Стенограмма парламентских слушаний на тему "Современное инженерное образование как важнейшая составляющая технологической модернизации России" (стр. 3 )

Мне кажется, что система образования – это очень инерционная система. Наверное, стоило бы более трепетно подойти к ее реорганизации, вначале сделать пилотные проекты, посмотреть, как идет реализация. Допустим, есть ряд строительных университетов. Почему в части из них не готовить по двухступенчатой системе образования, в части – по специалитету? И посмотреть в течение 5–10 лет, у кого лучше процесс адаптации на производстве, кто востребован рынком, и после этого уже делать выводы и тиражировать. Но, к сожалению, процесс запущен, и хуже неправильного решения – отсутствие решения.

Мне кажется, что систему ЕГЭ, которая местами достаточно спорна, надо просто трансформировать и совершенствовать.

Теперь о том положительном опыте и о тех пилотных проектах, которые мы видим и считаем, что надо их тиражировать. Это корпоративные университеты и это интегрированная структура "школа – колледж – вуз – послевузовское образование", которая реализуется в ряде холдингов "Ростехнологий". В частности, авиадвигателестроительный холдинг – это пермский узел, самарский узел, питерский узел. За этим подходом, мне кажется, – будущее. Это тесная работа между высшей школой и работодателем.

Кроме того, в прошлом году очень интересно был реализован пилотный проект с Минпромторгом по подготовке кадров для высокотехнологичных отраслей. Он носил локальный характер. Буквально шесть или семь вузов только участвовало, но это дало очень положительный результат.

Теперь буквально в течение минуты конкретные предложения.

Я считаю, что необходимо сохранить возможность выбора: наряду с бакалавриатом и магистратурой оставить специалитет для технических вузов.

Необходимо развивать селекцию через олимпиады.

Необходимы более жесткая аккредитация вузов и мониторинг деятельности филиалов, которых, к сожалению, стало очень много, и не всегда качество их работы достойное.

И два совершенно локальных предложения. Я считаю, что необходимо стимулировать вузы при обучении зарубежных студентов. В прошлом, работая в аппарате "Рособоронэкспорта", я видел, какие благие всходы дают зарубежные выпускники Военной академии Генерального штаба, которые обучались у нас, привыкли использовать нашу технику, "впитали" наш менталитет и в чем-то подпали, конечно, под наше влияние. До сих пор "Рособоронэкспорт" увеличивает свои объемы во многом благодаря этим, в кавычках, "агентам нашего влияния", нашим соратникам. Поэтому стимулировать вузы, обучающие зарубежных студентов, – мне кажется, очень хорошая задача.

И зеркальное предложение. Мне кажется, что специалисты, которых предприятия, госкорпорации направляют на обучение за рубеж, – это не потерянные люди: они вернутся, они принесут знания, компетенции и технологии. В этом случае государство могло бы на себя взять часть затрат на их обучение, компенсировать в какой-то части, и это дало бы возможность перенимать лучшие технологии и лучший опыт. Спасибо большое.

Владимир Владимирович, чувствуется, что Вы в теме, но, уважаемые коллеги, здесь "проезжих цыган" нет, поэтому просьба быть в пределах регламента, чтобы мы всех выслушали. Я-то готов сидеть, у нас у всех кожаные штаны здесь, а вот ваше время… Я просто испытываю некое психологическое давление, наверное, вы спешите, но все-таки нам надо завершить серьезнейшую беседу, работу.

У нас сегодня присутствует очень серьезный состав ректоров, причем, можно сказать, первого ряда… И Игорь Михайлович (Фурсенко вчера улетел в Китай) должен его заместить. То есть уход из президиума моих коллег объясняется командировками, как Торшина (в связи с поездкой большой делегации из России в Варшаву), так и Михаила Ефимовича. Их присутствие, наверное, не определяет направление ваших мыслей, но все-таки давайте сейчас послушаем ректоров. Я готов, как член коллегии Минобрнауки, донести мнение наших ректоров в первозданном виде, поэтому считайте, что здесь коллеги присутствуют.

Сейчас выступит президент Государственной морской академии имени адмирала Макарова . Прошу подготовиться уважаемого коллегу Теличенко.

Продолжаем работу, коллеги.

