Государственно-частное партнерство в инновационном развитии экономики России (стр. 2 )

http://*****/ratings/global-competitiveness-index/info.

Российская Федерация в группу лидеров НТП не входит – на ее долю приходится менее 2% мировых расходов на НИОКР, по паритету покупательной способности, и 1% – по обменному курсу (подушевые расходы на НИОКР в России не превышают 140 долл., в то время как в странах ОЭСР порядка 700 долл., а в Японии, Израиле и других странах – 1,1 тыс. долл.)[4].

В зарубежной специальной литературе представлено множество моделей управления инновационной деятельностью, по сценариям которых может развиваться национальный инновационный процесс в рамках инноватики – науки о системе представлений (идей, методов) и теоретико-прикладной базы, формирующейся уже на протяжении более 100 лет. Следует отметить, что за последние 50–60 лет набор инструментов для разработки и внедрения инноваций существенно расширился, а модели инновационного развития подверглись глубинным системным изменениям.

несмотря на разнообразие и вариативность моделей инновационного развития, все существующие альтернативы в зависимости от ориентации инновационной деятельности могут быть сведены к двум укрупненным классам моделей, связанных с основными подходами ведущих западных экономистов к пониманию процессов развития и коммерциализации инноваций:

- линейные (традиционные) модели, описывающие процесс появления новых продуктов (технологий, методов, систем управления и т. д.) в виде строгой последовательности – от фундаментальных исследований, непосредственно генерирующих зарождение самой инновационной идеи, проработки опытного образца, маркетинга и серийного производства до внедрения в массовое производство (коммерциализации). Линейные модели, не отличающиеся рыночной направленностью, исходят из возможностей предприятия в сфере НИОКР, с маркетингом связывается только коммерциализация инноваций;

- нелинейные и интерактивные модели, рассматривающие инновационное развитие как систему рыночных сигналов и соответствующих реакций в рамках различного уровня взаимосвязей субъектов инновационной деятельности.

Результаты многочисленных исследований свидетельствуют, что обслуживание инновационных экономик требует масштабных финансовых вложений. Осуществление инновационных проектов предполагает финансирование затрат по техническому перевооружению (модернизации и увеличению производственных мощностей), подготовке и освоению новой и модернизированной продукции (конструкций и материалов, опытных образцов, прогрессивных технологических процессов и т. п.), проведению НИОКР, приобретению оборудования (приборов и других товарно-материальных ценностей), погашению долгосрочных кредитов банков и уплате соответствующих процентов и т. д.

Отмечая ориентацию нового тренда мирового развития на инновационную парадигму, предполагающую извлечение и использование социально-экономического, научно-технического, экологического и других эффектов путем формирования мировых научных центров, развертывания международной интеграции в научно-производственной сфере, интенсивного проведения научных исследований, способствующих внедрению новейших технологий в производство товаров и услуг, соответствующих требованиям времени и мировых рынков и т. п., диссертант вместе с тем делает вывод о том, что не только технические новшества задают инновационный характер дальнейшего развития общества. Наряду с совершенствованием технологий, глобализация инновационного развития означает зарождение новых потребностей, становление нового образа жизни, духовное развитие общества, основанные на традициях, новаторстве и навыках, на готовности людей к практической реализации инновационных идей в различных сферах человеческой деятельности.

В качестве второго научного результата, полученного в процессе анализа зарубежного опыта построения систем и институтов инновационного развития, отмечено, что основу устойчивого экономического роста национальной экономики, как необходимого условия полноправного участия страны в мировом разделении труда, формирует уровень развития национальных инновационных систем (НИС).

Признанными мировыми лидерами в формате “концепции национальных инновационных систем”, сформированной на базе теории экономической динамики (Й. Шумпетер), концепции рассеянного знания (Ф. Хайек), институциональной теории (Д. Норт), модели экономического роста (R. Solow), новой теории роста (R. Lucas, Р. Romer) являются B. Lundvall, R. Nelson, C. Freeman, М. Hiroka, Г. Менш и др.

