Николя Верт История Советского государства. (стр. 23 )

Ослабление политического и идеологического контроля ради экономической эффективности наблюдалось и на промышленных предприятиях. Прекращение разного рода «политических собраний» в рабочее время сопровождалось передачей организационных и кадровых вопросов в исключительное ведение технических руководителей. Схожим образом, хотя и с некоторым запаздыванием, события развивались и в армии после ликвидации института политических комиссаров. На службу патриотической и национальной пропаганде были мобилизованы все литературные и художественные формы. Идеологический контроль был смягчен, многие писатели, поэты и композиторы, до войны вынужденные молчать, получили возможность публиковать свои произведения при соблюдении единственного критерия — их патриотической направленности. Известное ослабление политического и идеологического контроля выразилось также в массовом привлечении в партию с августа 1941 г. «всех отличившихся на поле боя». За годы войны в партию вступили 4 млн. советских граждан, в основном военные из действующей армии, привлеченные лозунгами патриотизма и борьбы за свободу Родины. В начале 1945 г. ВКП(б) насчитывала более 5,7 млн. членов.

Утверждению идеологии, во все большей степени исходившей из идей патриотизма и народности, сопутствовала возрастающая персонификация высшей власти на вершине государственной иерархии. Начало этому процессу положила концентрация всех полномочий, гражданских и военных, в руках Сталина. Заменив 6 мая 1941 г. Молотова на посту председателя Совета Народных Комиссаров, Сталин впервые с 1917 г. соединил традиционно разделенные партийную и государственную власть. С началом войны он возглавил ГКО, Ставку Верховного Главнокомандования и Народный комиссариат обороны, а затем произвел себя в Маршалы и Генералиссимусы. Выправляя сильно пошатнувшееся вначале положение (во многом из-за собственных ошибок), Сталин сумел, благодаря победам Красной Армии, особенно под Сталинградом, и росту своей популярности на международной арене, стать воплощением вновь обретенной национальной гордости. Его личность отождествлялась с высшей ценностью — Родиной, и солдаты шли в бой с криком: «За Родину, за Сталина!» Ни разу не побывав в войсках на фронте или в тылу, он сумел заставить народ поверить в свою непогрешимость, рассеять сомнения и горечь предшествующих лет, свалить на подчиненных ответственность за совершенные ошибки.

Наконец, последний аспект эволюции в идеологической и политической сфере, привлекший в то время всеобщее внимание, заключался в очевидном отмежевании советского руководства от идеи мировой революции и в упразднении Коминтерна — основного орудия подрывной политической деятельности СССР, единодушно осуждавшегося в предвоенные годы международным сообществом 15 мая 1943 г. Сталин распустил эту организацию, которая, как он объяснил, «выполнила свою миссию». Этот акт был призван лишить почвы утверждения фашистской пропаганды о стремлении Москвы вмешиваться в жизнь других государств и даже большевизировать их, объединяя различные течения движения Сопротивления в оккупированных странах. Несколько месяцев спустя революционная песня «Интернационал», с 1917 г. служившая гимном СССР, была заменена гимном во славу Родины и Сталина. Распуская Коминтерн, Сталин, конечно, уступал давлению, оказываемому на него союзниками, но вместе с тем он уже думал о послевоенной перспективе и стремился устранить с пути европейских компартий, во многих странах стоявших перед реальной перспективой прихода к власти, препятствие, которым могло бы стать всякое обвинение в том, что они являются агентами Москвы.

Идеологическим изменениям, произошедшим в годы войны, была суждена более или менее продолжительная жизнь. Так, новые отношения между государством и Русской православной церковью, упор на всенародное единство вокруг идеи советской Родины, наследницы великого русского государства (эта тема уже обозначилась до войны), возрастающая персонификация власти станут устойчивыми элементами идеологии в послевоенный период. В других аспектах эволюция оказалась более эфемерной, как в случаях ослабления идеологического контроля над интеллигенцией и экономического — над крестьянством. Война заставила частично отказаться от волюнтаристских методов в хозяйственной сфере, что проявилось в росте роли свободного рынка и терпимости по отношению к мелкотоварному производству. Этому «дрейфу в сторону консенсуального правления» (Ж. Сапир), составившего наряду с национализмом и патриотизмом один из основных элементов национального согласия во время войны, предстояло закончиться с возвращением к миру.

