Николя Верт История Советского государства. (стр. 21 )

21 августа советская делегация перенесла переговоры на более поздний срок. К этому времени советское руководство уже окончательно решилось пойти на заключение договора с Германией. С конца июля возобновились переговоры немецких и советских представителей на разных уровнях. Узнав о направлении в Москву французской и британской миссий, немецкая сторона дала понять, что соглашение с Германией по ряду вопросов территориального и экономического характера отвечало бы интересам советского руководства. 14 августа Риббентроп сообщил о своей готовности прибыть в Москву для заключения полновесного политического соглашения. На следующий же день советское правительство дало принципиальное согласие на эту германскую инициативу, вместе с тем потребовав внести в немецкие предложения некоторые уточнения. .19 августа германское правительство ответило подписанием обсуждавшегося с конца 1938 г. торгового соглашения, весьма выгодного Советскому Союзу (оно предусматривало кредит в 200 млн. марок под очень незначительный процент), а также выразило свою готовность потребовать от Японии прекращения военных действий против СССР и разграничить «сферы интересов» Германии и Советского Союза в Восточной Европе. Вечером того же дня советское руководство подтвердило согласие на приезд Риббентропа в Москву для подписания пакта о ненападении, текст которого, уже подготовленный советской стороной, был немедленно передан в Берлин. Намеченное на 26 августа прибытие Риббентропа было ускорено по настоятельной просьбе Гитлера. Риббентроп, наделенный чрезвычайными полномочиями, прибыл в Москву во второй половине дня 23 августа, и уже на следующий день текст подписанного той же ночью договора о ненападении был опубликован. Договор, действие которого было рассчитано на 10 лет, вступал в силу незамедлительно.

Договор сопровождал секретный протокол, фотокопия которого была позже обнаружена в Германии, но существование которого в СССР тем не менее отрицалось вплоть до лета 1989 г. Протокол разграничивал сферы влияния сторон в Восточной Европе: в советской сфере оказались Эстония, Латвия, Финляндия, Бессарабия: в немецкой — Литва. Судьба Польского государства была дипломатично обойдена молчанием, но при любом раскладе белорусские и украинские территории, включенные в его состав по Рижскому мирному договору 1920 г., а также часть «исторически и этнически польской» территории Варшавского и Люблинского воеводств должны были после военного вторжения Германии в Польшу отойти к СССР.

Известие о подписании советско-германского пакта произвело настоящую сенсацию во всем мире, особенно в тех странах, чья судьба непосредственно зависела от данных соглашений. Широкая общественность этих стран, совершенно неготовая к такому развитию событий, расценила их как настоящий переворот в европейском порядке.

Через восемь дней после подписания договора нацистские войска атаковали Польшу.

2. Секретный протокол в действии

9 сентября, перед тем, как сопротивление польской армии было окончательно сломлено, советское руководство известило Берлин о своем намерении безотлагательно оккупировать те польские территории, которые в соответствии с секретным протоколом от 23 августа должны были отойти к Советскому Союзу. 17 сентября Красная Армия вступила в Польшу под предлогом оказания «помощи украинским и белорусским братьям по крови», которые оказались в опасности в результате «распада польского государства». Однако такая версия не устраивала Германию, которая представила этот шаг как инициативу исключительно Советского государства. В результате достигнутого между Германией и СССР соглашения 19 сентября было опубликовано совместное советско-германское коммюнике, в котором говорилось, что цель этой акции (задержка с которой, несомненно, дала бы больше преимуществ Германии) состояла в том. чтобы «восстановить мир и нарушенный вследствие распада Польши порядок». Наступление советских войск почти не встретило сопротивления польской армии. Советские войска захватили 230 тыс. военнопленных (среди которых было 15 тыс. офицеров); лишь 82 тыс. из них дожили до 1941 г. и после нападения Германии на СССР смогли влиться либо в армию Андерса, сформированную польским правительством в Лондоне, либо в армию Берлинга, созданную в СССР по советской инициативе. Существовавшая какое-то время идея создания буферного Польского государства была отброшена, что поставило деликатную проблему установления советско-германской границы. 22 сентября в Варшаве была достигнута договоренность о ее проведении по Висле. Затем, после визита Риббентропа в Москву 2в сентября, она была отодвинута на восток до Буга, что все же оставляло Советскому Союзу несколько больше пространства, чем знаменитая «линия Керзона» в 1920 г. В обмен на эту «уступку», нарушавшую положения секретного протокола от 2 3 августа, Германия передала в советскую сферу влияния Литву. В опубликованном по завершении визита Риббентропа в Москву совместном коммюнике сообщалось, что польский вопрос был «урегулирован окончательно», а значит, для войны с Францией и Великобританией больше не было причин (если же эти страны не прекратят враждебных выпадов, то «Германия и Советский Союз вынуждены будут рассмотреть вопрос о принятии необходимых мер»). Советский Союз, еще в августе выступавший в качестве арбитра, представал теперь как один из союзников Германии.

