Русская православная церковь в условиях советского общественно-политического строя 1940-х – 1980-х гг

На правах рукописи

Русская Православная Церковь в условиях советского общественно-политического строя 1940-х – 1980-х гг.

(на материале Красноярской епархии)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Иркутск – 2010

Работа выполнена на кафедре истории, социологии, политологии ФГОУ ВПО «Красноярский государственный аграрный университет»

Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

кандидат исторических наук, доцент

Ведущая организация ФГОУ ВПО «Красноярский государственный педагогический университет им. »

Защита состоится 02.12.2010 г. в 10.00 на заседании диссертационного совета Д 212.074.05 при ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет» по адресу: 664003 , к.410.

С диссертацией можно ознакомиться в региональной Научной библиотеке «Иркутского государственного университета» по адресу: Иркутск, бульвар Гагарина, 24.

Автореферат разослан «__» ноября 2010 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

Кандидат исторических наук, доцент

I. Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования определяется ростом внимания к проблеме религии, наблюдаемым в современной России. Кризис государственной марксистской идеологии, произошедший на рубеже 1980-х – 1990-х гг. одновременно с распадом Советского союза на значительной части постсоветского пространства сопровождался кризисом системы мировоззренческих и ценностных установок. Новое государство, создаваемое в 1990-х гг., нуждалось в идеологии, которая объединила бы общество, при этом сохраняя связь с богатым историческим наследием. Поиски «национальной идеи» обратили взоры представителей властных органов в сторону традиционной для России религиозной конфессии – православия, которое в эти годы переживало бурный подъем.

Тенденция к глобализации и к унификации культур в условиях постсоветской России нередко воспринимается как навязывание одной, западной культуры. В результате у людей возникает естественное желание обратиться к своим традиционным ценностям. Особенно ярко это видно на примере роста интереса к православию, который наблюдался в России в конце XX – начале XXI вв. Этот рост, сопровождающийся увеличением числа православных верующих, в очередной раз ставит вопрос о принципах взаимоотношений государственных институтов, общества и религиозных организаций в современную постиндустриальную эпоху. Чтобы ответить на него необходим анализ и адекватная оценка опыта взаимоотношений между государством, Церковью и обществом в предшествующий период, поскольку современное состояние православия и Русской Православной Церкви (РПЦ) в России в значительной степени зависит от особенностей их исторического развития в годы советской власти.

Идеологическая основа советского государства предполагала отсутствие в обществе религиозных отношений. Это вызывало двойственное положение РПЦ в Советском Союзе: признавая Церковь как социальный институт, государство стремилось всячески ограничить её деятельность, принуждая православные религиозные организации приспосабливаться к новым для них условиям. Изучение механизмов адаптации поможет понять особенности исторически сложившихся взаимоотношений между обществом, властью и религиозными организациями в России, укажет наиболее приемлемую позицию и тактику при разрешении конфликтных ситуаций.

Государственная политика в отношении религии формировалась в центральных органах власти, но реализация её во многом зависела от деятельности советских и партийных органов в регионах страны. Без локальных исследований, посвященных особенностям существования отдельных религиозных организаций РПЦ невозможно реконструировать и оценить влияние советской религиозной политики на религиозные представления граждан.

Степень научной разработки темы. Вопрос истории Красноярской епархии во второй половине XX вв. ранее не был темой отдельного исследования, что вынуждает нас обратиться к историческим работам, посвященным государственно-церковным отношениям на территории СССР и конкретно в Сибирском регионе.

Историография исследуемой проблемы в своём развитии прошла несколько этапов, один из которых хронологически совпадал с исследуемым периодом. В качестве особенности первого этапа (1940-е – 1980-е гг.) следует выделить высокую степень идеологизации научных работ, склонность исследователей рассматривать деятельность РПЦ преимущественно в негативном ключе, как препятствующую осуществлению прогрессивной политики государства по построению социалистического общества. Существование РПЦ в послевоенный период изучалось в контексте приспособления к новым социальным условиям, а религиозная политика государства освещалась достаточно скупо и схематично.[1]

Ведущим принципом в большинстве научных трудов являлось обоснование «правильности» социалистической формы реализации принципа свободы совести по сравнению с буржуазными. Наибольший интерес ученых вызывали вопросы атеистической работы советских и партийных органов среди верующих и населения. Но, не смотря на обилие исследований в этой области – только за 1960 – 1966 гг. было защищено более 60-ти диссертаций по научному атеизму, – общий уровень значительной части работ определялся односторонностью освещения проблемы и тенденциозным подбором источников. В качестве редких исключений мы можем, назвать диссертационные исследования , , и некоторых других.[2]

Существовало несколько причин такого положения дел в исторической науке. Одна из главных идеологических установок советского периода в отношении религии гласила: «верующие в СССР не преследуются», что вынуждало авторов избегать конкретных проблем и вопросов, касающихся религиозной политики государства. Уменьшение напряженности открытых конфликтов между РПЦ и государством в послевоенный период в сочетании с устоявшейся практикой демонстрировать деятельность религиозных организаций исключительно в негативном ключе приводили к тенденциозности в подборке фактического материала. Накладывала свой отпечаток и ограниченность источниковой базы: значительная часть документов находилась в закрытом режиме хранения и была недоступна для большинства историков.

Другая ветвь историографии Русской Православной Церкви развивалась в иных условиях. Вопросы взаимоотношений советского государства и церкви издавна привлекали внимание представителей русской эмиграции. Особую роль в этом процессе сыграла деятельность Вестника Русского студенческого христианского движения за рубежом (РСХД) на страницах которого публиковали произведения представителей русской религиозно-философской мысли, историков, священнослужителей. Можно назвать труды , протоиерея Д. Константинова, епископа Сильвестра и других исследователей.[3] В этом издании появляются первые попытки обобщить информацию, касающуюся религиозной политики советского государства. Так, в 1961 г. попытался вычленить основные направления «хрущевской атаки» 1958 – 1960 гг. на РПЦ: давление на духовенство; закрытие церквей, монастырей и духовных школ; гонения против мирян.[4] Стоит отметить, что церковность авторов этих публикаций определила их пристрастное отношение к советской религиозной политике и к деятельности Московского Патриархата. Для большинства советских исследователей работы, изданные за границами Советского Союза, были неизвестны до начала 1990-х гг.

Характеризуя представленный этап, важно подчеркнуть, что высокий уровень идеологизации в сочетании с цензурной политикой властей в научной сфере создавал существенные трудности для проведения объективного исследования. Отечественные исследователи, имеющие доступ к материалам, испытывали давление жестких идеологических рамок, а зарубежные специалисты, свободные в праве интерпретации, не обладали необходимым комплексом источников. В таких условиях целостную и объективную картину жизни РПЦ в советском государстве описать было невозможно.

Ситуация изменяется в годы перестройки, что позволяет говорить о начале второго этапа в развитии историографии РПЦ (конец 1980-х – середина 1990-х гг.). Рост интереса к религии в 1987 – 1988 гг. в связи с предстоящим празднованием тысячелетия Крещения Руси вызывает обращение к вопросам истории Церкви. Начало этой тенденции связано с выходом в 1989 г. в Издательстве политической литературы сборника «Русское православие: вехи истории»,[5] статьи которого тематически охватывали период от Крещения Руси и до 1988 г. Исследователи, сохраняя критический настрой по отношению к православию и Православной Церкви, значительно смягчают оценки. Период от 1920-х гг. и до начала перестройки в сборнике представлен достаточно схематично, на материалах исключительно внутренней жизни церкви, что снижает его эвристическую значимость, однако сам факт издания в 1989 г. такого масштабного труда свидетельствует о начале новой дискуссии о месте Церкви в государстве и обществе.

