Стенограмма парламентских слушаний на тему "Современное инженерное образование как важнейшая составляющая технологической модернизации России" (стр. 1 )

стенограмма

парламентских слушаний на тему "Современное инженерное образование как важнейшая составляющая технологической модернизации России"

13 мая 2010 года

Здравствуйте, уважаемые коллеги! Выражаю признательность всем вам за столь активную позицию.

Крайне важным посчитали принять участие в работе первый вице-спикер Александр Порфирьевич Торшин и вице-спикер Михаил Ефимович Николаев, к тому же желающий выступить.

Вас собрали не мы, а проблемы, которые сегодня настолько назрели, что нам надо определиться, пропустив через экспертное сообщество специалистов, чьи мнения и решения сформировались, и довести их до сведения органов власти и управления.

Я встречался с большой группой студентов Государственной академии управления, теперь университета. Вопросы были серьезные – от модернизации, которую объявили на высшем уровне, до проблем, связанных с коммерциализацией результатов интеллектуальной деятельности. Среди вопросов был и вопрос о том, не поспешили ли мы с Болонским процессом. Это спрашивали студенты, а там были студенты юридического факультета и факультета государственного и муниципального управления. Вы знаете, это висит в воздухе, потому что на всех уровнях дискутируется проблема: готов ли реально сектор экономики к принятию на работу бакалавров, что делать с кандидатами наук и так далее.

По роду своей служебной деятельности мы встречаемся с представителями промышленных кругов, с представителями РСПП, Торгово-промышленной палаты. Везде эта проблема ставится как острейшая. Но корпоративное видение – это не совсем то, что нужно, там есть и свои интересы, в то же время работодателей игнорировать вряд ли стоит. И политика Правительства – такая же, и высшего руководства страны, и мы с вами думаем примерно то же самое. Но что сегодня рекомендовать? Что сегодня реализовать? Как сегодня быть, чтобы по крайней мере не навредить? – Эта тема чрезвычайно важна. Поэтому я рад, что сегодня очень много записавшихся на выступления, есть и доклад Игоря Михайловича Реморенко (он посчитал вопрос достаточно важным и, чтобы не посылать, как планировалось, заместителя, который эту работу ведет, пришел сам).

Два доклада у нас будет сегодня. Игорь Борисович Федоров попросил выступить заместителя, есть веская причина. Все выступающие – специалисты, профессионалы, связанные с инженерной подготовкой. Не только записавшиеся имеют право голоса. Мы обычно выслушиваем всех. Мы-то привыкли, но мы экономим ваше время, поэтому планируем в 14 часов завершить работу.

Учитывая уровень подготовки аудитории, нет смысла подводить марксистскую базу под те или иные выводы. Что предлагает это сообщество? Мы в виде затравки предложили некие решения. Это не более чем затравка, поскольку надо было на чем-то остановить взгляд и вызвать нужные ассоциации. Две ближайшие недели мы будем готовиться уже основательно с учетом стенограммы выступлений, предложений, записок. Поэтому, уважаемые коллеги, прошу учесть регламент, но нас интересуют не наши высказывания (свои мнения у нас, естественно, есть, так как мы профильный комитет, курируемый вице-спикером Михаилом Ефимовичем, человеком, который занимается вопросами науки и образования не из любопытства, и выступление его это покажет), я бы хотел, чтобы высказались вы. Мы хотим услышать разные суждения, но с определенной долей мотивации. Поэтому приступаем к работе, если нет возражений.

Первым, Игорь Михайлович, попрошу выступить Вас, обозначено 15–20 минут, мы не будем это сейчас ломать, поскольку это предмет для дискуссии. Подготовиться Сергею Валерьевичу Коршунову.

Пожалуйста, Игорь Михайлович.

И. М. РЕМОРЕНКО

, уважаемый Хусейн Джабраилович, уважаемые коллеги! Я бы хотел поблагодарить Совет Федерации за то, что на обсуждение выносится такая тема. Вопрос об инженерном образовании можно обсуждать инженерно, а именно предлагать, проектировать, менять, конструировать. Мне кажется, что проект решения, который находится в раздаточном материале, тоже представляет собой некий набор модулей, с которым можно работать, конструировать, что-либо менять, подходя к нему инженерно, то есть дать инженерное образование инженерно.