Основной тенденцией современных экономик становится развитие НИС как совокупности хозяйствующих субъектов, взаимодействующих в процессе создания и реализации инновационной продукции, обмена технологиями между людьми (предприятиями, институтами и др.) на основе действующей нормативно-правовой базы в рамках проводимой государством инновационной политики. НИС, представляющая организационно-институциональный комплекс в структуре национальной экономической системы, задает готовность страны к переходу на инновационный тип развития. НИС, формирующиеся под влиянием множества присущих каждому отдельному государству факторов (обеспеченность природными, материальными, трудовыми и финансовыми ресурсами, разработанность нормативно-правовой базы, наличие межстрановых различий и особенностей исторического и национального развития, преимущественные формы предпринимательской деятельности; стиль менеджмента и др.), отличаются структурой институциональных элементов, формами взаимодействия государства и частного бизнеса, соотношением фундаментальных и прикладных исследований и разработок; динамикой развития и отраслевой структурой инновационной деятельности.

Основами современных НИС являются генерация и диффузия фундаментальных знаний между участниками инновационной системы – предприятиями, научно-образовательными организациями и государственными научными учреждениями. В диссертации отмечена особая роль инновационной инфраструктуры в передаче новейших технологий от разработчика в промышленность. К инфраструктуре НИС относят совокупность элементов, обеспечивающих материально-техническое, финансово-экономическое, организационно-методическое, консультационное, информационное и другие виды обслуживания и комплексную поддержку участников инновационной деятельности. Состав и строение развитой инновационной инфраструктуры представлены диссертантом на Рис.1.

Рис. 1. Состав и строение развитой инновационной инфраструктуры.

Среди существующих в настоящее время моделей НИС диссертант в качестве основных выделяет модели НИС ведущих инновационно развитых стран – европейско-американскую, ориентированную на преимущественное развитие и использование национального научно-технологического потенциала для генерирования инновационного продукта; китайско-японскую, основанную на стратегии заимствования, копирования и ассимиляции зарубежного научно-технического потенциала, на доработке новых знаний и внедрении нововведений в экономику; модели инновационных систем стран Юго-Восточной Азии (Гонконг, Республика Корея, Сингапур, Тайвань), удовлетворяющие потребности экспортно ориентированных отраслей, производящих технически сложную продукцию (электронику и автомобили), предоставляющие широкий доступ населения к различным формам образования.

Европейско-американская модель требует значительных финансовых вложений на всех стадиях инновационного процесса, заинтересованности национальных предприятий в осуществлении инноваций. Основу данной модели составляют исследовательские базы предприятий и вузов, развитое партнерство между государством, бизнесом и академическими структурами. Японская модель основана на использовании и внедрении зарубежного научно-технического потенциала с последующим его наращиванием внутри страны. Диссертант делает вывод о том, что с учетом объективных тенденций развития экономики наиболее приемлемой для России может рассматриваться модель построения НИС, основанная на использовании научно-технического потенциала (преимущественно собственной научно-технической и инновационной базы с привлечением иностранных технологий, по уровню и эффективности применения превосходящих отечественные научно-технические возможности) и иностранных инвестиций.

Третий научный результат получен на основе анализа проблем сформированности понятийно-категориального аппарата, конструктивности и взаимовыгодности сотрудничества власти и бизнеса в рамках института государственно-частного партнерства (ГЧП).

Основной признак партнерских отношений – установление порождаемых совместной деятельностью многообразных контактов, построенных на коммуникациях (обмен информацией), интеракциях (обмен действиями) и социальной перцепции (восприятие и понимание партнера). Наличие партнерства априори подразумевает наделенность одинаковыми правами и равной степенью ответственности всех взаимодействующих сторон (независимо от того, что каждая из них может иметь свои собственные цели и конкретные задачи), индивидуально выраженную мотивацию. В данном контексте ГЧП следует представлять как институциональный и организационный альянс государственной власти и частного бизнеса с целью реализации национальных и международных, масштабных и локальных приоритетно значимых проектов в широком спектре сфер деятельности – от развития стратегических отраслей экономики до предоставления общественных услуг в масштабах всей страны или ее отдельных территорий, так и как особую инновационную форму отношений между государственным и частнопредпринимательским секторами на принципах взаимной выгодности и консолидации совместных усилий[5].

