Понятие памяти в философии рубежа XIX – XX веков (стр. 4 )

А продолжение прошлого в настоящем и есть суть длительности на уровне восприятия. Ведь реально для нас существует именно непосредственное прошлое, именно его мы практически воспринимаем, так как “чистое настоящее представляет собой неуловимое поступательное движение прошлого, которое подтачивает будущее”[48].

Получается, что память в трактовке Бергсона фактически тождественна сознанию, так как настоящее – это и восприятие непосредственно прошлого, и детерминация непосредственного будущего, в котором память будет играть ключевую роль. Реально для нас существует именно непосредственно прошлое, именно его мы практически воспринимаем, бессознательно подбирая образы-воспоминания под конкретные непосредственные восприятия.

Поэтому бессмысленно ставить вопрос о том, где хранятся воспоминания – это обязательно придаст сфере длительности совершенно невписывающийся, как было показано выше, элемент протяженности, с необходимостью возникающий там, где мыслится место чего-либо.

Постоянно меняющиеся состояния длительности (сознания), образуют единство, перетекая одно в другое и при этом сохраняясь. В первой главе «Творческой эволюции» Бергсон описывает это так: “Мое состояние души, продвигаясь по дороге времени, постоянно набухает длительностью, которую оно подбирает: оно как бы лепит из самого себя снежный ком”[49], и, далее “из этого сохранения прошлого вытекает невозможность для сознания дважды пройти через одно и то же состояние. Пусть обстоятельства будут теми же, но действуют они уже не на ту же самую личность, ибо они застают ее в новый момент ее истории. Наша личность, строящаяся в каждое мгновение из накопленного опыта, постоянно меняется. Изменяясь, она не дает возможности тому или иному состоянию когда-либо повториться в глубине, даже если оно на поверхности и тождественно самому себе. Вот почему наша длительность необратима. Мы не смогли бы вновь пережить ни одной ее частицы, ибо для этого прежде всего нужно было бы стереть воспоминание обо всем, что последовало затем”[50]. Значит, память, помимо прочего, ещё и залог постоянного обновления сознания. Прошлое не исчезает – оно становится частью нас, а личность непрерывно синтезируется из прежнего опыта и новых впечатлений, постоянно творит саму себя. Бергсон в многих своих работах особенно выделял творческие, самосозидающие возможности личности, условиями реализации которых выступили у него длительность и память. В работе «Материя и память» память предстаёт интегрирующим моментом сознания, обуславливающим единство и самотождественность человека.

Необходимо ещё сказать пару слов о спец­­­ифике­­­­­, какую приобретает движение в философии Бергсона. Если говорить о восприятии, то его роль состоит в том, что оно сжимает в единый момент длительности то, что само по себе распределилось бы на несчетное количество моментов. Вот как он пишет об этом в «Материи и памяти»: “длительность, переживаемая нашим сознанием, имеет определенный ритм и весьма отлична от времени, о котором говорит физик и которое может вместить, в данном интервале, любое число явлений. За одну секунду красный свет — его волны имеют наибольшую длину, и колебания их, соответственно, обладают наименьшей частотой — совершает 400 триллионов последовательных колебаний… Ощущение красного света, испытываемое нами за секунду, соответствует последовательности явлений, которые, если их развернуть в нашей длительности со всей возможной экономией времени, заняли бы более 250 веков нашей истории. Постижимо ли это?”[51].

В понимании Бергсона, качественное движение, присущее материи, изначально представляет собой чистые колебания, материя бесконечно, непрерывно колеблется по всем направлениям. И для того, чтобы это бесконечное движение материи могло быть воспринято человеком, память, имеющая длительность в своей основе, должна сжать их, сконцентрировать в разнородные качества и, тем самым, как бы создать сами материальные тела. Таким образом исходно единая, нераздельная реальность распадётся на конкретные предметы, становясь доступной действию.

Этот процесс имеет две стороны: “пока наше актуальное и, так сказать, мгновенное восприятие осуществляет это деление материи на независимые предметы, наша память уплотняет в чувственные качества непрерывный поток вещей. Она продолжает прошлое в настоящем, так как наше действие будет распоряжаться будущим в той самой мере, в какой наше восприятие, расширенное благодаря памяти, спрессует прошлое”[52]. Тогда между чувственными качествами, данными нам в восприятии, и качествами, существующими в самой материи как универсальное движение, изменение (колебания) трактуемое наукой как количества, подлежащие исчислению, на самом деле имеется различие только в ритме длительности, в степени напряжения. А это значит, что движение само по себе, до нашего восприятия, уже должно содержать в себе нечто от сознания, нечто от восприятия.