У нас сложилась такая работа по рекомендациям, которые мы получаем, достаточно конструктивная, и я бы в связи с этим основной акцент в своем сообщении сделал на проблемных вопросах развития инженерного образования, которые, мне кажется, можно вынести на повестку дня и предлагать по ним какие-то решения.

Первый момент, который важно было бы отметить, мы про это мало говорим, но за последние годы стоимость одного бюджетного места существенно возросла. Если в 2004 году мы имели порядка 21 тысячи, то сейчас это более 80 тысяч, и по паритету покупательной способности бюджетное место, бюджетное образование – это уже то образование, которое вузам идет не в нагрузку к их основному контингенту, а то бюджетное место, за которое стоит бороться. И негосударственные вузы (вы знаете массу инициатив, которые обсуждались в стенах Совета Федерации, и активно действовала ассоциация негосударственных вузов) хотят бороться за эти бюджетные места. Это говорит о том, что динамика здесь очень неплохая. Это касается и инженерного образования в том числе.

Следующий проект – это поддержка непосредственно инициатив, связанных с образованием, в том числе с инженерным образованием. В рамках национального проекта поддержано 57 вузов, общий бюджет этой поддержки – 30 миллиардов, и можно привести массу примеров относительно того, какое современное оборудование, какие лаборатории, какие научные коллективы получили поддержку.

Я не буду останавливаться на конкретных примерах, они всем достаточно хорошо известны, тем более что существенная доля этих вузов вошла в состав национальных исследовательских университетов. Недавно мы завершили второй этап их отбора, и я назову из общего списка 29 исследовательских университетов 20, которые имеют самое непосредственное отношение к инженерному образованию. Это огромный, серьезный проект на ближайшие пять лет, с 2009 по 2014 год, порядка 50 млрд. рублей будет направлено на эту сеть исследовательских университетов.

Туда попали прежде всего МИФИ и МИСИС (мы знаем эти два проекта, которые были ранее), а также Казанский государственный технический университет имени Туполева, Московский авиационный институт, Московский государственный технический университет имени Баумана, Московский физико-технический институт, Пермский государственный технический университет, Самарский государственный аэрокосмический университет, Санкт-Петербургский государственный горный институт, Санкт-Петербургский государственный университет информационных технологий, механики и оптики, Томский политехнический университет, Иркутский государственный технический университет, Казанский государственный технологический университет, Московский государственный институт электронной техники, Московский государственный строительный университет, Московский энергетический институт, Российский государственный медицинский университет Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию, Российский государственный университет нефти и газа, Санкт-Петербургский государственный политехнический университет и учреждения Российской академии наук – Санкт-Петербургский академический университет, Научно-образовательный центр нанотехнологий РАН. Думаю, это тоже можно отнести к инженерному образованию.

Третий момент, который я бы также отметил как позитивную тенденцию, – это переход на новые стандарты. Долго шла дискуссия о том, за сколько лет можно подготовить инженера, по каким направлениям подготовки. Но на протяжении последних пяти лет, а реально еще с 1992 года, когда стали вводиться программы бакалавриата и магистратуры, достигнут консенсус по поводу этих стандартов.

Сегодня, если говорить прежде всего об инженерной подготовке, мы имеем порядка 59 уровневых стандартов бакалавриата и магистратуры и 58 стандартов специалитета. При этом все эти позиции тщательно выверялись и согласованы со всеми ведомствами. На мой взгляд, сейчас нельзя сказать, что произошел кардинальный… Мы отказались от каких-то направлений подготовки по специалитету. На мой взгляд, достаточно сбалансированная ситуация, когда мы можем начать готовить по новым стандартам, ключевая особенность которых заключается в том, что мы перестали очень подробно стандартизировать набор дидактических единиц и стали стандартизировать компетенции или результаты реализации образовательных программ, то есть те навыки, которые понадобятся будущим выпускникам непосредственно в их профессиональной деятельности, учитывая еще и тот факт, что рынок труда работает над профессиональными стандартами, а это означает, что мы сможем по мере необходимости корректировать и образовательные программы. Сейчас такая возможность предоставлена, когда оформляются понятные компетенции на рынке труда, и мы бы могли соответствующим образом перенастраивать обучение в вузах.