Пока же соглашение с Германией позволило Советскому Союзу присоединить к себе огромную территорию в 200 тыс. кв. км с населением в 12 млн. человек (7 млн. украинцев, 3 млн. белорусов и 2 млн. поляков). В последующие месяцы сотни тысяч жителей присоединенных территорий были депортированы на восток как «враждебные и нелояльные элементы». 1 и 2 ноября, после спектакля «народных собраний», эти бывшие польские территории были включены в состав Украинской и Белорусской советских республик.

Вслед за этим Советский Союз, в соответствии с положениями секретного протокола, обратил свой взгляд в сторону прибалтийских стран. 28 сентября 1939 г. советское руководство навязало Эстонии «договор о взаимопомощи», по условиям которого она «предоставляла» Советскому Союзу свои военно-морские базы. Через несколько недель подобные договоры были подписаны с Латвией и Литвой.

31 октября советское правительство предъявило территориальные претензии Финляндии, которая возвела вдоль границы, проходящей по Карельскому перешейку, в 35 км от Ленинграда, систему мощных укреплений, известную как «линия Ман-нергейма». СССР потребовал произвести демилитаризацию приграничной зоны и перенести границу на 70 км от Ленинграда, ликвидировать военно-морские базы на Ханко и на Аландских островах в обмен на очень значительные территориальные уступки на севере. Финляндия отвергла эти предложения, но согласилась вести переговоры. 29 ноября воспользовавшись незначительным пограничным инцидентом, СССР расторг договор о ненападении с Финляндией. На следующий день были начаты военные действия. Советская пресса известила о создании «народного правительства Финляндии», руководимого Куусиненом и состоящего из нескольких финских коммунистов, по большей ЧАСТИ сотрудников Коминтерна, давно проживавших в Москве. Следствием советской агрессии стало исключение СССР из Лиги Наций. Общественное мнение Франции и Великобритании было целиком на стороне Финляндии. Рассматривался даже вопрос о совместных военных действиях Франции и Великобритании, однако осуществлению этих планов препятствовал нейтралитет скандинавских стран.

Красная Армия) в течение нескольких недель так и не сумевшая преодолеть «линию Маннергейма», несла тяжелые потери. Лишь в конце февраля советским войскам удалось прорвать финляндскую оборону и овладеть Выборгом. Финляндское правительство запросило мира и по договору 12 марта 1940 г. уступило Советскому Союзу весь Карельский перешеек с Выборгом, а также предоставило ему на 30 лет свою военно-морскую базу на Ханко. Эта короткая, но очень дорого обошедшаяся для советских войск война (50 тыс. убитых, более 150 тыс. раненых и пропавших без вести) продемонстрировала Германии, а также наиболее дальновидным представителям советского военного командования слабость и неподготовленность Красной Армии.

В июне 1940 г., накануне победного наступления немецких войск во Франции, Советский Союз доказал свои намерения выполнить все положения секретного протокола от 01.01.01 г. Обвинив балтийские страны в нарушении договоров о «взаимопомощи», привязывавших их к Москве, советское правительство потребовало создания в них коалиционных правительств, контролируемых советскими политическими комиссарами (Деканозов в Литве, Вышинский в Латвии, Жданов в Эстонии) и поддерживаемых Красной Армией. После создания этих «народных правительств» были проведены «выборы» в сеймы Литвы и Латвии и в Государственный Совет Эстонии, в которых участвовали лишь кандидаты, выдвинутые местными компартиями и проверенные НКВД. Избранные таким образом парламенты обратились с просьбой о принятии этих стран в состав СССР. В начале августа эта просьба была «удовлетворена» решением Верховного Совета СССР, возвестившим об образовании трех новых советских социалистических республик. В то время как десятки тысяч «ненадежных элементов» депортировались в Сибирь, «Правда» писала (8 августа 1940 г.): «Сталинская конституция проникает глубоко в сердца рабочих и крестьян. Она пленяет умы лучших представителей интеллигенции».