Проблемы управления государственной собственностью и возможностями привлечения частных капиталов к реализации общественно-социальных интересов, всегда находившиеся в поле особого внимания властных структур, требовали регулярного пересмотра концептуальной базы партнерских отношений государства и бизнеса. Сегодня, в самом общем смысле, термин "public private partnership, ppp" применяется при использовании любых ресурсов частного сектора (капитала, ноу-хау, предпринимательского и менеджерского опыта) для удовлетворения общественных потребностей. Следует отметить, что различными зарубежными исследователями термин "ppp" трактуется по-разному. Нет единства в понимании термина "ГЧП" и у российских авторов.

В соответствии со сложившейся мировой практикой к ppp/ГЧП за рубежом принято относить обширную палитру апробированных в различных сферах совместной хозяйственной деятельности власти и бизнеса многообразных моделей и форм, механизмов и инструментов, являющихся содержательной частью сложного комплекса юридических, финансовых, налогово-таможенных, социально-экономических, организационно-управленческих и прочих отношений, существенно различающихся по степени конкретной вовлеченности власти и частного бизнеса и условиям их сочетания от государства к государству. Широкий арсенал институциональных типов ГЧП, отличающихся базовыми моделями финансирования, формами перераспределения правомочий собственности, диапазоном сфер применения, задач и компетенций, степенью участия частного сектора, создает в целом благоприятные условия для эффективного функционирования и оптимального управления объектами традиционно государственной сферы экономики, рационального использования ресурсов.

В настоящее время идеология использования институциональных и организационных механизмов государственно-частного партнерства по привлечению бизнес-компаний для долговременного финансирования и текущего управления общественной инфраструктурой и обширным кругом объектов государственной собственности получила широкое распространение в мире. ГЧП превратилось в одно из условий формирования эффективной экономической политики, повышения инвестиционной и инновационной активности, роста конкурентоспособности страны, стало стимулом для развития производственной и социальной инфраструктур.

Каждая из сторон ГЧП привносит свой вклад в совместный проект: бизнес – финансовые инвестиции, профессиональный опыт, эффективное управление и использование ресурсов, гибкость и оперативность в принятии решений, склонность к инновациям, развитие новых форм организации производства, создание новых предприятий, формирование эффективных интеграционно-кооперационных связей и т. п.; государство – бюджетные средства, налоговые преференции, таможенные и иные льготы и гарантии, сформированную институциональную среду для разработки и реализации ГЧП-проектов и т. д. (Рис.2).

Рис. 2. Государственно-частное партнерство как системный процесс

Как одна из сторон партнерства государство, выступая в роли носителя общественно значимых интересов и целей, выполняет целеполагающую и контрольную функции. Как участник хозяйственного оборота государство заинтересовано в эффективности общих результатов ГЧП-проекта и в достижении собственного коммерческого эффекта. частный партнер, как заинтересованный предприниматель, преследует цели максимизации прибыли, осуществляет делегируемые правомочия на условиях эффективного распределения рисков[6], обязательств и полученной выгоды, получая от государства определенный набор гарантий, льгот и преференций для роста его доходов в обмен на участие в развитии объектов производственной и социальной инфраструктуры, находящихся в государственной собственности. Выгоды от реализации ГЧП-проекта различными сторонами партнерства представлены на Рис.3.

Рис. 3. Выгоды от реализации ГЧП-проекта[7]

При формировании партнерств органы исполнительной власти, как правило, выступают в качестве государственного заказчика, служат инициаторами ГЧП-проектов, являются финансирующей стороной. Одной из широко используемых в зарубежной практике ГЧП-технологий являются долгосрочные целевые программы, инициатива постановки проблемного вопроса в которых может принадлежать не только какому-либо конкретному властному органу (органу государственной власти, субъектам федерации, органу местного самоуправления), но и иным участникам – физическим и/или юридическим лицам.