Думаю, что заметным влиянием на инженерное образование последнего года является то, что у нас обозначены пять основных направлений модернизационного технологического развития: медицинские технологии, энергоэффективность, ядерные технологии, космические технологии и телекоммуникации и стратегические и информационные технологии. Я думаю, что все эти технологии имеют самое непосредственное отношение к инженерному образованию и нам необходимо в этом направлении двигаться.

Теперь о некоторых проблемных моментах, с которыми придется работать и иметь дело. На этом слайде мы отобразили динамику изменения числа вузов. Конечно, надо иметь в виду тот факт, что в силу общего роста в секторе высшего профессионального образования большое количество студентов, выбрав программу высшего профессионального образования, рассредоточились по разным направлениям подготовки. В силу этого понятно, что спрос на каждое бюджетное место, как впрочем и на небюджетные места, стал небольшим, конкурс стал не так велик, каким, например, был в советское время.

Понятно, что ряд программ по экономике, юриспруденции и менеджменту "оттянул" на себя талантливых ребят, и эти конъюнктурные образовательные программы в целом привели к тому, что на инженерные направления пошли не столь талантливые ребята, как несколько десятков лет назад. Эта мода на определенные направления подготовки – это объективный факт. Это выбор людей, и с этим надо считаться.

Еще одна тенденция состоит в том, что за последние годы вырос спрос именно на универсальное образование. Если мы посмотрим конкурс на разные направления подготовки, то увидим, что ребята главным образом выбирают те специальности, которые им кажутся более универсальными. Например, если мы сравним выбор специальностей "горное дело" и "физические процессы горного или нефтегазового производства", для потребителей образовательных услуг укрупненная специальность более привлекательна, нежели узко сформулированная. Если мы возьмем конкурсы (сейчас у нас есть несколько возможностей сравнить разные направления подготовки в зависимости от результатов Единого государственного экзамена), то увидим, что ребята выбирают укрупненные направления. Это говорит о том, что ряд оставшегося специалитета в инженерном образовании очень рискует стать маловостребованным. Все чаще ребята стараются выбирать универсальные направления. Поэтому нам нужно, видимо, предлагать более укрупненные варианты.

Конечно, демография. Я не раз приводил в Совете Федерации и в других местах данные по демографии. Все прекрасно понимают, что сейчас пошли в вузы ребята, рожденные в 1993-м, в 1994-м и в 1995 годах, то есть период резкого снижения рождаемости только сейчас докатился до вузов. По нашим прогнозам, от 7,5 миллиона студентов мы можем прийти к чуть более 4 миллионам студентов. Это очень небольшое количество, с которым нам предстоит иметь дело, и это тоже скажется на инженерном образовании, поскольку меньшее количество ребят будет претендовать на места. Нам нужны дополнительные стимулы и дополнительные аргументы, чтобы к нам шли абитуриенты.

Я уже говорил про результаты ЕГЭ. Решил показать главным образом направления подготовки, куда шли сильные студенты. Баллы – это средние баллы ЕГЭ, и здесь, собственно, рейтинг разных укрупненных групп специальностей и средний балл ЕГЭ. По инженерным специальностям из общего рейтинга десяти укрупненных групп специальностей попало не так много: информационная безопасность, химическая технология и биотехнологии, информатика, вычислительная техника, геология, разведка и разработка полезных ископаемых. Лидируют гуманитарные направления подготовки.

Если мы дальше посмотрим, то увидим, что у нас есть инженерные направления подготовки, где средний балл едва больше 40. То есть мы эти места заполняем, у нас вроде бы нет проблем с заполнением бюджетных мест, но мы явно оказались в ситуации, когда на заполняемые бюджетные места приходят не очень "качественные" студенты.

