает неоднократные решения о приостановлении и возобновлении предварительного следствия, повлекшие за собой периоды бездействия, в течение которых расследование не проводилось. По тем же причинам, что были изложены выше (см. п. 201), Европейский Суд признает, что возражение властей Российской Федерации в отношении неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в контексте уголовного дела подлежит отклонению.

208. В свете вышеизложенного Европейский Суд постановил, что, в нарушение процессуального аспекта ст. 2 Конвенции, органы власти не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств, сопутствовавших исчезновению Али Гастамирова.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

209. Первые шесть заявителей ссылались на ст. 3 Конвенции, утверждая, что в результате исчезновения их родственников и неспособности государства провести соответствующее расследование по данному факту, они перенесли моральные страдания, что является нарушением ст. 3 Конвенции. Ст. 3 Конвенции гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

210. Власти Российской Федерации не согласились с данными утверждениями и заявили, что расследование не установило, что заявители подвергались бесчеловечному или унизительному обращению, запрещенному ст. 3 Конвенции.

A. Приемлемость

211. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо основаниям. Таким образом, жалоба должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

212. Европейский Суд неоднократно устанавливал, что в случае, когда имеет место насильственное похищение человека, близкие родственники потерпевшего лица сами могут быть потерпевшими от обращения в нарушение ст. 3 Конвенции. Сущность такого нарушения кроется, главным образом, не в факте «исчезновения» члена семьи, а касается, скорее, реакции властей и их отношения к ситуации, когда их ставят в известность о произошедшем (см. Постановление Европейского Суда от 18 июня 2002 г. по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey), п. 358, жалоба № 25656/94, а также цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», п. 164).

213. В данном случае Европейский Суд отмечает, что первые шесть заявителей являются близкими родственниками Хамзата Мержоева. В течение многих лет они не получали о Хамзате Мержоеве никаких известий. В течение этого времени заявители направляли запросы о пропавшем родственнике в различные официальные органы, как в письменной форме, так и лично. Несмотря на все попытки, они так и не получили никаких правдоподобных объяснений или информации о том, что случилось с ним после его ареста. В полученных ответах, главным образом, отрицалась ответственность государства за арест их родных, или в них просто говорилось о том, что ведется следствие. Результаты, полученные Европейским Судом в соответствии с процессуальным аспектом ст. 2 Конвенции, имеют к этому непосредственное отношение.

214. Таким образом, Европейский Суд выносит заключение о наличии нарушения ст. 3 Конвенции в отношении шести заявителей.

VI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

215. Кроме прочего, заявители утверждали, что Хамзат Мержоев и Али Гастамиров были взяты под стражу в нарушение гарантий, содержащихся в ст. 5 Конвенции, соответствующая часть которой гласит следующее:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.

3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.

4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

216. Власти Российской Федерации заявили, что следователи не обнаружили никаких доказательств, подтверждающих тот факт, что Хамзат Мержоев и Али Гастамиров были лишены свободы. Их имена не числились в списках лиц, находящихся в местах содержания под стражей, и ни один региональный правоохранительный орган не обладал информацией об их содержании под стражей.

A. Приемлемость

217. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении п. 3 ст. 35 Конвенции. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, и, следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

218. Ранее Европейский Суд отмечал решающее значение гарантий о праве каждого на свободу и личную неприкосновенность в демократическом обществе, предусматриваемых ст. 5 Конвенции. Европейский Суд также утверждал, что негласное задержание является полным отрицанием таких гарантий и представляет собой грубейшее нарушение ст. 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда от 27 февраля 2001 г. по делу «Чичек против Турции» (Çiçek v. Turkey), п. 164, жалоба № 25704/94, а также цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации», п. 122).