Через несколько дней после вступления Красной Армии в Прибалтику советское правительство направило ультиматум Румынии, потребовав немедленного «возвращения» Советскому Союзу Бессарабии, прежде входившей в состав Российской империи и также упомянутой в секретном протоколе. Кроме того, оно потребовало также передать СССР Северную Буковину, никогда не входившую в состав царской России и вопрос о которой не ставился в протоколе. Оставленная Германией без поддержки, Румыния была вынуждена покориться. В начале июля 1940 г. Буковина и часть Бессарабии были включены в состав Украинской СССР. Остальная часть Бессарабии была присоединена к Молдавской ССР, образованной 2 августа 1940 г. Незадолго до этого Молотов, выступая перед Верховным Советом, обобщил триумфальные итоги советско-германского согласия: в течение одного года население Советского Союза увеличилось на 23 млн. человек.

3. Ухудшение советско-германских отношений

Внешне советско-германские отношения развивались благоприятно для обеих сторон, которые продолжали обмениваться сердечными посланиями. В декабре 1939 г. Сталин, отвечая на поздравление германского правительства по поводу своего 60-летия, заявил: «Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной». Советская пресса и пропаганда весь 1940 г. продолжали представлять Германию как «великую миролюбивую державу», сдерживающую французских и английских «поджигателей войны».

В соответствии с требованиями советской внешней политики Коминтерн считал шедшую в Европе войну империалистической, а Францию и Великобританию — агрессорами. Компартиям этих стран было предложено вести себя соответствующим образом: французские коммунисты, например, после того как они, встав на «патриотические» позиции, уже проголосовали ранее за военные кредиты и заявили о своих антигитлеровских позициях, теперь, после вторжения советских войск в Польшу, должны были перейти на позиции СССР и Коминтерна и требовать от своего правительства прекращения войны с Германией.

Советский Союз тщательно выполнял все условия советско-германского экономического соглашения, подписанного 11 февраля 1940 г. За шестнадцать месяцев, вплоть до нападения Германии, он поставил в обмен на техническое и военное снаряжение (часто устаревшее) сельскохозяйственной продукции, нефти и минерального сырья на общую сумму около 1 млрд. марок. В соответствии с условиями соглашения СССР регулярно снабжал Германию стратегическим сырьем и продовольствием, закупленным в третьих странах. Экономическая помощь и посредничество СССР имели для Германии первостепенное значение в условиях объявленной ей Великобританией экономической блокады.

В то же время Советский Союз с беспокойством и опасением следил за блистательными победами вермахта. СССР, оставаясь верным своей идее обострения межимпериалистических противоречий, которое могло в конечном счете сыграть ему на руку, был заинтересован в продолжении войны. В этих условиях внезапная капитуляция Франции освобождала значительные контингенты немецких войск, которые отныне могли быть использованы в других местах. В августе — сентябре 1940 г. произошло первое ухудшение советско-германских отношений, вызванное предоставлением Германией после советской аннексии Бессарабии и Северной Буковины внешнеполитических гарантий Румынии. Германия также выступила арбитром в урегулировании спора между Румынией и Венгрией по поводу Трансильвании. Она подписала серию экономических соглашений с Румынией и направила туда очень значительную военную миссию для подготовки румынской армии к войне против СССР. В сентябре Германия направила свои войска в Финляндию. Пытаясь противостоять германскому влиянию в Румынии и Венгрии (которая после того, как ее требования к Румынии были удовлетворены, присоединилась к фашистской коалиции), СССР направил свои усилия на возрождение идей панславизма и активизацию политических и экономических отношений с Югославией.

Несмотря на вызванное этими событиями изменение ситуации на Балканах, осенью 1940 г. Германия предприняла еще несколько попыток, призванных улучшить германо-советские дипломатические отношения. Вскоре после подписания 7 сентября 1940 г. тройственного союза между Германией, Италией и Японией Риббентроп обратился к Сталину с предложением направить в Берлин Молотова, чтобы Гитлер мог «лично» изложить ему свои взгляды на отношения между двумя странами и на «долгосрочную политику четырех великих держав» по разграничению сфер их интересов в более широком масштабе.

Во время состоявшегося 12—14 ноября визита Молотова в Берлин были проведены очень насыщенные, хотя и не приведшие к конкретным результатам, переговоры относительно присоединения СССР к тройственному союзу. Однако 25 ноября советское правительство вручило немецкому послу Шуленбургу меморандум, излагавший условия вхождения СССР в тройственный союз: 1 ) территории, расположенные южнее Батуми и Баку в направлении к Персидскому заливу, должны рассматриваться как центр притяжения советских интересов: 2) немецкие войска должны быть выведены из Финляндии: 3) Болгария, подписав с СССР договор о взаимопомощи, переходит под его протекторат; 4) на турецкой территории в зоне Проливов размещается советская военная база; 5) Япония отказывается от своих притязаний на остров Сахалин.