И. И. КОСТЫЛЕВ

Уважаемый председатель, уважаемые коллеги, добрый день! Я тоже, как мой коллега, читать доклад не буду, хотя он, мне кажется, глаже, чем я могу сказать. Учитывая, что я уже многое услышал из того, что хотелось бы сказать… Я, может быть, в какой-то степени повторюсь, но применительно к нашей ситуации.

Роль инженера всем понятна. Технический вуз, мне кажется (не потому, что я 11 лет был ректором технического вуза), сегодня главный в российской системе модернизации народного хозяйства, потому что сегодня никакого философа, никакого академика мы никуда не привезем, если не будет транспорта, например.

Что касается отношения к инженеру в Японии, вы знаете, мы такую систему уже давно внедрили. Мы, например, в морских учебных заведениях готовим капитанов, но капитаном он может стать только через 8–10 лет. Так что, нам говорить о японских инженерах, наверное, не нужно. Мы знаем, как они работают, и наше морское образование в Японии признается одним из лучших, и наш моряк – желаемый работник на японских судах в том числе. Поэтому не хотел бы давать в обиду наше инженерное образование в целом, морское в частности.

Что касается Северо-Западного региона, который я имею честь представлять через нашу академию, то это серьезный транспортный коридор. Понятно, что транспортные коридоры, в том числе международные, пересекаются в Питере. И есть еще один коридор, о котором сегодня не всегда говорится, но он все больше и больше выходит на повестку дня, – это Северный морской путь.

Что касается освоения месторождений северных территорий (слово "освоение" мне не нравится, я хотел сказать "развития Северного морского пути"), там нужны люди, там нужны кадры, которые понимают, знают и видят перспективу этого северного коридора.

Академия имени адмирала Макарова, которую я представляю, с 1958 года, подчеркиваю, с 1958 года готовит кадры для атомных ледоколов. Это именно тот инженерный состав, который обеспечивает безаварийную многолетнюю работу этих судов. Сегодня, с учетом того, что идет освоение шельфовых месторождений, нам приходится очень серьезно перестраивать работу и настраиваться на то, что специалисты, которых мы выпускаем, будут работать и в этой области.

Здесь очень много проблем. Я не хочу быть злым пророком, но ситуация в Мексиканском заливе показывает, что человеческий фактор в этой ситуации может быть крайне важен не только для одного государства. Ошибка одного человека приводит к глобальной проблеме всего мира. Поэтому, говоря о проблемах инженерной подготовки, наверное, надо знать: а что за этим стоит и где этого инженера можно использовать.

Я уйду немного в сторону. У меня недавно был разговор с моим коллегой, одним из ректоров питерских вузов. Он сказал: "Да ставь ему "три", пусть идет". Я ответил: "После твоего вуза с дипломом он пойдет торговать помидорами". – "Бог с ним, пусть торгует по 5 рублей вместо 6 рублей". Мы не можем выпустить инженера, который на флоте без подмены, без рядом стоящего человека, свободного от вахты, чтобы подменить его когда-нибудь... Человек должен отвечать за то, что он делает. И это серьезная ответственность, и материальная, и, безусловно, экологическая, если говорить о флоте.

Поэтому инженерная подготовка для нас – вопрос номер один. И мы бы хотели, чтобы те рекомендации, которые мы здесь принимаем… их надо как-то довести, я говорю "как-то", потому что опыт большой, и мы не всегда их доводим до истины. Мне приходилось выступать с этой трибуны, именно с этой трибуны, именно в этом зале, несколько раз, когда обсуждали вопросы работы флота. К счастью, были положительные решения, но не всегда.

Что касается решений и предложений, я не буду много вопросов здесь перечислять. Но хотелось бы назвать несколько моментов. Не так давно мы давали свои мысли, свои предложения как записку или доклад, не знаю, как правильно сформулировать, Комиссии Совета Федерации по национальной морской политике, которая в этих стенах работает продуктивно и нам очень хорошо помогает. Два момента из этих рекомендаций я повторю, и хотелось бы перенести что-то, если получится, в рекомендации нашего уважаемого собрания.

