Стенограмма (стр. 4 )

Общественные предприятия, общественные организации… Для них и для нас это будет действительно резкий скачок вперед в решении этих задач. А банк пусть контролирует, наверное. Наверное, Степашин, потому что сегодня банкам нужна соответствующая отдача, а если этого мы не будем делать, то никто этого не сделает.

Следующий шаг – это реализация большого интеллектуального потенциала страны. Недаром и Президент, и Председатель Правительства говорят об этом, и в вузовских аудиториях, вузовские специалисты, академия наша. Около 30 тысяч патентов по стране. Это прорывная возможность и для региона, и для…

Борис Иванович, одна минута.

Б. И. ЛЕОНОВ

Заканчиваю. Я очень тезисно, Геннадий Дмитриевич, скажу. В условиях Крайнего Севера подготовили законченные технологии решения медицинских задач. Пожалуйста.

Одна минута осталась у Вас.

Б. И. ЛЕОНОВ

Здесь именно подвижные комплексы. Регион достаточно сложный, расстояния большие, поэтому (следующий слайд) здесь представлены разные модели, передвижные системы. Это – флюорографические, рентгенодиагностические системы. Это – цифровой рентгеновский кабинет из состава поликлинической части, где затрагиваются разделы маммографии, диагностики опорно-двигательного аппарата и так далее.

Это – то, что координируют сегодня стандарты, медицинская технологическая помощь. Это – передвижной комплекс семейного врача, который сочетает все необходимые условия, даже акушерско-гинекологические. И специально для Крайнего Севера, подчеркну, наработана технология репродукции человека, потому что до 40–50 процентов и мужчин, и женщин сегодня требуют оздоровительных мероприятий.

Это – технология передвижного комплекса поликлинического плана. Это – одна из разработок, касающаяся того, что из любого источника можно получать питьевую воду. И соответствующие среды, молекулярная и ионная, для лечения инфекционных заболеваний.

Это – одна из возможностей передвижных средств. Это – объединенная транспортная система, которая позволяет использовать наработанные машины именно для условий Крайнего Севера, такими возможными прохождениями через все регионы.

Таким образом, Геннадий Дмитриевич, уважаемые коллеги, есть сегодня решение задач социального блока для районов Крайнего Севера и Заполярья. Я думаю, работая с регионами, мы можем эту задачу решить. Спасибо.

Спасибо.

Следующим будет выступать , начальник отдела экономического развития Департамента экономики, инвестиционной политики и управления госимуществом Министерства спорта, туризма и молодежной политики Российской Федерации.

С. И. СМИРНИЦКИЙ

Спасибо за предоставленную возможность. Я, если позволите, немного в сторону махну, просто передо мной на эту тему уже говорили. Я в Минспорттуризм пришел из Минэкономразвития, поэтому вспоминаю другие сферы.

Если посмотреть на то, чем мы занимаемся на уровне государства в последние годы, все наши темы, все наши заклинания (государственно-частное партнерство, развитие малого бизнеса, инновационное развитие и даже наш стержневой элемент – отход от сырьевой экономики), то в основе всего этого на самом деле единый общий тезис о направлении финансовых потоков в производство.

Мы все выучили еще в советские времена постулат, марксистскую формулу о том, что у нас идут все процессы по формуле "деньги – товар – деньги". И по этой формуле мы начали работать на всех наших рынках. Я имею в виду Рижский рынок, Черкизовский рынок. А на самом деле надо говорить о другом сейчас.

Деньги из производственной сферы перетекают в частный капитал, и потом они должны вернуться в производственную сферу, имея в виду под частным капиталом не деньги в кошельке, а конкретного, частного человека, который принимает решение, куда этим деньгам двигаться.

У нас работает только первая часть этой цепочки. Вторая часть работает плохо. Почему? Потому что деньги, как вода, идут туда, где им легко. Они идут по каналам, они натыкаются на дамбы и, соответственно, перераспределяются. И никакими дамбами (собственно говоря, сегодняшние выступления это подтвердили), никакими заклинаниями не заставить конкретного человека направлять деньги туда, куда он не хочет их направлять.

То есть речь идет о том, что мы можем долго и, главное, безрезультатно заклинать всех участвовать в производстве, вкладывать в социальную сферу (социальную сферу в данном случае я рассматриваю тоже как элемент вкладывания денег), но если мы не создадим условий, причем не запретительных, а стимулирующих, нормативных условий, ничего из этого не получится.

