Стенограмма (стр. 2 )

В середине 90-х годов крупные алмазодобывающие предприятия принимали участие в строительстве объектов социальной сферы, модернизации оборудования бюджетных учреждений, например, компания "АЛРОСА". Я, как экс-министр образования, всегда с гордостью говорю, что в 2000 году в Республике Саха (Якутия) все школы были обеспечены компьютерами. Практически с 2000 года во многих наших школах есть по четыре компьютерных класса, благодаря этому по итогам 2002 года Республика Саха (Якутия) в федеральном конкурсе по программе "Электронная Россия", по использованию ИКТ в сфере образования заняла третье место после Москвы и Санкт-Петербурга, но это только благодаря той программе, которую ввела компания "АЛРОСА".

Начиная с 2000 года у нас применяется механизм подписания соглашений об участии крупных добывающих компаний в создании условий социально-экономического развития региона, муниципальных образований. Суть соглашения заключается в следующем: администрация региона, муниципалитеты в пределах своих полномочий ускоряют предоставление разрешительной документации, обеспечивают режим наибольшего благоприятствования деятельности компании на территории субъекта Российской Федерации. В свою очередь компания обязуется соблюдать экологическое законодательство при выполнении работ, предоставлять рабочие места жителям муниципалитетов, на территории которых ведутся работы, участвовать в социально-экономическом развитии региона путем софинансирования строительства инфрастуктурных объектов, обновлять оборудование, обеспечивать уплату налоговых платежей.

На сегодня мы имеем пять крупных подобных соглашений с компаниями "Сургутнефтегаз" (заключено в 2004 году), "РусГидро" (в 2006 году), "АЛРОСА" (2007 год), "Газпром" (2007 год), "Транснефть" (2009 год). Из этого перечня у нас наиболее широкомасштабная работа проведена с "Сургутнефтегазом" и "Транснефтью".

"Сургутнефтегаз" принимает участие в строительстве школы в поселке Витим. В 2008 году начато строительство учебно-лабораторного корпуса Якутской сельскохозяйственной академии в городе Якутске, жилого дома для работников бюджетной сферы и детского сада в поселке Витим.

В 2010 году подписано дополнительное соглашение с "Транснефтью" по тем объектам, которые касаются не только трубопроводной системы "Восточная Сибирь – Тихий океан", а прежде всего строительства шести жилых домов в Олёкминском, Ленском и Алданском районах, строительства и реконструкции автомобильных дорог в Олёкминском районе города Якутска, строительства и реконструкции объектов электросетевой инфраструктуры.

Ситуации разные. Если "Сургутнефтегаз" наполовину финансирует те объекты, которые я назвала, то "Транснефть" обеспечивает поступление налоговых платежей в бюджет республики. В данном случае, напоминаю, это 2 млрд. 800 млн. рублей. Правительство республики обязуется осуществить финансирование строительства объектов за счет тех средств, которые поступают в бюджет.

Указанные примеры реализации такого партнерства являются, к сожалению, разовыми, единичными, являются продуктом, сами понимаете, сложных переговоров между руководством республики и топ-менеджментом компаний. При этом следует отметить, что после отмены принципа "двух ключей" реализацию этих проектов в сфере недропользования осуществлять, конечно, становится все сложнее. Но это не означает, что мы ратуем за то, что надо вернуться к этому.

Нужен другой федеральный закон, который бы регулировал взаимоотношения. И мы, я имею в виду Республику Саха (Якутия), вместе с юристами нашего университета и теми, кто готовит кадры, готовы принять участие в работе, если, конечно, вы посчитаете, что это дело нужное.

Прошу прощения, Евгения Исаевна, Вы регламент использовали сполна, но одну минуту Вам дадим.

Е. И. МИХАЙЛОВА

В заключение я хочу сказать, что в Бюджетный кодекс хотелось бы внести поправки, которые предусматривают создание в районах Крайнего Севера социальных внебюджетных фондов по типу фонда развития Аляски, например, куда бы зачислялись отчисления от крупных компаний.

Есть федеральный закон, который мы с вами хорошо знаем, – это модельный закон о государственно-частном партнерстве. Вы, Геннадий Дмитриевич, совершенно справедливо сказали, что он, к сожалению, недостаточен, имеет узкую трактовку. К сожалению, под эту трактовку не подпадают такие моменты, как кадровое обеспечение отраслей производства, сотрудничество в трудоустройстве, инвестирование, научные исследования. Хотелось бы, чтобы все это было в новом законе.