Первое (применительно к нашим проблемам) – любому судну важен вопрос подготовки экипажа. Но нам важна не только сторона знания – нам нужно умение, нужна практика. В рекомендациях, которые мы сегодня получили в раздаточных материалах, есть пункт о повышении эффективности практической подготовки. Этого мало. Этого крайне мало. Это ничто. Что я имею в виду? Для того чтобы получить хорошую практику, производство должно иметь желание взять практиканта и дать ему практические навыки. Сегодня взять практиканта – большая проблема. Сегодня у производства… если говорить о флоте, на судне экипаж 15–20 человек. Хозяин ( ОАО, или ЗАО, – не важно) считает деньги. Он не хочет брать ни одной лишней головы, грубо говоря, на судно, потому что она стоит денег. У меня, как учебного заведения, нет таких денег, которые я ему должен заплатить. Элементарно. Стоимость питания. Мы кормим курсанта приблизительно на 90–100 рублей, а он с нас просит 200–300 рублей за день питания. Где мы их возьмем? Нам государство денег не дало.

То есть здесь проблемы взаимоотношений не урегулированы. Поэтому, мне кажется, в рекомендациях надо как-то пожестче написать: обязательно, необязательно, по крайней мере считать необходимым, чтобы применяли на практике.

Какой здесь основной недостаток? Наверное, то, что каких-то преференций не хватает, которые должны быть разработаны с тем, чтобы… Кто-то вспоминал здесь историю, петровский указ был, я не помню, какой год, петровские времена… Каждое судно, заходящее в порт, должно было иметь на борту хотя бы одного практиканта. Тогда оно имело какие-то льготы, какие-то преференции. Надо сегодня создать такую систему, чтобы практиканты, находящиеся на борту, приносили какую-то пользу, кроме своей рабочей силы.

Второе. Безусловно, шагом вперед по взаимодействию власти, бизнеса и образования является возможность предприятия отнести расходы по обучению персонала на себестоимость. Это уже важно, это хорошо, это работает, но для этого нужно, чтобы предприятие имело прибыль, а оно не всегда показывает эту прибыль, не всегда имеет эту прибыль и не всегда выполняет те законодательные нормативы, которые могли бы быть нам полезны. Логически напрашивается введение правового механизма снижения налогооблагаемой базы предприятий, инвестирующих в образовательные учреждения. Есть в рекомендациях такой пункт, я успел посмотреть, но он, на мой взгляд, не совсем конкретен.

Да, профессиональное образование можно понимать по-разному. Предприниматель будет у себя организовывать подготовку – это вклад в профессиональное образование, но это его личное предприятие, это его личное участие. А где учебные заведения, которые тоже этого хотели бы? Мне кажется, здесь нужно конкретизировать.

Теперь если говорить с позиций технологической модернизации Российской Федерации в целом. Я не хочу быть каким-то глобальным спикером, тем не менее есть аспекты, которые касаются всей страны. Сейчас идет разговор, не только разговор, а уже проектные проработки есть для плавучих атомных энергоблоков. Я уже сказал, что с 1958 года мы готовим специалистов для атомных ледоколов. Наверное, было бы правильно сделать единый национальный центр подготовки специалистов по обслуживанию ядерных энергетических установок на плавучих объектах. Это и атомный флот, и атомные плавучие электростанции. Сегодня мы в своем ведомстве с "Росатомом" полной договоренности не имеем, хотя принципиально Сергей Владиленович согласился, что, конечно, надо было бы, но у них свои подразделения, которые тоже хотят жить, но, наверное, где-то что-то перетягивает. В 2012 году по плану должны пойти испытания этого оборудования, хотя в заводских условиях, но тем не менее.

Теперь несколько моментов, которые выпали из разговора.

Времени мало.

И. И. КОСТЫЛЕВ

Я понял.

Первое. Налогообложения я уже коснулся. Парадокс: суда, которые перевозят грузы, налогом не облагаются. Я имею парусник, который не имеет возможности перевозить ни одной тонны груза, он облагается транспортным налогом. Кому доказать, что это неправильно? Не можем доказать несколько лет.

Научно-исследовательская деятельность. Да, обязательно нужна наука в вузах, но мы иногда не можем выиграть. Почему? Объявляется конкурс, цены, демпингом побеждает, затем наших же педагогов нанимает на работу. Он вынужден идти, потому что у него зарплата низкая, и он правильно делает, он вкладывает свой интеллект. Но его интеллект не идет на пользу вузу, а идет только для него. Это не совсем правильно для вузов. Поэтому здесь какие-то преференции для вузов, наверное, должны быть, если мы хотим науку в вузах развивать, если мы хотим правильно настроить систему воспроизводства кадров, о чем уже говорили. Старички не могут учить.