IV. К ПОБЕДЕ (ЛЕТО 1943 — МАЙ 1945 Г.)

1. Тегеранская конференция

В конце 1943 г., после произошедшего под Курском перелома на советско-германском фронте, высадки англо-американского десанта в Италии и свержения режима Муссолини, началось радикальное изменение политической и военной обстановки в мире, Теперь, когда победа стала реальной перспективой, союзники решили улучшить координацию своих действий и определиться в намерениях в отношении послевоенного устройства Европы. С этой целью для подготовки встречи глав трех государств в октябре 1943 г. в Москве было проведено совещание министров иностранных дел. Три союзные державы подтвердили свою решимость вести войну до безоговорочной капитуляции противника и продолжить в мирное время сотрудничество, родившееся в 1941 г. Было решено создать Консультативную комиссию для определения условий капитуляции противника и Консультативный комитет по Италии. Советская сторона, признавшая генерала де Голля в качестве «представителя всех свободных французов», добилась исключения из обсуждения проекта, согласно которому освобожденная французская территория должна была управляться Командованием союзных войск. Несмотря на свои колебания, Великобритания дала согласие на упрочение советско-чехословацких отношений, которое выразилось в заключении договора о сотрудничестве, подписанного с Бенешем 12 декабря в Москве. По этому случаю Сталин заметил, что солидарность славянских народов всегда присутствовала в истории России.

На проходившей с 28 ноября по 1 декабря 1943 г. Тегеранской конференции Черчилль, Рузвельт и Сталин, который согласился наконец выехать на несколько дней за пределы СССР, впервые собрались вместе. Уже на этой встрече, за пятнадцать месяцев до более известной Ялтинской конференции, началось определение будущего послевоенной Европы. Ловко играя на чувстве вины западных союзников по поводу открытия давно обещанного и постоянно откладываемого настоящего второго фронта и на разногласиях между США и Великобританией, Сталин добился нужных ему решений по ключевым вопросам:

— обещания англо-американской высадки во Франции не позднее мая 1944 г.;

— переноса границ Польши на запад до Одера и, следовательно, признания, пусть для начала неофициального, западными союзниками «линии Керзона» в качестве будущей восточной границы Польши;

— признания советских притязаний на Кенигсберг, никогда в истории не принадлежавший России;

— признания аннексии прибалтийских государств как акта, произведенного «согласно воле их населения».

В обмен на эти уступки СССР согласился объявить войну Японии не позднее чем через три месяца после окончания войны в Европе.

2. Большое наступление 1944 г.

После этого дипломатического успеха Советский Союз, вооруженные силы которого отныне превосходили вермахт во всех отношениях, начал в январе 1944 г. новое наступление, в ходе которого 27 января была окончательно снята блокада Ленинграда, длившаяся почти 900 дней. В городе оставалось не более 550 тыс. жителей, число же жертв перевалило за миллион, две трети которого составили умершие от истощения. В январе же был освобожден Новгород. В феврале линия фронта проходила уже в 250 км к западу от Ленинграда. В ходе начавшегося 15 марта весеннего наступления на Юго-Западном фронте в апреле — мае были освобождены вся правобережная Украина и Крым. На юге 30 марта советские войска вышли к Черновцам и румынской границе. 10 июня Красная Армия развернула новое наступление на Северном фронте, заняла Выборг и в начале июля перешла финскую границу. 23 июня широкомасштабное наступление на запад началось под командованием маршала К. Рокоссовского сразу на трех фронтах. 3 июля был освобожден Минск, а на следующий день советские войска перешли польскую границу 1939 г. За несколько недель Красная Армия заняла около четверти польской территории и 1 августа вышла к Праге, пригороду Варшавы на правом берегу Вислы, пройдя за пять недель 600 км.