Эти проблемы, на мой взгляд, являются наиболее очевидными. Несмотря на то, что мы ежегодно увеличиваем бюджетные места на инженерные направления подготовки, сокращаем на гуманитарные, экономику, образование и педагогику, в целом есть риск того, что будут приходить слабые ребята.

Что можно сделать? Мне кажется, конструктивное обсуждение может стать поиском решений. Наверное, стоит работать над профильными направлениями подготовки в школе. Надо сказать, что сейчас, даже в условиях уменьшения выпуска из школ, мы не потеряли выбор физики. По сравнению с прошлым годом на 15 процентов больше ребят стали выбирать физику. Это отрадный факт, и надо стараться, чтобы больше выбирали физику, тем более что они ничем не рискуют, сдавая ЕГЭ. Есть основания надеяться, что больше по сравнению с прошлыми годами ребят предпочтут инженерные специальности.

Думаю, что популяризация и выбор профиля обучения в школе являются важнейшим условием для последующей качественной подготовки в вузе.

Следующий момент, который мне кажется здесь крайне актуальным, – это недостаточное внимание вузов к интеграции с производственным сектором, с наукой. Мне часто приходится встречаться с представителями производственного сектора, и они крайне раздосадованы тем фактом, что в вузах фактически нет подразделений, которые основной своей задачей видели бы работу именно в производственном секторе. Это не обязательно какие-то глубокие исследования, программы, связанные с коммерциализацией научных разработок. Это не обязательно создание малых инновационных предприятий. Это вообще хорошо, но крайним дефицитом является наличие структур, которые просто исследуют то, что происходит за пределами образовательного учреждения. То есть те отрасли, те кластеры, те технологические платформы, в профилях которых работает этот вуз. Людей, студентов, занимающихся исследованием, а не только образованием, в вузах крайне мало. Это означает, что ребята, которые учатся в этих вузах, все же отгорожены от будущей своей профессиональной деятельности и крайне недостаточно в нее погружены.

Думаю, что одной из задач (в первую очередь, исследовательских университетов, во вторую очередь, всех остальных вузов) является создание специальных вузовских подразделений, которые готовы заниматься исследованиями, занимать активную позицию по отношению к производству новых знаний в тех областях, в которых вуз специализируется.

Следующий важный момент, к которому, мне кажется, мы только приступаем, – это образовательные технологии. Применительно к инженерному образованию, во всяком случае, мы мало их обсуждали. С одной стороны, потому что они казались достаточно дорогими: в инженерных вузах это всегда связано с приобретением оборудования, с лабораторными работами. Понимая, что это дорого стоит, мы мало это обсуждали, хотя в мире активно используются имитационные технологии, современное оборудование. И вот этот сектор, мне кажется, нуждается в очень большом обсуждении с точки зрения того, что никакого современного инженера без соответствующего оборудования подготовить невозможно.

И еще один момент, о котором мне бы хотелось сказать (об этом много говорилось на последних наших встречах), – это возможность использования электронных, в том числе дистанционных, образовательных технологий для получения образования. Очень дискуссионный вопрос. Обычно говорят о совершенной очевидности и возможности использования этого способа обучения для гуманитарных специальностей, хотя и там есть возражения. Юристы, например, говорят, что организовать нормальную юридическую дискуссию с помощью электронных средств невозможно. И тем более есть вопросы к инженерному образованию. Я думаю, что нуждается в обсуждении то, в какой степени электронные образовательные технологии, максимально доступные, могли бы использоваться в инженерном образовании, чтобы обеспечить качественное образование.

Такова, уважаемые коллеги, на мой взгляд, повестка дня по отношению к инженерному образованию. Спасибо за внимание.

Игорь Михайлович возглавляет Департамент государственной политики в образовании Министерства образования и науки, а поскольку Минобрнауки определяет политику в стране, то вот постановка вопроса.

Теперь переходим ко второму докладу. Его делает проректор по учебно-методической работе МГТУ имени Коршунов. Затем – Михаил Ефимович Николаев.

Пожалуйста, Сергей Валерьевич.

