На правах рукописи

Коноплев Борис Сергеевич

ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ РЕАЛИЗАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ

В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ КАК ХАРАКТЕРИСТИКА

ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ВЛАСТИ И ОБЩЕСТВА

09.00.11– социальная философия

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Краснодар – 2013

Работа выполнена в ФГАОУ ВПО

«Южный федеральный университет»

Научный руководитель:

доктор философских наук, профессор

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор,

ФГБОУ ВПО «Кубанский

государственный университет»,

профессор кафедры философии

доктор философских наук, профессор

ФГБОУ ВПО «Адыгейский государственный университет»,

профессор кафедры философии и

социологии

Ведущая организация:

НОУ ВПО «Южно-Российский гуманитарный институт»

Защита состоится 23 декабря 2013 г. в 12 ч. 00 мин. на заседании диссертационного совета ДМ 203.017.01 по философским и социологическим наукам в ФГКОУ ВПО «Краснодарский университет МВД России» ( Краснодар, , зал заседаний диссертационного совета).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГКОУ ВПО «Краснодарский университет МВД России» ( Краснодар, ).

Автореферат разослан «22» ноября 2013 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В современном политико-правовом процессе, происходящем в России, реформирование и преобразование институтов государственной власти тесно связано именно с тем, чтобы найти основания правового порядка, адекватные национальной традиции государственного строительства. Забвение исторического опыта формирования российской государственности способствовало тому, что теории, связанные с концептуализацией государственной власти, очень часто ориентируются на универсалистские легистские модели. В рамках этих моделей исследование отечественных государственных институтов с их историческими и национальными отличиями течет по заранее заданным и готовым схемам, которые «отрекаются» от всего непонятного, нетипичного и специфического.[1] Иначе говоря, этим моделям присуще следование европоцентризму, т. е. описывать проблему в рамках характерных для западной философской традиции легистской и естественно-правовой трактовок и вводить принцип соответствия/несоответствия целям политической модернизации (вестернизации). Так, в начале ХХ в. русский юрист и общественный деятель писал, что «мы можем отметить известную робость, известную пассивность в изложении основ нашей государственной власти: вся наша наука по преимуществу стремилась уложить нормы нашего строя в рамки теории, из этого выходила натянутость, а нередко и полная неопределенность»[2]. Отмеченное положение можно отнести к современному этапу развития политико-правовой концепции, поскольку российская социально-философская и политико-правовая мысль применяет либеральный тезаурус, который исключает внесение в аналитику дефиниций и категорий, воспроизводящих логику становления и развития государственности как уникальную и, вместе с тем, инвариантную по отношению к социальным закономерностям ситуацию.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Становление социального и правового порядка имеет тесную связь с переосмыслением традиционных основ бытия, социального мировоззрения, а также моделей значимого политико-правового поведения. Это связано с институциональной перестройкой политической и правовой сфер.[3] Но не случайно смягченным вариантом вестернизации выступает «органическая» модернизация, содержащая признание традиций как способа обновления социальных форм. Проблема заключается в том, что государство и право, как правило, анализируются внешне с другими явлениями общественной жизни.

В российском социальном контексте восприятие государства является «полем конкуренции» «идеальной» версии и минималистского либерального государства. Противоречия между государственной властью и обществом выявляют не столько несовершенство практикуемых государственно-властных форм, что было бы возможно, если бы в обществе был сильным миф зо-лотого века Российского государства, сколько отчуждение между властью и государством. Данное отчуждение связанно с тем, что называется возвращением к общинным традициям, которые не исключают строительство государственной власти, но при этом вносят логику частных интересов в реализацию государственной власти и, главное, расхождение между намерением власти установить правила игры, унифицированные для общества, и существование частных социальных порядков, фиксирующих ситуацию «нейтрального» отчуждения между обществом и государством.

В связи с этим важным является осмысление разрывов между институционализацей политико-правового пространства и реальными властными практиками, которые продуцируются самим характером несоответствия между частными социальными интересами, воплощенными в традиционных формах, и теми «допущениями», корректировками, которые приобретают практики реализации государственной власти, по существу, изменяясь под влиянием социального «чувственного» опыта. Таким образом, осмысление процессов обновления и рассредоточения власти должно обрести социально-когнитивную значимость для сближения и соответствия с существующими социальными формами и укладами социальной жизни.

Это предполагает введение определенного категориального аппарата для интерпретации противоречий осуществления государственной власти в российском обществе как концептуализации возможностей согласования, соотнесения «сферхчувственных» государственно-властных форм и воспроизводимых в разнообразных социальных контекстах сложившихся в российском обществе образов государства и власти.

Переход от построения и изучения институциональных моделей государственной власти, построенных на принципе легизма, к исследованию специфики противоречий в деятельности отечественных государственных форм и институтов, а также исследование разновекторных политических процессов в динамике развития России для современной социально-философской мысли более чем своевременно и оправданно.

Несмотря на широкий спектр литературы по проблемам власти, преобладание правового направления и связанный с этим нормативизм в оценке реализации государственной власти, с одной стороны, значительно сужают возможности исследования противоречивости реализации государственной власти; с другой – социально-философский дискурс, сосредотачиваясь на проблемах расширения свободы и ответственности индивида, закрепляет образ «уходящего» в прошлое государства.

Возникающая проблема противоречий реализации государственной власти в российском обществе определяется логикой социального взаимодействия власти и общества, так как, по существу, власть оценивается как атрибут государства, иные формы власти заключаются в рамки «приближенности» – удаленности от государства. Также очевиден гуманистический аспект проблемы, выраженный в том, что современная российская государственная власть, ориентируясь на критерии эффективности и целесообраз - ности, в неполной степени руководствуется приоритетами приумножения человеческого потенциала и закрепления доверия к властным структурам в обществе, что осложняет или снижает уровень воздействия властных решений на жизнь общества. Указанные частные противоречия обуславливают комплексную противоречивость реализации государственной власти в российском обществе как характеристику взаимодействия власти и общества.

Степень научной разработанности темы исследования. Проблемы, которые связаны с пониманием институциональных, экономических и духовно-культурных основ государственной власти, привлекали внимание многих отечественных и зарубежных философов, политологов, социологов и историков.