Обнаружение в апреле 1943 г. катынского захоронения привело к разрыву отношений между СССР и польским правительством в Лондоне, после смерти Сикорского в результате несчастного случая (июль 1943 г.) возглавляемым Миколайчиком. В ответ Сталин содействовал созданию на территории СССР польского корпуса под командованием генерала Берлинга и Союза польских патриотов, также просоветской ориентации. Добившись в Тегеране согласия на признание по окончании войны «линии Керзона» в качестве советско-польской границы, Сталин требовал теперь большего: не только аннексированных им в 1939 г. польских территорий, но и образования польского правительства, которое в своем большинстве состояло бы из просоветских деятелей. С этой целью он способствовал созданию 21 июля в Люблине Польского комитета национального освобождения во главе с Болеславом Берутом, которому советские власти поручили гражданское управление на занятой Красной Армией части страны. СССР не переставал повторять, что действовавшее в оккупированной немцами Польше движение Сопротивления, действительно пользовавшееся тайной поддержкой подавляющего большинства населения, существовало исключительно в воображении «лондонских поляков». Польское правительство в изгнании, желая положить конец этим инсинуациям, пошло на крайне опрометчивый шаг, дав приказ о всеобщем восстании в Варшаве, к которой уже приближались советские войска. Варшавяне выступили 1 августа и 62 дня держались против нескольких немецких дивизий. Ссылаясь на растянутость коммуникаций и усталость солдат, командование Западного фронта отказалось дать приказ своим частям на форсирование Вислы, чтобы прийти на помощь восставшим. Только в сентябре, когда шансы восстания на успех были полностью потеряны, советская авиация доставила восставшим некоторое количество оружия, чтобы нейтрализовать критику со стороны растущей части западного общественного мнения, возмущенной пассивностью советских войск. Последние участники восстания сдались 2 октября. Варшава была почти полностью разрушена, а Армия Крайова — ориентировавшееся на правительство в Лондоне крыло польского Сопротивления — понесла огромные потери.

Вместо того чтобы сконцентрировать все силы для прямого броска через Польшу на Берлин, советское Верховное Главнокомандование осенью 1 944 г. направило значительную часть своих войск на Балканы, в Венгрию и Австрию, чтобы опередить в этой части Европы англо-американцев, которые медленно продвигались в Италии. В конце августа 1944 г. Красная Армия заняла Румынию. Король Михай приказал арестовать своего премьер-министра Антонеску и объявил войну Германии. Тем не менее советские войска вошли в Бухарест как завоеватели. 12 сентября Румыния подписала перемирие, согласно которому она получала аннексированную Германией Трансильванию и уступала СССР Бессарабию и Северную Буковину. Еще 5 сентября о перемирии попросила Болгария. 9 сентября просоветски ориентированный Отечественный фронт взял власть в Софии. В Венгрии адмирал Хорти предпринимал усилия освободиться от немецкой опеки, одновременно ведя двойную игру. 11 сентября направленная им в Москву делегация подписала перемирие. Узнав об этом, Гитлер отдал приказ об аресте Хорти и усилил немецкие войска в Венгрии. Части Красной Армии под командованием маршала Малиновского взяли в октябре Дебрецен, где расположилось дружественное СССР правительство. Однако попытки советских войск овладеть Будапештом, преследовавшие цели скорее политические, чем чисто военные, несмотря на очень тяжелые потери, в течение двух месяцев не достигли успеха; гарнизон Будапешта капитулировал только 11 февраля 1945 г. В начале сентября 1944 г. после визита в Москву Тито советские войска вошли в Югославию, где соединились с югославскими партизанами. На противоположном конце фронта перемирия попросила Финляндия, 2 сентября принявшая советские условия, кстати, учитывая «особый интерес», проявляемый США к этой стране, очень умеренные: передача Карелии и Петсамо — территорий, уже присоединенных СССР в 1940 г. Таким образом, уже в октябре 1944 г. большая часть Восточной Европы перешла под советский контроль. В то время как Рузвельт посвятил себя подготовке к предстоящим выборам, Черчилль счел, что настал момент посетить Москву и представить Сталину план (шифрованный!) раздела сфер влияния в Европе. Сталин и Черчилль предложили Миколайчику согласиться с границами, которые уже были приняты для Польши Люблинским комитетом (линия Одер — Нейсе на западе, «линия Керзона» на востоке), и начать формирование правительства национального единства. Черчилль признал включение в сферу влияния СССР Румынии, Болгарии и Венгрии. В свою очередь Сталин отказался от притязаний на Грецию и, следовательно, от всякой поддержки коммунистам из Народно-освободительной армии (ЭЛАС). Нерешенной оставалась проблема югославского режима. В декабре 1944 г. Сталин принял наконец генерала де Голля и Жоржа Бидо. В результате переговоров, которые часто становились напряженными (французские представители отказывались признать законность Люблинского комитета), стороны заключили договор о союзе и сотрудничестве на 20 лет.