В это время предпринимаются первые попытки критики государственной религиозной политики на отдельных этапах советской истории. Активно поднимается тема о «модернизации» православия, т. е. о видоизменении богослужебной практики и социального учения РПЦ в связи с новыми условиями жизни. Можно назвать работы , и других исследователей.[6] Следует отметить существенную ограниченность представленных работ, проистекающую из старых идеологических установок на неизбежное исчезновение религии в условиях социализма и из уже упоминавшейся скудности источниковой базы исследований.

В условиях ослабления идеологического гнета государства и переоценки обществом итогов прежней политики в сфере экономики и государственного управления начинается переосмысление методов и подходов к теме государственно-конфессиональных отношений.[7] На рубеже 1980-х – 1990-х гг. были изданы сборники «На пути к свободе совести» и «Религия и демократия: на пути к свободе совести. Выпуск II».[8] В этих коллективных трудах впервые были предложены качественно новые подходы к изучению ключевых точек исторического развития РПЦ, ставился вопрос об итогах и результативности атеистической работы.

Проблему анализа и систематизации исторического опыта взаимоотношений государственных институтов и религиозных организаций поднимает в своих многочисленных работах . Начиная с 1989 - 1991 гг. ученый концептуально пересматривает многие вопросы отношений государства и церкви, указывая на особое место Советов по делам Русской Православной Церкви (СДРПЦ) и Советов по делам религиозных культов (СРК) а позже – Совета по делам религий (СДР) при СМ СССР в вероисповедной политике советского государства[9].

Другим важным моментом в изучении РПЦ в годы перестройки следует признать пересмотр методических подходов к изучению религиозных представлений населения. Инициировала его публикация в 1987 г. в журнале «Социологические науки» дайджеста книги американского исследователя У. Флетчера «Советские верующие». Флетчер, анализируя данные социологических опросов, проводимых советскими исследователями, убедительно доказал, что количество верующих граждан в СССР в 1980-е гг. достигало 20 – 25%, что в несколько раз превышало официальные данные. Этот вывод вызвал в социологической среде дискуссию о критериях определения религиозности населения, которая продолжилась и в последующие годы.[10]

Важная веха в изучении РПЦ в Советском государстве связана с включением в историографическое поле работ иностранных исследователей. Ранее публикуемые только в иностранных изданиях, теперь они стали доступны.[11] Знакомство с новыми взглядами на события церковной истории и новыми интерпретациями действий властей при осуществлении государственной религиозной политики оказало сильнейшее влияние на историков, занимающихся изучением РПЦ.

Хорошо это видно на примере исследований, авторы которых конфессионально связаны с РПЦ. Так, вышедшее в 1995 г. российское издание книги канадского профессора «Русская Православная Церковь в XX веке» отличали несомненная глубина и всесторонность анализа исторических материалов, значительное внимание к исследованию причин тех или иных действий властей. Но в то же время для данной работы характерны пристрастность точки зрения и критичное отношение к современному состоянию РПЦ. Эта оценка содержится и в последующих трудах ученого.[12]

То же можно сказать о исторических работах протоиерея В. Цыпина: несмотря на глубину, документальность и детализированность его труда «История русской церкви. 1917 – 1997», включенность автора в церковные структуры определила осторожность оценок и отсутствие критичности в его позиции. Уже упомянутые документальность и детализированность исследования в некоторых аспектах выступают скорее его минусом: в характеристике послевоенного этапа истории РПЦ автор большое внимание уделяет административной жизни Церкви, фактически сводя значительные этапы её истории к изложению решений Архиерейских и Поместных соборов.

Существенное влияние на историческую науку оказал начавшийся в средине 1990-х гг. процесс рассекречивания архивных фондов, связанных с осуществлением государственной политики в области религий. Опубликование документов, как в виде отдельных изданий или журнальных публикаций, так и в качестве приложений к исследовательским трудам вводит в научный оборот множество неизвестных фактов и толкований, вызывая всплеск нового интереса к истории РПЦ. В этой теме работает множество исследователей – можно назвать , , и др.[13] В диссертации и статьях исследуются вопросы взаимодействия РПЦ и советского государства в годы Великой Отечественной войны (ВОВ). Автор убедительно доказывает утилитарное отношение советского руководства к РПЦ, использовавшейся как инструмент для решения внешне - и внутриполитических проблем.[14] Схожим вопросам посвящены работы , который, анализируя религиозную политику Советского государства в послевоенный период, приходит к выводу о связи колебаний государственной религиозной политики со степенью использования Русской Православной Церкви для укрепления авторитета СССР на международной арене.[15]

Таким образом, характеризуя второй этап в развитии историографии положения РПЦ в СССР, необходимо отметить плюралистичность подходов, обусловленную включением в историографический оборот колоссальной массы новых источников. В качестве особой черты этого периода следует назвать пристрастность в оценках положения Православной Церкви, порою возникающую как противодействие подходам, господствовавшим в советское время. Кроме того, в исторической науке этого времени наблюдается нехватка работ, посвященных региональным аспектам взаимоотношений государства, общества и Церкви.

Характерной чертой третьего этапа (конец 1990-х – начало 2000 гг.) является обилие исследований и многообразие применяемых подходов и установок. Интерес к истории Русской Православной Церкви существенно растет и ширится, постепенно перемещаясь из области общероссийских исследований в русло региональных вопросов. Важной чертой исследуемого периода следует назвать появление фундаментальных трудов, поднимающих вопрос анализа государственно-церковных отношений в советской России на общетеоретический уровень. В качестве примера таких исследований следует назвать капитальный труд «Теократия: фантом или реальность?»,[16] автор которого на обширном документальном материале наглядно раскрывает суть государственно-церковных отношений в СССР и постсоветской России, оценивая их как процесс всё возрастающей клерикализации государства и общества. Некоторые выводы автора представляются несколько политизированными, однако масштабность и полнота работы, упорядочивающей многочисленные факты процессов клерикализации и секуляризации в общественной жизни современной России, заслуживает отдельного признания.

Область обобщающих исследований представляют труды .[17] Автор обращается к особенностям взаимоотношений ЦК КПСС и СДРПЦ в послевоенный период. обстоятельно исследует соотношение политики СДРПЦ и практической деятельности его уполномоченных в регионах СССР. Ценным представляется вывод автора о двойственном положении уполномоченных, фактически находившихся в подчинении и СДРПЦ, и местных властей.

Активно ведется исследовательская работа и на региональном уровне. Хочется отметить серию «Религия и церковь в Сибири». В четырнадцати сборниках научных статей и документальных материалов собраны материалы, касающиеся истории РПЦ в Западной Сибири, в том числе истории Тобольско-Тюменской епархии в послевоенный период (1947 – 1990 гг.)[18].

Большая работа была проделана томским исследователем .[19] Ею был всесторонне исследован комплекс религиозных организаций, широко представленных в Западной Сибири в 1940 – 1960-е гг. Негативно оценивая работу СДРПЦ/СДРК/СДР при СМ СССР и их уполномоченных, указывает, что на протяжении всего исследуемого периода их деятельность была направлена на ограничение деятельности религиозных организаций. На наш взгляд, это является большим обобщением, поскольку на разных этапах направление деятельности уполномоченных претерпевало существенные изменения. Излишне категоричным можно назвать утверждение исследователя о том, что при всех изменениях в вероисповедной политике государства сохранялась одна стратегическая цель – ликвидация религии и церкви. Безусловным достоинством работ является их «светский» характер и достаточно критичное отношение к описываемым явлениям.