Теперь о том, кому учить. Проблема кадров сегодня, на мой взгляд, начинается не на производстве, а в вузах, и она усугубляется. Но для того, чтобы это было, нам, инженерным вузам, просто грамотного специалиста, доктора наук мало. Нам нужен профессионал, прошедший школу на практике. Капитан сегодня, стоя на мостике на хорошем танкере, получает 10–12 тыс. долларов в месяц. Мы можем его привести преподавать? Нет, не можем. По понятным причинам.

Я хотел бы в адрес Игоря Михайловича обратиться, поскольку мы должны каким-то образом дать преференции хорошим производственникам, приходящим в вузы преподавателями, чтобы они были на уровне хотя бы профессуры по уровню заработной платы. Какой-то механизм должен быть.

Теперь по стоимости обучения. Здесь прозвучала цифра (Игорь Михайлович назвал) 80 тысяч. В нашей академии 5 лет назад эта стоимость была уже порядка 200 тысяч. Чем это объясняется? Тем, что у нас очень емкая материальная база, одна тренажерная подготовка стоит очень дорого, без нее мы никак не можем. Поэтому, когда нас Министерство образования и науки, Правительство постепенно переводят на подушевое финансирование, нам бы очень хотелось, чтобы нормативы рассчитывались с учетом наших потребностей обеспечения материально-технической базы.

И последнее. Здесь прозвучало о работе не по специальности, о том, что многие выпускники вузов работают не по специальности. Это не про моряков, у нас таких нет. На бирже труда моряков нет сегодня, сегодня есть другая проблема – недостаток в российских судоходных компаниях, потому что моряки сегодня раскупаются очень быстро, отсутствует нормативная база регулирования этих процессов, они идут туда, где больше платят. Поэтому это вопрос, конечно, не наш. Спасибо.

Спасибо, уважаемые коллеги. Мне неудобно перебивать вас, но больше предложений.

Сейчас выступит . Пока он идет, уважаемые коллеги, от вашего и своего имени поздравляем его и коллегу Серебрянникова: их вузы получили статус национальных исследовательских университетов. Вполне по заслугам.

Прошу Вас, Валерий Иванович.

В. И. ТЕЛИЧЕНКО

Уважаемый Хусейн Джабраилович, уважаемые коллеги! Спасибо за поздравление. Я хочу с этого и начать.

Действительно, мы получили статус национального исследовательского университета. Должен сказать, что это не просто заслуга нашего университета – это заслуга нашего сообщества.

Я считаю, что в системе инженерного образования в России существует одно очень серьезное направление – строительное образование. Оно имеет целый ряд особенностей (каждое направление имеет ряд особенностей), и одна из них в том, что очень развиты интеграционные процессы между нашими родственными вузами. В России 14 архитектурно-строительных вузов, и примерно в 100 технических университетах есть строительные факультеты.

Вы посмотрите раздаточный материал Рособрнадзора, там есть таблица по количеству студентов, обучающихся в технических вузах. Строительство и архитектура там занимают первое место – около 300 тысяч (по данным Рособрнадзора). Я не буду спорить с этим. Может быть, у нас немножко другие цифры, хотя они не очень отличаются. Но это связано с тем, что армия, как говорят, строителей очень велика. Как говорит Владимир Иосифович Ресин, только в Москве в строительстве занят 1 миллион человек. А если взять Россию, то цифры разные, но все говорят о том, что это больше 10 миллионов. И, конечно же, для организации их работы нужны серьезные инженерные кадры, управленцы, руководители строительных организаций. Поэтому, решая эту задачу, мы очень тесно связаны друг с другом, мы совместно решаем серьезные задачи.

Я еще раз хочу сказать: была поддержана концепция интеграции всего потенциала вузов, которые сегодня готовят специалистов в области строительства. Но решив эту задачу, мы сталкиваемся с другой: на какой основе интегрироваться? Да, у нас есть Ассоциация строительных вузов (я, кстати, ее президент). Наш университет является базовым в этой организации. Это одна из активно действующих ассоциаций. Мы собираемся регулярно, решая вопросы координации, взаимодействия и так далее.

Сейчас все вузы говорят, что они готовы войти в состав национального исследовательского университета как стратегические партнеры, и на этом всё обрывается, потому что нет никакой юридической основы для этого. А создавать филиалы – это не путь. Это разные регионы, разные имущественные комплексы, персонал и так далее, свои региональные проблемы. Ассоциативный принцип хорош, но только до поры до времени.