И новый статус университета (я не говорю, что все университеты должны приобрести статус автономного учреждения), конечно, дает широкие возможности. Скажем, федеральный закон № 94, который имеет определенные барьеры для государственно-частного партнерства… Допустим, когда университет приобретет новый статус, на него не будут распространяться нормы… То есть эти широкие возможности университет будет использовать.

Я надеюсь, что наши предложения будут учтены.

Спасибо.

Хочу сказать, что мы в проекте рекомендаций недостаточно отразили государственно-частное партнерство в области подготовки кадров. Наш общий грех в том, что мы все время говорим, что все начинается с кадров, а на самом деле все начинается с человека. Если человека своевременно не научить, своевременно не направить, своевременно не поставить ему цель, то ничего не получится. Сотрясение воздуха будет, будут благие пожелания, рассказы о том, как хорошо мы будем жить в 2020 году, а эффекта мало. Кадры, кадры и еще раз кадры.

Е. И. МИХАЙЛОВА

Чтобы дважды не выступать, Геннадий Дмитриевич, по проекту... Хотелось бы, чтобы в разделе 1 были указаны сроки в адрес Федерального Собрания: год или два года, или 10 лет. И в разделе 3 хотелось бы, чтобы адресовано было не только субъектам, но и тем компаниям, предприятиям, которые работают в районах Крайнего Севера.

Спасибо.

К сожалению, это рекомендации, мы не можем императивно написать: "В течение двух лет примите закон". Мы только рекомендуем, это специфика такая.

Спасибо еще раз за выступление.

Слово для выступления предоставляется Пилясову Александру Николаевичу, директору Центра экономики Севера и Арктики ГНИУ "Совет по изучению производительных сил" при Минэкономразвития России и Российской академии наук.

А. Н. ПИЛЯСОВ

Спасибо, Геннадий Дмитриевич.

Дорогие коллеги, я хочу внести поправку в проект рекомендаций. Там написано: ускорить разработку или завершить разработку стратегии развития Арктической зоны. Я хочу вас проинформировать, что такой документ разработан. В начале апреля он отдан в Минрегион, и сейчас он проходит обсуждение.

Я хочу сказать, что в процессе работы над этим документом нам очень помогли материалы слушаний Комитета Совета Федерации по делам Севера и малочисленных народов, выпуски журнала "Проблемы Севера". Это был исключительно информативный, живой материал с мест, который мы изучали с 2006 или 2005 года, и он, конечно, очень повлиял и на нашу позицию, и на сам документ – стратегию развития Арктической зоны России.

Были изучены стратегии Норвегии, Финляндии, Канады, Соединенных Штатов Америки, Дании для того, чтобы учесть самые передовые сегодняшние наработки. И идеи государственно-частного партнерства, конечно, во многих из них содержатся, поэтому мы проводили эту идею и в нашем документе, в проекте стратегии, которую мы предложили.

Я хотел бы сказать, что идея государственно-частного партнерства впервые родилась на Севере. Я очень хорошо помню нашу работу в Госкомсевере в 90-е годы, тогда мы называли это государственно-корпоративными альянсами и предлагали Минэкономики использовать эту форму работы, сделать типовое положение о государственно-корпоративных альянсах, но потом этот термин изменился, приобрел другую форму.

Но Север в силу того, что для северной экономики естественно наведение таких мостов между бизнесом и государством в социальной инфраструктуре, в инвестпроектах и так далее, был родоначальником этой идеи на российской почве. Это, конечно, абсолютно естественно.

Я бы хотел сказать, что сегодня мы в понимании этого термина продвинулись, мы понимаем, что есть разные уровни государственно-частного партнерства, есть уровень большой компании, о котором сегодня говорили и о котором пишут рекомендации, то есть уровень ресурсных компаний. Есть уровень поселений, когда фирма, малый бизнес оказывает поддержку местному сообществу, его социальным инициативам. Это тоже государственно-частное партнерство на таком микроуровне.