Требования Советского Союза остались без ответа. По поручению Гитлера генеральный штаб вермахта уже вел (с конца июля 1940 г.) разработку плана молниеносной войны против Советского Союза, а в конце августа была начата переброска на восток первых войсковых соединений. Провал берлинских переговоров с Молотовым привел Гитлера к принятию 5 декабря 1940 г. окончательного решения по поводу СССР, подтвержденного 18 декабря «Директивой 21», назначившей на 15 мая 1941 г. начало осуществления плана «Барбаросса». Вторжение в Югославию и Грецию заставило Гитлера 30 апреля 1941 г. перенести эту дату на 22 июня 1941 г. Генералы убедили его, что победоносная война продлится не более 4 — 6 недель.

Одновременно Германия использовала советский меморандум от 01.01.01 г., чтобы оказать давление на те страны, чьи интересы были в нем затронуты, и прежде всего на Болгарию, которая в марте 1941 г. примкнула к фашистской коали ции. Советско-германские отношения продолжали ухудшаться. всю весну 1941 г., особенно в связи с вторжением немецких: войск в Югославию через несколько часов после подписания советско-югославского договора о дружбе. СССР не отреагировал на эту агрессию, так же как и на нападение на Грецию. В то же время советской дипломатии удалось добиться крупного успеха, подписав 13 апреля договор о ненападении с Японией, который значительно снижал напряженность на дальневосточных: границах СССР.

Несмотря на настораживавший ход событий, СССР до само го начала войны с Германией не мог поверить в неизбежность немецкого нападения. Советские поставки Германии значительно возросли вследствие возобновления 11 января 1941 г. экономических соглашений 1940 г. Чтобы продемонстрировать Германии свое «доверие», советское правительство отказывалось принимать во внимание поступавшие с начала 1941 г. многочисленные сообщения о готовящемся на СССР нападении и не предпринимало необходимых мер на своих западных границах. Германия по-прежнему рассматривалась Советским Союзом «как великая дружественная держава». Именно поэтому, когда утром 22 июня Шуленбург встретился с Молотовым для зачтения ему меморандума, в котором сообщалось, что Германия решила направить свои вооруженные силы на советскую территорию ввиду «очевидной угрозы» агрессии со стороны СССР, совершенно растерявшийся глава советской дипломатии произнес: «Это война. Вы полагаете, что мы это заслужили?»

Глава VIII. Советский Союз в войне (1941 — 1945)

I. ФАШИСТСКОЕ НАШЕСТВИЕ

1. План «Барбаросса»: успех и провал «блицкрига»

Воспользовавшись затишьем на Западе, фашистская Германия сосредоточила против СССР 70% своих вооруженных сил, а также войска своих союзников: Венгрии, Румынии, Финляндии. В общей сложности армия агрессора насчитывала около 5 млн. человек, сведенных в 190 дивизий, располагала 4 тыс. танков и 5 тыс. самолетов. Рассчитанный на «молниеносную войну», план «Барбаросса» основывался на согласованных действиях четырех армейских групп. Финляндская группировка под командованием генерала фон Дитла и финского фельдмаршала Маннергейма была нацелена на Мурманск, Беломорье и Ладогу. Задачей группы «Север» (командующий — генерал-фельдмаршал фон Лееб) было взятие Ленинграда. Наиболее мощная группа «Центр» во гла; ве с генералом-фельдмаршалом фон Боком наступала непосредственно на Москву. Задачей группы «Юг» под командованием генерал-фельдмаршала фон Рундштедта была оккупация Украины. Дислоцированные в западных военных округах части Красной Армии значительно уступали по численности, были гораздо хуже подготовлены и оснащены. Наступавшие превосходили их по живой силе в 1,8 раза, по танкам — в 1,5 раза, по артиллерии — в 1,3 и по современным самолетам — в 3,2 раза. Советские войска были растянуты по огромному фронту длиной в 4500 км при удалении от передовых рубежей до 400 км. Плотность войск в этой полосе была крайне неравномерна, а оборонительные линии имели широкие разрывы. Большая часть войск, и прежде всего танковые подразделения, располагалась на расстоянии от 80 до 300 км от границы. На необорудованных аэродромах базировалась авиация. Неразвитость коммуникаций и нехватка транспортных средств усугубляли уязвимость оборонительных позиций.