Поэтому, Хусейн Джабраилович, мы обращаемся с такой просьбой – может быть, рассмотреть вопросы, связанные с развитием форм взаимодействия вузов, интеграции вузов, ассоциации вузов, которые бы способствовали развитию образования, поскольку, я думаю, вузы в родственных отраслях или вузы, которые работают в одной и той же отрасли, разумеется, должны работать, полностью сочетая свои...

Более того, меня иногда спрашивают: вы хотите до своего уровня подтягивать всех остальных? А где же конкурентоспособность? Да, мы хотим. Мы хотим это делать с тем, чтобы этот уровень был соответствующим во всех регионах и во всех вузах. Это первое.

Я не буду говорить, здесь много сказано, тем более Вы призвали экономить время... Я хотел бы еще остановиться на одном вопросе. Я не буду говорить о двухуровневом образовании, о том, что мы тоже выступаем за то, чтобы в строительных специальностях был специалитет, чтобы была моноподготовка, поскольку строительство – это не бетон и не кирпич. Это строительство высотных зданий, уникальных зданий и сооружений, расчеты этих конструкций, которые не менее важны, чем расчеты в авиационной или кораблестроительной промышленности. Кстати, есть такие понятия, как "строительная механика корабля", "строительная механика самолета", "строительная механика строительства".

Но я хотел бы сказать о том, что в университетах сегодня очень большая область (и она расширяется), касающаяся не только подготовки молодого специалиста, а системы повышения квалификации в той отрасли, в которой работает вуз. И если вуз не берет на себя эту задачу, если он не интегрируется в отрасль, беря на себя всю ответственность за повышение квалификации, за переподготовку, это очень обедняет деятельность вуза.

Мы знаем, что в нашей модели, если взять все средства, вовлеченные в процесс образования, примерно 80–85 процентов мы тратим на подготовку молодых специалистов и только 10–15 процентов – в системе повышения квалификации. То есть человек получает образование, как говорится, на всю жизнь и всю жизнь пользуется вузовским багажом знаний.

Американская модель, как мы знаем, как раз обратная: всего лишь 20 процентов – в системе подготовки молодых специалистов и 80 – в системе повышения квалификации. То есть каждый период нужно повышать свою квалификацию, доказывать, что ты находишься на острие.

У нас считается, что вуз должен всему научить. Мы должны научить и теории, и практике, и дать самые современные программные комплексы, и самые современные технологии. За какой счет? Как обновлять парк строительных машин, которые должны быть в вузе? Их, кстати, сегодня нет, потому что мы не имеем возможности за счет внебюджетных средств покупать современные экскаваторы, краны с компьютерным управлением и так далее. Поэтому мне кажется, что вопросы повышения квалификации, создания системы особенно актуальны для нашей отрасли. Этот вопрос также требует определенного законодательного развития, к нему должны быть приобщены и отрасль, и бизнес-структуры.

В целом, Хусейн Джабраилович, очень интересное обсуждение, очень важное. Я думаю, что мы имеем полную возможность не только поддерживать тот уровень, который есть, но и развивать его. Конечно же, те мысли, которые здесь звучат, которые звучат в проекте рекомендаций, будут этому способствовать. Спасибо.

Валерий Иванович, спасибо. Очень интересное предложение в числе других о том, что… Конечно же, профессии электронщика, сталевара и строителя имеют свою специфику, и надо обдумать с вами вместе, чтобы такие ассоциации внутри общего инженерного профессионального образования все-таки создавать. Мы додумаем с вами в рабочем порядке. Спасибо.

Уважаемые коллеги, я хотел бы, чтобы сейчас высказался , ректор МЭИ (Технического университета). Как я уже сказал, тут группа ректоров, и нам крайне важно их мнение. Это "предстоятели", если хотите, "полевые командиры", если пользоваться "модной" терминологией (в кавычках "модной"). И еще есть ряд таких структур, мнение которых для нас чрезвычайно важно.

Прошу Вас, Сергей Владимирович.

С. В. СЕРЕБРЯННИКОВ

Хусейн Джабраилович, большое спасибо за возможность выступить. Многое из того, о чем хотелось сказать, уже сказано. Я подчеркну несколько отдельных моментов, которые, на мой взгляд, сегодня в обсуждениях либо были не развиты, либо не затронуты.

Сегодня много говорилось о том, что инженерное образование перестает быть сугубо инженерным, техническим и должно сочетаться с другими видами подготовки.