Я хотел бы сделать акцент в ходе нашего сегодняшнего обсуждения. Конечно, вызовы экономики знания требуют, чтобы мы особый приоритет поставили на государственно-частное партнерство в инновационной инфраструктуре. Это можно назвать социальной подчастью, можно обособить, но это те же структуры образования, это технопарки, это интеллектуальные территории, это то, что сегодня важно для Севера, для Арктики. Конечно, здесь силы государства и силы ресурсных компаний, бизнеса должны объединяться, чтобы эти элементы инновационной инфраструктуры, необходимые для страны, возникали. Это в рамках социальной инфраструктуры можно увидеть.

Далее я хотел бы сказать про свой опыт. Мне приходилось анализировать соглашения между правительством Ханты-Мансийского автономного округа и крупнейшими нефтегазовыми компаниями, которые работают на территории округа. Я должен вам сказать, что, конечно, доля тех проектов, которые поддерживают инновационную инфраструктуру, структуру образования, была не так велика. Но это были еще 2002-й, 2003-й, 2004 годы.

Поэтому мне хотелось бы сделать акцент на том, что в этих соглашениях между компаниями и региональной, муниципальной властью обязательно нужно увеличивать долю тех мероприятий, тех проектов, которые работают на улучшение качества человеческих ресурсов, на улучшение образовательной инновационной инфраструктуры. То есть этот приоритет должен быть проведен.

И возможно в том проекте федерального закона, о котором пишут в проекте рекомендаций или, может быть, в типовом положении, в типовом макете о государственно-частном партнерстве в районах Севера, нужно обязательно "оттенить" этот приоритет укрепления инновационной инфраструктуры и знания в мероприятиях в рамках этого партнерства.

Следующий момент, о котором я хотел бы сказать. Я с интересом изучал опыт работы "Сахалин Энерджи" в области жилищно-коммунальной инфраструктуры. Конечно, для Севера и для Арктики критична энергетическая независимость. Парадокс в том, что те регионы, которые являются донорами Европы по энергоносителям, то есть крупнейшими поставщиками, сами оказываются энергозависимыми и получают уголь, например, из Кузбасса, за тысячи километров.

Я думаю, что государственным приоритетом в области государственно-частного партнерства должны быть модернизация коммунальной инфраструктуры и обеспечение энергонезависимости. Должен вам сказать, что, проводя экспедиционные обследования в районах Севера и Арктики, я сталкивался с парадоксальными вещами. Годами продолжались дискуссии о том, что нам лучше сделать – мини-ТЭЦ строить или модернизировать котельные?

Нужно, чтобы каждое муниципальное образование Севера и Арктики имело четкий план или четкую стратегию модернизации своего коммунального хозяйства. Это должно быть условием прихода туда корпораций и строительства системы государственно-частного партнерства. Конечно, сначала нужно определиться, по каким приоритетам должно быть модернизировано коммунальное хозяйство. Практика показывает, что у каждого муниципального образования свое решение. Трафаретных, унифицированных решений для всех нет.

Еще такой момент. Сегодняшние слушания посвящены вопросам социальной инфраструктуры, проект рекомендаций посвящен этим вопросам. Конечно, близки к этому вопросы коммуникационной инфраструктуры, широкополосной связи для муниципалитетов Севера, для поселков и сел Севера. Может быть, это сегодня звучит "архитектурным излишеством" на фоне тех колоссальных проблем, которые существуют в социальной инфраструктуре, в сфере образования, здравоохранения, культуры, жилья, но мне представляется, что сегодняшние вызовы заставляют говорить и об этом, не выносить это за скобки, на завтра, а говорить о том, что это критически важно, это может и должно быть предметом государственно-частного партнерства – провайдеры, возможности широкополосной связи в каждом селе Арктики и Севера. Конечно, они должны быть провозглашены, как наша цель.

В заключение я хотел бы сказать, дорогие коллеги, что в проекте рекомендаций есть строка о необходимости разработки новой редакции концепции государственной поддержки экономического и социального развития районов Севера. Я, как автор этого документа (он разрабатывался в 1998–1999 годах, 7 марта 2000 года был утвержден Путиным, постановление Правительства № 198), считаю, что это очень своевременное предложение. Прошло 10 лет с момента утверждения документа, 12 лет – с момента разработки. Конечно, он уже архаичен, очень многих сегодняшних реалий он не содержит, его, конечно, нужно обновить, дать ему новую редакцию.