Отечественная традиция исследования государственной власти показывает открытость этой проблематики, поскольку сама государственная власть концептуализируется как противоречивое единство «рациональности» и «самобытности». О проблеме противоречивости власти в России в своих трудах говорили многие русские философы. По мнению [4], современное государственное право забывает различия между властью верховной и управительной, и, следовательно, внедряемое разделение властей касается только власти управительной, связанной с реальным политико-правовым взаимодействием власти и общества. Верховная власть, основанная на принципе нераздельности, осуществляет свое возможное практическое осуществление как монархическая, обладающая высшей точкой зрения и свободной от опасностей внутренних противоречий.

Охранительная позиция находит поддержку и развитие во взглядах [5], который утверждал, что в переходный период власть может осуществляться только в авторитарном государстве, пробуждающем творческую инициативу человека во всех сферах общественной жизни. Введение демократии, нарушающей принцип нераздельности власти и контроль тоталитарно настроенного большинства по правилам формальной демократии, приводит к становлению партийного, не являющегося правовым и государственным, режима.

В работах , рассматривается процесс эволюции государственной власти в России в контексте влияния общества на власть на основе представлений о должном порядке общественных отношений. Властвование государства и «ограничение этого властвования» имеет общую природу: в осознании, с одной стороны, зависимости от государства, с другой – соотнесения интересов власти, выступающей от имени государства, с интересами общества[6].

[7], [8], оценивая влияние власти на общественную жизнь в России, видели противоречие реализации государственной власти в расхождении между анархическим, или закрепленным на принципе вольности, отношением к власти и всевластностью бюрократии, воплощавшей власть. Исходя из критической оценки влияния государственной власти на моральное и социальное состояние общества, они обращались к признанию только функционального значения власти и необходимости духовной свободы личности. Коренной недостаток отношений между властью и обществом они видели в революционизме, утверждающем нигилизм по отношению к власти, и абсолютизации самодержавности как совершенной государственной организации.

В работах [9] и [10] проводится мысль о кризисности русской власти как последствия окцидентализации (вестернизации) и необходимости духовного перерождения общества в контексте коллективности как единства порядка и свободы духа. Важным представляется, что государственная власть является акциденцией духовности, а противоречия реализации государственной власти описываются как следствие «неприлаженности» государственных механизмов к запросу российского общества на обновление нравственных и моральных основ. В этом контексте противоречия описываются в качестве пределов, указывающих на недопустимость экспансии государственной власти в «живой» общественный организм.

Отечественная исследовательская традиция, таким образом, основывается на осмыслении противоречий реализации государственной власти как социально-бытийственных, связанных не с инструментализмом государственных механизмов, а с тем, что самобытность государственной власти в России исходит из уникальности культурно-исторического опыта и логики формирования государственной власти как суверена, утверждающего опеку, сбережение и сохранение общества. Намеченная в философии права конституционалистская традиция не является западнической, так как , рассматривали зарубежные государственно-правовые формы, реализуемыми в соотнесении с моральным должным порядком российского общества.

Немаловажное значение для осмысления противоречий государственной власти имеет социально-критический дискурс в теоретико-методологических разработках Х. Арендт[11], П. Бурдье[12], Н. Лумана[13], М. Фуко[14]. Этих исследователей объединяет аргументация государственной власти как автономной структуры, диффузной инстанции, ориентированной на политическое господство в условиях индивидуализированного, «пораженного» релятивизмом моральных и социальных норм общества. В данных исследованиях противоречия реализации государственной власти трактуются как результирующий эффект разрывов между обособлением общества на уровне культурных «меньшинств» и инерциальностью логики институционализации власти.

В отечественной социально-философской науке современного периода наиболее существенный вклад в теоретическое исследование специфики реализации государственной власти в российском обществе связан с тремя позициями. Во-первых, [15], [16], [17] рассматривают реализацию государственной власти в контексте модернизации российского общества, движения к стандартам, воплощающим свободы человека, порядок и стабильность.

С таким «идеалистическим» подходом расходятся в своих оценках [18], [19], которые указывают на инерциальность в развитии российской государственности, приводящей к воспроизводству доминирования государства над обществом. Подчеркивается, что возможности реализации государственной власти в российском обществе определяются способностью к общественному компромиссу на основе единых ценностных оснований и повышения авторитета государственной власти как регулятора политических притязаний различных социальных субъектов.

[20], [21], [22] исходят из приоритета человека в связке «личность, общество и государство», анализируя противоречивость реализации государственной власти в контексте налаживания диалога власти и общества по основным приоритетам общественного развития и обеспечения гармонии коллективных и личных интересов.

[23] провел комплексный социально-философский анализ государственной власти и выявил ее специфику. Исходя из этого, он утверждает, что противоречия реализации государственной власти заключаются в том, что государственная власть как некая самоорганизующаяся структура прошла свой этап развития и сейчас находится на этапе становления. По его мнению, это и является характером развития противоречий.

[24] в своем исследовании приходит к выводу, что в настоящий период усиливаются действия внешних факторов под влиянием процесса глобализации. В таких условиях происходит недостаточно прочная опора на социокультурные основы развития общества, что и приводит к возникновению противоречий между государственной властью и обществом.

[25] утверждает, что очень важным противоречием реализации государственной власти является проблема контроля исполнений принятых решений. Но, несмотря на это, была предпринята попытка пересмотреть отношение к социальной политике и к обществу в целом. А на деле вышло, что из-за этой несостоятельности многие начинания власти блокируются либо имитируются, что доказывает явное отсутствие стремления наладить общественный контроль в том месте, где прямым образом затрагиваются интересы общества. Кроме того, это способствует усилению коррупции в стране и мешает борьбе с ней.

Характеризуя представленные исследования, можно отметить, что, во-первых, очевидна разнонаправленность интерпретаций противоречий в реализации государственной власти в российском обществе: если вводится в оборот концепт рационального правового государства, то противоречия определяются как следствие господства отживших государственных форм, как следствие неразвитости гражданского сознания общества. Во-вторых, если внимание сосредотачивается на трактовке современной российской государственной власти как «пересаженной искусственно на российскую почву», то ожидаемым является констатация противоречий реализации государственной власти как власти «чужеродной», а в концептуальном плане – бюрократической структуры, основанной на логике самовоспроизводства.

