Важным фактором процесса формирования и самореализации личности является система образования, которая переживает глубокий внутренний кризис. Результатом школьной реформы 1984 г. было введение 11-летнего срока обучения, частичное повышение зарплаты учителям и постепенное уменьшение опеки над образованием. Российская школа накопила определённый интеллектуальный потенциал - резерв обновления, который реализовывали учителя-реформаторы В. Шаталов, Е. Ильин, М. Щетинин и др.
Однако в целом не были преодолены консервативные и бюрократические тенденции, система обучения безнадёжно отставала от требований времени. Несмотря на повышение зарплаты учителям школ и преподавателям вузов (в конце 80-х гг.), усилился дефицит преподавателей, так как они начали уходить в различные коммерческие предприятия, где получали значительно больше. Кроме того, резко снизился интерес молодёжи к получению образования, у большей части была потеряна уверенность в необходимости образования в ближайшем будущем. Большой проблемой стал и отток из СССР наиболее квалифицированных специалистов, которые получали за рубежом лучшие условия для жизни и работы.
Попытки смягчить проблему были предприняты за счёт создания альтернативной системы образования. Стали появляться гимназии, колледжи, лицеи и даже университеты. В них, как правило, вводились новые предметы (либо открывались новые специальности); учащимся предоставлялась относительная свобода выбора изучаемых дисциплин. Однако учебные заведения создавались, как правило, на основе школ, техникумов и вузов и часто, кроме смены названия, ничего не привносили нового. Студенты и аспиранты получили возможность обучаться за рубежом, однако их было незначительное количество.
Главным направлением реформы высшей школы, начавшейся в 1987 г., стала интеграция образования, производства и науки. Вводился, принцип договорных отношений между вузом и предприятием: предприятие заказывало подготовку специалиста определённого профиля и оплачивало его обучение. Устанавливались гибкие учёные планы, упор делался на самостоятельную работу студента; отменялись различные льготы и привилегии при поступлении в вузы (рабфаки, квоты на подготовку национальных кадров и др.) В современных условиях необходимо обратить внимание на изменения следующих компонентов системы образования в России: инфраструктуры, кадрового состава, програмно-методических средств, финансового, материально-технического, информационного, научно-консультационного, нормативно-правового обеспечения.
В конце 90-х гг. началась разработка проекта 12-летнего школьного обучения, у которого есть свои сторонники и противники. В условиях расширения информационного пространства и объёма знаний и одновременно увеличения нагрузки на учащихся, существует необходимость в 12-летнем образовании. Кроме того, в последние годы у нас в России получает широкое распространение дистанционное обучение, возможное с использованием современных компьютеров, подключением к международным системам информации Internet. Однако в условиях глубокого экономического кризиса судьба реформы, без достаточного финансового обеспечения, будет плачевной.
Глубокую обеспокоенность в обществе вызывает судьба российской науки. Прикладные отрасли научных знаний получили некоторое развитие, поскольку повысилась потребность в конкретных технических разработках как в государственной, так и негосударственных сферах экономики. В то же время, в условиях общего экономического кризиса и резкого снижения финансирования перспективных научно-исследовательских разработок произошло свертывание фундаментальных исследований. Постепенно научные кадры стали уезжать за границу или переходить в негосударственный сектор. Это вело к тому, что ведущие отрасли науки, такие как космонавтика, ядерная физика, молекулярная биология и другие, с трудом удерживали достигнутый в предыдущий период уровень.
Большой протест со стороны научных кадров вызвало негласное решение властей выплачивать с 1 мая 1998 года работникам высшей школы 56%, а работникам Академии наук 50% их официальной зарплаты. По стране состоялись забастовки и митинги с требованием привести уровень заработной платы в соответствие с прожиточным уровнем квалификации работников.
Значительные изменения произошли в системе общественных наук. Идеологизация сменилась оживлением в обществоведении, научным поиском, частичным открытием архивов, прошлого развития. В этих условиях определяющее значение имеет историческое образование. Ведь история - это огромный массив духовного, социального и культурного опыта, накопленного многими поколениями людей. Историческое образование, по мнению исследователей, помогает выйти за рамки узкого профессионализма, противостоит технократизму и односторонности. Оно позволяет сформировать мировоззренческие ориентиры, готовит условия для самоопределения личности, раскрытия её потенциала, способствует становлению гуманитарной культуры специалистов, преодолению духовного кризиса в обществе.
Вызывает озабоченность, возникшая в последнее время негативная тенденция сокращения времени, отводимого на преподавание истории. В некоторых вузах преподаватели, в том числе и историки, вынуждены постоянно доказывать руководству важность и значимость гуманитарных дисциплин, убеждать своих коллег в том, что технократический период в образовании без глубокого гуманитарного направления ведёт в тупик, и общество в итоге получит ограниченных технократов с определённым менталитетом.
В совместных условиях важным фактором общественной жизни стал интерес к «белым пятнам» отечественной истории. Значительными тиражами стали переиздаваться труды корифеев исторической науки - Карамзина, Соловьёва, Ключевского, Платонова.
Ослабление цензуры вызвало бурный поток публикаций на ранее запретные темы. На первый план выдвинулось обсуждение деформаций социализма. Среди авторов острокритических статей преобладали «шестидесятники». Это часть интеллигенции активно поддержала Горбачёва.
В средствах массовой информации выделилось демократическое крыло. Газеты: «Аргументы и факты», «Московский комсомолец», «Московские новости»; журналы: «Новый мир», «Огонёк», «Знамя» противостояли газетам: «Правда», «Современная Россия»; журналам: «Молодая гвардия», «Наш современник».
Периодические издания оказали огромное влияние на общественное сознание. Газеты, журналы демократической направленности печатали новые материалы, раскрывающие негативные стороны социализма. Читателю было интересно знать «закрытые стороны» социализма. Тиражи периодики демократической направленности резко возросли.