Хочу сказать, что мне приходится работать со многими структурами, занимающимися проблемами Севера России, и самой эффективной структурой в России оказался Комитет Совета Федерации по делам Севера и малочисленных народов, самой эффективной, самой производительной и самой интегрирующей знания по всему Северу.

Хочу пожелать этому комитету успешной работы. Это важно для всех. Это важно для научного сообщества, экспертного сообщества, для политиков, практиков и так далее. Спасибо. (Аплодисменты.)

Спасибо, Александр Николаевич, за теплые слова в адрес комитета. Мы стараемся, как можем, вносим свой посильный вклад в решение общих задач, которые стоят перед нами.

Единственное, хочу высказаться по концепции. Отношение к ней во многом характеризует работу федеральных органов. Концепция была принята в 2000 году, и в ней написано, что основой является закон о государственной поддержке Севера. А закон был отменен в 2004 году. Закон, который является базой этой концепции, был ликвидирован. Так или нет, Александр Николаевич?

А. Н. ПИЛЯСОВ

Да.

То есть не позднее чем в 2005 году эта концепция должна была быть видоизменена, потому что государственная поддержка Севера была, есть и останется, только трансформируется в соответствии с постоянным изменением законодательства. Эта концепция, конечно, тоже должна трансформироваться, потому что многие вещи отошли в сторону, а многие – вышли на передний план. Но смотрите: шесть лет прошло с отмены этого закона, а всё ходят вокруг этой концепции.

Было поручение Минрегиону заняться этим вопросом. Вот уже, по-моему, третий или четвертый министр занимается им, а воз и ныне там. Но это так, кстати.

Слово для выступления предоставляется Шпектору Игорю Леонидовичу, члену комиссии Общественной палаты Российской Федерации по социальным вопросам и демографической политике, президенту Союза городов Заполярья и Крайнего Севера.

И. Л. ШПЕКТОР

Я хочу поддержать предыдущего выступающего, который сказал добрые слова в адрес руководителя комитета. На протяжении многих лет мы работаем вместе. Я вообще никогда не хвалю, некоторые присутствующие в зале знают, что я только ругаю. Но что касается Геннадия Дмитриевича, он всегда занимает активную позицию, всегда своевременную, всегда откровенную. И это очень приятно. Я разделяю его точку зрения по всем вопросам, которые касаются Севера.

Что касается выступлений представителей различных министерств в этом зале, это пустые слова, как правило, хвалебные речи, восхваление своей политики, своей деятельности и полный ноль. О каком частном партнерстве мы сегодня услышали? Давайте я вам расскажу о частном партнерстве.

Правительство Российской Федерации выпускает закон, согласно которому на территорию всех муниципальных образований должны прийти, скажем, Российские железные дороги, которые должны отдать муниципальным образованиям всю социальную сферу. На момент прихода никаких условий, ничего нет. Начинается сплошное безграмотное переселение этих железнодорожников, передача на муниципальный уровень всех объектов социальной инфраструктуры, ни с кем не считаются.

Я мэр города Воркуты, уже заслуженный, 10 лет я мэр, говорю: "Я принимать не буду, потому что всё развалено". Против меня возбуждают уголовное дело. Я говорю: "Дома разваливаются, а водопровод никуда не годится, вода течет грязная". – "Игорь Леонидович, есть постановление Правительства. Оспорьте". Я пишу в Минрегион, я пишу Путину, что, поймите, нельзя этого делать. Но мощная команда под руководством президента РЖД говорит: "Принять". Я говорю: "Скажите, а если завтра потравим весь народ на этих станциях?" Они звучали потом на всю страну… "Моя война" звучала… Елецкая и так далее… "Ну, если потравите, то пойдете в тюрьму". Я говорю: "Надо, чтобы сначала железная дорога дала деньги по социальному партнерству и очистила воду, поставила установки". – "Ну, это нет, это мы не можем".

Одновременно то же пытался сделать мэр города Инты – не принимать. Его тут же через суд освободили от занимаемой должности решением прокуратуры, что он не выполняет постановление Правительства. Так социальное партнерство прошло по всей стране. Если вы помните, дом, который рухнул с людьми в Выборге, это было то социальное партнерство, которое заставило губернатора Ленинградской области Сердюкова принять всё.