Сопоставляя понятие длительности и интуиции, стоит отметить, что интуиция по отношению к длительности выступает методом, который может уловить неразрывную её текучесть. Интуиция противопоставляется анализу, который членит объект изучения, разделяет его на точки, атомарные части, и поэтому не может ухватить сущности длительности.

Сво­­йства длительности: непрерывность, творчество, исключительное развитие, по мнению вся полнота этих свойств принадлежит лишь редким, исключительным мгновениям. В подтверждении этого мнения Юшкевич приводит в пример разбор Бергсоном собственного учения о свободе воли. Французский философ вынужден принять мнение, что свобода воли в человеке возможна лишь в редкие, исключительные моменты, в которых сказывается его «я». В повседневной жизни, о которой Юшкевич выражается в смысле бытовых обстоятельств, мы, по выражению Бергсона «сознательные автоматы».

“Рассматривая последовательность времени как взаимопроникновение прошлого и настоящего, как синтез, в котором ничто не исчезнет, Бергсон высказывал очень важную мысль, ставшую … центром его представлений о свободе и детерминизме, эволюции и истории”[53] – так определяет место длительности в философской мысли Бергсона.

Подводя итоги, следует заметить самые важные свойства длительности: во-первых, длительности чужда делимость, и число может стать для неё лишь знаком, да и то таким, который нарушает её природу. Длительность бесконечно изменчива, неповторима (так как наша лично, попадая в тебе ситуации, всегда уже другая, с накопленным опытом воспоминаний), в сознании её воплощает как память, синтезирующая вечно изменчивое настоящее на основе прошлого (при помощи образа-воспоминания), стремясь к настоящему, так как любое восприятие направленное на возможное будущее действие, так и та особая, присущая человеку интенсивность длительности, позволяющая в одном восприятии соединять множества беспорядочных колебаний материи.

Длительность схожа с временем Канта в том, что является внутренним временем; так же любая длительность имеет творческую сущность, интуиция постигает длительность, это сущности одной природы, для постижения, для обращения к которым нужно совершить усилие, интуиция должна стать методом философии, ведущим к обновлению, и на основе жизненных данных преобразить философию, вывести её к новым путям.

Бергсона не устраивает современный ему идеал классической рациональности (господство механицизма), который не может обеспечить научный статус "наук о духе", или "гуманитарных наук", которые оказались в застое всего "живого", нередуцируемого к механизму, для чего не нашлось адекватного метода исследования. Эту ситуацию и пытается решить Бергсон, возрождая симпатию.

Симпатия – термин античной философии, обозначавший гармонию всех вещей в масштабе мироздания. В первых описаниях космоса как гармонически упорядоченного целого (у Гераклита, пифагорейцев). Данный смысл термин «симпатия» приобретает в учении Ранней Стои, где служит для обозначения гармонической целостности космоса как живого организма. Упорядоченная взаимосвязь частей и целого в отдельных вещах и всех вещей в масштабах космоса поясняется корреспондирующим понятием «всеобщего и полного смешения» на уровне вещества. В учении Посидония концепция «симпатии» приобрела, возможно, центральное значение и оказала влияние на Плотина. Из мистико-теургических теорий поздних неоплатоников понятие «симпатии» было заимствовано ренессансным «натурализмом» (в котором сочеталось с элементами герметизма и магии – Пико дела Мирандола, Джордано Бруно, а через него оказало влияние на Ф. Бэкона.

Бергсон возвращается к симпатии, когда исследует философию Плотина, о котором читает лекции в Коллеж да Франс. Бергсона использует понятие симпатии в разных значениях, Бергсон поясняет, что у Плотина так обозначается, помимо прочего, и восприятие – оно есть симпатия органа с предметом, в унисон с которым он «вибрирует»; так может называться и слово, осуществляющее коммуникацию с материальным объектом. Он подчеркивает идею Плотина о том, что во вселенной существует симпатия между всеми её элементами. В философии самого Бергсона видно влияния концепта симпатии во всех областях: три главных его понятия (жизненный порыв, интуиция, длительность) связываются между собой, и в целом могут быть обращены к симпатии.

Философия Бергсона – попытка выхода из "классической
рациональности" (новоевропейской субъект-объектной парадигмы). Именно для цели критики и преодоления господствующего механицистского научного метода Бергсон и вводит понятие длительности.