Осуществление плана «Барбаросса» началось на рассвете 22 июня 1941 г. бомбардировками с воздуха и наступлением сухопутных войск. Господство люфтваффе было полным; за первые сутки войны она уничтожила 1200 самолетов, из них 800 на земле. За считанные дни немецкие армии продвинулись на несколько десятков километров; уже 28 июня пал Минск. Уничтожив охватывающим маневром белостокско-минский выступ и взяв в плен 320 тыс. советских бойцов и командиров, войска фон Бока вышли на подступы к Смоленску. На северо-западном направлении в середине июля фон Лееб достиг Ковно и Пскова. Группа фон Рундштедта на юго-западном участке опрокинула войска Буденного, которым пришлось сдать Львов и Тернополь. В целом за три недели боев немецкие войска продвинулись на 300 — 600 км вглубь советской территории, оккупировав Латвию, Литву, Белоруссию, правобережную Украину и почти всю Молдавию. Немецкое наступление было приостановлено лишь в районе Смоленска, где советские войска держали оборону с 16 июля по 15 августа. Смоленское сражение внесло временную, но крайне важную стратегически и психологически задержку в реализацию плана «молниеносной войны» на центральном участке советско-германского фронта. Советское командование получило возможность развернуть подходившие из глубокого тыла части, имея в виду прежде всего укрепление оборонительных рубежей Москвы. В складывавшейся обстановке немаловажную роль сыграло решение Гитлера не бросать все силы против советской столицы: 23 августа фюрер потребовал от своих войск не только взятия Москвы, но и овладения экономическими ресурсами Украины и Кавказа.

Несмотря на заминку в центре, немецкое наступление быстро развивалось на флангах. На северо-западе были взяты Тихвин и Выборг; 9 сентября был блокирован Ленинград. На юго-западе 19 сентября был окружен Киев. Из-за отказа Сталина разрешить войскам генерала Кирпоноса отступить от города в плен попало более 650 тыс. человек. Взяв Киев, германские армии развернули наступление на Донбасс и Крым и 3 ноября подошли к Севастополю.

24 сентября командующий группы армий «Центр» внес последние коррективы в план операции «Тайфун» — наступления, которое должно было завершиться штурмом и взятием Москвы. Для проведения этой операции фон Бок располагал 75 дивизиями, в том числе 14 танковыми, и примерно 1500 самолетами. Первая линия советской обороны была прорвана между Ржевом и Вязьмой 5 октября; на следующий день пал Брянск. В боях под Вязьмой был уничтожен цвет московской интеллигенции, сражавшейся в дивизиях народного ополчения. Продвижение немцев на несколько дней задержала вторая линия обороны под Можайском — за это время к Москве из резерва были срочно переброшены сибирские дивизии. 10 октября командующим Западным фронтом был назначен Г. Жуков. После того как 12 октября немцы заняли Калугу, правительство начало эвакуацию в Куйбышев органов государственного управления и дипломатического корпуса. 14 октября части вермахта вошли в Калинин. Чувство обреченности Москвы породило панику, охватившую многих жителей столицы и достигшую своей кульминации 16 октября, десятки тысяч москвичей пытались в беспорядочном бегстве покинуть город. Некоторое подобие порядка вернулось, когда населению стало известно, что Сталин и правительство по-прежнему в Москве. 1 9 октября в городе было введено осадное положение.

Возобновившемуся 16 ноября немецкому наступлению противостояло уже население, от мала до велика поднявшееся в едином порыве, напоминавшем героические часы 1812 г. Хотя германским войскам удалось 28 ноября форсировать канал Москва — Волга и 5 декабря выйти к московскому пригороду Химки, намеченные сроки операции были сорваны. Действиями партизан была нарушена доставка необходимого количества снаряжения и зимней одежды. Итогом операции «Тайфун» стал полный и очень тяжелый (160 тыс. убитых, раненых и взятых в плен) ее провал: 6 декабря советские войска перешли в контрнаступление, опираясь на свежие резервы и новые формирования созданных в сентябре гвардейских частей. К югу от Москвы советские войска вернули Калугу и Орел; к северу — Калинин. На некоторых участках фронта продвижение достигло 120 км только за декабрь. Продолжавшееся весь январь наступление выдохлось в следующем месяце, отчасти из-за перебоев со снабжением. К марту фронт стабилизировался по линии Великие Луки — Гжатск — Киров, Ока.

Битва за Москву означала провал и конец «блицкрига»; Германия поняла, что предстоит война на истощение. Гнев Гитлера обрушился на генералов, в декабре — январе были смещены 35 из них, в том числе фон Рундштедт и Гудериан. Тем не менее положение СССР оставалось тяжелым: военная катастрофа первых пяти месяцев войны привела к оккупации врагом жизненно важных регионов, в которых в мирное время проживало 40% населения страны, производилось 68% чугуна, 58 — стали и алюминия, 40 — железнодорожного оборудования, 65 — угля, 84 — сахара и 38% зерна.