Во всех сегодняшних заказах, которые идут от работодателей, стоит вопрос о том, что инженер, или технический специалист, должен прийти с глубоким знанием финансов, экономики, управления, системы менеджмента качества и так далее. Мне кажется, что эту проблему нельзя решать в рамках одного технического вуза, который занимается этой подготовкой.

То есть не должен Московский энергетический институт или Московский университет связи и информатики заниматься всеми этими проблемами. Здесь нужно создавать объединения, когда мы сможем готовить и выпускать специалистов не с одним, а с двумя дипломами на стыке профессий. Как, например, сегодня холдинг "МРСК", распределительных сетей, очень просит, чтобы мы готовили им энергетиков со знанием международной политики. Вы поймите, что для нас это сложный вопрос. Но мы идем на то, чтобы как-то организовать эту подготовку вместе с МГИМО.

Такую же задачу ставят сегодня те, кто продает электроэнергию в страны бывшего Советского Союза или ближайшее зарубежье. И опять мы говорим, что наших возможностей для этого, наверное, будет мало.

Мне кажется, в перспективе нужно думать о том, как организовывать эту работу совместно так, чтобы это было полезно и выгодно всем вузам. Мы могли бы, конечно, за четыре, за три года подготовить якобы с фундаментальной подготовкой энергетика, а потом его куда-то отдавать. Но, боюсь, ничего хорошего из этого не получится. Здесь нужна только совместная работа, такая, чтобы человек продолжал получать свою основную специальность и параллельно получал бы дополнительно те знания, которые ему нужны. Это первое.

Второе, на чем хотел бы остановиться, – это спор: пять лет, шесть лет, "четыре плюс два", "один плюс пять" и так далее. Мне кажется, что это упирается в одну большую проблему. Мы до сих пор не знаем, к чему мы идем. Будут у нас поголовно все вузы – "четыре плюс два", будут поголовно – пять, будут поголовно – шесть, будут… Никто ничего не знает. И мы до сих пор не владеем ситуацией по тому, что предстоит.

Скажем, национальные исследовательские университеты получат право своих бакалавров переводить в магистры, а другие не получат. Это одна постановка вопроса. Или всем скажут: "Вы только 20 процентов из выпуска будете переводить в магистры, получать бюджетное финансирование на них, остальных вы будете выпускать в жизнь". При этом жизнь их будет складываться таким образом, что прописаны они в единых тарификационно-квалификационных справочниках, что это известно, кто такой специалист, что они будут потребляться теми-то и так далее. Этого до сих пор нет.

Мне кажется, что в наших рекомендациях нужно записать точно так же, как мы написали, что "завершить работу над федеральными государственными образовательными стандартами". Это, конечно, странно. Мы сами этим занимаемся, но готовить их по пять-шесть лет… А в ситуации, когда мы не знаем, что нас ждет дальше по специалистам, мы живем еще дольше. Но это же не дело! Мне кажется, в рекомендациях нужно написать: определиться. Кто должен определиться, честно говорю, не знаю (Госдума, Совет Федерации, министерство, Правительство), но здесь должна быть совершенно ясная перспектива.

И последний вопрос, на котором я хотел бы остановиться, – это то, что технические специалисты, которые сегодня выпускаются по всей стране, при тех возможностях, которые есть у вузов, у территорий и так далее, могут оказаться неузнаваемыми. То есть специалист-энергетик, подготовленный, скажем, в Иркутске, и специалист-энергетик, подготовленный на Северном Кавказе, – совершенно разные специалисты, хотя специальность будет записана одна и та же. Работодатели наши в этом никак не заинтересованы, и этого нам нужно избежать.

Специалист, если он готовится по какому-то направлению или профилю, независимо оттого, где он подготовлен (в Москве, Питере, на Урале, в Сибири), должен быть узнаваем. И в этом отношении нам нужно вести работу так, чтобы мы совместно в этой сфере вырабатывали программы, планы и подступы к обучению.

Я очень внимательно прочитал рекомендации. Сегодня много говорится о том, что финансирования не хватает, что преподаватели получают мало, а в рекомендациях, извините, это написано только по отношению к регионам, как там решить вопрос с оплатой труда преподавателей. Но у нас большинство технических вузов – общероссийского подчинения. Так давайте в рекомендациях это тоже напишем по отношению ко всем. Спасибо за внимание.