Следует отметить, что проблемы отечественной государственной власти, а также ее социально-экономические, социокультурные и правовые основы, как вызывали, так и вызывают довольно большой научно-практический интерес в рамках различных гуманитарных наук. Однако имеет место недостаточно полное и систематизированное освещение проблем государственной власти как испытывающей конфликтность с реализацией интересов на уровне заявленных целей и реальных последствий в общественной жизни.[26] Кроме того, необходимо упомянуть, что не была рассмотрена противоречивость реализации государственной власти как сущностной черты отношений государственной власти и российского общества.

Отмеченное существенное обстоятельство обуславливает определение объекта, предмета, цели и задач исследования.

Цель диссертационной работы – выявление противоречивости реализации государственной власти в российском обществе, возникающей в контексте разрывов между соционормативными ожиданиями и реальными государственно-властными практиками.

В соответствии с указанной целью решаются следующие исследовательские задачи:

концептуализировать понятие «противоречивость реализации государственной власти» в социально-философском знании;

раскрыть специфику противоречивости отношений государственной власти и российского общества на основе осмысления отечественной социальной философии;

исследовать процессы реализации государственной власти в контексте российского социокультурного пространства через анализ сложившихся отношений социальной зависимости и взаимозависимости;

выявить структуры противоречивости власти в российском обществе на основании типологии властных отношений;

охарактеризовать противоречивость, формирующуюся в процессе взаимных ожиданий власти от общества;

предложить принципы разрешения противоречивости между государственной властью и российским обществом в процессе ее реализации на современном этапе.

Объектом исследования является государственная власть как система отношений зависимости, влияния, господства и подчинения, представленной структурами принуждения, регламентации и контроля по отношению к обществу.

Предмет исследования – противоречивость реализации государственной власти как характеристика отношений между обществом и государством, возникающая и воспроизводимая в контексте расхождений между «идеализацией» государственной власти и восприятием властных практик как отчужденных от частных социальных и правовых порядков.

Гипотеза исследования заключается в том, что противоречивость реализации государственной власти в российском обществе имеет основания в двойственности «самодостаточности» государственной власти и ориентированности на выполнение протекционистской функции по отношению к обществу. Это совпадает с социально архаичными формами (квазиобщинными традициями), но воспроизводит разрыв с формами «чувственного» социального опыта, ориентированного на сохранение сложившихся частных социальных порядков как форм социальной организации и самоорганизации, связанных с сохранением сферы приватной жизни, неподверженной влиянию государственной власти.

Поэтому элиминация противоречивости реализации государственной власти в российском обществе осмысливается как становление форм соорганизации власти и общества, включающей традиции взаимных обязательств и гармонии интересов.

Теоретико-методологической основой исследования являются концептуальные положения социально-философской мысли, связанные с пониманием природы государственной власти и особенностей ее реализации в российском обществе. В контексте диссертационной работы конституирующее значение имеют принципы историзма и объективности, связанные с положением о субстанциональном характере государственной власти в классической социально-философской мысли, что определяет исследовательский акцент на выявление отношений государственной власти и общества в процессе формирования социального бытия.

В диссертационном исследовании в качестве методологии исследования используется трансдисциплинарный подход [27]. Также используется метод интегрального подхода П. Бурдье к исследованию общества.

В диссертации использованы положения функционалистской трактовки государственной власти, выявляющие особенности ее реализации в условиях социально и культурно неоднородного российского общества. В целом в диссертационном исследовании нашли отражение положения, разработанные русскими философами [28], [29], [30] о разрывах между государственной властью и обществом, определяемых отсутствием «серединной» культуры, культуры диалога между обществом и властью.

Диссертационное исследование актуализирует идеи современных российских исследователей , [31], [32] об общественном запросе на формирование творческой и справедливой социальности как условии совершенствования государственной власти в российском обществе.

При исследовании отдельных аспектов проблемы применялись методы сравнительного анализа и теоретической классификации.

Научная новизна диссертационного исследования может быть сформулирована следующим образом:

проведен теоретический анализ противоречивости реализации государственной власти в социально-философском знании и определена методологическая база исследования концепта государственной власти и ее противоречивости, исходной в понимании современных общественных реалий, что содержит определенный элемент новизны в понимании динамики государственной власти в эпоху изменения характера государства и появления новых форм взаимодействия между обществом и государством;

выявлена противоречивость, возникающая при реализации государственной власти в российском обществе в контексте развития отечественной социально-философской традиции дуальности власти и общества как взаимозависимых и конфликтных социальных форм, что связано с обращением к отечественной социально-философской традиции, делающей акценты на совпадении интересов общества и власти по сравнению с теорией политической модернизации, ставящей приоритетом формирование контролирующего власть гражданского общества;

охарактеризована специфика противоречивости реализации государственной власти в российском социокультурном пространстве с точки зрения конфликтного плюрализма и неоднородности социокультурного пространства, что определяет новационность в понимании социокультурного феномена этакратизма в российском обществе;

определена противоречивость реализации государственной власти в контексте типологизации отношений индивида и власти в различных типах ее реализации, что содержит определенное приращение знания в сфере объяснения персонификации и централизованности власти в российском обществе;

выявлена противоречивость между идеальным конструктом построения власти и реальной социальной субстанцией российской государственной власти как определяющими двойственность восприятия власти в обществе и ориентированность на вертикальный социальный контракт, что является определенным шагом вперед в осмыслении отношений между российской властью и обществом;

предложены пути разрешения противоречивости между государственной властью и российским обществом в процессе ее реализации на основе понимания коммуникативной природы власти, что является самостоятельной позицией автора по сравнению с предлагаемыми институциональным и модернизационным сценариями.