3. Ялтинская конференция и победа

В начале 1945 г., когда близость победы над Германией уже не вызывала сомнений, союзники решили встретиться, чтобы в свете новой политической и военной ситуации окончательно определить основные черты послевоенного мирового устройства. Эти вопросы стали предметом переговоров на Ялтинской конференции (4 — 11 февраля 1945 г.), во время которой, как и в Тегеране, Сталин ловко играл на противоречиях между англичанами и американцами и на доверии, которое питал к нему Рузвельт. В течение недели был решен, чаще всего в пользу СССР, ряд фундаментальных вопросов, прежде всего затрагивавших принципы деятельности ООН, учредительная конференция которой должна была открыться 25 апреля в Сан-Франциско. Советский Союз, требовавший для себя на всем протяжении проходивших в Думбартон-Окс предварительных переговоров о формировании этой новой международной организации 1 б мест (по числу союзных республик), заявил, что довольствуется четырьмя, а затем и тремя местами (РСФСР, Украина и Белоруссия). Он также согласился с американским предложением о том, что «никакой постоянный член Совета Безопасности не может пользоваться правом вето при рассмотрении конфликта, в котором он участвует». По мнению Рузвельта, советская позиция «была большим шагом вперед, который будет положительно воспринят народами всего мира». В обмен на эти уступки, незначительные в глазах Советского Союза, но важные для американского президента, желавшего до конца довести свой проект ООН как важнейшего элемента нового равновесия, реалистичного и мирного, для послевоенного мира, советская сторона добилась желаемых результатов почти по всем остальным пунктам:

— Восточная граница Польши пройдет по «линии Керзона». Люблинский комитет, к которому будут добавлены «другие демократические польские лидеры в Польше и за границей», составит ядро будущего правительства национального единства. Это правительство займется скорейшей организацией свободных выборов. Весь процесс будет осуществляться под надзором — из Москвы — комиссии, включающей в себя Молотова и послов США и Великобритании в СССР.

— Не вызвал больших споров принцип военной оккупации Германии. По предложению Черчилля Сталин согласился на выделение французской зоны за счет английской и американской оккупационных зон. Напротив, вопрос о будущем Германии, о ее возможном расчленении, по которому имелись разногласия между Рузвельтом (за раздел) и Черчиллем (против раздела), был передан на рассмотрение специальной комиссии.

— Опасаясь возможного затягивания войны с Японией, Рузвельт предложил Сталину очень выгодные условия в обмен на открытие СССР военных действий против Японии через три месяца после капитуляции Германии: присоединение к СССР Курильских островов и южного Сахалина, право на аренду Порт-Артура, интернационализация порта Дайрен и эксплуатация железнодорожного комплекса Маньчжурии.

— Наконец, западные союзники признали обоснованность предъявленных СССР требований по репарациям: 1 0 млрд. долл. (половина общего объема репараций с Германии), получение которых состояло бы в вывозе товаров и капиталов, использовании рабочей силы. Однако в дальнейшем межсоюзническая комиссия, которая работала в Москве, не смогла достичь соглашения на этой основе.

За три недели до открытия Ялтинской конференции советские войска развернули свое последнее наступление, выручив таким образом западных союзников, застигнутых врасплох неожиданным немецким контрнаступлением в Арденнах. С первых же дней советского наступления немецкая оборона была прорвана на широком фронте. В начале февраля Красная Армия заняла Силезию, а 10 марта форсировала Одер. Прикрытый войсками Рокоссовского на севере и войсками Конева на юге, Жуков 16 апреля бросил двухмиллионную группировку на штурм берлинского укрепленного района, который защищали 1 млн. немецких солдат. 25 апреля произошла встреча советских и американских войск на Эльбе. 30 апреля два советских разведчика водрузили Красное знамя над рейхстагом. 2 мая генерал Чуйков принял капитуляцию берлинского гарнизона. За пределами Германии последние значительные бои произошли в Богемии. Поскольку Сталин добился от американцев, что их войска не пойдут дальше Пльзеня, советские части вошли в восставшую Прагу, которую только что оставили немцы. За несколько часов до этого 9 мая в Берлине в присутствии советских, английских, американских и французских представителей фельдмаршал Кейтель подписал Акт о безоговорочной капитуляции Германии.