К наиболее распространенным формам ГЧП, различающимся уровнем ответственности и распределения рисков между партнерами, принято относить: сервисный контракт (подрядный, административный договор) на осуществление общественно значимых видов деятельности; договор (контракт) на управление; финансовый (инвестиционный) контракт (соглашение); договор аренды государственной собственности (зданий, сооружений, оборудования и т. д.); концессию (концессионное соглашение); финансовую аренду (лизинг); соглашение о разделе продукции; совместные (государственно-частные) предприятия.

В диссертации отмечается, что, несмотря на неуклонный рост и развитие в мире различных видов и форм сотрудничества власти и бизнеса, на сегодняшний день понятийно-категориальный аппарат ГЧП еще не сформировался, отсутствует единое понимание сути государственно-частных партнерств.

в понимании диссертанта, ГЧП представляет собой:

- законодательно и институционально закрепленную систему конструктивных взаимовыгодных отношений (организационных, экономических, правовых и социальных) и юридически согласованных интересов между государством и бизнесом на условиях объединения финансовых, технологических, организационно-управленческих, кадровых и иных ресурсов, обеспечивающих значительный синергетический и мультипликативный эффекты;

- мобилизацию инвестиций частного капитала в крупные инновационные проекты федерального (регионального, местного) уровня преимущественно в объекты инфраструктуры (автомобильные и железные дороги, трубопроводный транспорт, искусственные транспортные сооружения, энергетические предприятия и линии электропередачи, гидротехнические системы, морские, речные и воздушные порты, линии связи и коммуникации, информационные системы и т. д.); объекты социально-общественной значимости (образование, наука, здравоохранение, культура, спорт, туризм, общественная безопасность, защита окружающей среды и др.); объекты сферы услуг (общественный транспорт, ЖКХ, благоустройство, службы занятости, профессиональной подготовки и набора рабочей силы, обустройства мигрантов и т. п.);

- базовую конструкцию по предоставлению частному сектору возможностей долговременного участия в строительстве, обслуживании и управлении ГЧП-объектами на основе широкого использования инноваций при эффективном (оптимальном) распределении рисков, обязательств и полученной выгоды между государством и частным сектором.

Таким образом, исследование природы и механизма ГЧП, выявление его роли в решении социальных задач является чрезвычайно актуальным в теоретическом и практическом аспектах.

Четвертый научный результат исходит из оценки возможностей использования современной институциональной формы взаимодействия власти и бизнеса – государственно-частного партнерства при реализации инновационных проектов в развитых и развивающихся странах.

В историческом ракурсе процесс взаимодействия государства и бизнеса длительное время складывался стихийно. Поэтому теоретико-методологические аспекты формирования отношений государства и частного бизнеса разрабатывались на протяжении нескольких столетий. Однако и на современном этапе развития не достигнут консенсус в вопросах формирования того единственно верного варианта организации отношений государства и бизнеса, которое полностью устраивало бы обе стороны. Следовательно, существующие модели партнерских отношений между государством и бизнесом нуждаются в существенной доработке.

В данном контексте особое значение придается обоснованию предпосылок формирования современной институциональной формы взаимодействия власти и бизнеса в инновационной деятельности[8]. Диссертант отмечает, что отсутствие значимых системных результатов от применения зарубежных моделей управления инновационной деятельностью требует создания отечественной системы управления инновациями на основе государственно-частного партнерства.

