Преступность военнослужащих как отражение патологии общества (продолжение)
, заслуженный юрист Российской Федерации, кандидат юридических наук, председатель Северного флотского военного суда, генерал-майор юстиции
Первая часть настоящей статьи завершалась констатацией того, что совокупность причин и условий, порождающих преступность в Вооруженных Силах Российской Федерации целесообразно разделить на три основные группы: 1) общие причины преступности, связанные с условиями жизни, воспитания, учебы и работы правонарушителей до призыва (поступления) на военную службу; 2) общие причины преступности, специфически преломляющиеся через армейские условия жизни и быта; 3) сугубо воинские причины и условия, способствующие совершению преступлений военнослужащими.
Далее более подробно рассматриваются три названные группы причин и условий.
К первой группе следует отнести совокупность социально-экономических, демографических, психологических и иных причин.
В условиях Вооруженных Сил Российской Федерации указанные причины реализуются в преступном поведении военнослужащих через сформированные у них до службы в армии криминогенные качества личности. А поскольку около половины личного состава ежегодно обновляется, то в армейскую и флотскую среду систематически привносятся антисоциальные взгляды, привычки, традиции, которыми отличается значительная часть призывников и контрактников. Причем неблагоприятные условия нравственного формирования личности военнослужащих до их прихода на военную службу наличествуют в их сознании не только как груз прошлого и пережитого. Некоторые из обстоятельств жизни через массу видимых и невидимых связей, через различные формы социального общения, средства массовой информации продолжают оказывать свое криминогенное влияние и во время службы. Это стало особенно очевидным в последние годы в связи с глубоким экономическим, политическим и идеологическим кризисом, обусловленным трансформацией общества. В процессе исторически необходимой демилитаризации общества были разрушены и некоторые позитивные элементы подготовки молодежи к сохраняющейся обязательной военной службе: из школьных программ совсем исключена начальная военная подготовка, во многих вузах закрыты военные кафедры, распалась система героико-патриотического воспитания молодежи, многие средства массовой информации не жалели и не жалеют усилий для полного пересмотра и искажения военной истории, очернительства Вооруженных Сил Российской Федерации, размывания ценностей военной службы.
Рассматриваемая группа причин существенна в генезисе преступности военнослужащих. Более того, эти причины, как правило, не могут быть устранены силами воинских должностных лиц. Они могут быть лишь частично блокированы, компенсированы или нейтрализованы мерами организационного, воспитательного и дисциплинарного характера.
Необходимо отметить, что в последнее десятилетие в стране усиливается демографический кризис, ежегодно население уменьшается на 1 млн человек. Ситуация усугубляется стихийными миграционными процессами[1].
В последнее время Россия вышла в мировые лидеры по количеству самоубийств. Об этом говорилось в докладе директора Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. на первом национальном конгрессе по социальной психиатрии. За последние годы по России прокатилась настоящая волна самоубийств: каждый год сводят счеты с жизнью 60 тыс. человек Всего с 1995 по 2003 гг. в России покончили с собой 500 тыс. человек. А если считать, что, по статистике, из 20 попыток самоубийства только одна приводит к смерти, то получается, что за последние годы 10 млн. человек пытались наложить на себя руки. Для сравнения: в афганской войне наша армия потеряла 15 тыс. военнослужащих.
В 1913 г. на 100 тыс. подданных Российской империи было только 3 самоубийцы. Теперь же таких — 66. Количество самоубийств в России в 3 раза больше, чем в среднем в мире. Статистики даже выяснили «эпицентр» самоубийств — это Корякский автономный округ. Там получается более 130 самоубийц на 100 тыс. жителей.
Причем мужчины убивают себя в 6 раз чаще, чем женщины. Более половины ушедших из жизни — это молодые люди до 30 лет. Всего по стране ежегодно кончают с собой около 2 800 детей.
В сентябре 2004 г. ООН обратилась к правительствам всех стран с просьбой обратить внимание на проблему суицида. По прогнозам врачей, к 2020 г. количество самоубийств может увеличиться в 1,5 раза. Причем уже сейчас людей, сводящих счеты с жизнью, больше, чем людей, которые умирают насильственной смертью в результате войн или преступлений[2].
Особую обеспокоенность вызывает тот факт, что общий уровень преступности военнослужащих в определенной мере обусловлен снижением качественного состава призывной молодежи.
В Российской Федерации, по данным Госкомстата России, в настоящее время насчитывается около 36 млн несовершеннолетних. Как явствует из доклада о деятельности Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, стремительная трансформация общественного устройства и экономический кризис обусловили рост детской безнадзорности и беспризорности, таких детей насчитывается 2,5—4 млн. Этот рост повлек за собой увеличение числа правонарушений несовершеннолетних. В России около 2 млн неграмотных людей, большинство которых пополнили ряды безработных, бездомных и криминальных группировок.
Молодежь — это наше будущее, а в воспитании молодежи греческий философ Аристотель главным считал формирование способности подчиняться законам, восприимчивости к добродетели, податливости законодателю. Он призывал оберегать молодежь от соприкосновения со всем дурным, в особенности с тем, в чем есть что-либо низменное или разжигающее ненависть[3].
Крайне болезненной является проблема социального сиротства. В настоящее время число детей-сирот доходит до 700 тыс.[4] В результате прокурорских проверок выявлены факты жестокого обращения с воспитанниками во многих интернатах.
В последнее время произошел рост количества неполных семей. Ежегодно около 500 тыс. детей остаются без одного родителя, а по результатам исследований примерно 40 % таковых совершают преступления в несовершеннолетнем возрасте.
Уместно подчеркнуть, что каждый четвертый гражданин, призванный на Северный флот в 1999—2005 гг., воспитывался без родителей или в неполной семье.
Существует огромное число исследований, которые убедительно показывают зависимость между негативными взаимоотношениями в системе «родители — ребенок», эмоциональной депривацией в семье и детской агрессией. Установлено, например, что если у ребенка сложились негативные отношения с одним или обоими родителями, если тенденции развития позитивности самооценки не находят поддержки в оценках родителей или если ребенок не ощущает родительской поддержки и опеки, то вероятность делинквентного, противоправного поведения существенно возрастает, ухудшаются отношения со сверстниками, проявляется агрессивность.