2. «Расстрелянная Красная Армия»

Сегодня, как никогда прежде, в огромном количестве советских публикаций поднимается долгое время бывший запрещенным вопрос о причинах катастрофы первых месяцев войны. Все они подтверждают то, что писал в 60-х гг. А. Некрич («Расстрелянная Красная Армия»): вся ответственность за военные поражения СССР в 1941 г. лежит на руководстве партии, и прежде всего — на Сталине.

Эту ответственность составляют следующие четыре аспекта: полностью не соответствовавшие ситуации военные концепции; глобальная ошибка в оценке нацистской угрозы в июне 1941 г.; ущербная (слишком отстающая и неполная) политика в области вооружений; глубокая дезорганизация командного состава вследствие чисток 1937 — 1938 гг.

Военные концепции Сталина строились, исходя из трех идей: Советскому Союзу никогда не придется вести боевые действия на своей территории; готовиться следует к наступательной войне; любая агрессия против СССР будет немедленно остановлена всеобщим восстанием западного пролетариата. Как следствие, вся советская военная тактика и расположение войск исходили из задач наступательной войны. Так, пограничные укрепления на линии 1939 г. (так называемая «Сталинская линия») были демонтированы, хотя новая граница таковых еще не имела. Войска были расквартированы за многие сотни километров от границы. Все это позволило немцам с первых дней войны очень быстро продвигаться в глубь советской территории.

Одним из важнейших факторов, определивших ответственность Сталина, был его отказ принимать всерьез многочисленные донесения, которые с начала 1941 г. предупреждали о скором фашистском вторжении в СССР. Одни из них поступали от советских военных, сообщавших Сталину о сосредоточении на западной границе 120 немецких дивизий (доклад Генштаба от 6 июня), о нарушениях воздушного пространства СССР немецкими самолетами (более 150 с января по июнь). Другие приходили от секретных агентов (таких, как Зорге, который начиная с 1 5 мая «выдавал» из Токио дату 22 июня), из британских (13 апреля Черчилль предупредил по дипломатическим каналам Сталина о неизбежности немецкого нападения) и американских источников. До самого вторжения Сталин пребывал в уверенности, что эти сообщения были не чем иным, как английскими «провокациями», направленными на то, чтобы заставить его открыть второй фронт и облегчить тем самым положение Англии в войне. «Исходящими из кругов, заинтересованных в расширении войны», «абсолютно лишенными оснований» объявлялись в сделанном по его указанию заявлении ТАСС (14 июня) слухи об агрессивных намерениях Германии в отношении СССР.

До последнего момента Сталин отказывался дать приказ о приведении в боевую готовность и переброске войск, о начале мобилизации, на которых настаивало высшее военное руководство. Даже прифронтовые мосты не были заминированы. В день вторжения командующие атакуемых приграничных военных округов в течение нескольких часов не получали ответов на свои запросы. Только через четыре часа после начала агрессии нарком обороны наконец дал требуемый приказ об ответных — и ограниченных — действиях. Распространению неразберихи и смятения в немалой степени способствовали противоречивые приказы и туманные, выжидательные указания, отдаваемые в эти решающие часы. Вечером 22 июня, когда немецкая армия, форсировав Неман, осадила Брест и двигалась на Львов, командование РККА направило в войска директиву о «переходе в наступление» — самоубийственный приказ, посылавший в неминуемое окружение сотни тысяч человек. Германское нашествие — в этом единодушны все свидетельства, — казалось, полностью лишило Сталина воли и дееспособности. Лишь через двенадцать дней, 3 июля, он оказался в состоянии выступить с обращением к народу. На целую неделю даже имя его исчезло с газетных полос. Создается впечатление, что реально во главе потерявшего управление государства в те дни находились нарком обороны С. Тимошенко и начальник генштаба Г. Жуков.

Несмотря на достигнутый в 30-е гг. несомненный прогресс, оснащение Красной Армии современным вооружением страдало из-за отсутствия продуманной политики в этой сфере. Постоянное вмешательство Сталина в вопросы выбора новых типов вооружений часто приводило к плачевным последствиям. Пусть даже военный бюджет вырос с1934 по 1939 г. в 7 раз — армия за этот период увеличилась с 900 тыс. до 5 млн. человек после принятия закона о всеобщей воинской обязанности. Что же ка сается военной промышленности, то до конца 1941 г. предпочтение в ней отдавалось массовому производству морально устаревшей техники, «поставленной в план» много лет назад (истребители И-16, сильно уступавшие немецким Me-109, легкие танки БТ-5, БТ-7, Т-26 и Т-27, средние — Т-28, тяжелые — Т-35). Все это были модели «вчерашнего дня», что и доказали первые дни войны. Только в первом полугодии 1941 г., под влиянием уроков финской кампании, производство новых образцов стало расти — прежде всего благодаря нажиму Жукова и замнаркома обороны Шапошникова. Запоздалые усилия принесли лишь частичный эффект: современными истребителями (Як-1, Лагг-3, Миг-3; выпуск последних составил 84 штуки в 1 940 г. и 1950 — в первой половине 1941 г.) и танками (средние Т-34, тяжелые KB) удалось вооружить всего 15% авиационных и 25% танковых частей. В своих мемуарах военные руководители вспоминают, что отказал Сталин и в поддержке, необходимой для производства ряда созданных лучшими конструкторами новых видов вооружений, таких, как реактивный миномет Костикова.