Спасибо. Вполне заслуженная критика в адрес разработчиков. Это правильно. Мы ищем деньги не там, где они есть. Вряд ли в регионах, кроме девяти-десяти регионов, мы эти деньги найдем.

Уважаемые коллеги, прошу выступить Аджемова Артема Сергеевича, ректора Московского технического университета связи и информатики. Но у нас присутствуют еще несколько ректоров. Надо посоветоваться после выступления коллеги Аджемова. Я бы попросил, чтобы вы выслушали всех: для меня и для моих коллег это очень важно.

Прошу Вас, Артем Сергеевич.

А. С. АДЖЕМОВ

Спасибо большое, Хусейн Джабраилович, за предоставленную возможность. Я ряд слайдов пропущу, поскольку об этом уже говорилось.

Наш университет расположен в Москве, более 14 тысяч учащихся, два филиала – в Ростове-на-Дону и в Нижнем Новгороде. Все виды обучения, в том числе интегрированные колледжи. В Москве расположен на трех площадках, и, как я говорил, есть два филиала.

Это – основная, центральная часть, на базе которой нам удалось развернуть технопарк, где центральным звеном является наш университет, и более 100 участников, которые являются не просто арендаторами, а нашими совместными предприятиями с такими компаниями, как Cisco Systems, ITALTEL, ALCATEL, Lusent, Ericsson, Huawei и так далее.

Эти компании являются некоммерческими партнерствами, и благодаря им за очень непростые годы, когда высшее образование крайне нуждалось (оно и сейчас, к сожалению, находится (в )не в самом лучшем положении), в университет были инвестированы десятки миллионов долларов, которые позволили развить учебно-лабораторную базу и создать самую современную инфраструктуру.

Здесь есть заслуга университета, но есть и определенная мудрость со стороны административного регулирования, когда Министром связи и массовых коммуникаций на встрече с генеральными директорами и президентами этих компаний была поставлена задача: хотите иметь бизнес в России, вам надо создавать поддерживающие тренинг-центры, вот, вам, пожалуйста, университет, там есть квалифицированный персонал, есть соответствующая инфраструктура, давайте создавать эти совместные предприятия.

Уже более 10 лет мы ведем эту практику. Сегодня современное оборудование стоимостью десятки миллионов долларов, применяемое в лабораторной практике, конечно, никак не могло бы быть приобретено за счет тех средств, которые зарабатывает университет.

В целом в отрасли связи имеется четыре базовых университета и ряд колледжей. При этом я хотел бы обратить внимание на то, что, собственно говоря, эта численность исторически сохранилась с советских времен, однако за последние 15–20 лет количество вузов, в которых открыта подготовка по специальностям связи, увеличилось с четырех до 84. Это подчеркивает тот факт, что образование в области телекоммуникаций является исключительно востребованным, рынок труда развивается, и я хотел бы сказать, что мы к нашему удовлетворению никаких проблем не испытываем с трудоустройством выпускников, более того, недодаем по запросам примерно 15–20 процентов, имея при этом, конечно, ряд сложностей, связанных с тем, что некоторые компании (об этом я буду говорить позже), предлагая очень высокий уровень оплаты, как, например, компании мобильной связи, в то же время не предоставляют рабочих мест, требующих действительно серьезной творческой работы. Поэтому ребята, которые склонны к хорошей творческой деятельности, находятся перед выбором: пойти на место работы, например, в ВПК, но при этом получать заработную плату в три раза меньше, или в такого рода компании.

Еще одной проблемой является разбросанность университетов, где ведется сегодняшнее телекоммуникационное образование.

Несколько слов о переходе от традиционного обучения. Я хочу сказать, что мы уже давно ведем подготовку по двум уровням – бакалавры и магистры, но при этом мы никогда не противопоставляли инженерную 5-летнюю подготовку возможностям выпуска бакалавров (4 года) и магистров. И это нормально, совершенно органично сосуществовало. По процентам: 90 процентов предприятий просят выпускников на уровне инженера, примерно 5–7 процентам (идет тенденция к увеличению) требуются магистры, и буквально единицы принимают к себе бакалавров.

Сегодняшний стандарт, когда инженер исчезает, с нашей точки зрения, не вполне органичный. Здесь я хотел бы привести один пример.