В одном из исследований в лабораторных условиях наблюдали, как общаются со своими мамами и другими детьми дети в возрасте 15, 21 и 39 месяцев. Фиксировались различные параметры, в частности, измерялось время, через которое мать берет ребенка на руки, после того как он заплакал или протянул к ней руки. Другой аспект наблюдения состоял в регистрации случаев агрессивного поведения ребенка, направленного на других людей (удары, укусы, стремление отобрать какой-либо предмет). Было установлено, что дети, к которым матери не спешили подходить, вели себя более агрессивно, чем дети, чьи матери быстро реагировали на их плач или стремление ребенка к контакту.
Согласно теории привязанности маленькие дети различаются по степени ощущения безопасности в своих отношениях с матерью. У надежно привязанного ребенка — устойчивое и чуткое отношение со стороны матери. Такой ребенок склонен доверять другим людям, имеет хорошо развитые социальные навыки, склонен к конструктивному общению, неагрессивен. Ненадежно привязанный или тревожащийся по поводу своей привязанности ребенок отличается несговорчивостью, сопротивляется контролю, склонен к проявлению физической агрессии. Для таких детей характерны аффективные вспышки, импульсивность поведения[5].
По данным Генеральной прокуратуры Российской Федерации сегодня в России свыше 700 тыс. детей, оставшихся без попечения родителей, причем только 5 % из них — настоящие сироты, остальные — так называемые социальные сироты, т. е. дети, ставшие сиротами при живых родителях. Ежегодно выявляются свыше 100 тыс. детей, оставшихся без попечения родителей.
В 2001 г. Генеральная прокуратура выявила более 42 тыс. нарушений в сфере охраны прав детей-сирот, вскрыты факты жестокого с ними обращения[6].
Взаимное неуважение, грубость, жестокость, откровенный цинизм стали нормой поведения многих детей в неблагополучных семьях. Наблюдается тенденция роста дефицита общения родителей с детьми. Возникающий дефицит общения, как констатируют криминологи, ведет к отчуждению детей от родителей, происходит озлобление детей, они ожесточаются, становятся циничными, агрессивными и грубыми. Некоторые родители заставляют детей заниматься попрошайничеством, вовлекают их в совершение преступлений.
Нельзя оставить без внимания и склонность молодежи к неформальным группировкам.
В рамках федеральной целевой программы «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе» группой ученых из Российской академии образования был проведен опрос почти полутора тысяч учащихся 7-х, 9-х и 11-х классов московских школ, и каждый третий опрошенный подтвердил свое участие в неформальных группах. По мнению директора центра социологии образования Российской академии образования В. Собкина, подростковая среда достаточно агрессивна, а неформальные группы (рэпперы, панки, скинхеды, антискинхеды, граффитчики, толкиенисты, металлисты, байкеры, растаманы, гранжи, хиппи, кислотники, готы, экстремалы, футбольные фанаты, рокеры) конфликтуют между собой, что, несомненно, сказывается на их поведении[7].
Преступность несовершеннолетних в последние пять лет существенно возросла. Ежегодно в России регистрируется около 300 тыс. преступлений, совершаемых несовершеннолетними. Причем две трети этих преступлений имеют насильственную и корыстную мотивацию. Более 1 млн несовершеннолетних доставляются в органы внутренних дел, свыше 357 тыс. подростков состоят на учете в милиции[8]. В абсолютном большинстве несовершеннолетний преступник — это лицо, которое обладает привычками, склонностями, устойчивыми стереотипами антиобщественного поведения. Случайно совершают преступления из них немногие.
Для остальных характерны:
1) постоянная демонстрация пренебрежения к нормам общепринятого поведения (сквернословие, появление в общественных местах в нетрезвом виде, приставание к гражданам, порча общественного имущества и т. д.);
2) следование отрицательным питейным обычаям и традициям, пристрастие к наркотикам, участие в азартных играх;
3) бродяжничество, систематические побеги из дома, учебно-воспитательных и иных учреждений;
4) ранние половые связи, половая распущенность;
5) систематическое проявление, в том числе и в бесконфликтных ситуациях, злобности, мстительности, актов насильственного поведения;
6) виновное создание конфликтных ситуаций, постоянные ссоры в семье, терроризирование родителей и других членов семьи;
7) культивирование вражды к иным группам несовершеннолетних, отличающихся успехами в учебе, дисциплинированным поведением;
8) привычка к присвоению всего, что плохо лежит, что можно безнаказанно отнять у слабого[9].
Исследуя причины и условия, способствующие совершению преступлений несовершеннолетними, , на достоверном материале убедительно доказали, что в большинстве своем наиболее криминогенным фактором, продуцирующим противоправное поведение детей и подростков, является кризисная неблагополучная родительская семья[10]. Именно она чаще всего и наиболее интенсивно формирует личность, способную совершать преступления.
Преступное поведение хотя и не находится в непосредственной зависимости от полноценности семьи, образования и квалификации родителей, однако эти факторы приобретают значение в связи с социально-психологической атмосферой семьи, нравственными и правовыми взглядами, установками, ценностными ориентациями, поведением родителей и других членов семьи[11]. В этой связи защита семьи и детей, воспитывающихся в ней, должна рассматриваться в качестве одной из приоритетных задач цивилизованного общества и государства. В России в настоящее время не удается справиться с решением этой задачи.
Неуклонно снижается уровень жизни большинства семей — до 40 % всех детей живут в бедных семьях. Семья, которая едва сводит концы с концами, ежедневно борется за выживание, причем использует для этого морально далеко не безупречные, а нередко и откровенно противоправные средства, перестает быть инструментом воспитания. Сложная психологическая обстановка в таких семьях способствует возникновению конфликтных ситуаций между родителями и детьми, между самими родителями, что в итоге приводит не только к распаду семей, но и к зарождению в них криминогенных настроений, привычек, поступков, жестокости и насилия в отношении близких и родных. Такая семья либо становится постоянно и сильно действующим источником негативных влияний на нравственное формирование подростка, либо выталкивает его на улицу, в антиобщественную среду.