Наше министерство создано относительно недавно, и в свете последних событий, о которых вслух уже не принято говорить… Вы, наверное, слышали, что мы оперируем просто кошмарными деньгами, направляя их на развитие социальной инфраструктуры. Могу доложить, что на развитие инфраструктуры массового спорта с 2006 года по 2009 год включительно, то есть за четыре года, было направлено всего 17 млрд. рублей (если здесь есть строители, они понимают, о каких объемах идет речь) во все регионы. Это не потому, что мы плохие или хорошие, это потому, что у нас есть рамки, как и во всяком министерстве. Эти рамки нам установило Правительство через наши федеральные целевые программы, и Минфин, соответственно, эти объемы согласовал. Дальше будет еще меньше.

Значит, проблема не в нашем отношении к регионам. В данном случае я не делаю разницы между Севером или другими регионами, у нас, к сожалению, нет такого деления, или(,) к счастью, то есть для нас все равны, мы руководствуемся теми механизмами, которые нам дает государство, – федеральными целевыми программами.

По туризму… У нас министерство такое трехглавое, по туризму у нас такого механизма до сих пор нет. То есть федеральных денег на развитие инфраструктуры туризма мы выделить не можем в принципе.

Сейчас программа эта разработана, и там превалирует как раз принцип государственно-частного партнерства, то есть предполагается, что федеральные деньги должны идти в обслуживающую инфраструктуру. Здесь мы наткнулись на некое непонимание, как ни странно, со стороны моих бывших коллег из Минэкономразвития, которые говорят, что под обслуживающей инфраструктурой мы подразумеваем как раз ЖКХ, плюс немного дороги. Это как бы не наша сфера деятельности. Но если в эту сферу деятельности никто не идет, кто-то туда идти должен. То есть нам на этих основаниях не дают дальше двигаться.

Опять-таки мы предполагали, что мы обеспечиваем инфраструктурную составляющую, а бизнес должен обеспечить как раз доходные объекты. С этой программой закончили пока. То есть у нас был прицел на 2011 год, сместилось на 2012-й, и перспектива туманна.

Наш основной финансовый механизм – это федеральная целевая программа развития физкультуры и спорта в Российской Федерации на 2006–2015 годы. После того как мы начали ее анализировать… К сожалению, министерство было создано вроде как не на пустом месте, но на самом деле органы госвласти, которые занимались вопросами в нашей области (туризм и спорт), были до этого распределительными органами, они не были уполномочены проводить, точнее, формировать госполитику. Поэтому сейчас мы начали заниматься именно анализом того, что сделано, и пришли к выводу, что программу надо менять коренным образом, не в плане перечня строящихся объектов, а в плане подходов.

Во-первых, понимая под государственно-частным партнерством весь спектр, а не просто самое простое отношение – государственные деньги в объекты и долевое участие с бизнесом, мы считаем, что надо помогать не просто развивать бизнес, но в том числе помогать честному бизнесу конкурировать, если хотите, с "нечестным". То есть те, кто пытается работать по честным правилам с точки зрения налогов и, самое главное, качества, по вполне объективным причинам просто не выдерживают конкуренции с теми, кому это качество до лампочки.

Пока в нашей сфере нормативных документов, нормативных рычагов возможность повлиять на это качество (а после закона о техрегулировании и вообще в государстве) не просматривается. Мы сейчас пытаемся внедрить систему категоризации, чтобы остаться в рамках действующего правового поля, когда ГОСТы, сертификация и так далее подлежат либерализации, становятся, условно говоря, добровольными, по крайней мере, мы хотим иметь правовую основу публично давать объективную оценку тому, что сделано, чтобы потребители, люди могли знать, где хорошо, а где плохо. Это я немного в сторону копнул от ФЦП.

Теперь относительно нашей федеральной целевой программы. Сейчас мы уже внесли в Правительство согласованные изменения, предложения о том, чтобы наши спортивные объекты (я имею в виду объекты массового спорта) можно было передавать в управление частным управляющим компаниям. То есть на сегодняшний день то, что мы строим с использованием средств федерального бюджета, является либо государственной собственностью, либо муниципальной собственностью. Иногда складывается парадоксальная ситуация, когда объект построен, а работать он не может, потому что местным кадрам по каким-то причинам неинтересно заниматься эксплуатацией объекта, но по каким-то причинам – это, скорее всего, по причинам бюджетосодержания. Иногда объект легче закрыть на замок, чем поддерживать его функциональное состояние.