§ 3. Место памяти

Бергсон выделяет два вида памяти: память-привычку или моторную память, которая является сознательной и память спонтанную, бессознательную, не подчиняющуюся человеку. Первая форма памяти приобретается благодаря нашему усилию, вторая же является собственно памятью.

В процессе нашего восприятия беспрерывно происходит слияние наличного восприятия, непосредственно получаемого опыта и “образа-воспоминания” того же рода. Если удержанный или восстановленный в памяти образ не покрывает всех деталей воспринятого образа, то вызываются более глубокие и отдаленные регионы памяти, до тех пор, пока другие уже известные детали не спроецируются на неузнанные, незнакомые. Такой процесс может продолжаться без конца, так как память укрепляет и обогащает восприятие, которое, в свою очередь, развиваясь все более и более, притягивает к себе все большее число дополнительных воспоминаний”[54]. Этим Бергсон уточняет статус памяти в восприятии: память всегда присутствует в восприятии.

А продолжение прошлого в настоящем и есть суть длительности на уровне восприятия. Ведь реально для нас существует именно непосредственное прошлое, именно его мы практически воспринимаем, так как “чистое настоящее представляет собой неуловимое поступательное движение прошлого, которое подтачивает будущее”[55].

Получается, что память в трактовке Бергсона фактически тождественна сознанию, так как настоящее – это и восприятие непосредственно прошлого, и детерминация непосредственного будущего, в котором память будет играть ключевую роль. Реально для нас существует именно непосредственно прошлое, именно его мы практически воспринимаем, бессознательно подбирая образы-воспоминания под конкретные непосредственные восприятия.

Поэтому бессмысленно ставить вопрос о том, где хранятся воспоминания – это обязательно придаст сфере длительности совершенно невписывающийся, как было показано выше, элемент протяженности, с необходимостью возникающий там, где мыслится место чего-либо.

Постоянно меняющиеся состояния длительности (сознания), образуют единство, перетекая одно в другое и при этом сохраняясь. В первой главе «Творческой эволюции» Бергсон описывает это так: “Мое состояние души, продвигаясь по дороге времени, постоянно набухает длительностью, которую оно подбирает: оно как бы лепит из самого себя снежный ком”[56], и, далее “из этого сохранения прошлого вытекает невозможность для сознания дважды пройти через одно и то же состояние. Пусть обстоятельства будут теми же, но действуют они уже не на ту же самую личность, ибо они застают ее в новый момент ее истории. Наша личность, строящаяся в каждое мгновение из накопленного опыта, постоянно меняется. Изменяясь, она не дает возможности тому или иному состоянию когда-либо повториться в глубине, даже если оно на поверхности и тождественно самому себе. Вот почему наша длительность необратима. Мы не смогли бы вновь пережить ни одной ее частицы, ибо для этого прежде всего нужно было бы стереть воспоминание обо всем, что последовало затем”[57]. Значит, память, помимо прочего, ещё и залог постоянного обновления сознания. Прошлое не исчезает – оно становится частью нас, а личность непрерывно синтезируется из прежнего опыта и новых впечатлений, постоянно творит саму себя. Бергсон в многих своих работах особенно выделял творческие, самосозидающие возможности личности, условиями реализации которых выступили у него длительность и память. В работе «Материя и память» память предстаёт интегрирующим моментом сознания, обуславливающим единство и самотождественность человека.

Необходимо ещё сказать пару слов о спец­­­ифике­­­­­, какую приобретает движение в философии Бергсона. Если говорить о восприятии, то его роль состоит в том, что оно сжимает в единый момент длительности то, что само по себе распределилось бы на несчетное количество моментов. Вот как он пишет об этом в «Материи и памяти»: “длительность, переживаемая нашим сознанием, имеет определенный ритм и весьма отлична от времени, о котором говорит физик и которое может вместить, в данном интервале, любое число явлений. За одну секунду красный свет — его волны имеют наибольшую длину, и колебания их, соответственно, обладают наименьшей частотой — совершает 400 триллионов последовательных колебаний… Ощущение красного света, испытываемое нами за секунду, соответствует последовательности явлений, которые, если их развернуть в нашей длительности со всей возможной экономией времени, заняли бы более 250 веков нашей истории. Постижимо ли это?”[58].