Существенные изменения произошли в книгоиздательстве. Люди получили возможность покупать книги свободно, а не «из-под полы», «по знакомству». Читатели получили возможность читать ранее запрещенную литературу. И этот положительный момент в книгоиздательстве повлёк за собой и отрицательный. Книжный рынок стал работать на потребителя. Он зачастую стал отвергать литературу, обладающую высокими художественными достоинствами. Единственным механизмом его регулирования - прибыль, получаемая изделиями и продавцами печатной продукции.
В эти годы началась реабилитация диссидентов. В декабре в 1986 году в Москву из ссылки вернулся академик Сахаров. Его возвращением лично занимался Горбачёв.
Новая идеология потребовала и новых людей в её осуществлении. Произошли кадровые перестановки в высших эшелонах власти. Осуществлялись перестановки в Министерстве Культуры, сменилось руководство Президиума Академии наук, творческих союзов, редколлегий многих литературно-художественных журналов.
Коренным образом изменилось отношение к Русской Православной Церкви, ей были возвращены древние храмы и монастыри. В 1988 году Русская православная церковь гласно и на официальном уровне отмечала тысячелетие принятие христианства на Руси. О добром влиянии церкви на нравственную жизнь людей стали говорить в газетах, журналах по телевидению.
Вплоть до 19 века религия служила фундаментом формирования мировоззрения, лежащего в основе той или иной культуры в целом. Но язык религии, её понятия всё больше отделяются от повседневного опыта, реальной жизни, становится всё более чужеродным по отношению к ней. Все меньше становиться точек соприкосновения между жизнью современного мира и церковной проповедью. Современному обществу необходимо другое мировоззрение, независимое от религиозных символов и мифов, опирающихся на науку.
В сентябре 1997 году был принят новый закон о свободе совести и религиозных объединений. Религия превратилась в одну из сфер жизни общества, тогда как прежде она выступала в качестве объединяющей его силы. Теперь она выступает в одном ряду с искусством, наукой и философией и т. п.
Сняты запреты на религиозное обучение, распространение религиозной литературы и предмета культа. Люди стали возвращаться в лоно церкви. Перестройка положила начало международным контактам.
Противостояние двух систем постепенно уходит в прошлое. Расширился культурный обмен. В повседневную жизнь вошли обмен между школами, вузами, предприятиями. Стали возможными туристические поездки во все страны мира.
Налаживаются отношения с Русским Зарубежьем. Благодаря Русскому Зарубежью в Россию стали возвращаться художественные ценности. Стали регулярно проводиться выставки художественных ценностей оказавшимся за рубежом и имеющим огромную художественную ценность.
Нестабильность политической и экономической жизни в стране и облегчение процедуры выезда привели к новой волне эмиграции из страны. Особенность данной эмиграции состоит в том, что выезд из России не означает разрыв с родиной.
Курс на демократизацию и предложенная Горбачёвым «гласность» вызвали идейные и политические разногласия в художественной интеллигенции, которые не преодолены и по сегодняшний день. Появились новые группы в творческих союзах, среди которых, идёт не только творческая вражда, но и вражда в сфере решения имущественных вопросов. Всё это отвлекает творческие коллективы от их основных задач - формирование высокой духовности, мобилизации общества не решение экономических проблем новой России.
Перестройка положила начало демократизации в трудовых коллективах. Однако слабо разработанная юридическая база о трудовых коллективах, их собственности, - в последнее время привели к крупным конфликтам, порой вооружённым противостояниям.
Новая политическая и экономическая ситуация в стране не могла не сказаться на художественной культуре России. Государство дало свободу художественному творчеству. Были сняты все запреты и контроль за работниками искусства. Искусство получило свободу и потеряла заказчика . Для создания крупномасштабных произведений искусства нужны большие материальные средства. В этой ситуации искусство освободилось от политического диктата и стало финансово зависимым.
Плюрализм мнений это величайшее завоевание демократического государства. Но ввиду молодости демократии, плюрализм мнений привёл к плюрализму действий, что зачастую ведёт к сопротивлению противоположных действий.
В настоящее время в обществе нет единой объединяющей идеи, единого духовного стержня. И это состояние общества одними воспринимается как кризис, другими как естественной нормой цивилизованного государства.
Всё перечисленное свидетельствует о том, что культура вообще и художественная культура в частности, оказались под влиянием происходящих процессов в России.
За годы перестройки произошли принципиальные изменения взаимоотношений художественной культуры и власти.
Первые перестроечные публикации в литературе были всенародными событиями. Общественное мнение было буквально взбудоражено повестями B. Распутина «Пожар» и В. Астафьева «Печальный детектив», романом Ч. Айтматова «Плаха», в которых резко и бескомпромиссно говорилось о наболевшем - нравственных недугах, поразивших современное общество. Затем началось открытие собственной истории через художественную прозу. Ключевыми публикациями начала перестроечного времени стали романы Рыбакова «Дети Арбата», В. Дудинцева «Белые одежды», Ю. Домбровского «Факультет ненужных вещей», Д. Гранина «Зубр»; пьесы М. Шатрова «Брестский мир» и «Дальше, дальше, дальше...»
Характерной чертой культурной жизни перестроечных лет было возвращение запрещённых произведений. В 1987 году опубликован роман Пастернака «Доктор Живаго», ставший основанием для исключения нобелевского лауреата из Союза советских писателей, в 1988 года - Гроссмана «Жизнь и судьба», изъятый в начале 60-х годов у писателя органами госбезопасности, в 1989 года - «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына, за который автор расплатился высылкой из страны. Шаг за шагом журналы раздвигали пространство гласности. Каждое новое завоевание становилось притчей во языцех читающей публики. Поток публикаций нарастал, и печатный дефицит сменился печатным изобилием.