Глава IX. Победоносный сталинизм

I. ВОЗВРАТ К ДОВОЕННОЙ МОДЕЛИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

1. Дискуссия об основных направлениях

Возвращение к мирной жизни предполагало прежде всего восстановление экономики и ее переориентацию на мирные цели. Нанесенные войной человеческие и материальные потери были очень тяжелы. Их масштаб определялся не только ожесточением нацистов против населения, состоявшего, по их мнению, из представителей низших рас, грабежом обширных территорий, находившихся под немецкой оккупацией в отдельных случаях до трех лет, но и ошибками советского командования, приведшими к гибели и пленению миллионов солдат. В отношении людских потерь итог войны может быть определен только приблизительно, путем сопоставления различных статистических выкладок. По-прежнему отказываясь от публикации подробных данных, советские власти в последнее время оценивают общие потери убитыми примерно в 27 млн. человек. Это число включает в себя солдат и офицеров действующей армии, военнопленных, лиц, угнанных на принудительные работы, и жертвы среди гражданского населения. В 1946 г. население СССР (172 млн. жителей) едва превышало уровень 1939 г. накануне включения в Советский Союз территорий с населением около 23 млн. человек. Потери составили шестую часть активного населения, в котором доля женщин после войны достигла 56%.

Потери в экономическом потенциале были подсчитаны более точно: 32 тыс. разрушенных предприятий, 65 тыс. км выведенных из строя железнодорожных путей, сокращение поголовья лошадей на 50, свиней — на 65, крупного рогатого скота — на 20%. 25 млн. человек остались без крова в результате разрушения 1710 городов и поселков, 70 тыс. деревень. В сентябре 1945 г. сумма прямых потерь, причиненных войной, была оценена в 679 млрд. рублей, что в 5,5 раза превышало национальный доход СССР в 1940 г.

Помимо огромных разрушений война обусловила полную перестройку народного хозяйства на военный лад, а ее окончание — необходимость новых усилий для его возвращения к условиям мирного времени. С этим было связано и глубокое преобразование общества, которое в течение некоторого времени испытывало, как и в начале 30-х гг., состояние повышенной мобильности, благоприятное для социального продвижения многих его членов. Общественные изменения проявились прежде всего в обновлении рабочего класса, увеличении притока женщин в народное хозяйство, в признании технической и профессиональной компетентности даже за счет политической «правоверности» (особенно для военных и хозяйственных руководителей).

В экономическом отношении война привела к некоторому ограничению волюнтаристской практики: контроль государства над различными формами свободного рынка был ослаблен; как следствие, в районах, избежавших оккупации, повысились доходы сельских жителей; поощрялось мелкотоварное производство. Смягчение мер экономического принуждения, несомненно, сыграло свою роль в патриотическом единении, которое позволило режиму выдержать испытание войной. Возвращение в мирные условия предполагало необходимость не только восстановления экономики, но и выбора путей этого процесса: поддержать ли и взаимоувязать наметившиеся во время войны направления эволюции или же отвергнуть их и вернуться к модели волюнтаристского развития 30-х гг.

Эти важнейшие вопросы стали предметом напряженной дискуссии при рассмотрении в 1945 — 1946 гг. проекта четвертого пятилетнего плана. Дискуссия завершилась победой сторонников возврата к довоенной модели экономического развития. На выбор путей восстановления экономики существенное влияние оказывала оценка международной обстановки. Среди сторонников более уравновешенного экономического развития, некоторого смягчения волюнтаристских методов были такие разные люди, как Жданов, секретарь ЦК ВКП(б), первый секретарь Ленинградского обкома партии; Н. Вознесенский, председатель Госплана; П. Доронин, первый секретарь Курского обкома, сторонник такой реорганизации колхозов, при которой возросла бы роль семей благодаря их превращению в основную структурную единицу; Н. Родионов, председатель Совета Министров РСФСР. По их мнению, с возвращением к миру в капиталистических странах должен был наступить жестокий экономический и политический кризис. Учитывалась и возможность конфликта между империалистическими державами из-за передела колониальных империй, — конфликта, в котором в первую очередь столкнулись бы США и Великобритания. По прошествии времени это видение международных отношений может показаться невероятным, но в контексте Ялтинской конференции, где Рузвельт решительно высказался против британского колониализма, оно воспринималось советскими людьми, воспитанными на вере в «межимпериалистические противоречия», как более или менее реалистическое. Согласно этому видению, для СССР не существовало в тот момент никакой угрозы со стороны «фронта» западных держав. Кроме того, Советский Союз располагал реальными возможностями для маневра, поскольку мог выступить в качестве рынка сбыта для экономики капиталистических стран, охваченных кризисом. На такого рода рассуждениях основывалось, например, предложение Молотова, касающееся обязательства заказать в США товары на 6 млрд. долл. в обмен на признание Люблинского комитета. В условиях относительно благоприятного международного климата, далее, не было никакой необходимости продолжать политику ускоренного развития тяжелой промышленности.