В понимании Бергсона, качественное движение, присущее материи, изначально представляет собой чистые колебания, материя бесконечно, непрерывно колеблется по всем направлениям. И для того, чтобы это бесконечное движение материи могло быть воспринято человеком, память, имеющая длительность в своей основе, должна сжать их, сконцентрировать в разнородные качества и, тем самым, как бы создать сами материальные тела. Таким образом исходно единая, нераздельная реальность распадётся на конкретные предметы, становясь доступной действию.

Этот процесс имеет две стороны: “пока наше актуальное и, так сказать, мгновенное восприятие осуществляет это деление материи на независимые предметы, наша память уплотняет в чувственные качества непрерывный поток вещей. Она продолжает прошлое в настоящем, так как наше действие будет распоряжаться будущим в той самой мере, в какой наше восприятие, расширенное благодаря памяти, спрессует прошлое”[59]. Тогда между чувственными качествами, данными нам в восприятии, и качествами, существующими в самой материи как универсальное движение, изменение (колебания) трактуемое наукой как количества, подлежащие исчислению, на самом деле имеется различие только в ритме длительности, в степени напряжения. А это значит, что движение само по себе, до нашего восприятия, уже должно содержать в себе нечто от сознания, нечто от восприятия.

Сопоставляя понятие длительности и интуиции, стоит отметить, что интуиция по отношению к длительности выступает методом, который может уловить неразрывную её текучесть. Интуиция противопоставляется анализу, который членит объект изучения, разделяет его на точки, атомарные части, и поэтому не может ухватить сущности длительности.

Сво­­йства длительности: непрерывность, творчество, исключительное развитие, по мнению вся полнота этих свойств принадлежит лишь редким, исключительным мгновениям. В подтверждении этого мнения Юшкевич приводит в пример разбор Бергсоном собственного учения о свободе воли. Французский философ вынужден принять мнение, что свобода воли в человеке возможна лишь в редкие, исключительные моменты, в которых сказывается его «я». В повседневной жизни, о которой Юшкевич выражается в смысле бытовых обстоятельств, мы, по выражению Бергсона «сознательные автоматы».

“Рассматривая последовательность времени как взаимопроникновение прошлого и настоящего, как синтез, в котором ничто не исчезнет, Бергсон высказывал очень важную мысль, ставшую … центром его представлений о свободе и детерминизме, эволюции и истории”[60] – так определяет место длительности в философской мысли Бергсона.

Подводя итоги, следует заметить самые важные свойства памяти: во-первых, память принимает тело от перцепции, с которой она связана. С другой стороны, перцепция, абсорбированная памятью, становится мыслью.

Вторым важнейшим свойством памяти является то, что: память всегда присутствует в восприятии (в процессе нашего восприятия беспрерывно происходит слияние наличного восприятия, непосредственно получаемого опыта и “образа-воспоминания” того же рода). А продолжение прошлого в настоящем и есть суть длительности на уровне восприятия. Итак, получается, что память в трактовке Бергсона фактически тождественна сознанию. Осознавая настоящее, мы непосредственно обращаемся к памяти, на её основе трактуем все восприятия. Память не сводится к прошлому опыту, человек конституирует себя через память, ведь реально для нас существует именно непосредственно прошлое, лишь через память (то есть через прошлое) человек воспринимает настоящий момент, на основе этого стоит планы на будущее.

Именно прошлое мы практически воспринимаем, бессознательно подбирая образы-воспоминания под конкретные непосредственные восприятия.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Наука ведёт себя так, как указывает ей здравый смысл. Бергсон во многих трудах стремился открыть науке новый путь развития, основанный на философии и подкреплённый новым методом, которому чуждо вырождение в чисто знаковую форму, – интуицию. Познание жизни во всей ее полноте возможно, по Бергсону, лишь посредством интуиции, которая представляет собой более совершенную и глубинную форму познания. Интуиция для Бергсона – это "род интеллектуальной симпатии, путем которой переносятся внутрь предмета, чтобы слиться с тем, что есть в нем единственного и, следовательно, невыразимого"[61].

Интуиция – это непосредственное постижение сущности вещей. Она постигает жизнь во всей ее полноте, а не просто как механическое чередование и повторение событий. Интуицию Бергсон понимает не как чувственную или интеллектуальную, а как созерцание, свободное от какой-либо практической заинтересованности.

Несмотря на многочисленные оговорки Бергсона о параллельности интеллекта и интуиции как двух форм познания, он отдает несомненное предпочтение интуиции.