Вопросы государственно-церковных отношений в Сибири нашли отражение в исследованиях .[20] На основе богатого документального материала он исследует вопрос взаимоотношений государственных институтов и религиозных организаций в конкретных условиях Сибири. Подробно разобрана регулирующая, запретительная и надзорная деятельность уполномоченных СДРПЦ/СДРК/СДР и местных органов государственной безопасности по отношению к религиозным организациям. Но, отдавая должное этому научному труду, следует отметить, что во многих аспектах автор грешит преувеличенным вниманием к деятельности уполномоченных, не рассматривая влияние этой деятельности на состояние религиозной организации. Достаточно большие территориальные рамки работы приводят к неравномерному исследованию истории Церкви в сибирских регионах: некоторым областям, таким, как Кемеровская или Новосибирская, уделено больше внимания в ущерб остальным территориальным образованиям.

Вопросы истории Православной Церкви в Восточной Сибири находят отражение в трудах таких исследователей, как , , . В совместном исследовании и «Православная Церковь в Восточной Сибири в XVII — начале XX в.» раскрыты процессы становления и развития РПЦ в Восточно-Сибирском регионе, рассмотрены вопросы церковного строительства, развития духовного образования, общественной и социальной деятельности епархиального и приходского духовенства.[21] Основополагающий характер данного научного труда обуславливается объемом проработанного фактологичского материала и глубиной научного анализа поднятых тем. Особый интерес представляет вывод о политики религиозной толерантности и терпимости как характерной черты развития Православной Церкви в Восточно-Сибирском регионе.

 Паламарчук и посвящены вопросам взаимоотношений государства и Церкви в 1920-е – 1930-е гг. в Восточной Сибири. Исследуя борьбу партийных и советских региональных органов власти с религиозными пережитками, выделяет основные этапы репрессивной политики государства, подробно освещая реакцию населения на деятельность властей, на наглядных примерах демонстрирует отличия в проведении религиозной политики по отношению к представителям различных конфессий. , рассматривая вопросы взаимоотношения государства и РПЦ в Байкальском регионе, подробно останавливается на механизмах реализации репрессивной политики государства по отношению к духовенству и верующим, показывает, как государственные органы использовали в своих целях реформаторское движение в РПЦ 1920-х – 1930-х гг. Внимания заслуживают выводы автора об объективном характере возникновения обновленческого движения, вызванного внутрицерковными спорами по организационным, имущественным и богословским вопросам.[22]

Помимо вышеназванных работ в указанный период были проведены исследования, касающиеся отдельных вопросов истории РПЦ и других религиозных конфессий в Сибири. В этом списке можно назвать труды , , и многих других.[23] Проблемами православной книжной культуры, духовного просвещения и миссионерской деятельности РПЦ в Восточной Сибири занимается иркутский исследователь . Красноярский религиовед и философ изучает вопросы возникновения и развития нетрадиционной религиозности.[24]

Таким образом, в историографии постсоветского периода существует ряд работ, посвященных отдельным проблемам жизни РПЦ. Одни вопросы, такие как численность и социально-демографический состав православных верующих, изучены в большей степени, другие, например, взаимоотношения Церкви и общества, в меньшей. Региональные исследования ведутся активно, однако в силу обширности материала охватить все аспекты изучаемой темы представляется невозможным. В исследованиях деятельность СДРПЦ/СДР и их уполномоченных на местах зачастую отражена поверхностно. Вопросы влияния государственных структур на внутреннюю жизнь религиозных обществ, а так же трансформация социальных институтов РПЦ под воздействием религиозной политики исследуется, как правило, крайне мало.

Целью настоящего исследования является воссоздание исторической картины существования Красноярской епархии в условиях советского общественно-политического строя 1940-х – 1980-х гг. Цель работы определила задачи исследования:

-охарактеризовать влияние религиозной политики советского государства на организационные структуры Красноярской епархии.

- выявить особенности ведения финансово-хозяйственной деятельности приходами епархии в условиях советской экономики.

- исследовать изменения взаимоотношений Православной церкви и общества на территории Красноярской епархии.

- выделить характерные черты и особенности существования Красноярской епархии в описываемый период.

Объектом исследования выступает Красноярская епархия Русской Православной Церкви. Предмет исследования – изменения в жизни Красноярской епархии, произошедшие под воздействием конкретных исторических условий советского общественно-политического строя.

Хронологические границы исследования охватывают период с 1943 по 1988 гг. включительно. Выбор нижней временной границы обусловлен коренным переустройством в государственно-церковных отношениях, которое привело к восстановлению ранее почти полностью уничтоженной структуры РПЦ. Верхняя граница исследования связана с празднованием 1000-летия Крещения Руси, явившимся отправной точкой начала либерализации и демократизации взаимоотношений государства и Церкви.

Территориальные рамки исследования определяются административными границами Красноярского края до 1991 г. включая территорию Хакасской АО,[25] поскольку эти земли являются канонической территорией Красноярской епархии. Автор употребляет словосочетание «Красноярская епархия» на протяжении всего исследуемого периода, несмотря на длительный период внешнего управления, поскольку в это время сохранялась высокая степень обособленности как в сфере управления церквями Красноярского края, так и в осуществлении государственной религиозной политики.

Теоретико-методологические основания работы базируются на принципах историзма и объективности. В исследовании используется материалистический подход к истории религии. Русская Православная Церковь рассматривается как социальный институт в системе государственных отношений.

Исследование деятельности Русской Православной Церкви как социального института основывается на структурно-функциональном подходе, разработанном американским ученым Т. Парсонсом. Согласно его идеям, существование любого социального института определяется функциями, им исполняемыми. Развивая эту мысль, другой американский исследователь Р. Белла выдвинул теорию эволюции религии, выделив пять основных этапов, каждый из которых связан с определенным уровнем развития общества.[26] Последний, пятый этап эволюции религии, названный Белла «современным», характеризуется религиозным плюрализмом, когда выбор тех или иных религиозных символов и представлений становится актом свободного решения каждого члена общества. Именно этот процесс индивидуализации религии понимается Белла как процесс секуляризации, который, «влечет за собой не ликвидацию самой религии, а изменение её структуры и роли».[27]

Изучение изменений, произошедших в жизни Красноярской епархии под воздействием конкретных исторических условий советского общественно-политического строя заставляет обратиться к понятию адаптации. Адаптация — процесс взаимного приспособления между культурой и внешней средой, направленный на выживание и стабильность социальной системы. В современной социологии адаптация в большинстве случаев понимается как социальный процесс, в котором и адаптант (личность или социальная группа), и социальная среда являются адаптивно-адаптирующими системами, то есть активно взаимодействуют, оказывают влияние друг на друга в процессе адаптации. В данном случае в качестве адаптанта рассматривается Красноярская епархия РПЦ. В качестве адаптирующей среды выступает общественно-политическая система Советского Союза, сформированная под воздействием государственной политики и идеологически установок коммунистической партии.

Диссертационное исследование ведется на стыке дисциплин, объединяя чисто исторические методы с данными социологии и религиоведения. Вопросы взаимоотношений государства и Церкви в Красноярском крае изучаются с помощью проблемно-хронологического метода, позволяющего проследить историческую динамику происходящих процессов. Историко-сравнительный метод используется для сравнения как разновременных событий в пределах Красноярской епархии, так и одновременных процессов и явлений в разных регионах страны. Широкое использование в работе методов системного анализа вызвано необходимостью исследовать все стороны деятельности Русской Православной Церкви как единой организованной системы. Индуктивный логический метод позволил от конкретного материала перейти к общим вопросам и выявить закономерности изучаемого явления. В работе были использованы методы дедукции, анализа, синтеза и классификации.

Источниковая база исследования включает в себя комплекс разнообразных по характеру материалов, как опубликованных, так и архивных документов. В зависимости от вида, происхождения, внутреннего единства и назначения можно выделить несколько типов опубликованных источников:

Законодательные и нормативно-правовые акты различных уровней и степени значимости. В Советском Союзе на протяжении долгих лет религиозное законодательство исходило из принципов, заложенных в ленинском Декрете об отделении Церкви от государства и школы от Церкви.[28] Этот Декрет определил строй и специфику всех последующих нормативных актов в области регулирования религиозной политики. Основные принципы взаимодействия государства и религиозных организаций, в том числе и РПЦ, были определены в Конституции СССР.