Научную новизну диссертационного исследования подтверждают основные положения, выносимые на защиту:

1. Осмысливая проблему противоречивость государственной власти в социально-философском дискурсе с позиции легистского и естественно-правового подходов, можно выделить, что легистская трактовка предполагает закрепление авторитета власти по отношению к обществу на основе совершенствования политико-правового инструментария и возможности правового регулирования сфер общественной жизни. Естественно-правовая трактовка исходит из конвенциональности отношений между властью и обществом и интерпретирует противоречивость, возникающую в процессе реализации власти, как связанную с абсолютизацией государственных интересов и требующую формирования системы взаимных обязательств и самоограничений власти и общества.

2. Отечественная социально-философская традиция рассматривает противоречивость в реализации государственной власти как конфликтность между стремлением общества к нравственному порядку и бюрократизацией государственного аппарата, использующего мощь и влияние государства для самовоспроизводства, сохранения властных позиций и поддержания отношений зависимости общества по отношению к государству. Противоречивость реализации государственной власти в России определяется расхождениями между осознанием власти как организации порядка и единства общества и ее интересами как замкнутой сословной общности, действующей отчужденно по отношению к обществу.

3. Социокультурное пространство в российском обществе характеризуется конфликтным плюрализмом интересов, связанным с социальной поляризацией, формированием параллельных социальных миров и укладов жизни, что приводит к формированию противоречивых конкурирующих образов государственной власти и разнонаправленности ожиданий общества по отно-шению к реализации власти. В этих условиях противоречивость реализации государственной власти определяется несформированностью консолидированных позиций общества по отношению к власти, усиливается тенденцией обособления власти от общества и отношением к противоречиям, возникающим в процессе реализации власти, как последствиям неорганизованности общества, правового нигилизма населения и осознания государственных интересов как приоритетных по отношению к частным (групповым и личным). Это ведет к стремлению представить власть структурой, способной к самосовершенствованию, независимо от общественного влияния.

4. Противоречивость реализации государственной власти определяется отношениями между властью и индивидом как отношениями, связанными с моделью осуществления властных отношений. Отношения «герой – властитель» предполагают абсолютизацию власти и проекцию противоречивости реализации государственной власти на «огрехи» системы передаточных звеньев, на инертность общественных настроений и связаны с поддержанием в обществе энтузиазма по отношению к «властителю». Имперская модель отношений содержит нацеленность на приоритет бюрократических структур, противоречивость определяется как следствие недостаточной унификации имперского пространства или как конфликт имперских и локальных интересов. «Параноидальный» тип отношений власти и индивида выражается в стремлении властных структур к замкнутости и непрозрачности, что порождает противоречивость, связанную с расхождением интересов общества в открытости власти и стремлением государственной власти «застраховаться» от политических рисков.

5. В российском обществе проявляется противоречивость между восприятием власти как идеальной организации, верховного арбитра, опекуна общества и достаточно критическим отношением и недоверием к власти как бюрократической структуре, замкнутой по отношению к обществу и, в целом, к конкретным группам и индивидам. Когнитивный диссонанс отношения к власти влияет на то, что ее реализация сопряжена с завышенными социальными ожиданиями, с сосредоточенностью на опекунской роли власти по отношению к обществу. Подобная вера ограничивает конструктивность социально-критической рефлексии и возможности диалога с властью через реальные практики взаимодействия в экономической и социальной жизни. Непрозрачность принимаемых властных решений и связанные с этим трудности их реализации являются следствием самодостаточности власти и закрепления за ней безусловного права на главенствующее значение в социальном взаимодействии с российским обществом.

6. Оценивая пути разрешения противоречивости между государственной властью и российским обществом в процессе ее реализации на современном этапе, необходимо различать два аспекта. Первый путь связан с совершенствованием системы властных отношений, блокированием коррумпированности, повышением профессионализма и ответственности субъектов власти. Второй путь определяется эволюцией общественных настроений в сторону взвешенного, адекватного отношения к власти как системе управления, координации общественными процессами и формирования позиции поддержки изменений внутри власти, связанных с повышением ее влияния на рост социального богатства. С другой стороны, существующее недоверие к власти, имеющее корни в традиции социального анархизма, может быть преодолено осознанием причастности к власти как к центру координации, воплощающей легитимные инструменты регулирования общественных отношений в качестве реально функционирующей организации.

Научно-теоретическая значимость диссертационного исследования обуславливается актуальностью содержащихся в диссертационном исследовании положений и выводов на основании социально-философского исследования реализации государственной власти в контексте воздействия на социальную жизнь российского общества, что способствует углублению имеющихся научных представлений о векторах политического влияния государственной власти на социальную трансформацию российского общества.

Практическая значимость диссертационного исследования состоит в том, что его результаты могут быть использованы в целях повышения эффективности принимаемых политических решений и разработки мер по повышению степени доверия общества к властным институтам. Материалы данного исследования могут быть использованы при чтении общих и специальных курсов по социальной философии, правоведению, социологии культуры, социологии молодежи.

Апробация результатов исследования состоит в участии и обсуждении положений и выводов диссертации на межвузовских, региональных и международных конференциях: IV Всероссийской научной конференции «Сорокинские чтения» (Ростов-на-Дону, 2008 г.), Международной научной конференции «Регионы Юга России: вызовы мирового кризиса и проблемы обеспечения национальной безопасности» в ИППК ЮФУ (Ростов-на-Дону, 2009 г.), Международной научно-практической конференции «Кавказ – наш общий дом» (Ростов-на-Дону, 2009 г.), межрегиональной конференции молодых ученых «Путь в науку. Молодые ученые об актуальных проблемах социальных и гуманитарных наук» (Ростов-на-Дону, 23 апреля 2010 г.), Вторых научных чтениях памяти (г. Ростов-на-Дону, 15–16 сентября 2010 г.), межрегиональной научно-практической конференции «Духовность России в условиях глобализации» (Ростов-на-Дону, 22–23 апреля 2010 г.), межрегиональном научно-практическом семинаре «Влияние молодежных субкультур на формирование антитеррористического мировоззрения» (Ростов-на-Дону, 15–16 ноября 2010 г.), II Международной научно-практической конференции «Кавказ – наш общий дом» (Ростов-на-Дону, 23–24 сентября 2011 г.).