Открыв свои запасники, литература отнюдь не иссякла, но изменилась роль, которую традиционно играла русская литература в своём отечестве. Она перестала быть единственным средством для выражения гражданской позиции, единственным источником слов правды. Обострение политической борьбы, ухудшение экономической ситуации, конкуренция телевидения, переключали общественное внимание с последних книжных новинок на текущие события дня.
Сходные процессы влияли и на театральную аудиторию. Театр, бывший в доперестроечные годы и в начале перестройки рупором носившихся в воздухе общественных идей, вынужден был уступить драме жизни. Театральный репертуар стал более разнообразным, появилось множество новых театров и студий, но зрительские залы пустели.
Перестройка в кино началась с выхода на экран «полочных» фильмов: «Тугой узел» (реж. М. Швейцер), «Проверка на дорогах» и «Мой друг Иван Лапшин» (реж. А. Герман), «Агония» (реж. Э. Климов), «Комиссар (реж. Аскольдов). Новое дыхание получила кинодокументалистика, тематический диапазон которой расширился от освещения «белых пятен» истории («Больше света», реж. М. Бабак), до постановки острых социальных проблем («Легко ли быть молодым?» реж. Ю. Подниекс). Самым крупным событием тех лет стал фильм Т. Абуладзе «Покаяние» (1987), в котором впервые в философско-аллегорической форме раскрывалась тема сталинизма.
По мере ослабления идеологического диктата в киноискусстве всё более заметным становился диктат рынка. Феллини, И. Бергмана, А. Тарковского, А. Сокурова, вышедшие большими тиражами на экраны, очень быстро были вытеснены массовой американской кинопродукцией.
Бесконечно многообразной стала художественная жизнь. Зрители впервые получили возможность увидеть разнообразные течения современного советского изобразительного искусства, произведения эмигрантов, а также работы мастеров, хранившиеся в запасниках и частных коллекциях. Прошли персональные выставки П. Филонова, А. Лентулова, К. Малевича, В. Кандинского, М. Нестерова и др.
Культура России в первой половине 90-х годов развивалась в условиях резкого сокращения государственных ассигнований на её нужды. Законодательство Российской Федерации закрепило за культурой лишь 2% средств федерального и около 6% - местного бюджета. Однако реально для культуры выделялось менее одного процента. В такой обстановке начала действовать федеральная программа: «сохранение и развитие культуры и искусства». Главное внимание в программе уделялось спасению важнейших объектов национальной культуры. В соответствии с программой проводились реставрационные работы по сохранению и восстановлению памятников прошлого в Москве, Новгороде, Великом Устюге. Реставрировались музей Есенина в Константинове (Рязанской области) и декабристов - в Ялуторовске, усадьба Толстого - в Брянской области.
Сохранились сформировавшиеся на рубеже 80-90-х годов тенденции в развитии науки, литературы и искусства. Усилилась коммерциализация культуры. Коммерческой деятельностью занялись многие научно-исследовательские институты и вузы, театральные и музыкальные коллективы. Появились основанные на частном предпринимательстве художественные галереи и салоны.
Были перечислены некоторые новые веяния в развитии отечественной культуры на переходном этапе развития государства и общества, в условиях резкой смены общественных отношений, утверждения новой системы ценностей и приоритетов. Эти новые веяния в развитии отечественной культуры не позволяют дать им однозначную оценку, они объективно содержат в себе и позитивное, и негативное начала.
6.АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ РОССЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Для того, чтобы обрисовать ситуацию, которая в течение последних десяти–пятнадцати лет сложилась на российском рынке современного искусства, проведем небольшой экскурс в недавнее прошлое.
Можно без преувеличения сказать, что в конце 1980-х годов началось «золотое десятилетие российского искусства». В советское время интерес публики к творчеству современников подогревался запретами на «модернизм» и определенную социальную тематику. И когда в эпоху «гласности» запреты оказались сняты, то этот интерес, помноженный на эйфорию от свободы творчества и доступа к информации, мгновенно привел к тому, что публика хлынула в выставочные залы, а коллекционеры – в мастерские художников. И не просто смотреть картины, а покупать. Да и музеи немедленно воспользовались возможностью пополнить свои коллекции некогда «запретными плодами». И те художники-«неформалы», которые в советское время смогли выдержать гонения и заявить о себе вопреки цензуре, вдруг в одночасье оказались признанными и востребованными. Словом, художественная жизнь бурлила, цвела, гремела... Эпитетов можно подобрать много.
Закончилось это «золотое десятилетие» вскоре после 1998 года. Когда разразился достопамятный «августовский кризис», еще теплились надежды, что падение рынка временное, что как только у коллекционеров и любителей искусства опять появятся свободные деньги, они их будут вкладывать в картины и скульптуры не только давно умерших, но и живых художников… Эти надежды оказались напрасными. Рынок современного искусства с тех пор не только не поднялся, но продолжает неуклонно падать.
Насколько он упал – точно сказать невозможно, так как мало-мальски объективных данных по объему продаж изобразительного искусства наших современников (впрочем, как и антиквариата) как не было, так и нет. Огромное большинство сделок как осуществлялось «вчерную», так и осуществляется. Но ясно, что общий объем этого рынка по сравнению с «золотым десятилетием» сократился во много раз.
Пропорционально платежеспособному спросу на произведения искусства деградировала и художественная жизнь – выставки, лекции, дискуссии, творческие встречи, резонанс в прессе… Все это вроде как есть, но не более чем «вроде как». Если, например, на подавляющее большинство выставок публика приходит только в день открытия, и состоит эта публика почти исключительно из друзей и родственников участников и организаторов? Или если подавляющее большинство репортажей об этих выставках – «заказные»? Или если на интереснейшие лекции виднейших искусствоведов на волнующие всех темы ходят по пять–десять слушателей? Разве это можно назвать полноценной художественной жизнью?