Мы исходим из того, что наша программа является неким флагом, ориентиром, в том числе и для региональных программ, и для конкретных руководителей. Хотя это не запрещено до сих пор, но теперь мы специально, что называется, черным по белому пишем, что наравне с обязательством субъекта Российской Федерации о гарантиях на содержание объектов нашей спортивной инфраструктуры мы будем принимать и договоры…

У Вас одна минута.

С. И. СМИРНИЦКИЙ

…договоры долгосрочной аренды, и концессионные. Хотя насчет концессионных соглашений здесь тоже отдельная песня, к закону есть претензии. По этим же причинам мы планируем разрешить финансирование использования средств федерального и регионального бюджетов на объекты не только государственной и муниципальной собственности, но и смешанной собственности с участием частного капитала. До этого времени это было просто запрещено.

Относительно налогового стимулирования. Это к вопросу о правовых каналах, что называется. Очень тяжело проходит. То есть государственная логика сейчас такова, что налоговых льгот должно быть как можно меньше. Мы до сих пор не можем получить налоговые льготы даже на федеральные объекты, которые используются нашей сборной. Понятно, что наша сфера и социальная сфера вообще – это не та область, которая должна генерировать прибыль, поэтому для нас все дополнительные платежи, в том числе и налоговые, – это критические вещи.

Поскольку времени мало, я не буду рассказывать про то, что…

Нет. Время уже закончилось, Сергей Игоревич, поэтому заключительный аккорд.

С. И. СМИРНИЦКИЙ

Аккорд предельно простой. Если мы говорим о базовом законе о государственно-частном партнерстве, то там надо прописать и нормы, стимулирующие это самое партнерство с точки зрения финансовых потоков, и нормы ответственности, потому что надо понимать, что только стимул приведет к разбазариванию, надо честно говорить. Поэтому мы поддерживаем это предложение. Спасибо.

Спасибо.

Сейчас комментарий, а потом будем держать совет, как дальше работать. Комментарий такой, задумайтесь над ним. Бизнесом используется человек как основная производительная сила бизнеса. Это – классика, это – аксиома, это – постулат, если угодно. Поэтому есть два пути. Или, обеспечивая его потребности, господин бизнес сам… Это же основная производительная сила, без человека ты – ничто, а когда человек у тебя работает, обеспечивай его потребности или обеспечивай его доходами, позволяющими эти потребности удовлетворить. Значит, сам бизнес сказал: "Это – непрофильные активы (всё, что касается социальной сферы), мы от них избавились или заканчиваем избавляться, мы только должны работать там, где крутятся станки, гайки и все такое". Бизнес так сказал. – Хорошо. Тогда господин бизнес должен обеспечить соответствующими доходами человека. А вот об этом у нас стыдливо все умалчивают. И вот получается ситуация достаточно интересная на этот счет.

ИЗ ЗАЛА

Государство создается для того, чтобы учить, лечить и защищать. Есть три потребности у населения. Население платит ему за это деньги. А куда государство их девает, это вопрос интересный.

Вы хотите сказать, что наше государство располагает деньгами...

ИЗ ЗАЛА (тот же)

Можно и так…

…которыми можно лечить, образовывать, и всё?

реплика (тот же)

И больше того… Пусть еще доплачивает государство…

Нет. Я Вам должен сказать, что вообще-то свои потребности человек должен удовлетворять не за счет государства, а за счет своего труда.

реплика (тот же)

Совершенно верно.

Вот Вам и ответ на Ваши заключения. За счет своего труда, понимаете? Вот за счет чего человек должен удовлетворять свои потребности. А Вы нас склоняете к тому обществу, от которого мы отказались в 1991 году. Тогда было общество, в котором все вопросы за человека решало государство, а сейчас у нас, к сожалению или к счастью, как Вам больше нравится, другой подход.

Записались 18 человек, выступили 13. Давайте мы по пять минут дадим, а еще лучше – по три минуты.

ИЗ ЗАЛА

Может быть, подвести итог?..

Я думаю, люди будут обижаться. Можно персонально обратиться к тем, кто записан и кто настаивает на выступлении.

Тринадцатым выступил Сергей Игоревич Смирницкий.

Четырнадцатый – .

Настаиваете на выступлении?

А. М. ЦИРУЛЬНИКОВ

Два слова могу сказать.

Если сможете в течение трех минут, скажем Вам спасибо.

Затем – . Нет Калугиной?

Затем – .

В. Е. СЕРЯКОВ

Не настаиваю.