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры социологии, политологии и права ИППК ЮФУ. По теме диссертации опубликовано шесть работ общим объемом 3,1 п. л., в том числе три работы в журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки России.

Структура диссертации определена ее логикой и задачами и включает введение, две главы (шесть) параграфов, заключение и библиография.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, раскрывается степень ее научной разработанности, определяются цель и задачи исследования, формулируются положения, выносимые на защиту.

В главе 1 «Теоретико-методологические аспекты изучения противоречивости реализации государственной власти в российском обществе» диссертант отмечает, что власть в социально-философском дискурсе содержит множественность интерпретаций, связанных с этим значением. Социально-философские определения требуют универсализма характеристик власти, выявление противоречивости ее реализации в контексте общественных практик и качества, смысла общественных отношений.

В параграфе 1.1 «Концептуализация противоречивости реализации власти в социально-философском знании» осуществляется обзор противоречий, возникающих при реализации власти, и концептуализируется понятие «противоречивость в реализации власти» в социально-философском знании.

Автор подчеркивает, что существует много подходов к осмыслению понятия «власть». С такой комплексностью и многомерностью данной дефиниции рождается палитра мнений и точек зрений, и это приводит к различным спорам относительно содержания и использования данного термина. Кроме того, он отмечает методологическое затруднение, связанное с тем, что не существует ни одной концепции власти, даже рационально и логически выстроенной, способной всегда быть универсальной, инвариантной и получившей общее признание.[33]

В диссертационном исследовании акцентирует внимание на общих тенденциях обращений к теме власти, ее противоречивости в процессе реализации в истории философской мысли. Подчеркивается, что они представляют собой базу не только как для сугубо теоретически ориентированных исследований, которые получили впоследствии распространение, но и для новых попыток сделать не только концепт власти, но и ее противоречивости исходным в понимании современных общественных реалий. В связи с этим ставится задача последовательно проанализировать основные труды крупнейших философских мыслителей.

Диссертант выявляет очевидную, хотя и необязательно преднамеренную преемственность в рассмотрении власти, проблемы противоречивости при ее реализации. Это выражается в осмыслении противоречивости государственной власти как его имманентного качества, определяемого абсолютизацией в качестве верховной социальной инстанции и «несовершенством» действий на основе целесообразности, сохранения и упрочивания власти.[34]

Концептуализация противоречивости власти показывает, что существует единство социально-философского знания в подходе к власти как социальной субстанции. Проведя анализ мировоззрения , автор выделяет следующее: российская социально-философская мысль придает особое значение истинности власти, исходит из невозможности гармонии власти и общества при условии, что власть стремится сохранить и образовывать народ.

Таким образом, в социально-философской мысли превалирует легистский и естественно-правовой подход к проблеме противоречий государственной власти и ее реализации. Естественно-правовая интерпретация исходит из конвенциональности отношений между властью и обществом и раскрывает противоречивость, возникающую в процессе реализации власти, как связанную с абсолютизацией государственных интересов и требующие формирования системы взаимных обязательств и самоограничений власти и общества. Легистская интерпретация предполагает закрепление авторитета власти по отношению к обществу на основе совершенствования политико-правового инструментария и возможности контроля сфер общественной жизни.

В параграфе 1.2 «Российская социально-философская традиция о характере российской власти» раскрывается специфика противоречивости властных отношений в российском обществе на основе отечественной социально-философской традиции.

В результате анализа определения феномена власти в филологической, социологической, философской науках диссертант выделяет два основных уровня власти – институциональный и неинституциональный. Власть, которая опирается только на насилие и принуждение, является недолговечной, так как при такой власти в обществе рождается растущее противодействие. Поэтому власть объективно нуждается в идеологии, т. е. системе идей и ценностей, тесно связанных с интересами властвующего субъекта. Есть два основных вида и множество разновидностей идеологий власти. Первым видом идеологии является религиозная идеология, основанная на религиозных учениях и мифах. Данная идеология стремится преобразить власть во что-то таинственное, мистическое и сакральное, т. е. пытается внушить мысль о том, что власть божественна, как и ее происхождение и предназначение; вторым видом – является светская идеология, которая оперирует господствующими в обществе теориями, нравами и нацелена на достижение определенных, нередко мифических идеалов.

Рассматриваются наиболее распространенные точки зрения о том, что Российское государство закономерно и органично возникло в ходе исторического развития, автор указывает, что использование подобных подходов не позволяет объяснить современные политические, экономические проблемы. Невозможен прогноз развития России, потому что не рассматриваются негативные последствия исторических событий, происходивших во время становления русского государства, в частности, принятия христианства для развития русской культуры. Также следует учитывать, что, уже начиная с эпохи Киевской Руси, российская цивилизация была неоднородной и включала народную культуру славянских племен, государственную власть варягов (воинствующей части норманнского этноса) и идеологическую власть греческих священников по типу византийской имперской идеологии.

Автор в своем исследовании использует метод историко-цивилизационного анализа загадок русской истории. Он включает в этот метод выявление тех исторических сил, которые создавали русское государство. Указывая на неоднородность и расколотость российского общества, он полагает, что главный раскол проходит между властью и народом.

Данный метод рассмотрения государственной власти как системы сил, действующих в момент создания государства, является универсальным и может быть применен для исследования не только России, но и любого другого государства, прошлого или современного.

Таким образом, отечественная социально-философская традиция основывается на различении власти как гаранта общественной жизни и как инструмента принуждения, и даже подавления личности. Отсюда автор делает вывод, что российская власть интерпретируется в контексте должного, и критическое осмысление власти связано с ее соотнесением с идеальным образом.

В параграфе 1.3 «Специфика противоречивости реализации государственной власти в российском социокультурном пространстве» рассматривается реализация государственной власти в контексте российского социокультурного пространства через анализ сложившихся отношений зависимости и взаимозависимости.