Затем государство говорит: надо все, что было акционировано в свое время, передать олигархам. И в Республику Коми приходит мощная компания под руководством господина Мордашова, "Северсталь". Приходит компания, которая, не вложив ничего, забирает все, всю добычу угля, и первое, что делает эта мощная по социальному партнерству компания, – ликвидирует детский оздоровительный лагерь, по оздоровлению больных детей, в городе Геленджике, лесную школу, в которой больные дети, легочники, астматики… Я вывожу Мордашова туда и говорю: "Посмотрите, это же потрясающая школа, прекрасный преподавательский состав, здесь учатся и оздоравливаются дети со всей Республики Коми". Вижу совершенно пустые глаза этого олигарха. И школа ликвидируется. А на месте школы сегодня строятся коттеджи.

Затем ликвидируется "Полярная звезда", где отдыхали шахтеры, и строится мощная частная структура, там под "семь звезд", говорят, будет стоить путевка. Кто там будет отдыхать? После этого ликвидируются все профилактории, ликвидируются все спортивные сооружения и все это перекидывается на баланс муниципалитета. И государство в этом вопросе принимает ноль...

Я писал в Генеральную прокуратуру, я писал главному судебному приставу о том, что идет беспредел, что нужно остановить товарища олигарха Мордашова и "Северсталь", которая имеет миллиардные прибыли, которая в это время покупает заводы в Америке, в Италии и ликвидирует всю социальную сферу. И все это теперь на плечах муниципалитета.

А есть закон, спросил бы я у Минрегиона, который бы регламентировал вообще приход в города тех или иных структур? Нет такого закона, потому что никому это не нужно, и поэтому сегодня все это делается просто "помазанием" рук друг другу. Вот в чем дело.

И пока не будет такого закона, мы будем слышать, что классные ребята есть в Якутии, которые помогают, что-то строят. То есть уровень тех мужиков, которые в Якутии имеют те или иные прибыли, – достойный. А уровень товарища Мордашова, который вкладывает деньги в экологию Америки, потому что американцы сказали: "Ты не зайдешь к нам с заводом, если не будешь вкладывать деньги..." И он, для того чтобы иметь большие деньги от Америки, вкладывает деньги в экологию. А в России… Ну, оказался губернатор не в состоянии добить его. И мы разрушаем систему. Так, у нас появилось 145 моногородов, в которых никакого социального партнерства нет. Сегодня тысячи людей выкидываются на улицу. Геннадий Дмитриевич знает, мы эту тему обсуждали: тысячи людей выкидываются на улицу в условиях Заполярья и Крайнего Севера! Это не в условиях Подмосковья, где можно хотя бы грядку вскопать и вырастить себе огурец, нет, это за Полярным кругом, в Арктике! И никакой ответственности нет.

Так вы переселите их хотя бы, товарищ "Социальное партнерство", в среднюю полосу или создайте рабочие места. –"Нет, я не хочу, у меня мало денег". Более того, умудряются сегодня целый ряд структур переводить в среднюю полосу России. Скажем, взяли, и из объединения "Воркутауголь" перенесли бухгалтерию в Ярославль. Для чего это сделали? А чтобы там платить налоги, подоходный налог, от зарплаты, которая выплачивается в Ярославле. И никакого влияния на этих людей нет.

Я провел два "круглых стола", как модератор, в Сыктывкаре и в Усинске. И мы видим совершенно другую картину. Вот Алекперов, Богданчиков ("Северная нефть", сегодня мельком прозвучало: "ЛУКОЙЛ", "Северная нефть") – да, это люди, которые вкладывают деньги. Это люди, которыми все довольны, которые строят сады, занимаются социальным партнерством. Это люди, которые построили великолепную церковь на территории Усинска.

И после того, как я провел эти "круглые столы" и устраивал там "битву" против Мордашова, его величество олигарх соизволил подписать соглашение с Республикой Коми. Соглашение на 18 миллионов на год. Вы себе представляете этот цирк? Соглашение на 18 миллионов на год! Два миллиона – на строительство Снежного городка, миллион – на покупку инвентаря в детский сад и так далее. И всё.

Я хочу сказать, что сегодня будут, наверное, успешные выступления, но нельзя исходить из уровня того или иного человека, который стоит у власти. Надо исходить из уровня закона.