Равным образом невозможно пренебречь той ролью, которую в разгроме 1941 г. сыграла дезорганизация командного состава РККА после чисток 1937 — 1938 гг. Место уничтоженных репрессиями опытных военачальников заняли молодые командиры, под начало которых в первые месяцы войны были поставлены те из «вычищенных», кого освободили из лагерей с тем, чтобы бросить в пекло сражений. В результате на командных должностях в армии зачастую оказывались либо свежеиспеченные выпускники ускоренных курсов военных школ (к началу войны менее 10% командиров имели высшее военное образование, 75% из них, включая политработников, занимали свои посты менее года), либо люди, физически и психологически изломанные.

3. Эвакуация и перестройка страны на военный лад. Солидарность союзников

Военная катастрофа 1941 г. и оккупация врагом огромной территории сразу же поставили фундаментальную экономическую проблему: чтобы продолжать сопротивление, необходимо было спасти уцелевший промышленный потенциал и до прихода вражеских войск эвакуировать в тыл основные производства и часть населения. С первых дней войны эвакуация и перевод предприятий на военное производство происходили относительно организованно. Несмотря на растерянность, уже через два дня после вторжения правительство приступило к действиям по сохранению оказавшейся под угрозой промышленности. 24 июня был создан возглавленный Л. Кагановичем, а затем Н. Шверником Совет по эвакуации, который должен был обеспечить эвакуацию населения, промышленных и продовольственных ресурсов, а с 25 декабря к его ведению была отнесена и координация транспортных перевозок эвакуируемых грузов. Перебазирование промышленности на восток было осуществлено Советом по согласованию с Госпланом в два этапа: лето — осень 1941 и лето — осень 1942 гг. Наиболее важным и трудным был первый этап, когда руководившие эвакуацией органы еще не имели необходимого опыта и, кроме того, были вынуждены постоянно менять свои планы в соответствии с военными действиями, развитие которых Красная Армия не контролировала. Операции по эвакуации в Белоруссии были прерваны уже в августе из-за полной оккупации республики. В Ленинградской области эвакуация, начавшаяся в июле, была остановлена в сентябре блокадой. С июля по октябрь продолжалась переброска промышленных предприятий Украины. Операции по перемещению целых заводов и их пуску на новом месте были исключительно сложны (только для перевозки металлургического комбината «Запорожсталь» из Днепропетровска в Магнитогорск потребовалось 8 тыс. вагонов). Ввод в строй заводов, многие из которых были перепрофилированы (например, ленинградский завод им. Кирова и харьковский завод по производству дизелей были слиты с челябинским тракторным для выпуска танков), в Поволжье, Сибири, Казахстане и Средней Азии, на Урале, ставшем арсеналом Красной Армии, осуществлялся в чрезвычайно тяжелых условиях: эвакуированные рабочие трудились по 13 — 14 часов в сутки, вынужденные к тому же ютиться в наспех сколоченных бараках и мириться с плохим снабжением. В целом, задействовав четверть подвижного состава железных дорог, руководство страны сумело за пять месяцев, в июле — декабре 1941 г., перебазировать в другие районы 1530 крупных предприятий.

С театра военных действий и из прифронтовых районов было эвакуировано около 7 млн. человек в 1941 г. и 4 млн. в 1942 г. Все трудоспособные эвакуированные, по большей части женщины, были немедленно привлечены к работе на производстве. Этим во многом был обусловлен начавшийся с 1942 г. впечатляющий подъем полностью перешедшей на выпуск вооружения советской промышленности. Хотя деятельность Совета по эвакуации не помешала немцам захватить множество заводов, которые они использовали или разрушили, все же его усилия существенно сократили потери в промышленном потенциале СССР.