В диссертации констатируется, что на настоящий момент проблема разработки понятийного аппарата и методологических основ организации государственно-частного партнерства в инновационной деятельности еще не получила достаточного освещения в экономической и юридической литературе, отсутствует четкое доктринальное определение, а соответственно, и идентичное понимание терминологического концепта "партнерство между государственным и частным секторами экономики в инновационных проектах". В качестве основы можно использовать дефиницию достаточно общего характера, данную в 2002 г. Комитетом ОЭСР по научной и технологической политике: «любые официальные отношения или договоренности на фиксированный/бесконечный период времени, между государственными и частными участниками, в котором обе стороны взаимодействуют в процессе принятия решения и соинвестируют ограниченные ресурсы, такие как деньги, персонал, оборудование и информацию для достижения конкретных целей в определенной области науки, технологии и инноваций».

С точки зрения диссертанта, государственно-частное партнерство в инновационных проектах – это специфическая форма отношений государства и бизнеса на средне - и/или долгосрочную перспективу по созданию и управлению объектами инновационной инфраструктуры, затрагивающая все этапы – от разработки новшества до его рыночного освоения, и осуществляемая на равноправных и взаимовыгодных для обеих сторон условиях. Принципиальным следует рассматривать требование об обязательном появлении на рынке модернизированного (усовершенствованного) или инновационного продукта, возникшего в результате такого партнерства.

Несмотря на многоаспектность теоретических исследований в сфере формирования глобальной инновационной экономики, многие вопросы становления государственно-частного партнерства в инновационных проектах еще не получили своего адекватного разрешения и остаются дискуссионными. Малоизученность проблем формирования мировой инновационной экономики, незавершенность теоретико-методологических основ еще не сформировавшихся на настоящий момент отношений между государством, бизнесом, наукой, производством и обществом, способствующих встраиванию в единую институциональную среду, требуют дальнейшего углубленного исследования на основе использования системного подхода как особо перспективной модели современной организации инновационной деятельности.

В качестве пятого научного результата представлены выводы и заключения диссертанта об основных формах и моделях партнерских отношений государства и бизнеса в инновационных проектах, а также выявленные им особенности механизмов реализации ГЧП-проектов в зарубежной практике.

В современных условиях особую актуальность приобретают вопросы, связанные с применением ГЧП в инновационной области, когда из-за высокого риска недостижимости желаемых результатов на различных стадиях создания и рыночного освоения инноваций, особенно желательна поддержка государственных структур. Таким образом, масштабный переход на инновационный путь развития может быть осуществлен только в содружестве предпринимательских структур с государством на принципах ГЧП.

Мировая практика демонстрирует 4 основных формы ГЧП в инновационных проектах: прямое участие государства; государственный заказ научно-исследовательским центрам; предоставление безвозмездных субсидий (грантов) на проведение фундаментальных научных исследований; налоговые и имущественные преференции и иные льготы предприятиям и организациям, осуществляющим научную и инновационную деятельность.

В мировой практике механизмы государственно-частного партнерства используются для привлечения частных компаний с целью долговременного финансирования и управления общественной инфраструктурой по широкой гамме ГЧП-объектов. Выбор первоочередного направления реализации ГЧП-проекта зависит от уровня социально-экономического развития и приоритетности задач конкретной страны или региона. Разнообразие видов, форм и сфер использования ГЧП превращают их в универсальный механизм решения различного рода долгосрочных задач в широком диапазоне сфер деятельности – от реализации исключительно социальных и инфраструктурных проектов общегосударственного значения до разработки и адаптации особо перспективных технологий для новых точек роста там, где сосредоточены значительный научный потенциал и человеческий капитал.

Мировыми лидерами в сфере государственно-частного партнерства являются Великобритания (родоначальник PPP), Германия, США и Франция. Интересный опыт использования модели ГЧП в инновационной деятельности имеется в Финляндии, Израиле, Китае и Индии. изучение зарубежного опыта нормативно-правового регулирования ГЧП и поддержки инноваций, практической реализации инновационной и инвестиционной политики, укрепления экономики, расширения инфраструктуры, реализации масштабных социальных проектов, прежде всего в странах Европейского союза, с целью последующей апробации в России, с учетом особенностей национальной экономики, представляется весьма полезным и актуальным.