Подводя итоги, следует наметить самые важные свойства длительности: во-первых, длительности чужда делимость, и число может стать для неё лишь знаком, да и то таким, который нарушает её природу. Длительность бесконечно изменчива, неповторима. В сознании её воплощает память, синтезирующая вечно изменчивое настоящее на основе прошлого (при помощи образа-воспоминания). Стремясь к настоящему, так как любое восприятие направленно на возможное будущее действие, восприятие направлено на практику. Присущая человеку интенсивность длительности позволяет в одном восприятии соединять множества беспорядочных колебаний материи.

Новоевропейская наука сложилась как такой вид знания, точность, достоверность и верифицируемость которого обеспечивалась – и все еще обеспечивается – тем, что явление считается познанным научно, когда смоделирован его механизм. Это основание научности противоположно тому, на котором базировалось все прежнее знание, начиная с незапамятных "мифо-поэтических" времен: симпатии, или сочувствования, которая появляется ещё у Гераклита, пифагорейцев.

Изгнание "субстанциальных качеств" ("душ") из вещей учредило новоевропейскую науку, образцом которой стала механика. Последующая (например, гегелевская) критика "механицизма" ничего в принципе не поменяла.
Проблема была в научном статусе "наук о духе", или "гуманитарных наук", которые находились в упадке, из-за специфики своего объекта нередуцируемого к механизму. В связи с этим Бергсон и пытается дать науке новый метод, интуицию, который мог бы уловить специфику живого объекта, которая заключается в длительности, рассматривая эволюцию – в жизненном порыве.

Длительность схожа с понятием времени Канта в том, что является внутренним временем. Любая длительность имеет творческую сущность, интуиция постигает длительность, это сущности одной природы, для постижения, для обращения к которым нужно совершить усилие. Интуиция должна стать методом философии, ведущим к обновлению, и на основе жизненных данных преобразить философию, вывести её к новым путям.

Ряд критиков отмечает, что при всем своем оригинальном подходе Философия жизни оказывается не в состоянии преодолеть релятивизм, связанный с растворением всех нравственных и культурных ценностей в потоке «жизни», истории.

Важные свойства длительности: во-первых, длительности чужда делимость, во-вторых, длительность бесконечно изменчива, неповторима (так как наша лично, попадая в тебе ситуации, всегда уже другая, с накопленным опытом воспоминаний). В сознании её воплощает как память, синтезирующая вечно изменчивое настоящее на основе прошлого (при помощи образа-воспоминания), стремясь к настоящему, так как любое восприятие направленное на возможное будущее действие, так и та особая, присущая человеку интенсивность длительности, позволяющая в одном восприятии соединять множества беспорядочных колебаний материи. Именно здесь для Бергсона – место памяти.

Параллелизм психического и физического, по мнению Вундта, означает несравнимость этих процессов. Первые мы определяем по количеству величины, а вторые – по величине количеств. Так как само понятие величины берет свое начало от психических явлений, то этим указывается, что физическое количество само по себе совершенно недоступно измерению величиной и делается доступным только в том случае, если мы его делаем предметом сравнительного обсуждения, а следовательно, таким образом переносим его в психологическую область.

Вот на этом поле и начал работать А. Бергсон. Стремясь стать строгой наукой, постичь закономерности психических явлений, психология, с точки зрения Бергсона, забывает о главном – о целостности и своеобразии, уникальности сознания. Его трактовали как один из объектов наряду с другими, а такой подход, как считал Бергсон, был обречён на провал, поскольку не позволял перейти от рядоположенных друг от друга и изолированных друг от друга состояний сознания – к сознания как единству со своими неповторимыми характеристиками, не присущими отдельным состояниям, от количества к качеству.

Бергсон выделяет два вида памяти: память-привычку или моторную память, которая является сознательной и память спонтанную, бессознательную, не подчиняющуюся человеку. Первая форма памяти приобретается благодаря нашему усилию, вторая же является собственно памятью.

В процессе нашего восприятия беспрерывно происходит слияние наличного восприятия, непосредственно получаемого опыта и “образа-воспоминания” того же рода. Если удержанный или восстановленный в памяти образ не покрывает всех деталей воспринятого образа, то вызываются более глубокие и отдаленные регионы памяти, до тех пор, пока другие уже известные детали не спроецируются на неузнанные, незнакомые. Такой процесс может продолжаться без конца, так как память укрепляет и обогащает восприятие, которое, в свою очередь, развиваясь все более и более, притягивает к себе все большее число дополнительных воспоминаний”[62]. Этим Бергсон уточняет статус памяти в восприятии: память всегда присутствует в восприятии.