Не настаивает. Видите, как хорошо идет процесс.

Затем – .

О. В. АКСЕНОВА

Это я. За три минуты скажу два слова.

Хорошо.

Затем – презентация господина Лу Наумовского.

Л. Л. НАУМОВСКИЙ

Уложиться в три минуты не смогу.

В пять?

Л. НАУМОВСКИЙ

В семь.

Нет. Пять минут. Постарайтесь быть кратким, потому что мы прекрасно знаем о Ваших успехах в этом вопросе. Просто Вы еще раз их подтвердите.

РЕПЛИКА

Еще .

Нет у нас такой?

Итак, выступает .

Да, еще Столяров записан.

Пожалуйста, Анатолий Маркович.

А. М. ЦИРУЛЬНИКОВ

Конечно, выступивших я поддержу: партнерство, закон, безусловно, гражданское общество, не забыть бы вообще сообщество Севера. Но я еще вот о чем хочу сказать.

В рекомендациях, которые вы будете готовить, а лучше – в конкретных делах, хорошо бы отразить такую вещь, как необходимость развития социокультурного разнообразия и уникальности человека Севера, культуры и образования, потому что за всем этим про это можно просто забыть.

Есть ряд крупных экономических проектов, которые идут по регионам Севера. Кстати, в той же Якутии есть проекты, связанные с добывающей промышленностью. И, по-моему, с 2015 по 2020 год, если я не ошибаюсь, 15 тысяч мест дают для местных кадров, а обычно их не подпускали и в разных районах Севера не подпускают.

Но ведь обычно это вахтовый метод, а вахтовый метод – это не только метод, это – мировоззрение. Это – формирование человека-временщика. Если такой проект не будет подкреплен гуманитарной составляющей, мировоззренческими началами, экологической культурой, правовыми основами и так далее, мы просто в массовом порядке будем из местных кадров формировать таких же временщиков, которые будут выкачивать из своей страны, из своего края все эти ресурсы.

Идет железная дорога по Северу. Никто не анализировал, она же не впервые в Россию пришла, в XIX веке она была, и масса была исследований, связанных с тем, какие плюсы и минусы она несет, сама железная дорога. Будут железнодорожные школы в этих опорных пунктах, а в советское время в железнодорожных школах преподавали ссыльные, поэтому это был высокий уровень. Что будет сегодня с этой железнодорожной школой? И для промышленников, и для представителей частного сектора, энергетиков и прочих, и особенно для местного населения, которое будет уничтожать местный социум, местную культуру и так далее… Мы имеем массу разных ситуаций. Колыма – это одна ситуация на Севере, в той же Якутии, Оленёк с нетронутой пока…, где ходят по кругу промышленники, – это другая ситуация, Татта – это третья, а есть самые тяжелые ситуации на Севере, не только в Якутии, где я видел ситуацию второго прихода промышленности. Я вам должен сказать: ничего страшнее этого не видел по сравнению с бывшими промзонами, где были гулаги и остановленные производства.

Просьба – о государственно-частном партнерстве. Ваши впечатления о Севере хороши, но…

А. М. ЦИРУЛЬНИКОВ

Мне кажется, что разговоры о государственно-частном партнерстве и те решения, которые мы принимаем, не должны быть изолированными от содержания этого партнерства, потому что речь идет не только о деньгах. В тех проектах и в тех законах, которые будут приниматься, или в рекомендациях и так далее, содержание уникальности культуры, образования человека Севера должно присутствовать.

Сегодня существуют наработанные за многие годы инструментарии социокультурного анализа и проектирования, которые позволяют для разных типов социокультурной ситуации разработать стратегии и модели развития, в частности образования и культурной сферы, и решения проблем партнерства, государственного и частного, для разных типов ситуаций. Они разные.

Мне кажется, что имело бы смысл иметь в виду не единственное какое-то решение, а с учетом накопленного опыта, уже готового инструментария предложить конкретные решения для разных типов ситуаций, регионов и районов, даже для отдельных регионов.

Спасибо.

Слово предоставляется старшему научному сотруднику сектора изучения социокультурного развития регионов России Института социологии РАН .

О. В. АКСЕНОВА

Я хотела бы особо подчеркнуть мысль, которая здесь уже высказывалась, о том, что у партнерства есть еще третья составляющая.