По уровню и формам поддержки инновационной деятельности в мировой практике принято выделять: государственные стратегии активного вмешательства (административные модели); государственные стратегии децентрализованного регулирования (либеральные модели); смешанные стратегии (по отношению к государственным предприятиям – стратегии активного вмешательства; к остальным субъектам предпринимательства – стратегии децентрализованного регулирования) (Рис.4).

Рис. 4. Государственные стратегии

поддержки инновационной деятельности в мировой практике.

На настоящий момент одна из наиболее мощных и самых развитых организационно-правовых инфраструктур поддержки инновационной деятельности, оказывающая комплексное влияние на рост конкурентоспособности национального бизнеса, функционирует в США.

ресурсы для финансирования научных разработок и нововведений в США поступают не только от государства, но и от частных фирм и организаций примерно в следующих пропорциях: 35% – из федерального бюджета (около 200 млрд долл. США); 60% – за счет собственных средств производственных компаний; 5% – из средств правительств штатов, органов местного самоуправления[9]. Отличительной особенностью инновационной государственной политики США от других развитых стран является ориентация на развитие малого наукоемкого бизнеса, совершенствование процесса трансфера технологий из сферы науки в производственный сектор. На поддержку малого инновационного предпринимательства выделяются свыше 1,0 млрд долл. государственных средств и 935 млн долл. средств[10] частного сектора. К основным формам поддержки малого предпринимательства в США относятся: специальная программа поддержки малого инновационного предпринимательства; займы по линии государственной поддержки инноваций; государственные финансовые вложения; создание разветвленной сети венчурных фондов; финансирование из средств частного сектора и др.

Основными инструментами научно-технической политики США являются: государственная экспертиза инновационных проектов с целью оценки возможных эффектов в общеэкономическом масштабе; активное участие государства в финансировании крупномасштабных проектов вплоть до полного государственного финансирования наиболее эффективных и наукоемких исследований; стимулирование создания венчурных фондов путем частичного или полного финансирования в течение первых лет наиболее эффективных исследовательских центров и венчурных фирм; усиление антимонопольных мер по отношению к фирмам, препятствующим конкуренции в наукоемких отраслях.

Несмотря на то, что процесс разработки национальных инновационных систем в странах Европейского Союза в составе ОЭСР осуществляется с конца 1980-х – начала 1990-х гг., в 1990-е гг. выявилось серьезное отставание Европейского Союза в сфере перспективных технологий и инновационной активности, выразившееся в более низких темпах технологического роста и в ухудшении инновационной динамики по сравнению с соответствующими показателями США и Японии.

В 2000 г. Европейский Союз провозгласил амбициозную лиссабонскую стратегию построения к 2010 г. «наиболее конкурентоспособной в мире и динамичной экономики, основанной на знаниях»[11]. Суть стратегии сводилась к либерализации системы услуг, рынков транспорта и энергетики, к улучшению политики в области образования, поощрению научных исследований, развитию информационных технологий и созданию благоприятного инновационного климата в странах ЕС. Приоритетными были объявлены 3 направления деятельности: научно-техническое, инновационное и образовательное, основными задачами которых являлись совершенствование мер государственной поддержки в области инноваций, создание единого Европейского исследовательского пространства, поощряющего многофункциональное трансевропейское сотрудничество в сфере научных исследований и трансфере передовых технологий, создание цепочек взаимодействия между государственными научно-исследовательскими институтами и бизнес-структурами и т. п.

В последние годы в ЕС особое внимание уделялось более широкому использованию: государственной поддержки малых инновационных предприятий в рамках выработки единого антимонопольного законодательства; системы ускоренной амортизации оборудования и льготного налогообложения НИОКР; государственного прямого финансирования организаций для стимулирования инноваций в области новейших технологий и поддержки рискового финансирования; поощрения сотрудничества университетской науки и межфирменной кооперации с организациями, производящими наукоемкую продукцию; совершенствования системы охраны интеллектуальной собственности; информационных услуг и др.