В наше время художественная жизнь превратилась в хаотичное движение одиночек – и художников, лихорадочно бегающих по галереям в надежде хоть что-нибудь продать, и галеристов, с той же целью лихорадочно бегающих между коллекционерами, и коллекционеров, пытающихся в этом мутном потоке сформировать мало-мальски достойные коллекции. Причем художников в стране – десятки тысяч, галеристов – тысячи, серьезных коллекционеров – десятки, а уж достойных коллекций – раз, два, и обчелся…
Можно выстроить своеобразный рейтинг общего сегодняшнего состояния основных направлений в искусстве: лучше всех себя чувствует эстрада, на втором месте – кино, на третьем – театр, на четвертом – классическая музыка… А в самом низу твердо расположились ИЗО и литература. Писателям, наверное, еще хуже, чем художникам, потому что картины и скульптуры можно худо-бедно продавать хотя бы за бесценок, а с невостребованными текстами вообще непонятно, что делать, кроме как публиковать в Интернете и надеяться на чудо…
В «золотое десятилетие» многие тешили себя надеждой, что «заграница нам поможет»: что западные коллекционеры в массовом порядке поедут в Россию покупать произведения искусства. Но эти надежды не сбылись. Скажем так: заграница нам, может, и помогла бы, да только BRICS помешал…
Для тех, кто не отслеживает перипетии глобальной политики, уточню: BRICS – это употребляемая во всем мире аббревиатура «Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР», и означает она то, что перечисленные страны находятся примерно на одном уровне социально-экономического развития. Иными словами, Россия в сознании Запада заняла место среди государств так называемого «третьего мира». Соответственно на западных аукционах стало котироваться и современное российское искусство. Природу ведь не обманешь: уровень мирового интереса к искусству любой страны напрямую зависит от интереса к самой стране. А кому, по большому счету, интересен «третий мир»? Только узкому кругу специалистов.
А эти специалисты еще в «золотое десятилетие» посетили Россию, осмотрелись, оценили перспективы, поняли все правильно (на то они и специалисты), закупили (очень дешево по западным меркам) немного картин для своих коллекций и уехали восвояси. Больше им делать здесь оказалось нечего.
Так и получилось, что в наше время связь российского арт-рынка с западным, как и внутреннюю художественную жизнь страны, формируют пресловутые одиночки. Некоторые художники, прилагая колоссальные усилия, пробиваются на международный рынок и периодически фигурируют в аукционных котировках, иногда даже ухитряясь получать за свои произведения вполне приличные деньги. Удается понемногу торговать на Западе и некоторым российским галеристам. Но по сравнению с объемом художественных рынков наиболее развитых стран мира – это капля в море.
Характерно, что обратный процесс – «импорт» работ современных западных художников в Россию для продажи – практически отсутствует. Можно ли после этого всерьез говорить о включенности российского арт-рынка в мировой?
Вообще говоря, «золотое десятилетие» можно назвать и «десятилетием несбывшихся надежд». Большие надежды в те годы возлагались на творческие союзы – и как на центры художественной жизни, и как на организации, способные решать социальные проблемы участников арт-рынка.
Такие функции творческие союзы относительно успешно выполняли во времена СССР, когда советское государство относилось к искусству как к идеологическому оружию и денег на его поддержку выделяло немало. Разумеется, этой поддержкой пользовались только «свои» (те, кто в той или иной степени смог поладить с советской системой), но постепенно этих «своих» только в изобразительном искусстве набралось несколько десятков тысяч. И имущество у Союза советских художников (ССХ) было соответствующим, то есть колоссальным – выставочные залы, дома творчества, художественные комбинаты, поликлиники, автобазы, коллекции, мастерские… Плюс государственные закупки работ практически с любой выставки (да и вне выставок).
Все это позволяло членам ССХ меньше думать о «хлебе насущном» и больше – о творчестве и творческом общении с коллегами и публикой. А те, кто по разным причинам не был принят в союз, равнодушными никак не могли оставаться, протестовали и дискутировали… Все это в советское время создавало вполне справедливое ощущение бурлящей художественной жизни.
И после распада СССР имущество наследников ССХ – Союза художников России, Московского союза, Санкт-Петербургского, союзов бывших советских республик, а ныне независимых государств, – даже будучи разделенным, все равно оставалось весьма солидным. И остается солидным до сих пор, несмотря на все продажи, потери и злоупотребления со стороны руководства союзов. А идеологических препон больше нет, численность членов этих союзов постоянно растет, так что эти организации твердо стоят на ногах и умирать не собираются…
В чем же проблема, почему творческие союзы в современных условиях оказались неспособными эффективно выполнять свои основные функции – быть центрами художественной жизни и осуществлять социальную защиту своих членов?
Потому что, как писал Булат Окуджава, «пряников сладких всегда не хватает на всех». Имущества у союзов все меньше и меньше, членов – все больше и больше, и у их руководства возникает характерная мотивация: если жизненные блага (прежде всего деньги от сдаваемого в аренду имущества) разделить между всеми членами союза, то каждому достанется ничтожно мало, – так не лучше ли разделить их между «своими»?
Вот и оказался в этих организациях доступ к материальным благам обусловлен не творческими достижениями, а внутрисоюзной карьерой. Кто-то ее делает с помощью родственников и друзей, кто-то сам проявляет деловые качества… Но в любом случае к художественной жизни это имеет отношение лишь по названию: союзы-то не шахтеров, а художников…
А «рядовым» членам этих союзов в лучшем случае остается участие в «братских могилах» – групповых (точнее, массовых) выставках с тысячами участников и, соответственно, с тысячами работ в несколько рядов на стенах огромных залов, в которые посетители заглядывают крайне редко.