В современном обществе противоречивость в горизонтальном разрезе накладывается на противоречивость по вертикальной линии между практическим и идеологическим, обыденным и теоретическим уровнями сознания. Торжество партикулярного сознания не исключает необходимости идеологии как таковой. Однако до сих пор в России были привычны и успешны системы идей, которые несут мощный мессианский заряд. Современное же состояние массового сознания подталкивает идеологов на поиск идей, которые могут превратить обывателя в гражданина. Необходимо признать, что именно в этом направлении движутся авторы программ многих российских партий. Дополнительные трудности с идеологической самоидентификацией российским партиям создает необходимость позиционирования в неустойчивом и многомерном политическом спектре.

Размышляя о политическом плюрализме, диссертант полагает, что это – структура более высокого социального достоинства, нежели политический монизм. Тем не менее, политический плюрализм в России после 1985 г. существует в форме политической анархии как явление, которое разрушило авторитарные, тоталитарные структуры, а также единую социальную ткань.[35] Попыткой решить вопрос о политической анархии стало формирование «партийного» правительства.

Перспектива перехода к формированию правительства на основе парламентского большинства рассматривается политиками, по преимуществу, не столько в «технической», сколько в «идеологической» плоскости. Сторонники «партийного правительства» и его противники выглядят чрезвычайно разнородными по своим идеологическим, ценностным установкам. Среди оппонентов рассматриваемой инновации немало как убежденных приверженцев политического плюрализма, опасающихся возврата к «единовластию», так и людей, испытывающих стойкую неприязнь к любым партиям и институту многопартийности. Но еще более причудливо выглядит идеологический профиль тех, кто выступает за «однопартийное правительство»: основные мотивы согласия с этой идеей – ностальгия по советским временам, с одной стороны, и приверженность фундаментальному для демократического сознания принципу народного суверенитета – с другой.

Еще одной противоречивостью государственной власти в российском социокультурном пространстве является свой особенный процесс формирования политических партий – под лидера. Это означает то, что идеология – не основной фактор в объединении людей, гораздо более важным для объединения являются межличностные отношения, семейственность, клановость.

Говоря о причинах многочисленных проблем настоящей России, автор отмечает, что наша страна живет как бы в различных эпохах и поэтому – в разных политических культурах. С одной стороны, она на самом деле еще «не распробовала» и не поняла истинную многопартийность. С другой стороны, Россия уже во многом живет новейшей эпохой, при которой воспроизводство канонов классической многопартийности уже не является императивом пребывания в «современности». Эту общую константу социального бытия России, как бы постоянный симбиоз отсталости и перезрелости, видели и обращали на это внимание многие русские мыслители прошлого.

Критериями описания и объяснения противоречивости реализации государственной власти в российском обществе выступает соотнесение социокультурной динамики и эволюции властных форм: во-первых, власть, являясь реальной социальной субстанцией, ориентирована на самовоспроизводство, и в этом смысле требуется фиксация источников напряжения в самой природе власти; во-вторых, исходя из неоднородности социокультурного пространства, можно говорить о различии влияния власти на уровни социальной субъектности; в-третьих, российскую власть необходимо соотносить с реально сложившимися социальными общностями, элиминируя влияние квазиобщностей типа «народ» или «государственный класс».

Подводя итоги параграфа, автор говорит о том, что в понимании противоречивости реализации государственной власти в российском обществе приоритетным является выявление соотношения между социокультурной динамикой общества и эволюцией властных форм. При этом социокультурное пространство в российском обществе характеризуется конфликтным плюрализмом интересов, связанным с социальной поляризацией, формированием параллельных социальных миров и укладов жизни, что приводит к формированию противоречивых конкурирующих образов государственной власти, разнонаправленности ожиданий общества по отношению к реализации власти.

В целом автор делает следующие выводы. Во-первых, социально-философский ретроанализ показывает, что в рамках сложившихся концептов власти необходимо исходить из традиции политического модерна, определяющего власть как систему социальных коммуникаций. Во-вторых, отечественная социально-философская традиция, несмотря на определенную абстрактность по сравнению с легистской и естественно-правовой трактовками, содержит адекватную формулировку власти как коллективной субъектности, способной осуществлять принуждение по отношению к обществу. В-третьих, в понимании противоречивости реализации государственной власти в российском обществе приоритетным является выявление соотношения между социокультурной динамикой общества и эволюцией властных форм.

В главе 2 «Государственная власть в российском обществе: поле взаимодействия различных социальных форм» отмечается, что государственная власть в России выступает в отечественной философской традиции как идеальный конструкт, гарант социального, но не нравственного порядка, что связано с идеей превосходства нравственности и отношением к государству как инструменту целостности общественной жизни. Автор отстаивает мысль о том, что в современном российском обществе противоречивость реализации государственной власти усиливается в связи с практиками внедрения новых государственных форм и, самое главное, со сложившимся опытом социальной анархии, перевода властных практик в приватное состояние, в формы новой сословности и утверждения вертикального социального контракта.

В параграфе 2.1 «Типология противоречивости государственной власти в российском обществе» выявляются особенности противоречивости власти в российском обществе путем типологизации социально-индивидных структур противоречивости государственной власти как синтеза сознания и действия личности, осуществляющих и закрепляющих отношения индивида и власти в различных формах ее реализации.

Проведенная типологизация противоречивости государственной власти в России помогает свидетельствовать о более глубоких корнях ее специфики, которые предопределены особенностью не только сознания и менталитета, но и традиций народа. Под их влиянием шло формирование властных институтов, которые определили особенности российской системы государственной власти. Архетип отечественной традиции политической культуры можно охарактеризовать как стремление к усилению государственности, а также обществом, которое покорно перед авторитарной властью и имеет потребность в централизации данной власти. Кроме того, общество предрасположено к наделению значительными полномочиями отдельных политических лидеров. Специфичность полномочий власти на уровне государства заключается в том, что она находится в руках отдельных акторов или же их групп, способных с помощью своего авторитета определять вектор развития общества. На протяжении всего периода существования России власть была персонифицирована, ассоциировалась с теми или иными политическими лидерами. Отношения к государственной власти, которые существуют в России, обуславливаются представлением о том, что необходимо сохранение социального порядка и политического единства.[36]

Индивидные структуры власти в российском обществе основываются на процедуре персонификации, воплощения единоначалия и веры в административный порядок, что связано как с традицией нераздельности верховной власти, так и с особенностями формирования власти в постсоветский период. Они определяются, во-первых, приходом поколения «второго эшелона», обладающего в большей степени властными амбициями в качестве инструмента социального роста. Во-вторых, процессом девальвации ценности государства в общественных настроениях, и на этой основе стремлением к персонификации власти путем дистанцирования от государственных институтов. В-третьих, ориентацией на современный тип лидерства (власть как контракт с обществом), использующий элементы харизматизации и патриархальности, что усиливает двойственность реализации государственной власти как системы отношений взаимных обязательств и власти как волевой субстанции, не зависящей от актуальных общественных предпочтений и запросов.