Как правильно отмечает министр внутренних дел Российской Федерации , сегодня приходится говорить не только о материальном, но и о нравственном обнищании значительной части российских семей. Работники милиции сталкиваются с так называемыми семьями нового типа, в которых ценность детей, их воспитание, контроль за их поведением стоят на заднем плане[12]. Необходимо особо остановиться на семейном насилии, которое имеет тенденцию к передаче из поколения в поколение. Разрушительно воздействуя на личность человека, оно затрагивает и социальное окружение, и таким образом происходит воспроизводство насилия. В связи с этим сделан вывод о том, что жестокость в семье и жестокость в обществе неотделимы друг от друга[13].
Кризисная семья становится все более значительным фактором риска и неблагополучия детей. По официальным данным МВД России, только в сфере профилактического воздействия органов милиции в настоящее время находятся 113 тыс. родителей, отрицательно влияющих на поведение детей, среди них 30 % систематически злоупотребляют спиртными напитками, 40 % устраивают скандалы, ведут антиобщественный образ жизни. Ежегодно около 50 тыс. граждан представляются к лишению родительских прав[14]. В России 420 тыс. неблагополучных семей, в которых живут около 770 тыс. детей[15].
Распад семьи приводит к тому, что ежегодно остаются без одного из родителей 500 тыс. детей. Этот процесс усугубляется ранней смертностью родителей, влекущей рост сиротства. По состоянию на 2005 г. насчитывалось 700 тыс. сирот. В России примерно 400 тыс. семей, где дети с одним отцом; примерно 5 млн семей с матерью, без отца (всего в стране порядка 12 млн семей). Около 300 тыс. детей, рожденных вне брака. Криминогенность данных процессов обусловлена тем, что вероятность стать преступником в неполной семье возрастает почти в три раза [16].
По данным , в России 4 млн беспризорников, ежегодно несовершеннолетние совершают 150 тыс. преступлений. Более того, еще около 70 тыс. правонарушений совершают подростки, не достигшие возраста привлечения к уголовной ответственности[17].
Более 100 тыс. подростков ежегодно осуждаются судами. Каждый третий из них как не имеющий судимости призывается на военную службу. Имеют место факты и незаконного призыва лиц, отбывавших наказание в местах лишения свободы.
Огромное количество детей, живущих в неблагополучных семьях, приютах, интернатских учреждениях, безнадзорных и беспризорных, употребляющих алкоголь и наркотики, — реальная основа для роста преступности, в том числе и воинской.
Крайнюю обеспокоенность вызывает и состояние здоровья призывников.
Плохая экология, наркозависимость, фактический развал систем профилактики заболеваемости и лечебно-оздоровительных мероприятий с подростками, а также спортивной инфраструктуры, плюс отсутствие пропаганды здорового образа жизни привели к тому, что по итогам призыва 2003 г. каждый третий призывник из числа явившихся на заседание призывной комиссии был освобожден от призыва на службу по состоянию здоровья либо получил по этой причине отсрочку. В 1988 г. лишь каждый пятнадцатый призывник страдал отклонениями в состоянии здоровья, мешающими военной службе. Поэтому сегодня на службу призываются практически все граждане, не имеющие оснований для освобождения или отсрочки, без какого бы то ни было отбора. При этом в числе призванных в 2003 г. годные к военной службе по состоянию здоровья без ограничений составили менее половины, остальные по состоянию здоровья не могли быть направлены на комплектование частей специального назначения, ВМФ, ВДВ, пограничных органов ФСБ России, в которых предъявляются повышенные требования к физическому состоянию военнослужащих[18].
По данным Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации, комплексная оценка состояния здоровья 15—17-летних подростков говорит об уменьшении за последние три года на 0,7 % числа здоровых и увеличении на 1,5 % числа юношей, страдающих хроническими заболеваниями различной выраженности.
В 2004 г. получили отсрочку от призыва по состоянию здоровья 608 тыс. юношей.
Структура основных заболеваний, послуживших причиной освобождения граждан от призыва на военную службу по состоянию здоровья в прошлом году, такова: у каждого пятого призывника выявлялись психические расстройства, у каждого восьмого — расстройства питания и обмена веществ, у каждого десятого — заболевания органов пищеварения.
В 2000—2005 гг. при призыве на военную службу отмечен рост социально-значимых заболеваний. Конкретно, из каждой 1 000 освидетельствуемых 68 человек освобождались от призыва в связи с диагностированием у них психических расстройств, а 9 — из-за алкоголизма или наркомании (в 1998 г. таких выявлялось только 6 на 1 000).
Очевидно, что необходимо незамедлительное решение вопроса об изменении отношения к медицинскому обеспечению детей и подростков — ведь это не только потенциальные призывники, это фундамент, основа будущего Российского государства. Ясно и то, что состояние охраны здоровья подростков, организация обследования и медицинского освидетельствования призывников не выйдут из критического состояния, если не станут важнейшей государственной задачей, предметом заботы на всех уровнях государственного управления и местного самоуправления и не будут обеспечиваться системой необходимых социально-экономических и медико-социальных мер.
Сегодня, как подчеркивает заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации — председатель Военной коллегии , весьма сильны традиции насилия в местах лишения свободы, проникающие во все общество, в образовательные учреждения (в ходу у нас не просто термины, а реальные явления, именуемые «призонизация общества» и «тюремная субкультура»). Молодежь зачастую приобретает негативный опыт агрессивно-разрушительного поведения, проявляющегося в фанатских потасовках болельщиков, националистических и расовых выходках, не чурается алкоголя, наркотиков и праздности при том, что общий уровень ее образованности и культуры неуклонно снижается. В то же время растет количество субъектов с психофизиологическими, патологическими особенностями[19].
В настоящих условиях крайне ограниченного выбора среди призывников стало очень сложно обеспечивать полноценное комплектование войск и сил флота, особенно тех соединений и частей, для службы в которых граждане должны отвечать целому ряду дополнительных требований как по состоянию здоровья, так и по морально-деловым качествам. Поэтому процесс отбора призывников в те или иные конкретные части в значительной мере превращается в сложнейший поиск среди наличных призывных контингентов требуемых кандидатов.
К сожалению, существует такая категория призывников, как «годные к военной службе с незначительными ограничениями», и они призываются на военную службу, что, конечно, сужает возможности комплектования войск, поскольку их нельзя направить в части морской пехоты, на надводные и подводные корабли и во многие другие соединения и части.