219. Европейский Суд установил, что Хамзат Мержоев и Али Гастамиров были похищены российскими военнослужащими 23 ноября 2003 г. и 12 мая 2002 г. соответственно и с тех пор их не видели. Их задержание было негласным, не было зафиксировано ни в одном протоколе задержания, и никаких официальных следов его последующего местонахождения или сведений о их дальнейшей судьбе не имеется. В соответствии с практикой Европейского Суда этот факт сам по себе должен рассматриваться как серьезнейшее нарушение, поскольку это позволяет виновникам акта лишения свободы скрыть свое участие в преступлении, замести следы и избежать ответственности за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие записей о задержании и сведений, касающихся даты, времени, места содержания под стражей и имени арестованного, равно как и причин ареста и имени человека, его осуществляющего, следует рассматривать как нечто несовместимое с самой целью ст. 5 Конвенции (см. цитируемое выше Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции», п. 371).

220. Далее Европейский Суд полагает, что власти должны были более ответственно подойти к необходимости проведения тщательного и быстрого расследования жалоб заявителей на то, что их родственников арестовали и увезли при угрожающих их жизни обстоятельствах. Однако вышеприведенные факты в отношении ст. 2 Конвенции, установленные Европейским Судом в ходе судебного разбирательства, и, в частности, способ проведения расследования, не оставляют сомнений в том, что властям не удалось предпринять быстрые и эффективные меры по предотвращению риска исчезновения в отношении родственников заявителей.

221. Ввиду вышеизложенного Европейский Суд считает, что Хамзат Мержоев и Али Гастамиров подверглись принудительному негласному задержанию без соблюдения каких-либо гарантий, предусматриваемых ст. 5 Конвенции. Этот факт составляет грубейшее нарушение права на свободу и безопасность, закрепленное в ст. 5 Конвенции.

VII. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 13 КОНВЕНЦИИ

222. Первые шесть заявителей жаловались на то, что они были лишены эффективных средств правовой защиты в отношении нарушения по ст. 2 Конвенции, вопреки положениям ст. 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

223. Власти утверждали, что заявители, как того требует ст. 13 Конвенции, имели в своем распоряжении эффективные средства защиты, а власти не препятствовали им в использовании таковых. Заявители имели возможность оспаривать действия или бездействие следственных органов в суде. Власти добавили, что участники уголовного судопроизводства также вправе требовать возмещения вреда в рамках гражданского производства, и сослались на дела, где потерпевшим по уголовному судопроизводству присуждалось возмещение ущерба со стороны государственных органов и, в одном из случаев, прокуратуры. В целом, власти Российской Федерации заявили, что нарушений ст. 13 Конвенции не было.

A. Приемлемость

224. Европейский Суд отметил, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении, предусмотренном п. 3 ст. 35 Конвенции. Он также отметил, что настоящая жалоба не является неприемлемой по любым иным основаниям. И, следовательно, она должна быть признана приемлемой.

B. Существо жалобы

225. Европейский Суд напоминает, что в случаях, аналогичных данному, когда расследование уголовного дела об исчезновении было безрезультатным, и, соответственно, подрывалась эффективность какого-либо иного средства правовой защиты, которое должно было существовать, включая гражданско-правовые средства судебной защиты, предоставляемые властями Российской Федерации, государство не справилось с выполнением своих обязанностей по ст. 13 Конвенции (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации», п. 183).

226. Следовательно, имело место нарушение ст. 13 Конвенции в совокупности со ст. 2 Конвенции.

VIII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

227. Ст. 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Материальный ущерб

228. Второй, третий, четвертый, пятый и шестой заявители требовали компенсацию ущерба за потерю дохода их мужа и отца после его ареста и последующего исчезновения.

229. Они заявляли, что Хамзат Мержоев в 2003 г. работал охранником и что в финансовом плане они от него зависели. Они утверждали, что они не имели возможности получить справки о его заработной плате, а в таких случаях расчет необходимо производить на основании прожиточного минимума, установленного российским законодательством. Они представили расчет заработков за соответствующий период времени. Заявители предположили, что каждый из четверых детей второго заявителя и Хамзата Мержоева мог бы рассчитывать на 16,6% от дохода их отца до достижения им совершеннолетия, а второй заявитель могла бы рассчитывать на такую же долю его доходов до тех пор, пока их самый младший сын, шестой заявитель, не достигнет четырнадцати лет. На основании указанных расчетов они требовали взыскать сумму в размере 359 122 руб. (8 976 евро).