Три года назад я первый раз был в Бостоне, посетил ряд университетов, и нам рассказывали о подготовке бакалавров и далее. Год назад мы вместе с коллегой из Саратова были в том же университете, и нам сказали: "Теперь у нас 5-летняя подготовка". Мы спросили: "Как так?" – "А у нас теперь такой продолженный бакалавриат". – Мы начинаем выяснять почему да для чего. – "Да потому что предприятия, на которые мы работаем, сказали: "У него очень слабая практическая подготовка. Нужна производственная практика". – "Ну и что вы сделали?" – "Мы добавили год". – "А вы кого-то спрашивали?" – "Нет. Наш интерес в том, чтобы наши выпускники нашли хорошее место работы. Ученый совет постановил, что будут дольше на один год учиться." Выдается диплом бакалавра и какое-то звание дополнительное присваивается.

Меня это и удивило, и порадовало. Нас со студенческой скамьи учили единству формы и содержания. Здесь, мне кажется, форма немного передавливает. Ведь в конечном итоге четыре, пять, давайте за полгода… Но все-таки дети рождаются за 9 месяцев, как ни старайся, и 5 лет потому и 5 лет, что реальное содержание может быть вложено в головы студентов только за этот период.

Я хотел бы привести еще один график, касающийся демографии. На самом деле падение началось для вузов 5 лет назад. Что касается промышленности, то с этого года они начнут чувствовать это спад. Пик был – 2005 год поступления, в 2010-м, видите, мы упадем со 120 процентов практически вдвое по численности ребят, которые будут поступать в университеты, и впервые начнется падение этой демографической кривой для выпуска. Предприятия уже это почувствовали.

Нас иногда упрекают в недостаточной связи с производством. С моей точки зрения, в значительной степени это объясняется очень сильным эгоизмом работодателей и предприятий, которые превратились в АО, в частные структуры. У них совершенно очевидное давление за эффективностью по бизнесу.

Артем Сергеевич, предложения сформулируйте.

А. С. АДЖЕМОВ

Просуществовав определенное время, сейчас они стремятся к базовым предприятиям.

К чему стремиться? С нашей точки зрения, обязательно нужно добиваться того, чтобы в вузе было финансирование порядка 10 тыс. долларов на одного человека, или 300 тысяч. Сегодня бюджет дает нам порядка 30 процентов от этой суммы, остальное зарабатываем сами. Если будет меньше, то все негативные вещи обязательно проявятся. Для сравнения: в Европе и Америке это 30–50 тыс. долларов на одного человека.

Что делать? Три предложения. Первое – выступить с инициативой снижения налоговых обязательств, возлагаемых на вузы. В прошлом году мне пришлось заплатить около 40 миллионов дополнительно за взимание налога на прибыль со средств, поступающих от сдачи в аренду. 40 миллионов! За эти деньги я мог бы ввести в строй 2 тыс. кв. метров общежития, которое у меня стоит неотремонтированным. Надеюсь, что в бюджете эти 40 миллионов нашли хорошее применение.

Второе – предложить установить налоговые льготы для предприятий и организаций в отношении финансовых средств, направляемых на образование.

Третье (я до конца не уверен, что это надо делать, но тем не менее такая проблема есть) – сегодня появляется новый работодатель, который, с одной стороны, инвестирует в развитие, с другой стороны, пользуется трудовым ресурсом, за который он никогда ничего не платил. Поэтому иностранный капитал, приходя сюда, фактически на тех деньгах, которые создавались совершенно другими, давая более высокую заработную плату, "оттягивает" людей из того же ВПК, где заработная плата низкая, отбирая самые "сливки". Для таких случаев нужно устанавливать дополнительные налоговые обременения по привлечению персонала. Хотя в этой части я не вполне уверен, поскольку это может снизить инвестиции. Спасибо за внимание.

Спасибо, Артем Сергеевич.

Уважаемые коллеги, считаю себя обязанным посоветоваться с вами. Среди записавшихся следующие: Шептунов (Институт конструкторско-технологической информатики РАН); Каганов, ректор Академии менеджмента и рынка; Петухов, директор Липецкого металлургического колледжа; Сухинов, руководитель Таганрогского технологического института; представляющий университет гражданской авиации (было бы интересно) и ректор из Саратова Плеве. Вот кто еще записался, и я должен получить вашу санкцию, чтобы мы их заслушали в пределах хотя бы тех минут, которых достаточно для изложения их предложений, без мотивации. Идем на это, коль скоро мы собрались?