Плохо то, что количество призывников, годных к военной службе с незначительными ограничениями, не сокращается, а растет, и растет достаточно интенсивно. Так, в числе молодого пополнения, поступившего в войска и на флот в 2000—2005 гг., такие лица составили почти 53 %, хотя еще осенью 1996 г. их было около 42 %.
Для пополнения воинских коллективов по призыву требуется гражданин призывного возраста (от 18 до 27 лет), но не всякий, а состоящий на воинском учете и не имеющий права на освобождение или отсрочку от призыва, т. е. подлежащий призыву на военную службу. На 1 января 2005 г. такие граждане среди всех граждан призывного возраста, состоящих на воинском учете, в Российской Федерации составили 14,1 %, что, конечно, ничтожно мало. Подтверждением тому служат аналогичные российские показатели прошлых лет (1988 г. — 54,6 %, 1992 г. — 29,7 %, 1994 г. — 27,0 %), а также показатели других стран (ФРГ — 50 %, Испания — 75 %, Италия — 85 %).
Зато поистине громадна численность граждан призывного возраста, не подлежащих призыву на военную службу по различным законным основаниям, поскольку действующим законодательством предусмотрено предоставление отсрочек от призыва 34 категориям граждан. Последние пять лет ежегодно от 40 до 53 % призывников получают отсрочку от призыва на время обучения.
В соответствии с действующим законодательством отсрочками от призыва пользуются студенты всех государственных, муниципальных вузов и негосударственных вузов, имеющих государственную аккредитацию. Однако это вызывает активное неприятие у значительной части населения, в ряде федеральных структур исполнительной власти.
По-разному решается вопрос с отсрочками от призыва студентов за рубежом. В Дании и Норвегии их предоставляют только студентам, обучающимся по специальностям, родственным военным, а в Швеции подобные отсрочки имеют лишь курсанты морских училищ.
Вполне очевидно, что существующий в настоящее время в России порядок предоставления студентам отсрочек от призыва наносит прямой ущерб обороноспособности государства, так как резко сокращает базу для комплектования армии и флота призывными контингентами. Изъятие студентов из сферы военной службы отрицательно сказывается и на интеллектуальном уровне воинских коллективов, ставит трудно решаемые задачи при организации подготовки младших командиров и специалистов по сложным воинским специальностям в учебной сети Вооруженных Сил Российской Федерации. Положение усугубляется также и тем, что предстоит ощутить последствия пришедшегося на 1990-е гг. демографического кризиса.
По данным Госкомстата России, в нашей стране с 1988 г. отмечен резкий спад рождаемости мальчиков: если в 1987 г. их родилось 1 млн 250 тыс., то к 1999 г. этот показатель снизился до 630 тысяч[20].
Прогнозируется, что уже в 2008 г. мужчин призывного возраста будет в несколько раз меньше, чем сейчас. Нельзя забывать также о том, что с 2008 г. планируется сократить срок службы по призыву вдвое, и он составит 1 год. На военную службу, следовательно, придется призывать больше граждан, чем сейчас.
Уместно также подчеркнуть, что в настоящее время при комплектовании армии и флота по призыву и по контракту на военную службу нередко поступают лица, не устроенные в гражданском обществе, — безработные, бомжи, имеющие приводы в милицию, ранее судимые. Среднестатистический интеллектуальный, образовательный, нравственно-правовой уровень таких военнослужащих ниже, чем у молодежи в целом по стране.
Изъяны в духовном и физическом воспитании подрастающего поколения приводят к тому, что в армию нередко попадают люди, не готовые к военной службе. С одной стороны — это юноши с ослабленным здоровьем, зачастую становящиеся объектами посягательств, с другой — лица, которые по своим социальным и личностным качествам являются проводниками идей применения насилия к сослуживцам [21].
В частности, в 2000—2005 гг. в ходе призывов на Северный флот поступили 38,2 % молодых людей, которые не учились и не работали, 7,4 % —злоупотребляли алкоголем, 2 % — употребляли наркотики и токсические вещества, 3,8 % — имели приводы в милицию, а 4,5 % — ранее были судимы.
При полном учете положений действующего законодательства, международной практики освобождения студентов от военной службы, а также социально-экономических условий в стране, наиболее приемлемой представлялась бы отмена отсрочек от призыва для граждан, обучающихся в вузах, за исключением студентов высших учебных заведений, готовящих крайне необходимых государству специалистов, перечень которых мог бы утверждаться Президентом Российской Федерации. Такой подход предлагался Министерством обороны Российской Федерации при работе над проектом федерального закона «О воинской обязанности и военной службе», но поддержки в Государственной Думе и в некоторых федеральных органах исполнительной власти не получил.
Пока же возможности для призыва граждан на военную службу остаются весьма ограниченными, поскольку радикально расширить их рамки могут только меры социально-экономического и законодательного плана, в том числе постепенный переход на комплектование воинских формирований на контрактной основе. Поэтому неудивительно, что в последние годы в условиях дефицита призывных контингентов для комплектования войск в армию и на флот при очередных призывах направляются практически все граждане, подлежащие призыву, без какой-либо возможности выбора лучших.
Нельзя умолчать и о 18 тыс. призывников, уклоняющихся от военной службы[22].
Сокращение количественной базы призыва неизбежно повлекло за собой и негативные изменения качественного состава направляемых в войска призывных контингентов, несущих на себе все признаки происходящих в обществе социальных процессов.
Большие проблемы связаны с явно недостаточным уровнем общеобразовательной подготовки граждан, поступающих по призыву в войска.
Из граждан, призванных на военную службу в ВМФ в 2004 г., имели высшее профессиональное образование около 2,7 % , среднее профессиональное образование — 12,1 %, начальное профессиональное образование — 27,8 %, среднее (полное) общее образование — 34,3 %, основное общее образование — почти 21,9 % и начальное общее образование — 0,3 %[23].
Следует отметить, что в 1986 г. в Вооруженных Силах СССР лица, имеющие высшее и среднее образование, составляли 97 %[24]. Среди пополнения, поступившего в войска и на флот в 2004 г., граждане, имеющие только основное общее и начальное общее образование, составили 22,2 %. В 1988 г., например, этот показатель составлял лишь чуть более 5 %.