230. Власти Российской Федерации оценили данные требования заявителей как опирающиеся только на предположения и необоснованные. Они также указали на наличие национального законодательного механизма по обеспечению пенсии в связи с потерей кормильца, которым заявители не воспользовались.

231. Европейский Суд вновь отмечает необходимость наличия явной причинной связи между ущербом, о компенсации которого заявителями предъявляется требование, и нарушением Конвенции. Европейский Суд также указал, что, в соответствии с правилом 60 Регламента Европейского Суда, любое требование справедливой компенсации должно представляться в виде списка и подаваться в письменном виде с соответствующими подтверждающими документами или ваучерами, «в противном случае, Палата Европейского Суда может отказать в требовании частично или полностью».

232. Европейский Суд вновь отмечает, что в соответствующем случае вышеуказанное правило может применяться и к компенсации за потерю дохода. С учетом вышеуказанных выводов Европейский Суд признает наличие прямой причинной связи между нарушением ст. 2 Конвенции в отношении мужа и отца заявителей и потери вторым, третьим, четвертым, пятым и шестым заявителями финансовой поддержки, которую он мог бы им оказать. Европейский Суд признает обоснованность предположения, что Хамзат Мержоев мог, в конечном счете, получить определенный доход, выгоду от которого могли, в свою очередь, получить заявители (см., в числе прочих источников, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», п. 213). Изучив доводы заявителей, Европейский Суд присуждает второму, третьему, четвертому, пятому и шестому заявителям совместно требуемую сумму в размере 8 976 евро, в качестве возмещения материального ущерба, плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма.

B. Моральный вред

233. Заявители обратились к Европейскому Суду с требованием присудить им сумму в качестве компенсации морального вреда в связи со страданиями, которые они претерпели в результате потери членов семьи, безразличия, проявленного властями в их отношении, и непредставления какой-либо информации о судьбе их близких родственников. Они оставили размер суммы на усмотрение Европейского Суда.

234. Власти Российской Федерации против того, что заявителям был причинен какой-либо вред, возражали, либо, в качестве альтернативного довода, утверждали, что признание нарушения само по себе является достаточной компенсацией.

235. Европейский Суд обнаружил нарушение ст. 2 и ст. 5 Конвенции в связи с негласным задержанием и исчезновением родственников заявителей. Кроме того, исчезновение Хамзата Мержоева представляло собой нарушение ст. 13 Конвенции. Первые шесть заявителей были признаны потерпевшими в результате нарушения положений ст. 3 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд признает, что им был причинен моральный вред, который невозможно компенсировать лишь признанием факта нарушения. Европейский Суд присуждает заявителям следующие суммы, плюс любой налог, которым эти суммы могут облагаться.

(i) 12 000 евро – первому заявителю;

(ii) 48 000 евро – совместно второму, третьему, четвертому, пятому и шестому заявителям;

(iii) 60 000 евро – седьмому заявителю.

C. Судебные расходы и издержки

236. Первые шесть заявителей требовали совместно сумму в размере 9 868 евро в счет возмещения расходов и издержек, понесенных в процессе рассмотрения дела в Европейском Суде. Они утверждали, что адвокат взимала 150 евро в час за юридическую работу. Они представили подробную разбивку по времени, затраченному на юридическую работу их представителем, которое составляло 61,25 ч. Кроме того, они потребовали возмещения почтовых и административных расходов в размере 145 евро и подтвержденных счетом расходов на переводческие услуги в размере 536 евро. Они также представили копию договора о представительстве в суде от 7 июля 2008 г.