Напротив, сторонники возврата к модели экономического развития 30-х гг., среди которых главную роль играли Маленков и Берия, поддерживаемые руководителями тяжелой промышленности, ссылались на исследования экономиста Е. Варги, который в декабре 1944 г. начал публикацию важных разделов труда, посвященного проблемам мирового капитализма, рожденным второй мировой войной.

Варга отрицал теорию неминуемого кризиса капитализма и подчеркивал, напротив, его замечательную способность к приспособлению. Маленков, Берия и их сторонники делали из этого вывод о том, что способность капитализма справляться со своими внутренними противоречиями делала международную обстановку очень тревожной, тем более что обладание атомной бомбой давало империалистическим государствам явное военное превосходство над СССР. При таком понимании ускоренное развитие военно-промышленной базы страны представало абсолютным приоритетом.

Манипуляция растущей международной напряженностью в 1946 — 1947 гг., образование фронта консервативных руководителей промышленности, очень плохой урожай 1946 г., послуживший предлогом для ужесточения контроля над крестьянством, и, наконец, смерть Жданова в августе 1948 г. — таковы факторы, объясняющие провал сторонников более сбалансированного развития народного хозяйства и некоторого сокращения роли волюнтаристских методов и принудительных мер в экономической жизни.

2. Невозможная сельскохозяйственная реформа

Принятый Верховным Советом СССР в марте 1946 г. «план реконструкции» не внес окончательной ясности в вопрос выбора того или иного пути. Утвержденные им показатели экономического роста впечатляли, при этом на первый взгляд казались более реалистичными, чем цифры довоенных планов (по сравнению с уровнем 1940 г. предусматривалось увеличение продукции сельского хозяйства на 27%, промышленной продукции — на 48, производительности труда — на 36, национального дохода — на 38%). Уже осенью 1946 г., вследствие очень плохого урожая (менее 40 млн. т), обусловленного отчасти ужасной засухой, а отчасти катастрофическим провалом опыта «дробного управления» (каждый колхоз, подчиненный с начала 194 6 г. одновременно Совету по делам колхозов и трем министерствам, должен был выращивать многие культуры, что не всегда соответствовало местным возможностям), правительство решило снова «прибрать к рукам» крестьянство, контроль над которым в годы войны был до известной степени ослаблен. Была развернута широкая кампания по развитию в колхозах сети партийных ячеек. Одновременно Комиссия по делам колхозов, созданная 19 сентября 1946 г. и руководимая А. Андреевым, проводившим в 30-х гг. коллективизацию на Кавказе, а с 1943 по 1946 г. являвшегося наркомом земледелия, получила задание принять «все меры к ликвидации нарушений колхозного устава». Только за один 1946 г. 4,7 млн. га земель, «незаконно присвоенных колхозниками», были возвращены в колхозный фонд. С 1947 по 1949 г. таким же образом были отобраны еще 5,9 млн. га.

Эти меры полностью разрушили достаточно зыбкое доверие к правительству, возникшее на селе во время войны и сразу после нее. В 1947 — 1948 гг. правительство прибегло в отношении колхозников к мерам принуждения, которые напомнили им о худших временах первой пятилетки: два указа, принятые 4 июня 1947 г. и близкие по духу и букве к знаменитому закону от 7 августа 1932 г., предусматривали от пяти до двадцати пяти лет лагерей за всякое «посягательство на государственную или колхозную собственность». В 1948 г. колхозникам было настоятельно рекомендовано продать государству мелкий скот, который им было разрешено держать колхозным уставом. Как следствие, за полгода было тайком забито более 2 млн. голов скота. Были сильно повышены сборы и налоги с доходов от продаж на свободном рынке. К тому же торговать на рынке можно было только при наличии специального разрешения, подтверждавшего, что соответствующий колхоз полностью выполнил свои обязательства перед государством. В то время как размер обязательных поставок каждый год возрастал, цены, которые государство платило колхозам за сельскохозяйственную продукцию, оставались вплоть до 1952 г. ниже уровня 1940 г. и возмещали, например в случае производства зерновых, только одну седьмую себестоимости. Денежная реформа декабря 1947 г., заключавшаяся в обмене банковских билетов (10 старых рублей за один новый), проходила на условиях, более выгодных для вкладчиков сберегательных касс (1 за 1 до 3 тыс. рублей, 3 за 2 от 3 тыс. до 10 тыс. рублей, 2 за 1 для вкладов свыше 10 тыс.). Именно поэтому исключительно сильно реформа ударила по крестьянам, которые деньги, вырученные во время войны и особенно в 1945 — 1946 гг., когда цены на свободном рынке были особенно выгодными, хранили у себя, а не в сберкассах, поскольку не осмеливались заявить о своих накоплениях. Успех этой акции засвидетельствовал тот факт, что около трети денежной массы не было представлено владельцами в государственные банки Все эти меры стимулировали массовый отток крестьян в города: около 8 млн. сельских жителей покинули свои деревни в 1946 — 1953 гг.