А продолжение прошлого в настоящем и есть суть длительности на уровне восприятия. Ведь реально для нас существует именно непосредственное прошлое, именно его мы практически воспринимаем, так как “чистое настоящее представляет собой неуловимое поступательное движение прошлого, которое подтачивает будущее”[63].

Получается, что память в трактовке Бергсона фактически тождественна сознанию, так как настоящее – это и восприятие непосредственно прошлого, и детерминация непосредственного будущего, в котором память будет играть ключевую роль. Реально для нас существует именно непосредственно прошлое, именно его мы практически воспринимаем, бессознательно подбирая образы-воспоминания под конкретные непосредственные восприятия.

“Рассматривая последовательность времени как взаимопроникновение прошлого и настоящего, как синтез, в котором ничто не исчезнет, Бергсон высказывал очень важную мысль, ставшую … центром его представлений о свободе и детерминизме, эволюции и истории”[64] – так определяет место длительности и памяти в философской мысли Бергсона.

Подводя итоги, следует заметить самые важные свойства памяти: во-первых, память принимает тело от перцепции, с которой она связана. С другой стороны, перцепция, абсорбированная памятью, становится мыслью.

Вторым важнейшим свойством памяти является то, что память всегда присутствует в восприятии (в процессе нашего восприятия беспрерывно происходит слияние наличного восприятия, непосредственно получаемого опыта и “образа-воспоминания” того же рода). А продолжение прошлого в настоящем и есть суть длительности на уровне восприятия. Итак, получается, что память в трактовке Бергсона фактически тождественна сознанию. Осознавая настоящее, мы непосредственно обращаемся к памяти, на её основе трактуем все восприятия. Память не сводится к прошлому опыту, человек конституирует себя через память, ведь реально для нас существует именно непосредственно прошлое, лишь через память (то есть через прошлое) человек воспринимает настоящий момент, на основе этого стоит планы на будущее.

Именно прошлое мы практически воспринимаем, бессознательно подбирая образы-воспоминания под конкретные непосредственные восприятия.

И последнее, о чём хотелось бы упомянуть в Заключении: философия проделала долгий путь, от платоновской и аристотелевской концепции памяти, в которой затрагивается вопрос хранения информации и актуализации её, до современных теорий коллективной памяти Хальбвакса и Пьера Нора. Понятие времени так же обладала разным содержанием на протяжении всей истории философии, в XX веке выйдя на первый план, при этом за частую в смычке и историей и памятью.

 Бергсона выступает связкой между классической философией сознания (Канта, Декарта, Просвещения) и новым пониманием проблем мышления, реализовавшихся в учении Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, всего феноменологического направления, экзистенциализма, в новой школе социологии, изучающей коллективную память и процессы мемориализации, проблема сохранения и воспроизведения культурного опыта, восприятие и интерпретация истории – всё это круг проблем которые корнями уходят в философию А. Бергсона.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1.  Исповедь. М., 2005.

2.  Аристотель. О памяти // Аристотель. Протрептик, О чувственном восприятии, О памяти. СПб., 2004. С. 137-152.

3.  Аристотель Физика // Аристотель Сочинения в четырех томах. Т. 3. М., 1981. C. 59 – 263.

4.  Язык времени // Кино. М., 2003. С. 11-39.

5.  Проблема интуиции в философии и математике. М., 1963.

6.  Введение в метафизику // Творческая эволюция. Материя и память. Мн., 1999. C. 1172 – 1222.

7.  Два источника морали и религии. М., 2010.

8.  Длительность и одновременность. М., 2006.

9.  Избранное: Сознание и жизнь. М., 2010.

10.  Материя и память // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.160-317.

11.  Нобелевская речь. [электронный ресурс] URL: http://*****/content/view/317/33/ (дата обращения: 12.04.2013)

12.  Опыт о непосредственных данных сознания // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.50-160.

13.  Смех. М., 1992.

14.  Творческая эволюция. М., 2006.

15.  Анри Бергсон. М., 2003.

16.  И. Предисловие // Творческая эволюция. М., 2006. С. 5-33.

17.  Введение в психологию. М., 2007. [электронный ресурс] URL: http://*****/wundt_vvedenie_v_psihologiju. html (дата обращения: 12.04.2013)

18.  Введение в философию. М., 2001.

19.  Вундт В. Лекции о душе человека и животных. // Психология внимания. Хрестоматия по психологии. Под ред. , . М., 2001. С. 155-169.

20.  Основы физиологической психологии. М., 2010.

21.  Очерки психологии. М., 1912.