Государствами-членами ЕС одновременно применяются как прямые методы (для устранения значительного разрыва между уровнем развития отдельных секторов экономики, для оказания адресной помощи конкретному предприятию или научному направлению и т. п.), так и косвенные методы (для охвата как можно большего количества хозяйствующих субъектов и стимулирования активности к проведению научных исследований и внедрению новых технологий) поддержки сектора научных исследований.

Особенно интенсивное развитие институт государственно-частного партнерства в ЕС приобрел в последние десятилетия. Так, с 1990 по 2010 г. были реализованы 1452 ГЧП-проектов на общую сумму в 272 млрд евро[12].

Развитие ГЧП-проектов в ЕС в эти годы отличалось позитивной динамикой вплоть до 2007 г. Последовавший затем мировой кризис значительно понизил активность взаимодействия частного сектора с госструктурами (Рис.5).

Источник: EIB

Рис. 5. Динамика объемов ГЧП-соглашений в ЕС (1990–2010 гг.)

Современная Япония является одним из мировых лидеров в научно-технической сфере с высокой долей высокотехнологичной продукции в экспорте, крупнейшим поставщиком на мировой рынок передовых технологий в виде лицензий.

В 1960–1990-х гг. японская инновационная система была сфокусирована на имитации и частичном улучшении продуктов и процессов, разработанных в передовых странах. Недостаточно развитый научно-исследовательский сектор Японии тех лет в основном строился на замкнутости и самодостаточности бизнеса, четкой системе пожизненного найма и продвижения по службе, внутрифирменном обучении персонала.

Заимствуя и совершенствуя зарубежную передовую технологию, Япония смогла не только достигнуть мирового технического уровня в большинстве отраслей экономики, но и создать мощный задел на международном рынке технологий будущего. Уже в те далекие годы закладывались межфирменные инновационные связи, которые впоследствии будут содействовать росту интеллектуального потенциала, формированию в инновационных компаниях высокого профессионализма исполнителей.

В Японии уделяют значительное внимание государственной поддержке и развитию малого и среднего предпринимательства (МСП). Учитывая высокую значимость сектора малого бизнеса в экономике страны, особое значение придается совершенствованию взаимодействия государственных, региональных и местных органов власти с разветвленной инфраструктурой поддержки МСП.

Экономическое стимулирование инновационной деятельности в МСП обеспечивается как различными формами финансовой и научно-технической поддержки (гранты, повышение размеров предоставляемых кредитов, компенсация расходов на патентование и др.), так и предоставлением специальных налоговых льгот и преференций при создании совместных инновационных предприятий на базе университетов, научно-исследовательских институтов и центров технологического развития.

За короткий период времени Япония достигла глобальной конкурентоспособности своей продукции в ключевых секторах мировой экономики и уже в 2001 г. вошла в число лидеров, заняв второе место в мире после США по экспорту высокотехнологичной продукции. В 1995–2005 гг. Япония являлась бессменным лидером по показателю расходов на исследования и разработки, в процентах от ВВП.

Во многих развитых странах сегодня накоплен значительный опыт создания и функционирования системы специальных институтов, поддерживающих инновации и высокие технологии. Эти институты играют роль не столько спонсоров, сколько катализаторов инноваций. Так, Израиль и Финляндия за последние 10 лет при поддержке венчурных фондов вышли в ми­ровые лидеры на рынке наукоемких технологий, хотя при значимом вкладе в развитие инновационных систем доля этих институтов в финансировании исследований и разработок сравнительно невелика: в Финляндии – 8,2 %, в Израиле – 1,2 % расходов на НИОКР.