237. Седьмой заявитель требовала возмещения по данному пункту суммы в размере 5 951 евро. Эта сумма включала в себя 35 часов юридической работы по ставке 150 евро в час; Кроме того, она потребовала возмещения почтовых и административных расходов в сумме 85 евро и подтвержденных счетом расходов на переводческие услуги в сумме 616 евро. Она также представила копию договора о представительстве в суде от 1 февраля 2008 г.

238. Заявители обратились в Европейский Суд с просьбой перевести присужденные по данному пункту платежи за расходы напрямую на счет представителя в Чечне, Российская Федерация.

239. Власти Российской Федерации данные требования не оспаривали.

240. Европейский Суд может вынести решение о возмещении только таких судебных расходов и издержек, которые были фактически и в силу необходимости понесены и являются обоснованными по размеру (см. Постановление Европейского Суда по делу «Боттацци против Италии» (Bottazzi v. Italy) [БП], п. 30, жалоба № 34884/97, ЕСПЧ 1999–V и Постановление Европейского Суда от 1 октября 2002 г. по делу «Савицка против Польши» (Sawicka v. Poland), п. 54, жалоба № 37645/97). Дав собственную оценку, основанную на представленной информации, Европейский Суд присуждает первым шести заявителям совместно сумму в размере 4 000 евро и седьмому заявителю сумму в размере 3 500 евро, а также любой налог, который может быть начислен на указанные суммы. Суммы, присужденные по данному пункту, должны быть переведены на банковский счет представителя в Российский Федерации, указанный заявителями.

D. Процентная ставка при просрочке платежей

241. Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Постановил объединить жалобы в одно производство;

2. Решил отнести к существу жалобы возражение властей Российской Федерации касательно неисчерпания внутригосударственных средств уголовно-правовой защиты и отклонил его;

3. Признал приемлемыми жалобы по ст. 2, 3, 5 и 13 Конвенции;

4. Постановил, что имело место нарушение ст. 2 Конвенции в отношении Хамзата Мержоева и Али Гастамирова;

5. Постановил, что имело место нарушение ст. 2 Конвенции в отношении невыполнения эффективного расследования обстоятельств исчезновения Хамзата Мержоева и Али Гастамирова;

6. Постановил, что имело место нарушение ст. 3 Конвенции в отношении первых шести заявителей;

7. Постановил, что имело место нарушение ст. 5 Конвенции в отношении Хамзата Мержоева и Али Гастамирова;

8. Постановил, что имело место нарушение ст. 13 Конвенции в совокупности со ст. 2 Конвенции в отношении Хамзата Мержоева;

9. Постановил

(a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты, когда постановление станет окончательным в соответствии с п. 2 ст. 44 Конвенции, следующие суммы, конвертированные в российские рубли по курсу, действующему на дату оплаты:

(i) 8 976 (восемь тысяч девятьсот семьдесят шесть) евро совместно второму, третьему, четвертому, пятому и шестому заявителям в качестве возмещения материального ущерба;

(ii) в качестве компенсации морального вреда:

α.  12 000 (двенадцать тысяч) евро – первому заявителю;

β. 48 000 (сорок восемь тысяч) евро – совместно второму, третьему, четвертому, пятому и шестому заявителям;

γ. 60 000 (шестьдесят тысяч) евро – седьмому заявителю;

(iii) 4 000 (четыре тысячи) евро – первым шести заявителям совместно и 3 500 (три тысячи пятьсот) евро - седьмому заявителю, плюс любой налог, которым могут облагаться указанные суммы, в качестве возмещения судебных расходов и издержек; суммы должны быть переведены на банковский счет представителя заявителей в Российской Федерации, указанный заявителями;

(b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

10. Отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменной форме 7 октября 2010 г. в соответствии с пп. 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

Сорен Нильсен Христос Розакис
Секретарь Секции Суда Председатель Палаты

[1] в отсутствие доказательств обратного

[2] в отсутствие доказательств обратного