На основе проведенного анализа диссертант отмечает, что, во-первых, индивидные структуры государственной власти, хотя и подчинены логике государственной деятельности, но ее качество определяет верховное государственное начало; во-вторых, холизм государственной власти требует прекращения властных междоусобиц и единения властных элит; в третьих, индивидуалистическое наследие гуманизма не может быть принято в качестве основания власти, так как «собирательная» коллективная личность характеризуется включением индивидных структур в духовную имперскую целостность.

В параграфе 2.2 «Российское общество: проблема противоречивости между социальными ожиданиями и практиками государственной власти» анализируется противоречивость между идеальным конструктом построения власти и реальной социальной субстанцией российской государственной власти, дается характеристика данной противоречивости, формирующейся в процессе взаимных ожиданий власти и общества.

Автор, отмечая противоречивость, возникающую при реализации государственной власти, опирается на труды русских философов. В частности, с точки зрения автора, в творчестве , в той или иной мере, выделяется противоречивость, возникающая между идеальным конструктом и реальной социальной субстанцией. По его мнению, невозможно учесть и соблюсти интересы всех свободных лиц, поэтому целью государственной власти является долженствующее разграничение одних интересов от других[37].

Далее автор анализирует труды , который разработал свою политическую платформу, характеризующуюся как классический либерализм, исходя из понимания того, что свобода личности является основным принципом общественного развития и, благодаря этому принципу, человек может реализовывать свои стремления к абсолютному. Для России идеальным государственным устройством он видел конституционную монархию.

, замечая возникающую противоречивость, пробует снять ее путем понимания государства и государственной власти как отечества, определяющего истинную сущность государства[38].

Дальнейшее исследование опирается на труды , интересы которого были сконцентрированы на решении проблем противоречивости между идеальным конструктом и реальной социальной субстанцией путем построения государства на основе естественного права. Естественное право он истолковывал не в контексте исторической эволюции, а как неотъемлемое право человеческой личности, которое имеет нравственную природу, а также характер абсолютной ценности[39].

Подводя итоги, автор делает следующие выводы: во-первых, наше государство воспринимается обществом как идеал общественного устройства, как гарант социального бытия. Во-вторых, реальная оценка государства и реализации государственной власти обнаруживает расхождение с идеальным конструктом в силу не врожденного анархизма, как писал Н. Бердяев, а самодостаточности государственной власти, ее суверенности по отношению к власти. В-третьих, пути альянса государственной власти и общества определяются симфонией интересов, которая возникает в процессе соборного единения общества.

В параграфе 2.3 «Принципы разрешения противоречивости государственной власти в современной России» на основе отмеченных в диссертационной работе проблем возникновения противоречивости реализации государственной власти в российском обществе предлагаются возможные принципы реализации власти для разрешения возникающей противоречивости.

Диссертант отмечает, что в России необходимо уйти от реципированных схем, которые были навязаны и реализованы в начале 1990-х гг. Прежде всего он выделяет так называемую теорию разделения властей и возведение на государственный уровень теории прав человека и гражданского общества, а также утверждает, что жизнеспособность российской государственности можно обеспечить только при реализации трех принципов: царско-земского, орденско-партийного и национальной диктатуры, которые в той или иной степени относятся к имперскому принципу.

Так, при царско-земском принципе реализуется соединение вертикальной властной оси, исходящей от Верховного правителя, и местных форм устройства, которые могут включать в себя формы прямой непосредственной демократии в самых разных формах, начиная от советов. При орденско-партийном принципе власть осуществляется без ее юридического оформления как некая вторая структура, хотя на самом деле первая, которая определяет функционирование государства.

Далее автор описывает принцип «национальной диктатуры», предложенный И. Ильиным, и обосновывает его состоятельность в разрешении возникающей противоречивости. Он также полагает, что даже сейчас, когда в нашей стране президент является гарантом конституции, он тем самым показывает, что стоит над всеми, а это – яркая черта имперского принципа. В российском обществе все еще остался патриархально-патерналистский уклад – мы будем слушать «отца». Это свидетельствует, как говорил И. Ильин, о том, что нет развитого правосознания, поэтому насаждение либеральных идей на консервативное общество не приведет к идеальному конструкту социальной субстанции[40].

Таким образом, во-первых, утверждение принципа соборности является ключевым для разрешения противоречивости; во-вторых, как свидетельствует негативный опыт насаждения либеральных идей, следует выработать адекватные консервативные формы идеологического воздействия; в-третьих, необходимо развивать творческий потенциал общества, основываясь на политической и культурной традициях.

Подводя итоги, диссертант намечает пути разрешения противоречивости между властью и российским обществом. Прежде всего он выделяет совершенствование системы властных отношений путем блокирования коррумпированности, повышения профессионализма и ответственности субъектов власти. А также заявляет, что, несмотря на эволюцию общественных настроений в сторону взвешенного отношения к власти как системе управления общественными процессами, их координации, существует недоверие к власти, имеющее корни в традиции социального анархизма.

В целом автор делает следующие выводы. Во-первых, государственная власть в российском обществе личностно ориентированна, и имеет место противоречивость между харизмой власти и дефицитом социальных и нравственных добродетелей отдельных ее представителей. Во-вторых, государственная власть в российском обществе существует в символическом и во властных измерениях, что неизбежно порождает противоречивость оценок и трактовок. В-третьих, реализация власти определяется состоянием гармонии общественных и государственных интересов.