Официальные документы ВКП(б)-КПСС, а так же их краевых организаций. Данный комплекс источников представляется важным уже потому, что коммунистическая партия как главнейший политический институт государства определяла основные направления и формы религиозной политики.

Нормативные документы РПЦ. Прежде всего, это документы, регламентирующие деятельность Церкви: «Приходской устав», принятый на Поместном Соборе 1917 – 1918 гг., «Положения» об управлении РПЦ» 1945 и 1961 гг. К нормативным документам Церкви относятся и документы её высших властных органов: Священного синода, Архиерейского и Поместного соборов, а так же Патриарха Московского и всея Руси.

Статистические материалы, представленные преимущественно статистическими сборниками и справочниками.[29]

Материалы периодической печати,[30] издаваемой в центральных регионах и на территории Красноярского края в 1940-х – 1980-х гг. Объем и периодичность газетных и журнальных статей, посвященных вопросам атеистической пропаганды, позволяет оценить характер и размах атеистической работы партийных и советских органов. В постсоветские годы рост общественного интереса к религии так же заставлял журналистов обращаться к теме церкви, публикуя материалы об истории церкви, в том числе и в советские годы.[31]

Краеведческая и мемуарная литература. Прежде всего, это мемуары известных служителей церкви, а так же краеведческие произведения авторов, конфессионально связанных с Русской Православной Церковью.[32] Относя эти произведения в раздел источников, а не литературы, мы имеем в виду следующее соображение: в данных трудах материал подобран с высокой степенью тенденциозности, а большую часть текстов занимают авторские размышления и воспоминания.

Из архивных источников в исследовании использовались материалы нескольких документальных фондов, оказавшихся чрезвычайно полезными в проведении исследования. Это фонды Государственного архива Красноярского края (КГБУ «ГАКК») Ф. Р. 2384, содержащий документы и материалы Уполномоченных Совета по делам Русской Православной Церкви/религии при Совете Министров СССР по Красноярскому краю, Ф. Р. 2280 «Документальные материалы Красноярского Краевого отделения всероссийского Общества охраны памятников истории и культуры», Ф. Р. 2244 «Красноярский городской отдел культуры», и Ф. 26. «Красноярский крайком КПСС». Использованные архивные документы подразделяются на несколько видов:

Решения и постановления Крайкома КПСС, определявшие основные направления реализации государственной религиозной политики на территории края. Этот массив документов к настоящему моменту достаточно хорошо изучен и частично опубликован, что, конечно же, облегчает обращение к нему.

Делопроизводственные документы уполномоченного СД РПЦ/СДР по Красноярскому краю. Этот весьма разнообразный комплекс документов, объединенный авторством, претерпевал существенные изменения на протяжении исследуемого периода. Комплекс можно разделить на статистические сведения, аналитические и информационные записки, отчеты и переписку уполномоченного СД РПЦ/СДР с вышестоящими инстанциями. Статистические данные позволяют оценивать жизнь и деятельность религиозных организаций на территории Красноярского края в количественных показателях, аналитические и информационные записки расшифровывают изменения в численных показателях и дают пример взгляда советского чиновника на причины этих изменений. Отчеты о деятельности уполномоченного, а так же его переписка с вышестоящими инстанциями позволяет отслеживать конфликты во взаимоотношениях государственных органов и религиозных организаций РПЦ в Красноярском крае.

Документы о финансовой деятельности РПЦ. К этой категории относятся финансовые отчеты отдельных приходов, выписки из книг братских доходов, акты инвентаризации имущества церкви и т. д. Этот комплекс документов позволяет раскрыть вопросы финансовой деятельности приходов Красноярской епархии и пролить свет на изменения повседневной приходской под воздействием государственной политики.

Таким образом, источниковая база исследования представляется достаточно значительной, полной и разнообразной, что позволяет решить поставленную проблему.

Научная новизна работы состоит в том, что была предпринята первая попытка воссоздания исторической картины существования Красноярской епархии в условиях советского общественно-политического строя 1940-х – 1980-х гг.

Впервые на широком фактическом материале анализируются основные изменения в жизни Красноярской епархии, произошедшие под воздействием государственной религиозной политики, исследуются вопросы восприятия этой политики служителями церкви, верующими и неверующими жителями Красноярского края, раскрываются особенности взаимоотношений Церкви и общества на территории Красноярского края.

Новым является и использование в историческом исследовании методов социологии и религиоведения, а так же приложение теоретических концепций структурно-функционального подхода Т. Парсонса и теории эволюции религии Р. Белла к конкретному историческому материалу.

Диссертант исследует проблему осуществления хозяйственной деятельности православных приходов в условиях советской экономической системы. В научный оборот включены ранее неопубликованные документальные источники: материалы, касающиеся финансового положения приходов Красноярской епархии, сведения о численном и социально-демографическом составе духовенства и органов приходского управления, статистические сведения о религиозных требы, исполняемых в церквях епархии. Впервые в научном исследовании использовались материалы фонда ГАКК Ф. Р. 2280 «Документальные материалы Красноярского Краевого отделения всероссийского Общества охраны памятников истории и культуры».

Апробация основных положений и выводов исследования осуществлялась в докладах и сообщениях на международных, всероссийских и региональных конференциях, таких, как VI Международная научно-практическая конференция «Русский вопрос: история и современность (Омск, ноябрь, 2007); Всероссийская научно-теоретическая конференция «Сибирь в изменяющемся мире. История и современность». – Дуловские чтения – 20– 27 марта 2010 г.); «Студенческая наука – Взгляд в будущее». Всероссийская студенческая научная конференция (Красноярск, март, 2006 г.) и др.

Содержание диссертации отражено в 9 научных публикациях, в том числе в 2 статьях, опубликованных в периодических научных изданиях, рекомендованных перечнем ВАК Министерства образования и науки РФ.

Практическая значимость исследования состоит в возможности использования его материалов для разработки спецкурсов и спецсеминаров, для написания обобщающих трудов. Выводы, полученные в ходе исследования, могут быть использованы для анализа проблем, возникающих в области взаимоотношений Церкви и государства, а так же для прогнозирования дальнейшего развития ситуации. Также результаты исследования могут быть использованы церковными структурами и органами государственной власти для выстраивания своей политики.

Структура исследования. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, и заключения, списка источников и литературы, а так же словаря и нескольких приложений.

II. Структура и основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы, выясняется степень её изученности, формулируются объект, предмет, цели и задачи исследования, определяются территориальные и хронологические рамки, дается характеристика методической и источниковой базы, показывается научная новизна и практическая значимость изучаемой темы.

Первая глава «Влияние религиозной политики советского государства на организационные структуры Русской Православной Церкви в гг.» состоит из двух параграфов.

Первый параграф первой главы «Реализация государственной политики по отношению к Русской Православной Церкви в Красноярском крае» посвящен особенностям осуществления государственной политики по отношению к РПЦ на территории Красноярского края во второй половине XX в.

Реализацией конкретных мер религиозной политики в регионах СССР с 1943 г. и до конца исследуемого периода занимались уполномоченные Совета по делам РПЦ при СНК СССР (с 1965 г. – Совета по делам религий) при исполнительных комитетах краевых, областных и республиканских советах. В Красноярском крае эту должность в разное время занимали М. Лаксеенко, П. Гусев, К. Лупинин, Н. Ермилов, И. Савченков и В. Броневич.