Из призванных в 2000—2005 гг. на Северный флот граждан 24,7 % имели начальное и общее основное образование, т. е. фактически каждый четвертый призывник.
Состояние общеобразовательной подготовки пополнения, поступающего в войска, вызывает обостренное и вполне оправданное беспокойство за будущее армии и флота. Фактически сегодня налицо проблема, которую можно упрощенно сформулировать следующим образом: на одном полюсе все усложняющиеся современное вооружение и боевая техника, а на другом — явно не отвечающий требованиям сегодняшнего дня уровень образования военнослужащих, призванных владеть этими средствами вооруженной борьбы.
Низок уровень и собственно военной подготовки молодых людей, поступающих по призыву в армию и на флот, их знаний и владения самыми необходимыми навыками в области военной службы. 40 % из них не рекомендуются для службы на должностях младших командиров и более 42 % не способны выполнять обязанности на стратегически важных объектах, в том числе и подводных лодках. Из 8 768 призывников осени 2005 г., поступивших в Военно-Воздушные Силы Российской Федерации, только 20 % допущены к несению службы с оружием.
Среди призванных на военную службу в 2005 г. граждане, имевшие приводы в милицию за совершение антиобщественных поступков, составили 7 %, злоупотреблявшие спиртными напитками — 5,5 %, наркоманы и токсикоманы — 4,5 %, ранее судимые — 1,5 %, имевшие ослабленное здоровье — 10 %, дефицит веса — 9,5 %[25].
Актуальным является вопрос об альтернативной гражданской службе.
В соответствии со ст. 59 Конституции Российской Федерации гражданин, если его убеждению или вероисповеданию противоречит несение военной службы, а также в иных установленных федеральным законом случаях, имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой. Хотя со дня принятия Конституции Российской Федерации прошло более десяти лет, Закон об альтернативной гражданской службе был принят совсем недавно. Кроме того, имеются существенные недостатки в организации альтернативной службы, которые вынуждают призывников отказываться и уклоняться как от военной, так и от этой службы.
Несомненно, общее состояние преступности оказывает негативное воздействие как на качественные характеристики призывного контингента, так и на состояние правопорядка в армии и на флоте, поскольку в стране криминогенная обстановка не улучшается, а остается достаточно сложной.
Уровень регистрируемой в стране преступности превысил трехмиллионный рубеж и почти приблизился к максимальному количеству преступлений, зарегистрированных в 1991 г. на всей территории бывшего СССР. Увеличилось число тяжких и особо тяжких преступлений, связанных с применением насилия, возросла агрессивность совершаемых преступлений. Значительным остается и количество нераскрытых преступлений — 1 млн 264 тыс., в том числе 5 635 убийств[26].
Произошло резкое увеличение спроса на наркотики и масштабов их незаконного распространения. Не менее 2 млн Россиян регулярно потребляют наркотические средства, а примерно 6,5 млн, — периодически[27]. За десятилетие количество наркопреступлений увеличилось более чем в 14 раз. Как сообщил на парламентских слушаниях министр внутренних дел , каждый день в России ставят на учет 60 наркоманов. На учете в органах внутренних дел состоит 350 тыс. подростков, употребляющих наркотики и одурманивающие средства. В 2004 г. почти в два раза больше, чем в предыдущие годы, изъято из оборота наркотических средств, психотропных и сильнодействующих веществ.[28] В 2004 г. органами Федеральной службы по контролю за оборотом наркотических средств у наркоторговцев было изъято четыре тонны героина, которого вполне хватило бы сделать устойчивыми наркоманами несколько миллионов граждан. По словам Директора Федеральной службы по контролю за оборотом наркотических средств у наркоторговцев В. Черкесова, наркомания превратилась в такую же угрозу, как международный терроризм и локальные войны[29].
В настоящее время не редкостью становятся «сводки новостей» и с мест дислокаций воинских частей о выявлении военнослужащих — потребителей наркотиков и больных наркоманией, совершении ими преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, совершении тяжких насильственных преступлений в отношении сослуживцев в состоянии нарко - и токсикоманий. Особую опасность представляет поступление наркотиков в боевые части, к военнослужащим, допущенным к ядерному оружию, военной технике, несущей боевое дежурство.
Мировая общественность неоднократно в 70—90-е гг. прошлого века становилась свидетелем наркоправонарушений среди американских военнослужащих в составе ВМС, включая авианосцы и атомные субмарины. По данным газеты «Армия Таймс», каждый второй военнослужащий армии США хотя бы раз употреблял наркотики, а каждый третий делает это систематически.
На наличие значительного числа военнослужащих, потребляющих наркотики, указывает и требование о снижения уровня нелегального использования наркотических средств в ВМС США на 25 %, которое был сформулировано в виде задачи в докладе начальника морских операций В. Кларка «Основные направления на 2004 год».
К сожалению, от такой опасности сегодня не застрахована и Российская армия. Только в воинских частях Московского военного округа в 1998 г. отстранены от несения военной службы более 200 военнослужащих, находившихся в состоянии наркоопьянения при исполнении служебных обязанностей. Основной «поток» наркотиков и их потребителей приходит в Вооруженные Силы Российской Федерации «с гражданки», вместе с ежегодным призывом на военную службу. В то же время в силу ряда негативных факторов и тенденций армия становится одним из «каналов» поступления наркотиков и наркоманов в гражданское общество. И это не может не настораживать.
Другим важным аспектом является рост наркопреступности среди военнослужащих. Темпы ее прироста в последние годы впечатляют (только за 1998 год — на 32 %), а доля этого вида правонарушений в структуре всей преступности военнослужащих превысила 2 %, хотя еще несколько лет назад не превышала 0,5—0,6 %.
За последнее десятилетие в нашей стране и Вооруженных Силах осуществлено немало мер, направленных на борьбу с незаконным оборотом наркотиков. Заканчивается формирование национальной антинаркотической правовой базы, основой которой является Концепция государственной политики по контролю за наркотиками 1993 г. и Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах» 1998 г. Принят ряд нормативных правовых актов, направленных на предупреждение наркотизма и борьбу с незаконным оборотом наркотиков в министерствах и ведомствах, в которых предусмотрена военная служба.