В заключении подводятся общие итоги работы, формулируются основные выводы и намечаются дальнейшие перспективы исследования данной темы.

Основные научные результаты диссертации

опубликованы в следующих работах автора:

Научные статьи, опубликованные в изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки России:

1.  Консервативные принципы реализации государственной власти // Историческая и социально-образовательная мысль. 2012. № 3. – 0,5 п. л.

2. Проблема власти в истории философии до эпохи Просвещения // Социально-гуманитарные знания. 2010. № 7. – 0,5 п. л.

3. Проблема власти в истории философии, начиная с эпохи Просвещения // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2012. № 4. – 0,5 п. л.

Научные статьи, опубликованные в иных изданиях:

4. Миграционная политика РФ в контексте национальной безопасности // Материалы Четвертой школы молодого социолога «Модернизация и интеграционный потенциал регионов Кавказа» / отв. ред. , . Ростов н/Д: Изд-во Социально-гуманитарные знания, 2011. – 0,5 п. л.

5. С. Влияние государственной политики на духовность молодежи [Электронный ресурс] URL: http:///article/CHitay-knigi-bud-Lichnostyu/67. – 0,6 п. л.

6. Реализация государственной власти на основе консервативных принципов // Материалы Пятой школы молодого социолога «Российское общество: проблемы идентичности и формирования гражданских институтов» / отв. ред. , . Ростов н/Д: Изд-во Южного федерального университета, 2012. – 0,5 п. л.

[1] URL://http://www. /work/work_42018.html (дата обращения: 13.04.2012).

[2] Система русской государственной власти. М., 2002. С. 35.

[3] URL://http://www. /work/work_42018.html (дата обращения: 13.04.2012).

[4] Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. М., 1998.

[5] О грядущей России. Нью-Йорк, 1991.

[6] Коркунов Н. М. Указ и закон. СПб., 1994; Психологическая теория права. М., 1900.

[7] Русская идея. Судьба России. М., 1997.

[8] Этика нигилизма. СПб., 1909.

[9] Россия и свобода. Нью-Йорк, 1981.

[10] Булгаков С. Н. Автобиографические записки. М., 1991.

[11] Vita activa, или О деятельной жизни / пер. с нем. и англ. . СПб.: Алетейя, 2000.

[12] Бурдье П. Дух государства: генезис и структура бюрократического поля / пер. с фр. // Поэтика и политика. Альманах Российско-французского центра социологии и философии. М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 1999. С. 125–166.

[13] Власть / пер. с нем. . М.: Праксис, 2001.

[14] Интеллектуалы и власть. М., 2002.

[15] По справедливости. М., 2008.

[16] О принципах разделения государственной власти между Российской Федерацией и ее субъектами // Журнал российского права. 2003. № 9.

[17] Легализация и легитимация государственной власти // Государство и право. 1995. № 8.

[18] Философия права в России: традиционалистские основания или модернистская трансформация // Философия права в условиях глобализации. Ростов н/Д, 2002.

[19] , Русская система и реформы // Pro et Contra. 1999. Т. 4. № 4.

[20] Российская модернизация как путь развития креативного общества. Ростов н/Д: Антей, 2011; Он же. Гуманистическая перспектива как общенациональная цель российского общества. М.: Социально-гуманитарные знания, 2005; Он же. Креативное общество: социальный и культурный анализ. Ростов н/Д: Антей, 2011.

[21] , Русская система и реформы // Pro et Contra. 1999. Т. 4. № 4.

[22] Русская философия права в контексте глобализации // Философия права в условиях глобализации. Ростов н/Д, 2002.

[23] Особенности государственной власти в условиях трансформации российского общества: дис. … канд. филос. наук. Улан-Удэ, 2012.

[24] Социальная культура как основание социальной политики Российского государства: дис. … д-ра филос. наук. Краснодар, 2012.

[25] Социальная сплоченность как интегральная характеристика качества формирования гражданского общества: дис. … канд. филос. наук. Иваново, 2012.

[26] URL://http://www. /work/work_42018.html (дата обращения: 13.04.2012).

[27] Философия трансдисциплинарности / , ; Рос. акад. наук, Ин-т философии. М.: ИФРАН, 2009.

[28] О грядущей России. Нью-Йорк, 1991; «О России. Три речи», «Что сулит миру расчленение России». Сретенский монастырь, 2006.

[29] Философия неравенства. Собр. соч. Париж: YMCA-Press, 1990. Т. 4; Он же. О назначении человека. М., 1993; Он же. О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии // Царство Духа и царство Кесаря. М., 1995; Он же. Оправдание неравенства. М., 1990; Он же. Самопознание. М., 1991; Он же. Философия неравенства. М., 1990; Он же. Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого // О назначении человека. М., 1993.

[30] Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. М., 1996.

[31] , Русская система и реформы // Pro et Contra. 1999. Т. 4. № 4.

[32] Российская модернизация как путь развития креативного общества. Ростов н/Д: Антей, 2011; Он же. Креативное общество: социальный и культурный анализ. Ростов н/Д: Антей, 2011.

[33] URL://http://www. /work/work_42018.html (дата обращения: 13.04.2012).

[34] Федорин власти в истории философии // Известия российского государственного педагогического университета им. . 2009. №87.

[35] Старостенко многообразие в РФ: вопросы теории и практики: дис. … д-ра полит. наук. М., 2009.

[36] Жигаева отношения и их роль в формировании социальной структуры современного российского общества: дис. …канд. соц. наук. Ростов н/Д., 2009.

[37] Право и нравственность // Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л., 1990.

[38] Конституционный вопрос в России. М., 1906; Он же. О народном представительстве. М., 1866; Он же. Областные учреждения России в XVII веке. М., 1856; Он же. Собственность и государство. Ч. 1–2. М., 1882–1883.

[39] Лекции по истории философского права. Учения Нового времени. XVI–XIX вв. 3-е изд. М., 1914; Он же. Нравственный идеализм в философии права; Он же. Об общественном идеале. М., 1911 // Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л., 1990; Он же. Ответ . М., 1911; Он же. Соч. / пер. с нем. . М.: Раритет, 1995.

[40] О грядущей России. М., 1991. С. 132.