В конце 1949 г. экономическое и финансовое положение колхозов настолько ухудшилось, что правительству пришлось разработать ряд реформ. В 1950 и 1951 гг. были проведены дискуссии о сельскохозяйственной политике и мерах, которые было необходимо принять Отвечавший за аграрную политику Андреев был заменен другим «специалистом» по сельскому хозяйству — Н. Хрущевым, который до назначения в 1949 г. первым секретарем Московского горкома ВКП(б) и секретарем ЦК партии занимал посты первого секретаря ЦК Компартии Украины и председателя Совета Министров ССР 19 февраля 1950 г. «Правда» опубликовала статью направленную против аграрной политики Андреева и посвященную фундаментальному вопросу о том, какая форма организации труда колхозников лучше — звено или бригада? Обсуждение было острым, поскольку ставился вопрос о всей организации колхозного производства, существовавшей с 1939 г. С конца 30-х гг. власти пребывали в уверенности, что звено — маленькая бригада, которая в большинстве случаев состояла из членов одной семьи, — является наиболее эффективной — в человеческом и техническом планах — структурной единицей в условиях недостаточно механизированного сельского хозяйства, когда личная инициатива оставалась решающим фактором прогресса. Вопреки этому статья «Правды» утверждала, что звено возрождало полностью ошибочную концепцию, которая вела прежде всего к укреплению индивидуализма и семейной солидарности в ущерб «коллективному сознанию». С весны 1950 г. колхозная администрация положила конец самостоятельности звеньев, в очередной раз вызвав глубокое недовольство крестьянства и дезорганизовав сельскохозяйственные работы.

8 марта 1950 г. Хрущев опубликовал в «Правде» план укрепления колхозов, который исходил из тех же целей, что и реорганизация внутриколхозной производственной структуры: усилить политический и экономический контроль на селе. Последовавшие за постановлением от 01.01.01 г. меры по укрупнению колхозов были проведены очень быстро: за один год количество колхозов сократилось с 252 тыс. до 121 тыс. и до 94 тыс. к концу 1952 г. Они сопровождались новым и значительным уменьшением индивидуальных наделов крестьян. Власти сократили также натуральную оплату, которая составляла значительную часть колхозного «заработка» и считалась большой ценностью, поскольку давала крестьянам возможность продавать излишки продуктов на рынках по высоким ценам.

Если упразднение звеньев и укрупнение колхозов частично решали проблему обеспечения сельского хозяйства кадрами, особенно политическими (в 1952 г. три четверти «укрепленных» колхозов имели партийные организации, тогда как после окончания войны партячейки имелись только в одном колхозе из семи), то с экономической стороны эти меры были плохо обоснованы. В отсталых районах с малочисленным населением (от Белоруссии до Верхней Волги) они лишь усилили недовольство и сопротивление крестьян, делая иллюзорным всякий прогресс сельского хозяйства. Инициатор этих реформ Хрущев рассчитывал закончить начатое им дело радикальным — и утопическим — изменением всего уклада крестьянской жизни. 4 марта 1951 г. «Правда» опубликовала проект создания «агрогородов», изложенный Хрущевым в конце января в одном из выступлений. Агрогород мыслился настоящим городом, в котором крестьяне, переселенные из своих изб, должны были вести городскую жизнь в многоквартирных домах вдалеке от своих индивидуальных наделов. Склоненные к новому, городскому образу жизни комфортом и коммунальными услугами крестьяне в то же время распрощались бы со своей столь живучей индивидуалистической психологией и стали бы обычными трудящимися, включенными в коллектив. Таким образом, этот проект решал сразу две проблемы: трансформируя крестьянское сознание, он уничтожал крестьянина как такового; одновременно стиралась разница между сельским и городским трудом, между крестьянином и рабочим, реализуя таким образом долгожданное единство пролетариата, основы социалистического общества. На следующий день после опубликования проекта «Правда», однако, выступила с уточнением, в котором отмечалось, что в предыдущем номере речь шла не о проекте, а о начале дискуссии. На некоторое время Хрущев был отстранен от руководства сельским хозяйством, за которое он снова энергично примется после смерти Сталина.