В то же время сделанного явно недостаточно. Особенно это ощущается применительно к Вооруженным Силам Российской Федерации, где до сих пор нет единой стратегии предупреждения наркотизма и незаконного оборота наркотиков. Мало известен и еще менее используется положительный опыт, накопленный в борьбе с наркотиками в вооруженных силах зарубежных стран. Да и само освещение социального явления «наркотики в армии» применительно к России еще недавно оставалось «за семью печатями», неоправданно замалчивалось[30].
Определяющее воздействие на кризисное состояние правопорядка оказывает организованная преступность, укрепляющая свои позиции в экономике и органах государственной власти. По данным МВД России, в стране насчитывается 86 преступных сообществ, в которые входят 1 200 организованных групп, общей численностью около 11 тыс. активных участников. В 1999 г. на 10,8 % возросло количество преступных группировок, сформированных по этническому признаку, каждое шестое организованное преступное формирование имело межрегиональный характер.
В связи с вышесказанным необходимы эффективные и в то же время наиболее доступные методы профилактики причин, способствующих распространению негативных тенденций в воинских коллективах, выбор таких приемов и способов укрепления воинской дисциплины, которые бы отвечали реалиям сегодняшнего дня.
Вторая группа причин преступности военнослужащих связана со специфическим действием общих причин преступности в своеобразных условиях жизни, быта, досуга и деятельности военнослужащих. Общие причины преступности своеобразно реализуются в условиях Вооруженных Сил Российской Федерации: одни из них ослабляются или нейтрализуются в воинских условиях, другие усиливаются.
Следует указать на такие выделенные особенности военной службы, которые усиливают действие общих причин:
а) в Вооруженных Силах Российской Федерации сосредоточена молодежь в возрасте 18—25 лет, которой свойственна более высокая преступная активность;
б) военную службу проходят главным образом мужчины, коэффициент поражаемости преступностью которых в 6—8 раз выше, чем женщин;
в) в связи с предоставлением отсрочек студентам высших и некоторых средних учебных заведений среднестатистический образовательный, а часто и нравственно-правовой уровень военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, ниже, чем у молодежи в стране в целом, что повышает их криминогенность;
г) военнослужащие, проходящие военную службу по призыву, оторваны от своих близких, привычных условий жизни, труда и отдыха, что нередко служит социально-психологической основой криминальных мотиваций;
д) поведение военнослужащих, их жизнь, быт и отдых максимально регламентированы, что часто порождает дополнительную внутреннюю напряженность, которая чаще всего разрешается путем совершения противоправных действий[31].
Известно, что объяснение человеческого поведения любой социальной направленности следует главным образом искать в противоречиях материальной жизни общества, в столкновениях между условиями производства и производительности, производства и распределения, производства и потребления. Поэтому социально-экономические процессы в современных условиях предопределяют детерминацию человеческого поведения вообще и преступного в частности. Достаточно проанализировать, например, динамику поведения людей в нашей стране в последние годы под воздействием быстро меняющихся социально-экономических условий жизни. Радикальные экономические преобразования, введение рыночной экономики с ее позитивными и негативными последствиями, среди которых особое значение имеют экономическое расслоение, безработица, инфляция, обнищание, по-разному, а главным образом отрицательно отражаются как на престиже военной службы, так и на преступности военнослужащих.
Снижение уровня материальной обеспеченности военнослужащих привело к тому, что количество офицеров, ежегодно увольняемых с военной службы, стало значительно превышать количество выпускаемых из военно-учебных заведений офицеров. Только за последние 3 года из Вооруженных Сил Российской Федерации уволено более 150 тыс. офицеров, из них 80 % — досрочно. Если эту тенденцию не переломить, то при существующей емкости военных вузов они будут в состоянии восполнить некомплект на уровне не более 50%.
В соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации межведомственной рабочей группой был подготовлен доклад о результатах мониторинга социально-экономического и правового положения военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы, и членов их семей за 2001 г. Рабочая группа опросилавоеннослужащего из всех силовых структур и 3 646 членов их семей.
Индекс социального самочувствия российских военнослужащих — показатель, выражающий самооценку материального положения, специалисты определили как минус 0,51. Это значит, что более половины наших военных считают свое материальное положение неудовлетворительным. Самооценка военнослужащих практически полностью совпадает с оценкой независимых экспертов. По их данным, в 2001 г. 46,2 % военных семей проживали за чертой бедности. Наиболее удручающая картина в семьях пограничников (57 % — за чертой бедности) и военнослужащих внутренних войск МВД России (53 %)[32].
Таким образом, делают вывод аналитики, социально-экономическое положение военнослужащих и членов их семей во многом уступает положению других социальных групп в Российской Федерации. По сути, отмечают авторы доклада, семья военнослужащего в Российской Федерации попадает в разряд малоимущих. Сами военнослужащие выражаются более эмоционально. «Мы живем сейчас хуже бомжей… дальше некуда. Нужно в корне менять отношение к армии, иначе профессиональных войск у нас в стране никогда не будет», — заявил один из анкетируемых пограничников.
Главная причина сложившейся ситуации в том, что начиная с декабря 2000 г. денежное довольствие военнослужащих практически находилось на неизменном уровне. Не приведет к положительным результатам и последнее повышение должностных окладов военнослужащих с одновременной отменой для них ряда льгот.
Реформы ЖКХ, РАО «ЕЭС» и других монополистов неминуемо приведут к росту цен. Не случайно составители указанного выше доклада делают однозначный вывод, что при отмене льгот повышение должностных окладов может привести к улучшению социально-экономического положения военнослужащих только при условии, если будут введены дополнительные выплаты, учитывающие специфику военной службы как особого вида государственной деятельности.
Низкий уровень денежного довольствия военнослужащих, а порой и просто длительное отсутствие денег в семьях приводили к тому, что до 45 % опрошенных военнослужащих в течение 2001 г., как правило, отказывали себе в покупке необходимых продуктов питания, до 70 % — в приобретении нужной одежды и обуви, 72 % воздерживались от посещения кино, театров и др. Каждый второй военнослужащий, проходящий военную службу по контракту, из-за отсутствия денег не мог себе позволить поездку на отдых вместе с семьей, 48 % по этой же причине вынуждены были отказаться от лечения или восстановления здоровья.