22.  Проблемы психологии народов. М., 2011.

23.  Гальперин, П. Я. Введение в психологию. М., 2007.

24.  П Время и вечность: парадоксы континуума // Вопросы философии, 2000, № 6. С. 110-136.

25.  В. Ф. Лекции по истории философии. Книга первая. СПб., 2006.

26.  Об уме // Сочинения в 2тт. Т. 1. М., 1774. С. 143-607.

27.  О человеке // Сочинения в 2тт. Т. 2. М., 1774. С. 5-569.

28.  Что такое психология? В 2тт., Т.2. М., 2005.

29.  Общество, мораль и религия в философии Анри Бергсона // Два источника морали и религии. М., 2010. С. 261-279.

30.  Идея феноменологии. СПб., 2008.

31.  Картезианские размышления. Спб., 2006.

32.  Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. СПб., 2004.

33.  Феноменология внутреннего сознания времени. М., 1994.

34.  Правила для руководства ума // Сочинения. СПб., 2006. С.31-93.

35.  Современная французская философия. М., 2000.

36.  Бергсонизм // Эмпиризм и субъективность: опыт о человеческой природе по Юму. Критическая философия Канта: учение о способностях. Бергсонизм. Спиноза. М., 2001. С. 229-325.

37.  Кино. М., 2003.

38.  Марсель Пруст и знаки. СПб., 1999.

39.  Что такое философия. М., 2009.

40.   И. Становление европейской неклассической философии во второй половине XIX – начале ХХ века. СПб., 2008.

41.  Забывание в связи с последовательной сменой различных сознаний // Психический автоматизм. Экспериментальное исследование низших форма психической деятельности человека. М., 1913.

42.  Темпоральность сознания в «Идеях I» и в «Феноменологии внутреннего сознания времени» // Молодой ученый. 2011. — №6. Т.1. — С. 180-182.

43.  Критика способности суждения. М., 1994.

44.  Критика чистого разума. СПб., 2008.

45.  Сочинения на немецком и русском языках. Т. 2: Критика чистого разума: в 2 ч. Ч.1. М., 2006.

46.  Локк Дж. Опыт о человеческом разуме. М„ 1898.

47.  Феномен надындивидуальной памяти (образы-концепты-рефлексия). Волгоград, 2009.

48.  Г. Общая психология. СПб., 2002.

49.  В. Две метафоры памяти. СПб., 2011.

50.  Лекции о Прусте (психологическая топология пути). М., 1995.

51.  От Бергсона к Фоме Аквинскому. М., 2006.

52.  Творческая интуиция в искусстве и поэзии. М., 2004.

53.  К генеалогии морали // Сочинения в 2 т. Т. 2. М., 1990. С. 407-525.

54.  Сумерки идолов, или как философствуют молотом// Сочинения в 2 т. Т. 2. М., 1990. С. 556-631.

55.  Франция-память. Спб., 1999

56.  Философская встреча: Бергсон в России. М. 2008.

57.  Анри Бергсон – «философ - поэт». [электронный ресурс] URL: http://*****/content/view/251/33/ (дата обращения: 12.04.2013)

58.  Платон Теэтет // Платон Собрание сочинений в четырех томах, М., 1993. Том 2, с.192-275.

59.  Мимесис. Материалы по аналитической антропологии литературы в двух томах. Том 2. Часть I. Идея произведения. Experimentum crucis в литературе XX века. А. Белый, А. Платонов, группа Обэриу. М., 2011.

60.  Образы и понятия длительности в философии А. Бергсона [электронный ресурс] URL: http://dis. *****/pars_docs/diser_refs/19/18163/18163.pdf (дата обращения: 12.04.2013)

61.   Г. Метафизика Просвещения // Homo philosophans. Сборник к 60-летию профессора . Серия «Мыслители», выпуск 12. СПб, 2002. С.95-101

62.  По направлению к Свану. М., 1992.

63.  Под сенью девушек в цвету. М., 2006.

64.  История западной философии. Новосибирск, 2003.

65.  Психофизиология и философия А. Бергсона // Непосредственные данные сознания: Время и свобода воли. М., 2010. С.174-224.

66.  Л. Основы общей психологии. СПб., 1998.

67.   Растождествления. М., 2006.

68.   Фридрих Ницше: мученик познания// Сочинения в 2 т. Т. 1. М., 1990.

69.  Сёрл, Д. Открывая сознание заново. М., 2002.

70.  Этика // Богословско-политический трактат. Харьков, 2001. С. 385-643.