Характерно, что в постсоветское время ни одного нового творческого союза не было создано. Зачем, если творческие вопросы такие союзы решать неспособны, а нового имущества им никто не дает? Стоит ли удивляться, что и законопроект «О творческих работниках и их творческих союзах» (это лишь один из многочисленных вариантов названия) уже не первый десяток лет буксует в государственных инстанциях?
Практически те же проблемы и у еще одной организации, существующей даже не с советского времени, а с XVIII века, – Российской академии художеств. Да, по большому счету, и у любого крупного объединения, претендующего на участие в художественной жизни страны. Творческие достижения и известность публике повсеместно подменяются кумовством и социальной карьерой. Напрашивается невеселое обобщение: как в стране живется искусству, так и художественным объединениям.
Почему же искусству в России сейчас так живется?
Для того, чтобы ответить на этот вопрос, обратим внимание на резко выросший в последние годы интерес и публики, и коллекционеров к соцреализму. Уточним: не к «соц-арту» (всплеск интереса к которому имел место в «золотое десятилетие»), а именно к хрестоматийному социалистическому реализму.
И дело тут не в том, что у людей глобально изменились вкусы: так быстро, в течение нескольких последних лет, этого произойти не могло. И дело не только в том, что в советское время имело место «перепроизводство» этого направления в искусстве, и на современном рынке большое его предложение: соцреализма на арт-рынке хватало и десять лет назад. Основная причина здесь видится следующей: соцреализм для большинства зрителей и покупателей произведений искусства оказался своеобразным «якорем», позволяющим зацепиться за «почву» – надежную, понятную, спокойную, привычную, проверенную временем, еще и вызывающую позитивные реминисценции детства и юности.
Этот феномен – из той же серии, что и всегда больший интерес к антиквариату по сравнению с современным искусством. И это логично: на антикварном рынке все более-менее проверено, художники более-менее известны, тенденции более-менее просчитываемы, информация по реальным продажам наличествует хотя бы приблизительно, – а значит, инвестиции в этот сегмент относительно надежны.
А в современном искусстве получается, что зрителю (а тем более покупателю) «зацепиться» не за что. Мало-мальски образованная публика (а необразованная на выставки вообще перестала ходить) понимает, что «академические» критерии оценки произведений по формальному мастерству передачи реальности, построения композиции, выбора тематики и т. п. ушли в прошлое. Сегодня уже практически любой зритель знаком с абстракционизмом, концептуализмом и многочисленными прочими «измами». Да и по самому близкому и понятному для огромного большинства людей «изму» – реализму – предложение очень и очень велико, а отличить подлинное реалистическое мастерство от многочисленных имитаций бывает очень непросто.
В принципе, зритель готов верить искусствоведам. Специфика арт-рынка состоит в том, что именно искусствоведческая оценка места художника в истории искусств, его творчества в целом и каждой конкретной работы является основой формирования цены на произведение искусства (говоря в рыночных терминах, определяет качество товара). Все остальные факторы ценообразования («раскрученность» имени художника, статус продающей галереи, авторитетность аукциона, личные вкусы продавца и покупателя, совпадение случайных обстоятельств и т. п.) вторичны.
Но когда художественная жизнь вырождается в хаотичное движение одиночек, то в художественной критике возникает такая же хаотичность. Критики пишут преимущественно о «своих». «Чужих» в полном соответствии с современными информационными технологиями они даже не ругают, чтобы не делать им «пиар», – просто игнорируют. А «своих» как-то неудобно не хвалить, да и деньги они иногда платят – а как еще заработать на жизнь?
Вот так и получается, что художественная критика, которая в теории является одним из важнейших разделов такой серьезной науки, как искусствоведение, на практике вырождается в журналистику в ее наихудшем, «заказном» виде. И не надо считать ценителей искусства за дураков: когда у них разбегаются глаза от обилия хвалебных эпитетов в любой «критической» статье о любом художнике, они прекрасно понимают, что «каждый кулик хвалит свое болото», и никакого доверия к прочитанному не испытывают.
Итог плачевен: в наше время для огромного большинства зрителей вообще никаких критериев, кроме «нравится – не нравится» не существует, и при приобретении произведения искусства такой важнейший ориентир, как соотношение «цена – качество», повсеместно подменяется набором вторичных факторов («раскрученностью бренда», статусом галереи, личными пристрастиями и т. п.). Выбор картины или скульптуры (вещи, уникальной по определению) оказывается сродни выбору таких массовых товаров, как телевизоры или холодильники, с той лишь разницей (не в пользу арт-рынка), что «производителей» картин во много раз больше, чем производителей бытовой электроники.
А согласно общим законам экономики, при существенном превышении предложения над спросом цены на массовые товары неуклонно падают. Это еще более ухудшает ситуацию на художественном рынке.
Казалось бы, этим падением цен профессиональные коллекционеры должны пользоваться и задешево скупать произведения искусства, чтобы потом на них хорошо заработать. Это, в свою очередь, должно оживлять рынок. В теории. Но на практике все иначе: любая, пусть даже недорогая покупка является пустой тратой денег, если о художнике уже через несколько лет мало кто вспомнит (а такое часто случается). Значит, для инвестиций в современное искусство надо быть уверенным, что то или иное произведение вообще заслуживает покупки. А все консультанты-искусствоведы говорят разное, а исключительно на свой вкус не всякий серьезный коллекционер станет полагаться… Так не проще ли и не надежнее ли для него инвестировать средства в относительно стабильный и проверенный рынок антиквариата, а то и вообще в другие рынки?
Плюс общее ухудшение инвестиционного климата в России. Плюс негативные долгосрочные прогнозы: если страна не прекратит «сидеть на нефтяной игле» (а прекращать она пока что не собирается), то будет ухудшаться ситуация не только во всех областях производства, не только в науке, но и в культуре… Словом, против российского арт-рынка действует глобальная геополитическая и макроэкономическая ситуация.