Дело в том, что мы в регионах работаем достаточно много, изучая взаимодействие местных сообществ, бизнеса, в основном крупного, с которым приходится сталкиваться местным сообществам на Севере, и государственных структур. Наш опыт показал, что если и возникают успешные модели, успешные случаи партнерства, то это партнерство всегда тройственное, особенно это касается местных сообществ коренных малочисленных народов Севера и организаций, которые их интересы представляют, различных ассоциаций коренных малочисленных народов.

Я бы хотела сказать, что это важно по целому ряду причин, особенно когда речь идет о местном уровне и в связи с тем, что только что говорилось о разнообразии.

Первое. Каждая местная ситуация действительно уникальна. И мы из центра, из региона даже представить себе иногда не можем, какие объекты социальной инфраструктуры имеют ключевое значение. В некоторых местах, например, отсутствие дома престарелых ведет к суициду среди стариков: традиции не позволяют им оставаться на руках у невестки. Это могут знать только местные.

Второе. Местное сообщество и местное самоуправление за те годы, когда у них не было ничего, ухитрились все-таки поддерживать эту инфраструктуру. Они наработали множество методов, механизмов, у них есть планы. Они многое смогли сохранить. В принципе им нужна только помощь, помощь со стороны бизнеса. Но помощи со стороны бизнеса без помощи со стороны государства тоже не бывает. Я бы хотела сказать, что в особенности на местном уровне эта третья сторона партнерства должна быть институционализирована, то есть нормы и правила, обязательное взаимодействие с ними также должны быть включены в разрабатывающиеся сейчас законы.

Вот, собственно, всё.

Спасибо. Очень доходчиво, очень коротко, очень толково.

Следующим будет выступать господин Лу Наумовский, вице-президент, генеральный директор, глава московского представительства Kinross Gold Corporation – компании, являющейся образцом государственно-частного партнерства, компании, которая взаимодействует правильным образом с местными властями, с местным обществом. Он расскажет обо всем. Но просьба уложиться в пять минут, господин Наумовский. Время пошло.

Л. НАУМОВСКИЙ

Спасибо большое, Геннадий Дмитриевич. Я постараюсь.

Я коротко расскажу о своей компании. Это ведущий инвестор из Канады в Российской Федерации, ведущий инвестор в горнорудном деле среди иностранных компаний. (Следующий слайд, пожалуйста.) Это примерно шестая по размеру капитализации компания в мире. У нас почти 6 тысяч сотрудников, из которых почти 1,5 тысячи – в России. В России у нас достаточно большой опыт – почти 15 лет. В этом году мы произведем чуть больше 2 миллионов унций (это составляет почти 70 тонн в золотом эквиваленте), из которых около 23 процентов будет произведено в России. (Следующий слайд, пожалуйста.)

Как я уже говорил, мы в России с середины 90-х годов, сначала – в Магаданской области, где мы разрабатывали рудник Кубака, создали фонд "Омолон", который был более или менее успешным. На этом опыте мы научились, как надо действовать.

Так как тематика этих слушаний касается партнерства и предыдущий оратор сосредоточился на необходимости такого партнерства, отмечу следующее: наш самый главный партнер – это администрация Чукотского автономного округа, с которой мы являемся партнерами в "Чукотской горно-геологической компании". Компания довольно успешно разрабатывает очень богатое месторождение. Но не только о производстве золота идет речь. (Пожалуйста, следующий слайд.)

Первоначальная форма сотрудничества означает правильные выплаты налогов, означает зарплаты, которые платит предприятие, это касается роялти, которое платится государству. Как вы видите на этом слайде, почти 50 процентов всех налогов, которые выплачены, зарплаты, которые выплачены, и экономический эффект… Это идет на региональном уровне, на уровне Чукотского округа. (Следующий слайд, пожалуйста.)

Что касается нашего сотрудничества с коренными малочисленными народами Чукотской области, я очень рад, что численность малочисленных народов на Чукотке растет в отличие от иных регионов России. Но народ в принципе страдает от тех же самых проблем, которые есть и во всей стране.

До окончания строительства наших рудника и фабрики мы провели (это практика западных фирм) общественные слушания. На этих слушаниях мы услышали четыре очень важные вещи, что интересует малочисленные народы Чукотского округа: это трудоустройство, это обучение, это совместимость горнодобывающей деятельности с традиционными видами природопользования и четвертое – это охрана окружающей среды. На самом деле эти четыре принципа полностью совпадают с интересами нашей компании. Ничего волшебного в этом нет. (Пожалуйста, следующий слайд.)