Деятельность уполномоченных СДРПЦ (СДР) напрямую зависела от изменений курса государственной религиозной политики. В период существенного смягчения государственно-церковных отношений во второй половине 1940-х – начале 1950-х гг. основными задачами уполномоченного по Красноярскому краю являлись выявление и прекращение нелегальной религиозной деятельности, направление её в «официальное» русло.

Во время антирелигиозной кампании 1958 – 1964 гг. деятельность красноярских уполномоченных была направлена на всемерное сокращение всех сторон жизни церковного организма: уменьшение числа действующих приходов, снижение количества верующих и религиозных обрядов, перенос действующих приходов из церковных зданий, находящихся центрах крупных городов, на окраины. Однако эти действия не привели к желаемой цели. Религиозная жизнь в православных церквях края не прекратилась.

Нормализация государственно-церковных отношений, наступившая в середине 1960-х гг., строилась на основе постепенного огосударствления РПЦ, фактическом включении её структур в часть общего аппарата управления при сохранении формальной независимости. В Красноярской епархии этот процесс затрагивал не столько организационные структуры, сколько сам принцип осуществления церковной власти, наделяя его чертами, характерными для советского бюрократического аппарата: формализмом управления и негласностью отношений контроля и подчинения.

Во втором параграфе второй главы «Эволюция механизмов управления Православной Церковью в Красноярском крае» на примере Красноярской епархии рассматривается трансформация системы управления региональными структурами РПЦ. Опыт Красноярской епархии в 40-х – 80-х гг. XX в., показывает, что все эти перемены не были итогом естественного развития церковной жизни, а происходили вследствие реакции на те или иные действия государства. В качестве изменений в жизни Красноярской епархии в результате действий властей можно назвать:

- Превращение Красноярской епархии в викарную в 1947 г. с передачей управления Новосибирскому архиепископу, свидетельствующее, что РПЦ в Сибири испытывала настоящий «кадровый голод», остро ощущая недостаток высших архиереев, обладающих достаточным уровнем образования, чтобы занимать епископскую кафедру.

- Изменение числа действующих православных общин ввиду законодательно закрепленной возможности государственных органов влиять на этот процесс – в виде регистрации общин и предоставлении им религиозных зданий. В период «доброжелательных» взаимоотношений государства и Церкви 1943 – 1949 гг. число православных приходов в Красноярском крае увеличивается до 20. Во время антирелигиозных гонений 1950 – 1964 гг. количество действующих храмов сокращается до 11. Стабилизация государственно-церковных отношений, начавшаяся после 1965 г. приводит к сохранению этой цифры до 1980-х гг.

- Изменение принципов управления приходской жизни согласно «Положению об управлении Русской Православной Церкви» 1961 г., в результате чего священнослужители лишились номинальной власти в приходе, а уполномоченные – получили возможность влиять на церковную жизнь «изнутри», путем внедрения в исполнительные органы православных общин своих ставленников.

В таких условиях для епархиальных архиереев, благочинных и настоятелей церквей фактически оставалось две модели поведения позволяющие сохранить стабильность церковной структуры: добровольное сотрудничество с местными государственными органами взамен на получение поддержки властей либо выстраивание неформальных схем контроля и подчинения в «подведомственной» церковной структуре. Складывающиеся и в том, и в другом случае отношения контроля и подчинения в основе своей были негласными, никак не оформленными и фактически никем не регулируемыми.

Вторая глава «Финансово-хозяйственная деятельность Русской Православной Церкви в условиях советской экономической системы 1940-х – 1980-х гг.» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе второй главы «Роль государства в регулировании финансово-хозяйственной деятельности Русской Православной Церкви» рассматриваются действия государства, направленные на осуществление контроля над хозяйственной жизнью РПЦ.

Государство создавало и поддерживало систему законодательных актов, регламентирующих оборот церковных финансов, определяя допустимые источники доход религиозных обществ и виды возможных трат. В качестве источников получения прибыли для православных общин выступали добровольные пожертвования прихожан, вознаграждение за совершение религиозных треб, церковная торговля. Полученные средства приход мог тратить на содержание служителей культа, заработную плату членам исполнительных органов прихода, обслуживающему персоналу и певчим хора, ремонт и содержание храма и других принадлежащих общине зданий, на покупку или изготовление предметов религиозного культа, церковной утвари и религиозной литературы. Кроме того, значительные средства направлялись общинами на отчисления религиозным центрам и отчисления в общественные нерелигиозные фонды.

За исполнением советского законодательства следили уполномоченные СДРПЦ (СДР) на местах. Регулируя условия ведения хозяйственной деятельности православных приходов, советское правительство могло влиять на всю жизнь РПЦ, так как финансово-хозяйственная сфера во многом определяла прочие стороны существования религиозной общины.

Центральные органы советской власти использовали в качестве методов воздействия на экономическую жизнь РПЦ изменения соответствующих статей законодательства страны. Принятие в 1958 г. постановления Совета Министров СССР «О налоговом обложении доходов предприятий епархиальных управлений, а так же доходов монастырей» явилось одним из методов проведения антирелигиозной кампании.

Уполномоченные СД РПЦ/СДР в регионах могли влиять на деятельность каждого конкретного прихода, разрешая или запрещая ему те или иные виды хозяйственной деятельности, связанные со строительством и ремонтом церковных зданий, обустройством прицерковной территории, покупкой дорогостоящего имущества. Запрет на ремонт в дальнейшем мог привести к закрытию конкретного церковного здания как ветхого, с требованием провести ремонт в тот момент, когда у приходского общества отсутствовали свободные средства. Эти методы активно использовались как во время антирелигиозной кампании 1958 – 1964 гг., так и в последующие годы, в качестве способа воздействия на исполнительный орган и настоятеля церкви. Уполномоченный мог выступить инициатором каких-либо церковных расходов, например, предложить пожертвовать деньги государству на те или иные цели.

Не смотря на высокую эффективность, методы, используемые уполномоченными, относились к сфере косвенного, непрямого воздействия на жизнь церквей, а потому часто могли зависеть от личных взаимоотношений уполномоченного и настоятелей православных церквей на вверенной ему территории.

Во втором параграфе второй главы «Изменения в экономической жизни приходов Красноярской епархии» рассмотрены вопросы влияния государственной политики 1940-х – 1980-х гг. на экономическое положение приходов Красноярской епархии.

Имеющиеся данные позволяют говорить о достаточной стабильности финансового положения православных приходов. Анализ хозяйственной деятельности церквей Красноярской епархии в долгосрочной перспективе показывает нам несомненный прирост сумм церковных доходов. Если в 1946 г. доход православных религиозных обществ Красноярского края составлял 331 049 рублей, то к 1965 г. эта сумма выросла до 383 997 рублей, а к 1980 г. уже увеличилась почти в 2,5 раза, достигнув 924 800 рублей. Однако рост церковных доходов неизменно сопровождался увеличением расходов: уровень доходов церквей Красноярского края в каждый конкретный год не позволял удовлетворить все потребности прихода. Большую часть исследуемого периода православные церкви Красноярского края балансировали на тонкой грани между прибыльностью и убыточностью, в редкие благополучные годы накапливали незначительные «излишки» денежных средств, позволявшие продолжать существование в случае каких-либо финансовых проблем. В крупных городах материальная база церквей была шире за счет большего числа посещающих их верующих. В сельской местности финансовое положение прихода было более неустойчивым.

В таких условиях фактически единственным способом сохранения стабильности для большинства православных приходов представлялось формирование вокруг храма небольшой, но достаточно устойчивой религиозной общины, которая содержала церковь фактически на свои собственные средства. При этом в осуществлении финансовой деятельности приходов наблюдалась большая роль так называемой «теневой составляющей», не регулируемой государством. Стремление скрыться от «всевидящего ока» власти порождает увеличение замкнутости, закрытости от стороннего наблюдателя хозяйственной жизни общин. В исследуемый период это был единственный выход, позволявший православным церквям выживать в условиях советской религиозной политики. Замкнутость православного прихода, начавшаяся с финансовой сферы, постепенно распространилась на все стороны жизни церкви.