Сегодня есть Алекперов, нормальный человек, который вкладывает деньги, завтра будет не Алекперов, а Хусаинов, и Хусаинов не будет вкладывать деньги. Сегодня есть Мордашов, который устраивает выставки в Эрмитаже и так далее: Мордашов, выставка в Эрмитаже, спонсор Мордашов, "Северсталь"… А в это время Воркута пусть загибается. А завтра Олейник уйдет из комитета по делам Севера и придет туда. И все встанет на свои места, потому что Олейник – классный мужик и знает, что нужно делать.

Но это неправильно, это в корне неправильно. Мы должны сегодня выходить в Правительство с тем, чтобы был закон, который бы обязывал частный бизнес (в том или ином виде, в коммуникациях это или в добыче полезных ископаемых) нести ответственность перед государством, и чтобы государство понимало, что оно ответственно перед субъектом и перед муниципалитетами за то, с чем пришел этот частный бизнес. И другого пути не будет, поверьте мне.

Когда сегодня говорили, что есть мэры... Ну, у меня программа была разработана. В общем, я не полный дурак и программ разработал миллион – и по котельным, и по энергетике, и как вместо Чубайса сделать ветряки в Воркуте, как добывать дешевую электроэнергию. Но какое частное партнерство? Государство говорит: "Ты ищи деньги", а мне говорят: "А где мы тебе возьмем? У меня нет денег". Вот и всё, на этом всё заканчивается. А если бы я мог "прижучить" его и сказать: "Мордашов, давай миллиард, и мы сделаем ветряки, мы сэкономим электроэнергию, в том числе для тебя…"

Только, Геннадий Дмитриевич, закон и только давление на Президента и на Председателя Правительства…

Я полностью с Вами солидарен в этом вопросе, потому что действительно должны не волей отдельных личностей эти вопросы решаться, а законом, который не зависит от того, кто будет занимать тот или иной пост.

И. Л. ШПЕКТОР

Здесь говорили от Минрегиона о коренных малочисленных народах. Геннадий Дмитриевич был на слушаниях в Общественной палате Российской Федерации. Я написал резолюцию о том, что состояние в России по коренным малочисленным народам критическое. Потому что умирают люди, и численность уменьшается резко, и тут не надо обманывать. Умирают. У нас осталось таких, как энцы, 270 человек, тазов осталось 254 человека и так далее. Но приводились примеры, как хорошо в той же Якутии (дай Бог им здоровья) относятся к этим коренным малочисленным народам. А я приводил примеры, как относятся к этим народам в других наших субъектах и как на них плюют, и не дают рыбачить, и не дают охотиться, и не дают чумы делать, и нет факторий и так далее. И опять всё одно и то же. Нужны жесткие законы.

Спасибо.

Я займу одну секунду вашего времени.

Поднята очень актуальная тема. И как не вспомнить проводимую в свое время кампанию по избавлению бизнеса от так называемых непрофильных активов. По-моему, все присутствующие знают, что это такое. Был провозглашен тезис: бизнес должен заниматься бизнесом, а всем остальным должны заниматься местные органы и тот, кому положено. Очень правильный тезис, но при одном условии: муниципальные и региональные органы должны иметь достаточно средств для содержания этой социальной сферы.

И теперь соотнесите этот тезис с финансовым состоянием наших муниципалитетов, и вам станет все ясно. У нас 90 с лишним процентов муниципалитетов вообще находятся на дотации. Какие средства у них есть для содержания этой социальной сферы?

Не будем далеко ходить: смотрите, что произошло в Москве. Детских садов нет. А куда же они делись? А я вам скажу куда. Их все продали за бесценок, когда была борьба за освобождение от непрофильных активов. В них разместились банки, в них разместились офисы, в них разместились увеселительные и торговые заведения. А сейчас все льют крокодиловы слезы: "Вот, в очереди нужно шесть лет стоять". Когда ребенку подходит очередь идти в детский сад, как раз приходит время в школу идти. Вот такая ситуация сейчас в столице нашей Родины Москве. Были детсады – не стало детсадов. Кто за это понес ответственность? Никто. А кто-то же об этом писал, издавал эти постановления, благословлял это все. Вот, к сожалению, такая наша жизнь.

Следующим будет выступать , заместитель начальника Управления Центра государственно-частного партнерства Внешэкономбанка.

Н. В. ЛЬВОВ

Его нет. Он в командировке.