В итоге этих слушаний мы подписали договор с чукотским филиалом Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. В рамках этого договора предусмотрены различные виды сотрудничества. (Следующий слайд, пожалуйста.)

По первому вопросу – по трудоустройству – мы с самого начала стали искать самых квалифицированных сотрудников, в том числе и среди малочисленных народов. И вот цифры показывают, что мы стараемся и довольно успешно увеличиваем количество представителей малочисленных народов, которые работают на нашем объекте, и очень целенаправленно уменьшаем количество иностранцев. Я – иностранец, и я надеюсь, что через два-три года я уже не буду в этой должности... (Оживление в зале.) А должны работать…

Самоликвидация.

Л. НАУМОВСКИЙ

Самоликвидация. (Следующий слайд, пожалуйста.)

Что касается обучения. Мы получили от департамента образования Чукотского округа права на предоставление сертификатов на обучение специалистов. Но особое направление – это повышение квалификации представителей малочисленных народов. И за 2009 год нам удалось сертифицировать 12 поваров. Может быть, это не самое большое достижение, но это 12 человек, которые не могли иначе получить профессию или специальность. Помимо этого, мы обучаем много собственных сотрудников. (Следующий слайд, пожалуйста.)

Самое показательное для нас достижение – это создание фонда "Купол". Фонд, который родился на основе всемирного опыта. Мы работаем в восьми державах, восемь рудников у нас, и везде подход очень эффективный.

Этот фонд был задуман в 2007 году, но начал свою деятельность в 2009 году, и с тех пор мы одобрили восемь проектов. Как вы видите (в подтверждение выступления предыдущего оратора), это тройственное партнерство. И в управлении этого фонда участвуют представители администрации округа, представители малочисленных народов и, естественно, представители нашей компании. (Следующий слайд, пожалуйста.)

Не буду останавливаться на конкретных проектах, но хочу особое внимание уделить образованию. Мы по просьбе администрации Чукотского округа и в сотрудничестве с университетом Республики Саха (Якутия) создадим чукотский многопрофильный колледж. Не полностью с нашим финансированием, но совместно. И этот колледж будет источником новых кадров для нашей компании и для иных горнодобывающих компаний в области.

Также мы поддерживаем традиционный образ жизни населения, поскольку два из этих проектов пошли на техническое снабжение оленеводов и на создание косторезной компании, где будут поддерживаться старые традиции. (Последний слайд, пожалуйста.)

Мы тронуты тем, что в прошлом году мы получили грамоту Беринга от ассоциации малочисленных и коренных народов. Это говорит о том, что наше сотрудничество не разовое, а постоянное, и мы готовы работать. Я не знаю, смогут ли наши примеры стать рекомендациями для разработки новых законов, но я хочу сказать одно, что мы всё это сделали в отсутствие законов. Мы это делаем в Канаде, мы это делаем в Бразилии. Мы делаем это, поскольку это является хорошим, логическим, надежным бизнесом. Спасибо большое.

Уважаемые друзья, вам было представлено, как выглядит государственно-частное партнерство в наших условиях, где плохой инвестиционный климат, где бизнес задушен законами (если вы почитаете прессу), как работает компания, понимающая важность человеческого фактора, о чем я говорил пять минут назад. Человеческий фактор, человек – основная производительная сила. К сожалению, это понимают у нас единицы из патриотически настроенных бизнесменов. И вот иностранная компания, которая безо всякого шума и гама спокойно работает и кроме похвалы ничего другого не заслуживает.

Итак, последний выступающий – господин Столяров.

О. И. СТОЛЯРОВ

Итак, частно-государственное партнерство с точки зрения экономики и управления.

Первое. Государство само препятствует развитию частно-государственного партнерства. До сих пор не определено, что мы будем делать в районах Крайнего Севера – осваивать их или развивать? Если осваивать, то государство не нужно. Осваивают методом вахты – все решения по вахтовым поселкам, в частности по Арктической зоне, в стратегии развития Сибири может решить частный бизнес. Если развивать, то необходимо, естественно, сохранять социальную структуру.

И вот тут возникает вопрос долгосрочного прогноза. Для бизнеса обустроить человека – это действительно большие накладные расходы, по крайней мере с точки зрения ипотечного кредитования, практически территориальная и профессиональная мобильность населения, особенно Крайнего Севера, крайне ограничена. Поэтому государству стоит в своих стратегических разработках подумать о том, какие районы Крайнего Севера оно собирается развивать.