Третья глава исследования «Русская Православная Церковь и общество в Красноярском крае в  гг.» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе третьей главы «Отношение населения Красноярского края к религии и к Русской Православной Церкви» разобраны вопросы восприятия населением Красноярского края православия и Православной Церкви.

Наблюдаемое с конца 1940-х гг. стремление советского государства ограничить проявления религиозной жизни исключительно рамками церковной ограды приводило к тому, что единственным относительно легитимным способом удовлетворения религиозных потребностей для населения стало исполнение церковных треб и обрядов, самыми значимыми из которых можно назвать таинства крещения, венчания и отпевания умерших.

В конце 1940-х гг., по приблизительным подсчетам уполномоченного СД РПЦ только в двух красноярских церквях было крещено около 2 тысяч детей. К 1954 г. это число составило 2 031 человек, а в 1958 году выросло до 2 494. Всего в церквях края за этот год было окрещено 9 098 человек. При этом следует учитывать, что наряду с зарегистрированными требами священники часто проводили и нерегистрируемые, «подпольные». Даже официальные органы признавали, что крещений проводилось гораздо больше, так как часто обряды проводились на дому.

С 1958 г. количество крещений в церквях края начинает резко сокращаться. В качестве причины этого можно назвать введение на рубеже 1962 – 1963 гг. жесткого контроля над совершением религиозных обрядов – сведения об их проведении стали записывать в специальные книги с указанием фамилий, адресов и паспортных данных всех участников ритуала. На церковной жизни Красноярского края это нововведение сказалось самым радикальным образом. Резко сократилось число всех зарегистрированных обрядов: количество венчаний уменьшилось с 98в 1958 г. до 41 в 1964 г., количество крещений упало до 3 887. Уменьшилась и посещаемость церквей во время крупных религиозных праздников: если на Пасху 1962 г. две церкви г. Красноярска посетило приблизительно 2 400 человек, то на Пасху 1964 г. это число сократилось почти в два раза, до 1 100 человек.

Сокращение числа обрядов продолжалось до конца 1970-х гг., после чего отмечается существенный подъем религиозной активности православных верующих. Увеличение числа совершаемых обрядов происходит за счет большего обращения к Православной Церкви верующих, относящихся к категории невоцерковленных, чья религиозность до этого момента может быть расценена как латентная.

Наличие значительной доли населения, обладающего латентной религиозностью, связан с тем фактом, что термин «православие» может рассматриваться не только определенное вероучение, но и целая система религиозных практик и культурных традиций, сформированных за долгие годы российской истории. На протяжении второй половины XX в. для большей части населения Красноярского края православие существовало опосредованно, в виде традиций, обычаев, явлений материальной культуры – памятников церковной архитектуры, предметов религиозного искусства и т. д. В свою очередь, это привело к складыванию представлений о православии не только как о вероучении, но и особой историко-культурной традиции. Традиционное понимание православия как религиозного учения со своими культами, догмами и обрядами к началу 1980-х гг. у значительной части населения сменилось представлением о православии как о некой историко-культурной общности. Активно шло развитие «внецерковной» религиозности, слабо связанной с официальными церковными структурами.

Второй параграф третьей главы «Внутренняя жизнь приходов Красноярской епархии: духовенство и прихожане» посвящен исследованию изменений социального состава прихожан и духовенства Красноярской епархии.

Во время массовых антирелигиозных кампаний, характерных для Советского Союза 1920-х – 1930-х гг. практически все действовавшие на территории Красноярского края православные общины были распущены, члены их подвергались гонениям и репрессиям. Большинство православных священнослужителей бывшей Енисейской епархии были репрессированы, удалены за пределы края или выведены «за штат».

Возобновление деятельности Православной Церкви в 1940-е гг. поднимало вопрос об осуществлении духовного и канонического руководства вновь открытыми приходами. В таких условиях единственным источником для замещения пустующих мест настоятелей церквей и диаконов становились священнослужители, отбывавшие ссылку на территории Красноярского края, а так же священники, находившиеся на покое. Большинство из них были не молоды: из 21 служителя церкви 19 человек находились в возрасте старше шестидесяти лет. Невысоким являлся и средний уровень образования красноярского духовенства: 6 человек имели средне специальное духовное образование, а 15 – только низшее духовное.

Из прихожан наибольшую активность в деле возрождения жизни религиозных обществ проявляли пожилые женщины, колхозницы и домохозяйки, т. е. люди, чей возраст и образ жизни не предполагал наличие высокого уровня образования. В таких условиях авторитет священнослужителя, более образованного и умудренного опытом, в жизни прихода часто остановился определяющим.

К 1976 г. ситуация почти не изменилась: из 16 священников младше 40 были 7 человек, в возрасте от 40 до 60 лет – 6, старше 60 – 3 человека. 7 священников и все диаконы не имели духовного образования, 6 священников окончили семинарию, 1 находился в процессе обучения, 1 человек имел высшее духовное образование, и ещё 2 – получали его. По сравнению с 1946 г. мы можем говорить о фактической смене поколений, приведшей к существенному омоложению состава священнослужителей. К духовному учительству в храмах пришли люди, чье духовное и нравственное формирование происходило в годы «развитого социализма» 1960-х – 1970-х гг. Будучи человеком советской эпохи, такой священник более успешно, чем его предшественники, мог сосуществовать с советскими органами – поскольку сам вырос в условиях контроля государства над церковью и, даже при негативном отношении к этому контролю, мог поддерживать видимость лояльного отношения к советской власти. Естественно, это правило работало далеко не всегда, и в начале 1980-х гг. известны случаи преследований со стороны власти членов духовенства Красноярского края, «слишком активных» в деле служения церкви, однако такие факты всё-таки оставались единичными.

Что же касается приходской общины, то здесь существенных изменений на протяжении исследуемого периода не наблюдалось. Такое постоянство показывает, что для некоторой части советских граждан обращение в пожилом возрасте к религии было насущной потребностью. С другой стороны, консервация социального состава прихода приводила к консервации умонастроений прихожан. Большое значение приобрела обрядовая сторона православия. Постоянный рост «обрядоверия», преувеличение значения ничем не примечательных мелких элементов богослужения стал характерной чертой церковной жизни 1960-х – 1970-х гг. Постепенно произошло «отчуждение общества от Церкви». В условиях постоянного негласного контроля со стороны государства приходы с большим трудом принимали в своё число новых членов: «новый человек» в храме воспринимался как потенциальный носитель угрозы, способный навредить, «донести» уполномоченному и т. д.

Однако эта «закрытость» приходской жизни, помогавшая православной общине выжить в условиях антирелигиозных гонений, имела и негативную сторону. Консервация духовной жизни, ограничение её приходской оградой вызывали существенные сложности с распространением православного вероучения за пределами храма. Результатом такого положения дел оказалось всё возраставшее отчуждение общества от Церкви, которое во многих аспектах деятельности Русской Православной Церкви продолжает сохраняться и до сегодняшнего дня.

В заключении подводятся итоги исследования. На протяжении 1940-х – 1980-х гг. Красноярская епархия Русской Православной Церкви существовала в условиях жесткого контроля со стороны советской власти. Колебания религиозной политики советского государства, вызванные особенностями каждого конкретного этапа послевоенной истории Советского Союза, в свою очередь влияли на выбор пропорционального сочетания различных методов воздействия власти на религиозные организации.

Необходимость выживания заставляла религиозные организации Красноярской епархии видоизменяться, реагируя на условия враждебной атеистической среды. В этом процессе адаптации епархия выступала одновременно как часть единого социального института Русской Православной Церкви и как отдельная социальная группа, вынужденная реагировать на конкретные действия региональных советских и партийных властей.