3. Возврат к волюнтаризму

Возвращение к принудительным и волевым методам в промышленности началось в 1946 г., когда из-за трудностей перехода на мирную продукцию спад промышленного производства по сравнению с предшествующим годом достиг 17%. Сразу после окончания войны заметно возросла текучесть рабочей силы на предприятиях, как и в 30-х гг. В 1946 г. было принято несколько постановлений, пытавшихся закрепить на предприятиях рабочих, которые в поисках лучших условий труда переходили с места на место, пользуясь недостатком рабочей силы. В том же году был официально подтвержден принцип сдельной оплаты труда; что же касается норм выработки, то они были несколько раз произвольно увеличены. В 1947 г., ободренное хорошими экономическими результатами, правительство решило увеличить ряд показателей пятилетнего плана. 1948 год был ознаменован появлением новых грандиозных проектов, в том числе «Сталинского плана преобразования природы» (предусматривавшего среди прочего создание искусственного моря в Западной Сибири и плотины через Тихий океан, чтобы отвести холодные течения от сибирских берегов), и проектов строительства крупных гидростанций. За смертью Жданова, увольнением Вознесенского, вскоре без суда расстрелянного (1949 г.), и его сотрудников из Госплана последовал пересмотр четвертого пятилетнего плана и принятие сверхволюнтаристских установок экономического роста. Если группа Вознесенского пыталась создать относительно сбалансированный план, в рамках которого экономика могла бы развиваться гармонично, то их преемники вернулись к опробованной в 30-х гг. политике приоритетов, которая предоставляла преимущество отдельным «крупным проектам» и отраслям (прежде всего тяжелой промышленности), консервируя низкий уровень жизни населения.

В 1947/48 — 1952/53 гг. были воспроизведены те же экономические явления и тот же цикл, что и в 30-х гг. Сначала взрывоподобный рост инвестиций, которые достигали в среднем за год 22% национального дохода против 17% в довоенный период, далеко выходя за предусмотренные планом показатели. Как и во время первой пятилетки, огромное число анархически начатых новостроек остались незавершенными. Инвестиционный бум, раздуваемый больше директорами предприятий, чем планирующими органами, сопровождался инфляционными явлениями, связанными с дефицитом, трудностями в снабжении и перекосами в оплате труда, а также очень высоким ростом спроса на рабочую силу со стороны предприятий, больше озабоченных максимальным увеличением числа работающих и парка оборудования, чем созданием условий для повышения производительности труда. В результате количество работающих увеличилось на 8,5 млн. человек, в то время как план предусматривал прибавку в 4,8 млн. Прием на работу в промышленности в 70 случаях из 100 происходил «у ворот предприятий», что недвусмысленно свидетельствовало о провале централизованной и «плановой» системы в области занятости. Как и до войны, большинство новых рабочих (60% из 7 млн.) были выходцами из деревни. Приток неквалифицированной рабочей силы привел к кризису в организации труда, во многом напоминавшему тот, что разразился в стране в годы двух первых пятилеток. Его проявлениями стали относительно низкий рост производительности труда (в среднем 6% в год за четвертую пятилетку), такие «негативные явления», как увеличение числа прогулов, сохранявшаяся текучесть рабочей силы, брак, проблемы производственной дисциплины и т. д., а также попытки пропаганды «передового опыта» и «героев труда». Как ив 1935 — 1937 гг., был инициирован подъем стахановского движения. «Стахановым четвертой пятилетки» стал А. Филиппов — каменщик, участник социалистического соревнования за восстановление городов, разрушенных во время войны. Как ив 1935 — 1937 гг., этот эксперимент встретил сопротивление инженеров и техников, понимавших, что всякий рекорд ведет к дезорганизации производства, да и простых рабочих, для которых очередной «трудовой подвиг» оборачивался произвольным и всеобщим повышением норм выработки.