Второе. Почему мы относимся к образованию, к здравоохранению, к жилищно-коммунальному хозяйству как к неким сферам, которые стоят сбоку от бизнеса? Это дает тот же бизнес: туда вкладываются государственные деньги, они там проходят некие стадии производственного цикла и получаются некие эффекты. Так вот, если рассматривать государственно-частное партнерство с этой точки зрения, то необходимо обратить внимание еще на одну вещь. В мае 2008 года Владимир Владимирович Путин подводил итоги реализации федеральных целевых программ. И он обратил внимание на то, что государство, к сожалению, не совсем эффективно управляет реализацией этих программ. Он поручил Министерству экономического развития передать частному бизнесу в управление две программы – "Дальний Восток и Забайкалье" и "Подготовка научно-педагогических кадров". Это поручение не выполнено. Поэтому, к сожалению, мы не можем совместить интересы бизнеса и государства в управлении развитием данных территорий, на которых, в частности, проживают малочисленные народы.

Теперь по рынкам. Рынок здравоохранения характеризуется одной простой вещью у малочисленных народов: он распределен на большой территории и обслуживать его коммерчески выгодно только тогда, когда вы провели сплошную диспансеризацию населения, вам виден рынок на два года вперед, как минимум. Тогда можно строить экономическую модель оборота капитала на обслуживание данного рынка.

К сожалению, задача диспансеризации малочисленных народов Севера государством, по-моему, до сих пор не решена. Тогда нужно вписывать и передвижные комплексы, и дистанционные диагностические центры. Обслуживать этот рынок стационарной медициной невозможно. Поэтому ставится вопрос о развитии дистанционной, по крайней мере, экспресс-диагностики. Экспресс-диагностика в центрах концентрации людей, в городах, дает рентабельность 40 процентов годовых в валюте соплатежами населения: население с удовольствием платит за нормальные диагнозы, за нормальную диагностику. Более того, вы не сможете разместить там высокотехнологичные центры, если вы не знаете рынка, если вы не провели диспансеризацию населения. Вы их будете представлять от фонаря просто-напросто, а это тоже бизнес. Не секрет, что вся наша высокая технология базируется на соплатежах. Это уже вполне для бизнеса.

Образование. В Якутии начинался уникальный проект, когда президент Николаев сказал, что, да, мы не можем обслуживать всю территорию Якутии стационарными школами. И в 2000 году начинался проект дистанционного образования. До сих пор Минобрнауки не разработало стандартов дистанционного образования. Не обучения, я подчеркиваю, а образования. Это экономически выгодная штука, и для бизнеса в том числе. Почему это выгодно для государства? Дело в том, что если мы забираем ребенка с территории…

Пять минут уже истекло.

О. И. СТОЛЯРОВ

ЖКХ. В ЖКХ для народов Крайнего Севера крайне важно прохождение "тоннельного закона" – о допуске частных инвесторов в атомную энергетику. Да, теория Абрамовича о том, что можно отапливать Чукотку плавучей атомной станцией, совершенно верна. Это выгодно. Но до сих пор в Госдуме лежит этот закон о допуске частных инвесторов в атомную энергетику. Всё.

Спасибо. Единственное замечание по Вашему выступлению: не надо думать, что до нас в районах Севера никто не жил и никого не существовало. Есть такое понятие, как "краевая патология". Знаете такое? Слышали. Так вот, никто "от фонаря" не будет размещать высокотехнологичные медицинские центры. Их будут размещать ориентированно на краевую патологию, и размещают таким образом. Поэтому если этот вопрос – краевая патология – изучался в течение по крайней мере сотни лет, то дополнительного изучения вести не надо. Как была краевая патология, так и есть. Как был в районе бассейна Оби описторхоз 100 лет назад, так он и будет последующие 100 лет, и будут люди болеть описторхозом. И какую бы вы профилактику ни проводили, они будут есть сырую рыбу и будут заболевать описторхозом. Вы поняли, о чем я говорю. Я вам просто разъяснил некоторые вещи.

Все, кто записался, выступили. Александр Сафронович Матвеев просит несколько слов для завершения.

Если позволите, то я отсюда скажу несколько слов.

У нас практически нет ни одного региона Севера, где бы мы, наш комитет, за последнее время ни провели свои выездные заседания. И поверьте, что ту тему, которую мы сегодня выбрали для обсуждения, мы знаем не только теоретически (вот здесь у меня записано, это будет включено в стенограмму), но мы знаем изнутри и практически, что, где и как происходит.