Вы будете за него выступать?

Н. В. ЛЬВОВ

Давайте я.

Представьтесь.

Н. В. ЛЬВОВ

.

Николай Витальевич, просьба в течение 7 минут уложиться. Вы просите 10 минут – не пойдет, у нас перебор. Регламент.

Н. В. ЛЬВОВ

Спасибо за предоставленное слово, но не могу сказать "спасибо" за сокращение регламента, потому что выступление мое связано с предыдущими выступлениями, самыми жесткими и критическими.

Здесь упоминался и модельный закон, и звучала критика в его адрес. Вчера в "Президент-Отеле" состоялось заседание экспертного совета в рамках общероссийского форума по государственно-частному партнерству, на котором было принято решение этот модельный закон изменить, внести в него изменения и дополнения в той части, относительно которой, соответственно, поступили предложения и замечания из регионов.

Для чего нужен этот модельный закон? И как ведет свою работу Внешэкономбанк, Центр государственно-частного партнерства Внешэкономбанка? Этот закон нужен для привлечения внебюджетных денег в регионы под конкретные договорные модели, которые сейчас как раз разрабатываются Центром государственно-частного партнерства Внешэкономбанка на основе той практики, которая здесь сегодня должна обсуждаться, но ее пока нет, она только складывается.

Были критические замечания в адрес модельного закона, что он не отражает всей полноты картины государственно-частного партнерства. Я могу сказать, что государственно-частное партнерство очень разнородно, в том числе и крупнейшие проекты, по которым нужно выпускать отдельные законы, не говоря уже про постановления Правительства, и финансировать за счет средств инвестиционного фонда. Поэтому мы локализовали свою задачу. Внешэкономбанк сейчас ориентирован на типовые проекты государственно-частного партнерства по шести направлениям. Это водоснабжение, водоподготовка по ультрафиолетовому гипохлориту, размещение твердых бытовых отходов, сортировка мусора, энергоэффективность и комплексная подготовка территорий под жилищное строительство.

Все материалы размещены на сайте Внешэкономбанка, с ними можно ознакомиться, так же, как и с модельным законом. И мы просим представителей регионов, в том числе и Геннадия Дмитриевича, принять участие в доработке этого модельного закона, приведении его в соответствие с современными потребностями.

Тем не менее с учетом положения этого модельного закона за последний год было принято девять региональных законов, в том числе два закона, относящихся к сфере компетенции Крайнего Севера. Это закон ЯНАО (он был подписан 1 марта и вступил в действие 1 апреля) и закон Республики Тыва. Я считаю, что закон Ямало-Ненецкого автономного округа можно взять за образец для других субъектов Крайнего Севера Российской Федерации. Сейчас на его основе разрабатывается закон Ханты-Мансийского автономного округа, также Камчатский край и Корякия внимательно присматриваются к этому. Так что работа идет.

Что касается Внешэкономбанка, то Внешэкономбанк готов вкладывать деньги в проекты государственно-частного партнерства, но нет этих проектов, их надо готовить. Полномочия Внешэкономбанка позволяют вкладывать деньги в высокорисковые и низкодоходные проекты, но в любом случае это банк, и деньги должны быть возвращены.

Для этого мы предлагаем несколько мер. В частности, принять участие в доработке модельного закона и в том, чтобы в субъектах этот закон был. Он ориентирован именно на социальную сферу. Да, там нет таких гигантских проектов, как "Урал Промышленный – Урал Полярный", но это особая проблема. Многие субъекты Российской Федерации принимают рамочные законы, которые идут в рамках развития их инвестиционного законодательства в целом. По ним вести проектную работу тяжело, но они, по крайней мере, дают свое видение государственно-частного партнерства.

Модельный закон никого не заставляет, это – меню. Когда вы приходите в ресторан, необязательно съедать всё, можно выбрать то, что вам хочется. Это для конкретных проектов, в том числе это касается инновационной сферы, о которой шла речь. Допустим, Самарская область разрабатывает закон именно под инновационную сферу по тем данным, которые у нас есть.

В проектах должен быть обеспечен механизм государственных гарантий по обязательствам муниципальных образований. Все объекты строятся для муниципальных образований. В конечном итоге они должны быть переданы в собственность муниципальных образований. Расчет должен идти исходя из двух источников – это, соответственно, бюджет и тариф.