В принципе, часто бывает, что произведения искусства покупаются просто потому, что понравились, или подходят для интерьера, или в качестве подарков, – словом, без мыслей о каких-либо инвестициях. Но процент таких «случайных» покупок в общем объеме художественного рынка тем ниже, чем меньше у людей свободных денег. И в этом плане Россия как отставала от множества развитых стран, так и продолжает отставать. Опять мы видим глобальные экономические проблемы…
В принципе, зрителя (соответственно, и покупателя) могла бы заинтересовать острота дискуссий, создающих вокруг изобразительного искусства «интеллектуальную напряженность». В советское время эта напряженность поддерживалась постоянными конфликтами между «конформизмом» и «нон-конформизмом», в этих конфликтах принимало активное участие государство (разумеется, на стороне «конформистов»), имела место нешуточная, жестокая борьба, и за этой борьбой с замиранием сердец следили граждане не только СССР, но и всего мира.
Жестокости и крайности (вроде уничтожения картин при помощи бульдозеров) с падением советской власти, слава Богу, кончились. Но, как говорится, с водой оказался выплеснут младенец: вместе с крайней идеологической остротой ушла вообще всякая идейная острота, а с ней и мало-мальски интересные дискуссии. И это неудивительно: советское идеологическое наследие оказалось еще менее «живучим», чем производственное и научное, и эксплуатировать его оказалось возможным очень недолго.
Попытки создания идейной остроты еще некоторое время предпринимались в эпатажной форме – хулиганских перфомансов, скандальных выставок и т. п. Но и этим современную публику уже не удивишь: как говорится, и не такое видели. Попытки эпатажа уже вызывают скорее жалость, чем интерес.
В принципе, зритель готов «идти на личность». Действительно, личность художника в наше время имеет едва ли не решающее значение при оценке его творчества (что вполне соответствует постмодернистскому «заявительному» характеру современного искусства). Но какие сейчас возможности имеет художник, чтобы широко заявить о себе как о личности? Либо пресловутый эпатаж, либо «пиар», прежде всего в средствах массовой информации. Но, как мы только что говорили, эпатажем уже никого не удивишь. А со СМИ получается «заколдованный круг»: они готовы бесплатно работать только с «медийными лицами», то есть с теми, кто уже «раскручен». «Медийных лиц» в современном изобразительном искусстве можно пересчитать по пальцам, а что делать остальным? Только платить журналистам деньги. Но где их взять на «лежащем» арт-рынке?
Есть и много других причин печальной ситуации на современном российском художественном рынке. Но даже те, которые мы здесь перечислили, как мы видим, вполне объективны и непосредственно связаны с глобальной геополитической и макроэкономической обстановкой и в России, и в мире.
Что же делать, если проблемы рынка современного искусства России столь глобальны? Кто и как может изменить сложившуюся ситуацию?
В принципе, ее способно изменить правительство России, если вдруг решит повторить советский путь «государственного меценатства». Но в этом случае и в российском обществе, и во всем мире неминуемо появятся подозрения в том, что государство посредством искусства вновь собирается насаждать некую идеологию. Да и кто будет распределять гипотетическую «государственную помощь»? Опять некие «свои»?
И получится, что в этом случае государство потратит немалые деньги, а вместо благодарности получит негативный общественный резонанс и обвинения в создании очередной «кормушки для приближенных». И любое правительство, конечно же, справедливо задастся вопросом: «Оно нам надо?»
В принципе, ситуацию может изменить не государство, а художественная общественность. Представим себе в качестве утопии: все основные участники арт-рынка объединяются и создают некий единый консультативный (а то и управленческий) механизм, который начинает планомерно и целенаправленно заниматься привлечением публики в залы (соответственно, и финансовых средств на художественный рынок). Совместными усилиями привлекаются профессиональные пиар-агентства, собираются научные конференции, вырабатываются соответствующие методики, распространяются методические рекомендации, все участники художественного процесса неукоснительно выполняют их и бойкотируют тех, кто не выполняет…
Но, к сожалению, это утопия. Тенденция последних лет показывает, что, как бы плоха ситуация на арт-рынке ни была, творческие организации, галереи и художники предпочитают не объединяться, а относиться к собратьям по «изобразительному цеху» по печально известному принципу: «Умри ты сегодня, а я завтра». Мы уже говорили, что современная художественная жизнь – хаотичное движение одиночек, неспособных позитивно повлиять на общую ситуацию на арт-рынке.
Что же остается? Ждать глобального изменения геополитической и макроэкономической ситуации в лучшую сторону – когда на российском художественном рынке появится больше денег лишь потому, что Россия и ее граждане вообще станут жить богаче? Не все ли это равно, что ждать у моря погоды?
Нет, не все равно, потому что в мире искусства в любой стране в любую эпоху ожидание «лучших времен» не означает бездействия, и тем более безнадежности.
Настоящий художник отличается от предпринимателя тем, что творит не для того, чтобы заработать деньги. Конечно, о деньгах он не может не задумываться, но собственно акт творчества с потенциальным заработком никак не связан: побудительные мотивы абсолютно иные.
Значит, любое ухудшение ситуации на арт-рынке одновременно является его своеобразным оздоровлением: те, кто приходил в «изобразительный цех» за легким заработком, уходят, а подлинные художники остаются. То же самое относится и к галеристам, и к искусствоведам, и к коллекционерам. Да и зрители из праздных зевак превращаются во вдумчивых ценителей.
И необходимо всегда помнить: что бы ни происходило на арт-рынке в стране и мире, искусство все равно не умрет, как не умерло в течение многих тысячелетий существования человеческой цивилизации при гораздо более масштабных потрясениях.