Геннадий Дмитриевич говорил о краевой патологии. В Республике Коми, когда мы смотрели… Там Черешнев, по-моему, директор института, член-корреспондент академии наук. Он сделал толковый доклад, и эти проблемы мы рассматривали.

На научно-практической конференции в Новосибирске, в Институте экономики Сибирского отделения Российской академии наук (нам презентовали Чукотку) мы внимательно слушали, всё детально обсудили, в том числе эти тонны, которые сегодня добываются на Чукотке этой фирмой. Мы были на Чукотке (было выездное заседание), и нам рассказывали о том, каким образом там взаимодействуют бизнес и государственные или муниципальные органы управления. Тогда не было речи о последнем месторождении, которое сейчас осваивают, тогда речь шла об этом "Куполе", но все ассоциируют Чукотку, естественно, с Абрамовичем. Это далеко не так, потому что там действительно (ну, может быть, благодаря и ему) выстроена система.

Сегодня здесь выступили и вице-президент Республики Саха (Якутия), и бывший первый заместитель Председателя Правительства Республики Саха (Якутия) Василий Борисович Грабцевич, который волею судьбы всего лишь месяца два-три в компании "АЛРОСА". Смотрите, какой резкий контраст между теми, кто выступал! С какой болью говорил Игорь Леонидович Шпектор (он выступает практически на всех наших "круглых столах"). Иногда даже слов не хватает для того, чтобы передать, что делает Республика Саха (Якутия), первый и второй президенты… Кстати, второй президент… Если бы не Штыров… Мы из руин подняли санатории, которые в свое время были брошены на черноморском берегу, в течение 1994–1997 годов мы восстановили санаторий "Голубая волна" на берегу Черного моря, который сейчас отвечает лучшим мировым стандартам по аппаратурному обеспечению. Мы возродили это, понимая, что, как Геннадий Дмитриевич говорит, человек и бизнес – это две основные категории, одно без другого существовать не может. И там, где это понимают, идет взаимодействие. В Республике Саха (Якутия), понимая это, в 2009 году провели "круглый стол", создали рабочую группу для того, чтобы разработать хотя бы для своей территории закон о государственно-частном партнерстве. Сегодня у них в первом чтении принят закон о кочевой семье.

Я был участником первого съезда чукчей Республики Саха (Якутия). Чуть политический скандал не произошел! Нет, в Республике Саха (Якутия) озабочены и сохранением этносов, которые населяют эту территорию, хотя их там всего 305 человек, а на Чукотке (в пяти километрах) – 13–15 тысяч человек.

Уважаемые коллеги, я не буду дискутировать с последним выступающим: вахту мы проходили. Я напомню, что в конце
60-х – начале 70-х годов Сибирское отделение Российской академии наук, Институт экономики и организации промышленного производства… Тогда там Аганбегян, потом Гранберг, сейчас уже Кулешов, если мне память не изменяет… Это прошло. Я подчеркиваю: Советский Союз, единый народно-хозяйственный комплекс, все заточено на решение ключевых вопросов, и вопрос вахты был снят однозначно, потому что если мы не развиваем, а только осваиваем, то мы с вами Север и свою территорию потеряем. В средствах массовой информации часто говорится о том, что очень много претендентов на наше Зауралье. И неслучайно, напоминаю (здесь присутствует научная элита), что в последние три года… и вот уже сейчас разделили Арктику с Норвегией… сегодня премьер вещает о том, что Арктика – это наше будущее. Мы уже не ссылаемся на известную цитату Ломоносова. Поэтому нам с вами, уважаемые коллеги… Мы – с вами, вы – с нами. И если мы будем решать проблемы консолидированно, "без растопырки", то тогда мы сможем обеспечить сохранность нашего Отечества, ибо без Севера России нет. Спасибо.

Спасибо, Александр Сафронович, за заключительный аккорд в наших парламентских слушаниях.

Спасибо всем присутствующим. Отдельное спасибо всем выступившим. Безусловно, мнения у всех разные, но у всех одна боль – о том, чтобы Север занял достойное место, проблемы Севера были решены, жизнь на Севере заняла достойное место в жизни нашей страны. Все ваши выступления будут тщательно проработаны, из них будет выделено рациональное зерно, оно, безусловно, будет включено в наши рекомендации, которые будут разосланы всем участникам сегодняшнего заседания и направлены в Правительство, в профильные министерства, во все инстанции, которые должны этим вопросом заниматься.

Спасибо. До свидания.

______________