В Финляндии с целью обустройства системы стартового финансирования для коммерциализации перспективных технологических разработок было создано агентство по финансированию технологий и инноваций – «Текес», своего рода государственно-частная система венчурного финансирования НИОКР и привлечения частных средств в инновационную деятельность. В 2009 г. «Текес» финансировал работы (574,9 млн евро, увеличение по сравнению с 2008 г. на 58,9 млн евро) в инновационной сфере и координировал работу по проводимым исследованиям в рамках национальных технологических программ в области информационных технологий и связи; биомедицинских технологий; энергетики и защиты окружающей среды и др. В результате деятельности этих фондов доля коммерческих фирм в общих расходах Финляндии на исследования и разработки составляет более 80% от общей суммы почти в 7 млрд евро.[13]

В развитии инновационных технологий в Израиле задействованы многочисленные малые предприятия, а по числу компаний, работающих в сфере ИТ-индустрии (более 4 тыс.), Израиль сейчас уступает только США. В основе инновационного успеха Израиля лежит принцип государственно-частного партнерства и создание профессионально управляемого рынка венчурного капитала. Средства на создание и развитие старт-апы получают, предоставляя инвестору права на результаты своих научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок, а в случае рыночного успеха – право на получение учредительской прибыли и права основного акционера.

С целью развития венчурного бизнеса в Израиле в 1991 г. был создан государственный фонд венчурного капитала – Yozma ("инициатива"), своего рода «венчурный фонд фондов». Идея Yozma состояла в следующем: 20 млн долл. направлялись напрямую в старт-апы. Оставшаяся часть средств фонда была использована для капитализации десяти других венчурных фондов, каждый с капиталом 20 млн долл. К фондам предъявлялись такие требования: наличие одного израильского партнера и одного американского или европейского партнера с именем и стажем. В обмен фонд получал 8 млн долл. из фондов Yozma (остальные 12 млн партнеры должны были предоставить совместно), которые, в случае провала фонда, они не обязаны были возвращать. А в случае успеха партнеры могли выкупить долю государства за те же деньги плюс символическая процентная ставка (7% от прибыли на эту долю). Таким образом более 90% дохода доставалось частным участникам программы. Общие инвестиции в эти фонды составили 256 млн долл., из которых 80 млн было профинансировано Yozma. К 1997 г. в Израиле был успешно создан рынок венчурного капитала. В связи с этим дальнейшее функционирование фонда Yozma было сочтено правительством ненужным. Он был продан частным инвесторам, и правительство Израиля покинуло венчурный рынок. Из 10 фондов, созданных по программе Yozma, 8 были выкуплены соучредителями. Ряд дочерних фондов также открыли новые фонды, в общей сложности аккумулировавшие свыше 2 млрд долл. Доля иностранных фондов в израильских технологических инвестициях возросла с 40% до 80% от общих сумм.

Исследование зарубежного опыта государственно-частного партнерства позволило сделать следующий вывод о том, что основными факторами, способствовавшими развитию ГЧП в развитых странах, являются: стабильная государственная экономическая политика, направленная на поощрение частнопредпринимательской инициативы, применение мер поддержки ГЧП – субвенций, механизмов переуступки требований и т. д.; низкие политические и социальные риски; эффективное использование законодательно-правовой базы[14].

Начиная с 1978 г., внушительного роста национальной экономики путем перехода на рыночные рельсы и внедрения высоких технологий добилась Китайская Народная республика. Одним из самых впечатляющих результатов проведенных в Китае модернизационных реформ стало построение в стране эффективной инновационной системы. «К 2020 году Китай должен превратиться в государство инновационного типа, такова цель нашей страны в области научно-технического развития на ближайшие 15 лет», - заявил в январе 2006 г. Ху Цзиньтао на встрече с учеными Китая, представляя долгосрочный план научно-технического развития» (План-2020)[15]. Инновационный курс был объявлен новой национальной стратегией. Долю расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) в ВВП предполагается поднять к 2020 г. до 2,5% (в 2005 г. она составляла 1,34%), а вклад научно-технического прогресса в экономическое развитие — более чем вдвое, до уровня выше 60%. Планируется, что зависимость от импортных технологий снизится до 30%, а страна войдет в первую пятерку стран по числу выдаваемых патентов и по числу ссылок на научные публикации, займет лидирующее положение в науке и технике.