Что происходит у нас с тарифами, известно. Динамику изменения тарифов никто не может гарантировать. Состояние муниципальных бюджетов известно, о чем сегодня говорилось. Поэтому должна быть общегосударственная программа. Сейчас Минфин занимается очень продуктивной работой по принятию программы повышения эффективности бюджетных расходов. Президент тоже выступал перед депутатами, давал поручение по этому поводу.

Должна быть бюджетная строчка, которая представляет не деньги, которая обеспечивает гарантии регионам, чтобы они могли в свою очередь гарантировать обязательства муниципальных образований по расчету по этим проектам. О том, как структурируются проекты, я вам рассказывать не буду. Это проектная работа, это будет очень долгий доклад, хотя это можно сделать отдельно, если интересно.

Для этого требуется, во-первых, внести соответствующие изменения в программу повышения бюджетных расходов, которая размещена на сайте Минфина 19 февраля. Для этого необходимо внесение изменений в статью 129 Бюджетного кодекса и другие статьи, которые связаны с порядком учета гарантий в бюджетах, как 100 процентов долга от несения этих гарантий. Соответственно, они должны учитываться с дисконтом, потому что проектные риски не являются 100-процентными, даже в самом бюджетонедостаточном муниципальном образовании эти риски не 100-процентные. Бюджетная строчка должна быть. Изменение системы закупок, чтобы муниципалитеты могли рассчитываться в рассрочку.

Соответственно, работа по двум законам, имеющим отношение к ГЧП, это 94-й закон о государственных закупках и 115-й закон о концессионных соглашениях, которые не работают (имеется в виду 115-й закон)й федеральный закон действительно не совсем подходит для сферы ГЧП.

Я прошу поддержать работу по внесению изменений и дополнений в модельный закон. Кстати, мы работаем с Советом Федерации, с Сенаторским клубом по Республике Коми. Там вроде бы разбег был хороший, потом всё замедлилось, застопорилось. Взять, соответственно, за основу закон Ямало-Ненецкого автономного округа и с учетом интересов муниципальных образований и параметров работы нашего банка, который является крупным банком… Нам нужны крупные проекты, мы с мелкими проектами работать не можем. Эти все параметры описаны в меморандуме финансовой политики, который размещен на сайте Внешэкономбанка.

Прошу внести соответствующие изменения и дополнения в рекомендации сегодняшних слушаний по законодательству и по программе повышения эффективности бюджетных расходов Минфина. Спасибо.

С МЕСТА

Под какой процент даете кредиты?

Н. В. ЛЬВОВ

Все зависит от состояния проекта. Я могу сказать, что по Свердловской области это ставка рефинансирования плюс 3 процента.

вопрос

То есть 16–18?

Н. В. ЛЬВОВ

Сегодня какая ставка рефинансирования?

8,5.

Н. В. ЛЬВОВ

Прибавьте 3 процента. Но все зависит от качества самого проекта. Еще раз говорю, что в модельном законе критическая ситуация с разработкой проектов. Кто-то должен заплатить за предпроектную документацию, кто-то должен оплатить, соответственно, сами конкурсные процедуры. Это достаточно дорогостоящие работы, банк это оплачивать не может, это не соответствует его работе по меморандуму о финансовой политике. Мы сейчас изыскиваем такие возможности за счет грантов, за счет той же самой бюджетной строчки.

Допустим, богатые регионы, типа ЯНАО, могут поддерживать эту работу за счет бюджета. Но стадия запуска является наиболее важной. Как только появляется хороший проект, появляются инвесторы, банк готов этих инвесторов кредитовать, он готов выступать гарантом по их обязательствам в определенных объемах.

Что касается обязательств муниципальных образований и публично-правовых субъектов, то такая работа тоже ведется, но мы не можем финансировать бюджеты. Это – не по закону о банке развития. Еще раз говорю: мы – государственный институт развития и действуем на основе федерального закона. Соответственно, в законе о ЯНАО прописаны функции государственных институтов развития по взаимодействию именно с региональными и муниципальными органами. И это очень хорошо.

Поэтому этот закон уже работает, мы будем с ЯНАО работать на основе регионального закона об участии Ямало-Ненецкого автономного округа в проектах государственно-частного партнерства. И я уверен, что эта работа будет продуктивной.