Как все государственные институты и структуры, наркоматы, армия и даже партия, Совет по эвакуации работал под руководством Государственного Комитета Обороны (ГКО) — чрезвычайного органа, обладавшего всей полнотой власти, способного оперативно принимать решения по любым вопросам, свободного от того политического надзора, который так усложнял деятельность органов управления. Созданный 30 июня по подобию учрежденного Лениным в период гражданской войны Совета рабоче-крестьянской обороны, ГКО возглавлялся непосредственно Сталиным; в него первоначально входили также Молотов, Берия, Маленков и Ворошилов. Утвержденные ГКО документы (более 10 тыс. за четыре года войны) имели силу закона. ГКО не имел своего аппарата, осуществляя свои властные функции через все существовавшие правительственные органы. Информацию по военным вопросам ГКО получал от образованной 10 июля Ставки Верховного Командования, включавшей в себя Сталина, Молотова и виднейших военачальников: Тимошенко, Ворошилова, Буденного, Шапошникова, Жукова. Заняв посты наркома обороны (19 июля) и Верховного Главнокомандующего (8 августа), Сталин таким образом сосредоточил в своих руках всю власть.

С первых же часов советско-германской войны стало ясно, что расчеты Гитлера на международную изоляцию СССР не оправдались. В день начала фашистской агрессии Черчилль, несмотря на свое категорическое неприятие коммунизма, заявил: «Всякий, кто сражается против Гитлера, — друг Англии; всякий, кто воюет на его стороне, — враг Англии». Начавшиеся переговоры с Великобританией и США завершились подписанием 12 июля 1941 г. советско-английского соглашения о сотрудничестве, согласно которому обе стороны обязались не заключать сепаратный мир с Германией. 16 августа последовало экономическое соглашение о торговле и кредитах. Первыми совместными действиями стала оккупация Ирана, а также давление на Турцию и Афганистан, чтобы добиться их благожелательного нейтралитета. В сентябре Сталин обратился к Англии с просьбой о прямой военной помощи: открытии во Франции второго фронта или даже направлении в Архангельск 25 — 30 дивизий! На необходимости открытия жизненно важного для СССР второго фронта Сталин настаивал с самого начала переговоров с западными державами; со временем это требование станет все более настоятельным и превратится для Сталина и советского народа в пробный камень их отношения к западным союзникам. Подчеркивая, что миллионы советских солдат погибли на «единственном настоящем фронте этой войны», Сталин превратил требование второго фронта из признания собственной слабости в элемент торга: оказавшись неспособными удовлетворить Советский Союз в военном плане, Англия и Америка пытались умиротворить Сталина экономически, а затем и политически. Первым объектом и жертвой этого умиротворения суждено было стать Польше. Уже в июле 1941 г. британское правительство дало понять, что для этой страны оно не будет требовать возвращения границ 1939 г. Президент Рузвельт, по итогам поездки в Москву своего советника Гопкинса и в соответствии с законом о ленд-лизе, дал согласие предоставить СССР первый беспроцентный заем в 1 млрд. долл. 1 октября 1941 г. Гарриман, Бивербрук и Молотов подписали в Москве трехстороннее соглашение о поставках в СССР вооружений, военного снаряжения и продовольствия. Поставки (400 танков, 500 самолетов ежемесячно, а также стратегическое сырье, в частности алюминий) начались сразу же. Первые танки и самолеты западного производства появились на фронте в конце ноября, в разгар сражений под Москвой. Помощь союзников доставлялась главным образом северными морскими конвоями под охраной королевского ВМФ. Хотя очень много кораблей было потоплено немцами, с октября 1941 г. по июнь 194 2 г. СССР получил 3 тыс. самолетов, 4 тыс. танков, 20 тыс, различных транспортных средств. Чтобы показать свое искреннее желание сотрудничать с демократическими государствами в послевоенном урегулировании, Советский Союз присоединился к Атлантической хартии и Декларации 26 государств (названных Объединенными Нациями), подписанной 1 января 1942 г. в Вашингтоне. Советское правительство заключило также соглашения с находившимися в Лондоне представителями оккупированных нацистами стран. 18 июля 1941 г. советский посол в Англии Майский подписал с Бенешем советско-чехословацкий договор о взаимопомощи, аннулировавший мюнхенское соглашение. После непростых переговоров польский генерал Сикорский дал 30 июня свое согласие на заключение советско-польского договора о взаимопомощи, дополненного 14 августа военной конвенцией о создании в СССР польской армии под командованием генерала Андерса. Декларацию «о достижении прочного и справедливого мира» Молотов и Сикорский подписали 4 декабря в уже натянутой атмосфере, омраченной сведениями об исчезновении 15 тыс. польских офицеров, интернированных Красной Армией в 1939 г. (в феврале 1943 г. немцы найдут во рвах под Катынью 4 тыс. трупов). В Лондоне Майский вошел в контакт и с французским Комитетом национального освобождения, который 27 сентября 1941 г. был официально признан СССР.