Значит, все, что создано, рано или поздно будет востребовано – пусть в форме не современного искусства, а антиквариата. Таково пусть слабое, но утешение для всех участников арт-рынка, и прежде всего для создателей произведений искусства – художников. И в этих условиях у творцов появляется дополнительная задача – не только создавать, но и сохранить все, что создано, дабы не исчезнуть из памяти потомства «по техническим причинам».
Но если говорить в масштабе человеческой жизни – не тысячелетий, а хотя бы нескольких ближайших десятилетий, и не обо всем мире, а о России, и не об «искусстве ради искусства», а об искусстве в рыночных условиях?
Скажем так: как бы в обозримом будущем Россия ни развивалась, как бы ее ни воспринимали в других странах, все равно традиции ее великой культуры настолько сильны, что перечеркнуть их в течение нескольких десятилетий невозможно. И любые перипетии арт-рынка ни в коем случае не означают упадка, а тем более гибели российского искусства.
Значит, в той или иной форме художественный рынок в России будет, и необходимо искать свое место на нем. Это, конечно, можно делать и в одиночку, но гораздо эффективнее делать вместе – в компании единомышленников, объединенных пониманием сущности искусства, выбранным стилем, единой маркетинговой стратегией…
Время советских и постсоветских творческих союзов со многими тысячами участников ушло, и на смену им должны прийти «специализированные» объединения, принятые на Западе, а до 1930-х годов – и в России. Объединения, созданные не на политических или экономических, а на творческих принципах. Объединения, ищущие не милостей правительства, а «своего» зрителя. Условно говоря, модернисты – отдельно, академисты – отдельно, концептуалисты – отдельно, последователи той или иной локальной «творческой школы» – отдельно, и так далее. А зритель уже сам выберет то, что ему по вкусу. И инвесторам, и спонсорам тоже будет проще делать свой выбор.
«Товарищество передвижников», «Мир искусства», «Бубновый валет», «ОСТ»… Да мало ли история русского искусства знает подобных объединений?
Только в этих условиях можно выстроить более-менее сбалансированную и логичную ценовую политику. Ведь сопоставить творческий уровень (соответственно, и цены на произведения) художников абсолютно различных стилей и направлений не всегда под силу даже ведущим искусствоведам, а без такого сопоставления даже аукционы превращаются в торжество вкусовщины. А вот сопоставить работы «мэтров» и второстепенных, а тем более начинающих художников внутри одной творческой «школы» (а тем более внутри одного творческого объединения) вполне реально.
А какой из стилей будет более востребован и, соответственно, будет стоить дороже – абстракционизм, реализм или какой-либо еще «изм» – уже, действительно, вопрос исключительно общественного вкуса, и лучшего инструмента, чем рынок, для его ценового выражения придумать невозможно.
И если эти художественные объединения будут спорить между собой и о базовых принципах искусства, и о месте искусства в жизни общества, и просто о том, какой стиль и какой художник лучше, а какой хуже (а они наверняка будут спорить, как спорили и в конце XIX, и в начале ХХ века), то появится и пресловутая острота дискуссий. Несомненно, она привлечет зрителей, – а значит, и повысит платежеспособный спрос на произведения искусства.
Другого варианта выхода из печальной ситуации, сложившейся на российском арт-рынке, пока нет.
Методические указания студентам
Зачеты, установленные утвержденным учебным планом, служат формой проверки усвоения студентом знаний по изучаемым дисциплинам (теоретические зачеты), контроля выполнения лабораторных и расчетно-графических работ, курсовых проектов (работ), а также учебной, производственной и преддипломной практик. Теоретические зачеты оцениваются отметкой "зачет", "незачет". По некоторым дисциплинам, а также курсовым проектам (работам), и всем видам практик предусмотрены зачеты с оценками "отлично", "хорошо", "удовлетворительно", "неудовлетворительно" (так называемые дифференцированные зачеты). Теоретический зачет проводится по окончании чтения семестрового курса лекций до начала экзаменационной сессии путем опроса или в иной форме, устанавливаемой кафедрой; принимается преподавателем, читающим лекционный курс, и при положительных результатах оценивается отметкой "зачет", проставляемой в зачетную книжку студента и зачетную ведомость, а при отрицательных результатах - отметкой "незачет", проставляемой только в зачетную ведомость. Преподавателю предоставляется право поставить зачет без опроса тем студентам, которые в процессе занятий и по результатам промежуточного контроля и текущей аттестации показали успешное овладение учебным материалом. Неявка студента на зачет проставляется преподавателем в зачетной ведомости отметкой "неявка". Студент имеет право до окончания экзаменационной сессии на пересдачу каждого зачета (курсового проекта, работы и т. д.) не более двух раз. Дата, время и аудитория проведения теоретического зачета и проведения двух его пересдач назначаются преподавателем и согласовываются с учебным отделом института (деканатом). Студенты, не выполнившие без уважительных причин до начала экзаменационной сессии всех установленных учебным планом лабораторных, расчетно-графических работ, домашних заданий, курсовых проектов (работ) не допускаются к экзамену по данной дисциплине. К экзаменам по другим дисциплинам они могут быть допущены по разрешению директора (заместителя директора мо учебной работе) института. При наличии уважительных причин (болезнь, семейные обстоятельства и др.) невыполнения в полном объеме учебного плана семестра студенту по его заявлению на имя директора института (декана факультета) может быть предоставлена возможность сдачи зачетно - экзаменационной сессии по индивидуальному графику.