Процесс адаптации религиозной организации охватывал все сферы церковной жизни, влияя на жизнедеятельность всего епархиального организма в целом. Конкретные условия сосуществования атеистического советского государства и Русской Православной Церкви определили стадиальную ограниченность осуществляемого процесса адаптации. На протяжении 1940-х – 1980-х гг. можно выделить три стадии адаптации православных церквей Красноярской епархии к условиям советского режима.

Начальная стадия охватывала период середины 1940-х – начала 1950-х гг. На этом этапе наблюдались процессы перехода от жесткой конфронтации между государственной властью и Церковью к выстраиванию диалога в условиях подчиненного положения Церкви.

Антирелигиозная кампания второй половины 1950-х – начала 1960-х гг. привела к формированию новых условий жизни Русской Православной Церкви в Советском Союзе, породив необходимость приспосабливаться к изменившимся условиям в ходе и так идущего адаптационного процесса.

Период терпимости, новый этап адаптации, продолжался с середины 1960-х до второй половины 1970-х гг. Его особенностью явилось выстраивание в религиозных обществах неформальных отношений подчинения светским властям в условиях постепенной стабилизации государственно-церковных отношений.

Третий, аккомодационный этап в адаптации православных церквей Красноярской епархии приходится на конец 1970-х – 1980-е гг. Его характерной чертой можно назвать относительно мирное сосуществование Православной Церкви и советского государства в условиях сохранения формальной лояльности религиозных организаций атеистическому государству.

Результатом адаптационных процессов, пережитых Красноярской епархией 1940-х – 1980-х гг. является формирование нового облика церкви. Характерными его чертами стала существенная замкнутость религиозного объединения, ограничение общественной и духовной жизни православного прихода границами церковной ограды, негласная встроенность его должностных лиц в систему государственной власти. В финансовой сфере отмечалось возрастание «теневой» составляющей экономической жизни православной общины. В сфере духовной деятельности прихода определяющей стала тенденция к всемерной «закрытости» прихода, а так же четкого его разделения его на «воцерковленных» верующих и так называемых «захожан».

Развитие Красноярской епархии осуществлялось в русле тенденций, характерных для Русской Православной Церкви, которая по ряду признаков (крайний консерватизм идеологии, приверженность старым обрядам и организационным формам, резкое противопоставление мирского и священного, неприятие других религиозных систем и т. д.) может быть отнесена к историческому этапу развития религии. За годы советской власти Русская Православная Церковь в своём развитии оказалась законсервированной на том уровне, на котором она находилась в начале XX в.

Однако формирование российской цивилизации шло под воздействием православных идей и на основании православного взгляда на мир. И это влияние православия – уже не прямое, а опосредованное, через культуру, искусство, морально-нравственную систему в современном российском обществе достаточно сильно. На протяжении исследуемого периода православие в духовной жизни края продолжало присутствовать опосредованно, как комплекс культурно-исторических традиций.

Это свидетельствует о наличии в советском обществе 1980-х гг. секуляризационных тенденций в форме изменений характера религиозности и представлений о православии. Обращение к православию как не только религиозному учению, но и символу национально-культурной общности вкупе с ослаблением идеологического гнета государства привело к резкому увеличению числа совершаемых религиозных обрядов.

В то же время крайний консерватизм идеологии, приверженность старым обрядам и организационным формам, резкое противопоставление мирского и священного в жизни Русской Православной Церкви находились в существенном противоречии с наблюдаемой тенденцией. Вопрос разрешения этих противоречий требует проведения отдельного исследования.

III. По теме диссертационного исследования были опубликованы следующие работы:

Статьи в журналах, рекомендованных ВАК:

1.  Редько, Православная Церковь в Красноярском крае в 1958 – 1964 годы [Текст] / // Вестник Поморского Университета. Серия «Гуманитарные науки». – 2009. – № 11. – С. 60 – 63.

2.  Redko, M. Realization of the State Religious Policy of the Krasnoyarsk Kray in (on the Example of the Russian Orthodox Church) / M. Redko // Журнал Сибирского Федерального университета. Серия «Гуманитарные науки». Journal of Siberian Federal University. Humanities & social sciences – 2010. – Том. 3. –№ 1. – С. 154 – 158.

Статьи, опубликованные в других изданиях:

1.  Редько, Православная Церковь и советское государство в годы Великой Отечественной войны: причины изменения отношений [Текст] / // Исторические чтения: сборник материалов научно-практической конференции. – Красноярск: КГУ. – 2005. – С. 41-45.

2.  Редько, Православная Церковь и государство во второй половине 1980-х гг.: изменение взаимоотношений [Текст] / // Студенческая наука – взгляд в будущее: материалы Всероссийской студенческой научной конференции. – Красноярск: КрасГАУ. – 2006. – С. 266 – 267.

3.  Редько, о православной вере в общественном сознании россиян в 1980 – 1990-е гг. [Текст] / // VI Историко-философские чтения: материалы науч. – практ. конф. – Красноярск: КГУ. – 2006. – С. 40 – 44.

4.  Редько, М. В 385 лет со дня основания Енисейского Свято-Иверского женского монастыря [Текст] / // Край наш красноярский. – Красноярск. – 2007. – С. 119 – 120.

5.  Редько, Мария Викторовна. Представления о православии в сознании россиян в конце XX века: феномен «народного православия» [Текст] / // Русский вопрос: история и современность: материалы VI-й Международной научно - практической конференции (Омск, 1-2 ноября 2007 г.). - Омск: Наука. – 2007. - С. 109-111.

6.  Редько, храмы Красноярска в гг. [Текст] / // Инновации в науке и образовании: опыт, проблемы, перспективы развития: материалы всероссийской очно-заочной науч-практ. и науч.-метод. конф. с международным участием. Ч. 2. Инновации в науке. – Красноярск: КрасГАУ. – 2009. – С. 600 – 602.

7.  Редько, государственной религиозной политики 1954 – 1964 гг. в Красноярском крае (на примере Русской Православной Церкви) [Текст] / // Сибирь в изменяющемся мире. История и современность: материалы всероссийской научно-теоретической конференции, посвященной памяти профессора . – Иркутск: изд-во Вост.-Сиб. гос. акад. образов. – 2010. – С. 206 – 211.

[1] Рудинский, совести в СССР. М, 1961; , Лобазов, советского государства по вопросам религии и церкви. – М., 1973; Шалаев, православие и наука (О богословских попытках примирения религии и науки. – М., 1964; Розенбаум, церкви от государства в СССР // Советское государство и право. – 1972, № 3.; Рудинский, право и преодоление религиозных предрассудков // Советское государство и право. – 1964, № 2; Костенко сущность идеологии и деятельности протестантских сект в Сибири: Автореф. дис. …канд. филос. наук. - Томск, 1967. и т. д.

[2] Ламанская, партийной организации Красноярского края по научно-атеистическому воспитанию населения (1956 – 1965 гг.): автореф…дис. …канд. ист. наук. – Абакан, 1968.; Квардаков, пережитки в сознании и быту сельского населения и пути их преодоления: автореф…дис. …канд. филос. наук. – Новосибирск, 1969.; Шильдяшов, партийной организации Западной Сибири по атеистическому воспитанию трудящихся в условиях строительства коммунизма (1959 – 1965 гг.): автореф…дис. …канд. ист. наук. – Новосибирск, 1966.

[3] Итоги гонений на Православную Церковь в С. С.С. Р. // Вестник РСХД. Париж-Нью-Йорк. – 1965, № 77, I. I; Сильвестр. Жизнь Православной Церкви в советской России // Вестник РСХД. Париж-Нью-Йорк. – 1965, № 79, IV; Струве на церковь в советской России // Вестник РСХД. Париж-Нью-Йорк. – 1961, № 62-63, I. и др.