Не лучше ситуация и с обеспечением военнослужащих вещевым имуществом, которая во всех силовых структурах оценивается как критическая. С 1994 г. финансирование этой статьи расходов никогда не превышало 30 % от потребностей. В итоге основная номенклатура заказываемого у промышленности вещевого имущества с 3 000 наименований в 1993 г. сократилась в 2001 г. до 61, т. е. почти в 50 раз.
Особый вопрос — жилищные условия военнослужащих. Решение этой проблемы социального блока для государства в настоящее время является наиболее трудной задачей. По данным Министерства обороны Российской Федерации, 161,4 тыс. семей военнослужащих нуждаются в жилье[33]. Сохранение уровня финансирования строительства жилья для военнослужащих на сегодняшнем уровне (примерно 4,5 млрд руб. в год) не позволит решить проблему не только до 2010 г., как это определено Президентом Российской Федерации, но и в принципе, считают эксперты.
Недостаточное жилищное финансовое и материально-бытовое обеспечение военнослужащих не только приводит к понижению уровня боевой готовности, но и является «питательной средой» для разнообразных преступлений.
Анализ уголовных дел корыстной направленности, рассмотренных военными судами в 2000—2005 гг., справок-анкет свидетельствует о том, что каждое третье преступление в определенной степени было обусловлено низким уровнем финансового и материально-бытового обеспечения осужденных.
Социально-экономические процессы прямо или косвенно обусловливают действие других причин преступности, в том числе и чисто воинского происхождения. С этим фактором связано не только обеспечение рациональных условий жизни, быта и деятельности военнослужащих, но и обучение, и воспитание их.
Через взаимосвязь с общими причинами преступности следует рассматривать и все другие криминологически значимые условия военной службы. Например, считается, что материальные потребности военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, в разумных пределах удовлетворяются государством. Однако уровень и характер удовлетворения материальных потребностей военнослужащих указанной категории очень низки. Они существенно отличаются от семейных и прочих гражданских условий, в которых военнослужащие находились до призыва на военную службу. Несоответствие между культурно-бытовыми запросами молодежи и казарменным бытом — реальные предпосылки для формирования недовольства и криминальных мотиваций.
На взгляды и поведение людей большое влияние, особенно в замкнутых условиях казарм и кубриков, где сосредоточен молодежный мужской контингент, оказывают групповое мнение, внушение, подражание, конформизм, мода и другие социально-психологические факторы. Их воздействие на военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, может быть как положительным, так и отрицательным. Распространению антиобщественных взглядов они способствуют тогда, когда в тех или иных группах доминирует мнение военнослужащих, склонных к пьянству, распущенности и недисциплинированности. В некоторых подразделениях, особенно в военно-строительных частях, доля ранее привлекавшихся к административной и уголовной ответственности нередко доходит до одной трети или половины личного состава.
Все это при неготовности армейского и флотского организма обеспечить защиту прав военнослужащих, действительную ответственность виновного перед законом, а также недостаточный учет психологии юношеского возраста повсеместно приводит к воспроизведению противоправного поведения. Констатировано, что период призыва на военную службу по возрастным особенностям совпадает с процессом продолжающегося или в основном завершающегося становления взрослого человека. В этот период типологические особенности характера еще не сглажены жизненным опытом и могут ярко выделяться в виде акцентуаций, напоминающих аномальные отклонения или сходные с ними. Например, одни не переносят требовательность, регламентированную жизнедеятельность, могут быть легкомысленны к соблюдению правил и норм поведения, склонны к риску и авантюрам, стремятся к неформальному лидерству. Другие — часто вялые, грубые, раздражительные, при унижениях личного достоинства способны на острые аффективные реакции, самовольное оставление части, попытки самоубийств и т. д. Это не значит, что все проявляют себя именно так. Наши наблюдения и опрос психологов воинских частей показывают, что до 70 % военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, в этот период обладают теми или иными акцентуациями характера, что нельзя не учитывать.
В 18—20-летнем возрасте все еще сильно влияние «подросткового комплекса» на поведение военнослужащих. Для многих из них характерны изменчивость настроения, особая чувствительность к оценке другими своей внешности, взрослости, своего статуса в коллективе и микрогруппе. Все это нередко сочетается с самоуверенностью, пренебрежением к суждениям и ценностям должностных лиц, черствостью к сослуживцам, настойчивым игнорированием правил и требований при малейшем ослаблении контроля за их соблюдением. Наряду с этим сказываются и такие социально-психологические особенности, как подверженность специфическим поведенческим реакциям: эмансипация, группирования со сверстниками, увлечения (хобби)[34].
Например, реакция эмансипации проявляется в стремлении освободиться из-под опеки, руководства, контроля. В ряде воинских коллективов она часто распространяется на воинские порядки, правила, требования жизнедеятельности и т. д., увязывается с борьбой за самостоятельность, самоутверждение. Опрос психологов воинских частей свидетельствует о том, что у отдельных акцентуированных, особенно молодых, воинов она в повсеместных возражениях на любые распоряжения, легкости и систематичности разнообразных нарушений или открытом неповиновении, при трудностях — в попытках побегов, выраженной агрессивности.
Реакция группирования проявляется тяготением к сплочению с личностно-значимыми (по ведущим потребностям — признакам периода службы, земляческих связей и др.) сверстниками, к нерегламентированному общению с ними, которое не может быть заменено ничем другим. Поэтому формирование микрогрупп по призывам, земляческим связям — объективный процесс, а значит, важно знать состав микрогрупп, иерархию отношений их членов, которые при отрицательной направленности к другим воинам неизбежно станут носителями правонарушений и преступлений в подразделении.
Третья группа причин и условий преступлений военнослужащих представляет собой конкретные недостатки в управленческой, организационной, дисциплинарной и воспитательной деятельности командиров и начальников. В этом плане серьезной проблемой является недостаточная компетентность и неподготовленность офицерского и сержантского корпуса. Обстановка в стране и в войсках не только не способствует поступлению боевых, интеллектуально и физически развитых молодых людей в военные училища, но, напротив, стимулирует уход из Вооруженных Сил Российской Федерации наиболее энергичных офицеров, которые, с одной стороны, не могут реализовать свои способности в полной мере (из-за нехватки топлива корабли не выходят в море, не проводятся учения и т. д.), а с другой стороны, их труд не получает должной материальной и социальной оценки. Офицерский корпус постепенно становится прибежищем аутсайдеров, людей, не пригодных к командирской работе.