Методические указания преподавателям
Экзамены, установленные утвержденным учебным планом по дисциплине или ее части, преследуют цель оценить полученные студентом теоретические знания, их уровень, развитие творческого мышления, степень приобретения навыков самостоятельной работы, умение синтезировать полученные знания и применять их к решению практических задач. Экзамены сдаются по расписанию в периоды экзаменационных сессий, предусмотренных учебными планами. Расписание экзаменов для всех форм обучения составляется учебным управлением, подписывается директором филиала и доводится до сведения преподавателей и студентов не позднее, чем за 15 дней до начала экзаменов. Директор филиала могжет разрешить хорошо успевающим студентам досрочную сдачу экзаменов при согласии преподавателя (лектора). Пересдача экзамена в период экзаменационной сессии с неудовлетворительной оценки или сдача экзамена при неявке допускается с разрешения директора. Повторная сдача экзамена или дифференцированного зачета (защиты курсовой работы, проекта) с целью повышения положительной оценки разрешается в исключительных случаях директором филиала. Экзамены проводятся на основе утвержденных на филиале билетов в устной или письменной формах. Экзаменатору предоставляется право задавать вопросы сверх вопросов билета, а также помимо теоретических вопросов, давать задачи и примеры по программе данного курса. Экзамены принимаются преподавателями, читающими курс лекций в данном потоке. Когда отдельные разделы лекционного курса, по которым установлен один экзамен, читаются несколькими преподавателями, - экзамен может проводиться с их участием, но с простановкой одной оценки. Во время экзамена студенты могут пользоваться учебными программами, а также с разрешения экзаменатора справочной литературой и другими подсобными материалами. При использовании студентами других, неразрешенных материалов и технических средств, преподаватель вправе прекратить экзаменационное испытание. Успеваемость студентов оценивается следующими отметками: "отлично", "хорошо", "удовлетворительно", "неудовлетворительно". Положительные оценки проставляются в экзаменационную ведомость и зачетную книжку студента, неудовлетворительная оценка проставляется только в экзаменационную ведомость. Экзаменатору предоставляется право оценить успеваемость и поставить, по согласованию со студентами, оценку без опроса тем студентам, которые в процессе обучения показали успешное овладение учебным материалом по результатам текущей аттестации или промежуточного контроля, позволяющим оценить знания студента по сдаваемому предмету. При несогласии студента с выставляемой оценкой экзамена (дифференцированного зачёта) ему предоставляется право его сдачи в установленном порядке. Неявка студента на экзамен проставляется экзаменатором в экзаменационную ведомость отметкой "неявка".
ВОПРОСЫ К ЗАЧЕТУ ПО ДИСЦИПЛИНЕ
1. Живописный романтизм О. Кипренского, классицизм К. Брюллова.
2. Социально-политические мотивы творчества П. Репина, В. Сурикова
3. Творчество .
4. Русский авангард второй половины 19 века. (, М. Н.
Ермолова, , )
5. Живописный реализм А. Венецианова и П. Федотова
6.Тема революции и гражданской войны в произведениях М. Горького, А. Блока, В. Маяковского, М. Булгакова
7. Возвращение запрещенных произведений искусства
8.Театрально-концертные бригады на фронтах ВОВ
9. Документальный кинематограф ВОВ.
10.Художественный кинематограф ВОВ.
11. «Мир искусства» в культуре начала ХХ века.
12. Западничество и славянофильство в художественной культуре России.
13.Творческое объединение «Могучая кучка».
14.Рождение русского кинематографа.
15. Стилевое многообразие художественной культуры начала ХХ века.
16. Модернизм на русской почве.
17. Литературные школы начала ХХ века.
18. Художественная жизнь первого послереволюционного десятилетия.
19.Авторская песня как феномен художественной культуры России.
20.Творческие союзы и их функции в художественной культуре советского периода.
21.Роль творческих союзов в современной художественной культуре.
22. История страны в произведениях русских писателей.
23. Проблема художника и власти в советскую эпоху.
24.Влияние современных общественных процессов на художественную культуру.
25. Социалистический реализм: его сущность.
26. Сталинский ампир в архитектуре.
27. Первые русские литературно-художественные журналы.
28. Пресса и художественная жизнь общества.
29.Художественная культура в условиях послевоенного десятилетия.
30. Развитие театрального искусства во второй половине ХХ в.
ВОПРОСЫ К ДИФФЕРЕНЦИРОВАННОМУ
ЗАЧЕТУ ПО ДИСЦИПЛИНЕ
1. Сущность, содержание и структура культуры.
2. Закономерности и социальные функции культуры.
3. Понятие, структура художественной культуры.
4. Влияние общественной ситуации России на развитие художественной культуры первой половины 19 века.
5. Характерные особенности художественной культуры России первой половины 19 века.
6. Литература первой половины 19 века (, ).
7. Русский театр первой половины 19 века.
8. Музыка первой половины 19 века (, )
9.Архитектурные стили первой половины 19 века.
10.Социально-экономическая и политическая жизнь России второй половины 19 века и ее влияние на художественную России.
11.Товарищество передвижников, его противостояние академизму.
12.Музыкальная культура России второй половины 19 века.
13.Серебряный век русской поэзии.
14.Театральная культура второй половины 19 века.
15.Сущность культурной революции и ее влияние на художественную культуру.
16.План монументальной пропаганды.
17.Отечественное киноискусство 20 – 30-х годов.
18.Изобразительное искусство 20 – 30-х годов (К. Петров-Водкин, И. Шадр, Б. Иогансон).
19.Военно-патриотическая тема в художественном творчестве К. Симонова, И. Эренбурга, А. Твардовский и др.
20.Изобразительное искусство ВОВ.
21.Музыкальная культура периода ВОВ.
22.Культурная политика в период оттепели (50 – 60 г).
23.Трудовой героизм народа в произведениях искусства в 50 – 60 года.
24.«Перестройка» и ее значение в перестройке художественной культуры.
25.Массовая западная культура в России.
26.Художественная культура в условиях перехода к рынку.
27.Отражение исторических процессов в современной художественной
культуре.
28.Взаимопомощь профессионального, народного и самодеятельного
творчества.
29.Современные модели многонациональной русской культуры.
30.Отражение темы труда и героизма работников ж. д. транспорта в
современных произведениях искусства.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