71.   Философия Анри Бергсона. [электронный ресурс] URL: http://*****/content/view/229/33/ (дата обращения: 12.04.2013)

72.  История как искусство памяти. СПб., 2004.

73.  Бытие и время. СПб., 2006.

74.  Время картины мира // Время и бытие. М., 1993. С. 41-63.

75.  Европейский нигилизм// Время и бытие. М., 1993. С. 63-177.

76.  Онтология времени. Спб., 2001.

77.  По ту сторону принципа наслаждения // «Я» и «ОНО». Тбилиси, 1991. С.139-193.

78.   С. Мировоззрение и мировоззрения: Очерки и характеристики. М., 2011.

79.  Bergson H. La pensée et le mouvant. Genève, 1946.

80.  Bergson H. L’évolution créatrice. Paris, 1996.

[1] Платон Теэтет // Платон Собрание сочинений в четырех томах, М., 1993. Том 2, с.251-252.

[2] Исповедь. М., 2005. С. 176.

[3] Там же. С. 217.

[4] Там же. С. 222.

[5] Там же.

[6] Локк Дж. Опыт о человеческом разуме. М„ 1898. С. 125.

[7] Подробнее об этом: По ту сторону принципа наслаждения // «Я» и «ОНО». Тбилиси, 1991. С.139-193.

[8] Время картины мира // Время и бытие. М., 1993. С. 41.

[9] О человеке // Сочинения в 2тт. Т. 2. М., 1774. С. 73.

[10] Там же. С. 172.

[11] Там же. С. 76.

[12] См. подробнее: Введение в философию. М., 2001.

[13] Проблемы психологии народов. М., 2011. С. 9.

[14] Основы физиологической психологии. М., 2010. С. 3.

[15] Введение в психологию. М., 2007. [электронный ресурс]

[16] Г. Общая психология. СПб., 2002. С.247.

[17] Там же. С.248.

[18] Опыт о непосредственных данных сознания // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.68.

[19]  И. Предисловие // Творческая эволюция. М., 2006. С. 9.

[20]  С. Мировоззрение и мировоззрения: Очерки и характеристики. М., 2011. С. 36.

[21] См. об этом подробнее: Онтология времени. Спб., 2001.

[22] Длительность и одновременность. М., 2006. С. 41-42.

[23] Там же. С. 42.

[24] И. Предисловие // Творческая эволюция. М., 2006. С. 9.

[25] Анри Бергсон – «философ - поэт». http://*****/content/view/251/33/

[26] Анри Бергсон. М., 2003. С. 79.

[27] Там же. С. 70.

[28] Аристотель Физика // Аристотель Сочинения в четырех томах. Т. 3. М., 1981. C. 132.

[29] Там же.

[30] Анри Бергсон. М., 2003. С. 80.

[31] См. подробнее об этом: ГайденкоП. П. Время и вечность: парадоксы континуума // Вопросы философии, 2000, № 6, с. 110-136.

[32] Опыт о непосредственных данных сознания // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.147.

[33] Там же. С.51.

[34] Там же.

[35] Там же. С.58.

[36] Там же. С.65-66.

[37] Там же. С.80.

[38] Анри Бергсон. М., 2003. С. 94.

[39] Опыт о непосредствен. юых данных сознания // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.89.

[40] Там же. С.92.

[41] Там же. С.93.

[42] Критика чистого разума. СПб., 2008. С. 56.

[43] Опыт о непосредственных данных сознания // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.98.

[44] Творческая эволюция. М., 2006.

[45] Опыт о непосредственных данных сознания // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.104 .

[46]Там же. С.96.

[47] Материя и память // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.222.

[48] Там же. С. 254.

[49] Творческая эволюция. М., 2006. С. 39.

[50] Там же. С. 43.

[51] Материя и память // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.289-290.

[52] Там же. С. 292.

[53] Анри Бергсон. М., 2003. С. 103.

[54] Материя и память // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.222.

[55] Там же. С. 254.

[56] Творческая эволюция. М., 2006. С. 39.

[57] Там же. С. 43.

[58] Материя и память // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.289-290.

[59] Там же. С. 292.

[60] Анри Бергсон. М., 2003. С. 103.

[61] Введение в метафизику // Творческая эволюция. Материя и память. Мн., 1999. C. 1196.

[62] Материя и память // Собр. Соч. В 4 тт. Т. 1. М., 1992. С.222.

[63] Там же. С. 254.

[64] Анри Бергсон. М., 2003. С. 103.