[4] Струве на церковь в советской России // Вестник РСХД. Париж-Нью-Йорк. – 1961, № 62-63, I.

[5] Русское православие: вехи истории – М., 1989.

[6] Бессонов, в наши дни. – М., 1990.; Гордиенко, русское православие. – Л., 1987.; Лупарев, верующих и его особенности. – Алма-Ата, 1989. и т. д.

[7] Лещинский, новых подходов: о совместных государственно-церковных отношениях. – М., 1990.; Бабинов, -церковные отношения в СССР: история и современность – Симферополь, 1991.; Алексеев и догмы: Взаимоотношения Сов. государства и религии – М., 1991.

[8] На пути к свободе совести. – М., 1989.; Религия и демократия: на пути к свободе совести II. – М., 1990.

[9] Одинцов, длиной в семь десятилетий: от конфронтации к сотрудничеству (государственно-церковные отношения в истории советского общества) // На пути к свободе совести. – М., 1989.; Он же. Хождение по мукам (к истории государственно-церковных отношений в СССР) // Наука и религия. – 1990, № 5 – 8.

[10] Флетчер, У. Советские верующие // Социологические исследования. – 1987, № 4.; Павлов, С. Н. О современном состоянии Русской Православной Церкви // Социологические исследования. – 1987, № 4.; Шердаков, кончается религиозность и начинается атеизм? // Социологические исследования. – 1987, № 4.; Синелина, Ю. Ю. О критериях определения религиозности населения // Социологические исследования – 2001, №7.; Налетова, И. В. «Новые православные» в России: тип или стереотип религиозности // Социологические исследования. – 2004, № 5 и др.

[11] Трагедия русской церкви. . – М., 1996. и др.

[12] Поспеловский, церковь в истории Руси, России и СССР. Учебное пособие. – М, 1996.; Он же. Русская Православная Церковь в XX веке. – М., 1995.; Поспеловский, Д. Тоталитаризм и вероисповедание. – М., 2003.

[13] Шимон, советского государства и Русской Православной Церкви в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.: Дис. д-ра ист. наук. – M., 1995; Гущина, отношений государства и РПЦ в годы Великой Отечественной войны гг: дис. канд. ист. наук. – М., 1996; Якунин, деятельность РПЦ и изменение государственно-церковных отношений в годы Великой Отечественной войны гг.: Дис. канд. ист. наук. – Самара, 1998; Сахарова, политика по отношению к РПЦ в период Великой Отечественной войны гг. (по материалам Горьковской и Кировской областей).: Дис. канд. ист. наук. – Киров, 2000.

[14] Васильева, государство и деятельность РПЦ в период Великой Отечественной войны.: дис. канд. ист. наук. – М., 1990; Она же. Русская православная церковь и Советская власть в 1917 – 1927 годах //Вопросы истории. – 1993, №8.; Она же. Русская православная церковь в 1927 – 1943 годах //Вопросы истории. – 1994, №4.

[15]Шкаровский, православная церковь в 1943 – 1957 годах // Вопросы истории. – 1995, №8.; Он же. Русская православная церковь в 1958 – 1964 годах // Вопросы истории. – 1999, №2.

[16] Тощенко, : фантом или реальность? [Текст] / . – М., 2007.

[17] Шкаровский, М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. – М., 2005.; Чумаченко, , православная церковь, верующие. гг. – М., 1999.

[18] Чернышов, Тобольско-Тюменской епархии в послевоенный период (гг.). – Тюмень, 2000.

[19] Сосковец, деятельность партийных организаций Западной Сибири в 1950-е годы: автореф. дис. …канд. ист. наук. – Томск, 1991.; Сосковец, конфессии Западной Сибири в 40-е – 60-е годы ХХ века. - Томск, 2003.

[20] Горбатов,  и религиозные организации Сибири в 1940-е – 1960-е годы. – Томск, 2008.

[21] Дулов, А. В., Санников, Церковь в Восточной Сибири в XVII — начале XX в.: В 2-х ч. – Иркутск, - 2006.

[22] Цыремпилова, взаимоотношений государства и религиозных конфессий в Бурятии в 1917 – 1940 гг.: автореф. дис. …канд. ист. наук. – Иркутск, 2000.; Цыремпилова Православная Церковь и государство: история взаимоотношений в 1917 – 1930-е гг. (на материалах байкальского региона). – Улан-Удэ, 2008.; Паламарчук, опыт взаимоотношений государства и церкви в Юго-Восточной Сибири: е гг.: Автореф. дис. ... канд. ист. наук: – Иркутск, 2002.; Паламарчук, структуры Сибири и Православная Церковь в гг. // Силовые структуры как социокультурное явление: история и современность. – Иркутск, 2001.

[23] Митыпов, взаимоотношений государства и буддийской церкви в СССР/России (1969 – 1990-е гг.): автореф. дис. …канд. ист. наук. – Улан-уде, 2006.; Доброновская, жизнь приенисейского региона на переломе эпох (1905 – 1929 гг): автореф. дис. …канд. ист. наук. – Красноярск, 2007.; Ламанская политика по отношению к религии и верующим в 1954 – 1964 гг. (на материалах Красноярского края): автореф. дис. …канд. ист. наук. – Абакан, 2004.; Смолина Епархия в системе государственно-церковных отношений в е гг: автореф. дис. ... канд. ист. наук. – Иркутск, 2010.; Шабалин технологии Советского государства в отношении Русской Православной Церкви в 1943 – 1964 гг.: проблемы региональной специфики и реализации в Кировской области: дис. …канд. ист. наук. – Чебоксары, 2006.; Балыбердин, -церковные отношения в 1958 – 1964 гг. По материалам Кировской области: дис. …канд. ист. наук. – М., 2003.

[24] Харченко, Православной церкви в культурном развитии Сибири: Вторая половина XIX в. - февраль 1917 г.: автореф. дис. ... д-ра ист. наук. – СПб, 2007; Григорьева, религии в современной России: Социальная природа и тенденции эволюции: автореферат дис. ... кандидата философских наук. – М., 1994.

[25] В настоящий момент – субъект РФ Республика Хакасия.

[26] См. Белла, Р. Основные этапы эволюции религии в истории общества // Религия и общество: хрестоматия по социологии религии. – М.: Аспект Пресс, 1996.

[27] Белла, Р. Основные этапы эволюции…

[28] Декрет СНК о свободе совести, церковных и религиозных обществах от 01.01.01 г. // Русская Православная Церковь в советское время (1917 – 1991). Материалы и документы по истории отношений между государством и церковью. Сост. Г. Штриккер. – Книга 1. – М, 1995..

[29] Народное хозяйство в РСФСР в 1971 г. Статистический ежегодник. – М., 1972. Народное хозяйство Красноярского края. Статистический сборник. – Красноярск, 1958. и др.

[30] «Итак, слово атеиста» // Красноярский рабочий. – 1966. – 29 июля; «Как работать с верующими» // Блокнот Агитатора. – 1965. – №20 и др.

[31] Как идет религиозное возрождение России? Интервью с и // Наука и религия. – 1993, № 5. – С. 2; Чекисты… в рясах. Интервью с о. Г. Эдельштейном [Текст] // Аргументы и факты. – 1991. – № 36 (август) и др.

[32] Войно – Ясенецкий, В. Ф. (Архиепископ Лука) Я полюбил страдания. Автобиография. – М., 2001.; Фаст, Г. Енисейск православный. Очерк протоиерея Геннадия Фаста. – Красноярск, 1994.; Фирсанкова, Л. И. Канск православный. Краеведческие очерки. – Красноярск, 2006.; Малашин, Г. В. Судьба Церкви – в судьбе храма: Очерки по истории красноярского Свято-Троицкого собора. – Красноярск, 2008.