Как подчеркивает , к сожалению, не только среди младших, но и среди старших, и даже высших офицеров зачастую встречаются те, кто не может похвастаться ни качествами настоящего военного профессионала, ни высокой общей культурой и нравственной чистотой. Нередки в офицерской среде и случаи полного равнодушия к своим подчиненным. При этом повышение ответственности офицеров возможно только на фоне улучшения их материального положения, обеспечения жильем, предоставления условий для дальнейшего служебного роста и реального поощрения стремления к самосовершенствованию.
Особую обеспокоенность вызывает состояние сержантского корпуса. Руководство Министерства обороны Российской Федерации полагает, что младший командный состав должен профессионально заниматься обучением и воспитанием подчиненных. Для перевода же сержантского состава на контрактную службу потребуется более 31 млрд руб.[35]
Многие преступления можно предупредить в воинском коллективе с помощью мер, разрабатываемых криминологией: правильной организацией распорядка дня и внутренней службы; введением патрулирования в местах наиболее вероятного совершения преступлений; организацией специальных дежурных служб и нацеливанием их на выявление и пресечение преступлений; криминологическим прогнозом и принятием воспитательных мер предупреждения правонарушений; сплочением коллектива и использованием сил общественности для пресечения преступлений.
Однако зачастую указанные организационные меры не принимаются из-за неумения командного состава проводить криминологический анализ обстановки, выявлять причины преступлений и устранять их, делать прогнозы преступности и индивидуального преступного поведения, выявлять скрытые преступления и правонарушения, вырабатывать меры предупреждения преступлений. 68 % опрошенных нами офицеров ответили, что в военном училище их недостаточно подготовили к деятельности по предупреждению преступлений военнослужащих, 25,6 % заявили, что вообще не были подготовлены к этой работе.
Анализ материалов уголовных дел Северного флотского военного суда за 2000—2005 гг. свидетельствует о том, что предпосылками совершенных военнослужащими правонарушений явились: упущения в воспитательной работе сержантов и старшин — 45 %, недостаточный контроль за личным составом со стороны офицеров, прапорщиков (мичманов) и сержантов (старшин), и особенно за недисциплинированными военнослужащими — 38 %, низкий уровень несения караульной и внутренней служб — 27 %, малоэффективная борьба с пьянством — 23 %.
Для нормального исполнения служебных обязанностей любым специалистом наряду с профессиональной подготовкой необходима четкая регламентация его прав и обязанностей. Недостаток прав может повлечь бездеятельность; нежелателен и избыток обязанностей. Если командир отвечает за все, в том числе за любой проступок подчиненного, — это влечет неврозы, апатию, с одной стороны, и сокрытие недостатков — с другой.
Таким образом, в теоретических исследованиях, в нормотворческой и правоприменительной деятельности необходимо учитывать объемный комплекс факторов, как благоприятствующих преступности, так и противодействующих ей. Лишь понимая существующую реальность, ограниченные возможности и неустранимость всех социальных, объективных и субъективных причин, способствующих совершению преступлений, в обществе, армейской и флотской среде, можно создать систему контроля за уровнем преступности в обществе и Вооруженных Силах Российской Федерации.
[1] Красная звезда. 20февраля.
[2] Мурманский криминал. 2004. № 11. С. 2.
[3] Аристотель. Соч.: В 4-х томах. М., 1983. Т. 4. С. 627.
[4] Российская газета. 20ноября.
[5] Психологическая энциклопедия / Под ред. . М., 2002. С. 305—308.
[6] Российская газета. 20июня.
[7] Известия. 2004. 11 октября.
[8] Дети — забота общая / Закон и право. 2005. № 11. С. 53.
[9] Криминология. М., 2001. С. 266.
[10] Социально-психологические аспекты преступности несовершеннолетних. М., 1981. С. 52—59; Опыт социально-педагогического исследования семьи и подростка правонарушителя. Автореф. дисс. канд. педагог. наук. М., 1972; Изучение механизма влияния неблагополучной семьи на формирование личности несовершеннолетнего — важное условие профилактики правонарушений. М., 1977. С. 61; Взаимосвязь насилия в семье и насилия в обществе // Криминальное насилие: общие проблемы и опыт борьбы в Республике (Саха) Якутия. М., 2004. С. 41—44.
[11] Указ. соч. С.54.
[12] Указ. соч. С. 54.
[13] Указ. соч. С. 43.
[14] Криминология / Под ред. , . М., 1999. С. 500.
[15] Российская газета 20ноября.
[16] Предупреждение девиантного поведения молодежи. Волгоград, 1998. С. 28.
[17] Российская газета. 20ноября.
[18] Красная звезда. 20декабря.
[19] Красная Звезда. 2006. 2 марта.
[20] Красная звезда. 20декабря.
[21] Конституционная законность и военная безопасность России. М., 2002. С. 263—264.
[22] Красная звезда. 20декабря.
[23] Красная звезда. 2004. 9 декабря.
[24] Комплексный подход к проблеме дальнейшего укрепления воинской дисциплины // Военная мысль. 1986. С. 53.
[25] Красная звезда. 20февраля.
[26] Доклад Генерального прокурора Российской Федерации на расширенном заседании коллегии 22 января 2006 г.
[27] Криминальное насилие: общие проблемы и опыт борьбы в Республике (Саха) Якутия. С. 295 (статья ).
[28] Красная звезда. 20декабря.
[29] Единая Россия. 20февраля.
[30] , Армия и наркотики. М., 2000. С. 4.
[31] Преступность ХХ века. М., 1997. С. 383—384.
[32] Независимое военное обозрение. 2004. № 49.
[33] Российская газета. 20ноября.
[34] См.: Психология ранней юности. М., 1989; Психопатии и акцентуации характера у подростков. Л., 1983.
[35] Красная звезда. 20февраля.