С. В. КОРШУНОВ

Уважаемый Хусейн Джабраилович, уважаемые товарищи! От имени Игоря Борисовича приношу извинения за то, что он не смог (по уважительным причинам) присутствовать и сделать доклад. Я от его имени сделаю сообщение, как говорится, по пунктам.

Первое – об участии работодателей в разработке стандартов образовательных программ, аккредитации вузов и так далее. Это очень правильная постановка вопроса, разработан специальный законопроект. И мы (вузы, учебно-методические объединения), приветствуя это в работе, всячески стараемся, чтобы работодатель действительно в различных направлениях участвовал в этой работе.

Например, когда разрабатывались федеральные государственные образовательные стандарты, то последняя страница каждого стандарта включала перечень разработчиков и экспертов. А эксперты – это только представители предприятий, привлекающих кадры, это были представители работодателей.

К сожалению, по формальным требованиям Минюста эту страницу пришлось изъять, то есть в официальных опубликованных документах ее не будет. Жаль, потому что она показывала круг организаций, вузов и, самое главное, представителей работодателя, тех, кто разрабатывал и оценивал для промышленности эти федеральные государственные образовательные стандарты.

Основными общественными государственными органами по разработке таких документов являются различные советы и комиссии по направлениям подготовки и специальностям. И раньше, когда еще не было УМО, до 1987 года, в координационные советы по специальностям (тогда это так называлось) всегда входили примерно 50 процентов представителей промышленности, не меньше.

Я заканчивал в МВТУ кафедру, которая готовила специалистов для Минмаша, у нас в комиссии были и кадровики Министерства машиностроения, и конструкторы, начальники отделений, заместители директоров предприятий, на которые мы распределяли специалистов. Сейчас мы в наших советах, комиссиях, конечно, усиливаем представительства работодателей по сравнению, скажем, с 90-ми годами. Важно, чтобы эта работа была конструктивной.

Я вспоминаю 80-е годы, когда в советы входили работодатели. Разговор был очень конкретный. Работодатель на совещании говорил: "Вы нормально готовите, нас вполне это устраивает, но ваши ребята не знают новых программных пакетов, мы перешли на новую элементную базу, они эти микропроцессоры не знают". Им представители вуза, кафедры отвечают: "У нас этого еще нет, это поступило к вам в КБ, в Министерство машиностроения". Тут же принималось решение, чтобы в вузы соответствующие элементные базы, программные средства или другие информационные материалы поступили. Вот такая молниеносная реакция была. Хотелось бы, чтобы выполнение этого закона шло по такой конкретной линии. У нас даже в стандартах записано, что к образовательному процессу должно быть привлечено не менее 5 процентов преподавателей из числа действующих руководителей и работников профильных организаций, предприятий и учреждений. До 10 процентов от общего числа преподавателей, имеющих ученую степень, может быть заменено преподавателями, имеющими стаж практической работы по данному направлению на должностях руководителей или ведущих специалистов более 10 лет. Это уже нормативный федеральный документ.

Второе. Мы постоянно говорим о том, что образование должно строиться на основе научных исследований. Студенты, преподаватели, аспиранты, конечно же, должны участвовать в работах по НИР, в опытно-конструкторских работах. Это чрезвычайно важно. Я опять хочу вернуться к советским временам. Не надо забывать хорошее, когда в отраслях существовал специально оговоренный процент, на который предприятие обязано было заключать договоры на НИОКР, хоздоговоры с вузами.

Причем, что особенно важно для инженерного образования, "красные" директора уделяли внимание тому, чтобы ставить задачи, ставить нировские работы, нацеленные на решение фундаментальных аспектов и, что особенно важно в инженерном образовании, поисковые работы.

Сейчас мы стремимся к тому, чтобы участвовать в хоздоговорных НИР с предприятиями. Это основное для инженерных вузов. Это, безусловно, очень сложно. Вы это знаете, не нужно лишних слов говорить. Конечно же, большинство НИР нацелено на решение конкретных, можно сказать, сиюминутных задач. Это тоже нормально, это текущая работа, это современные исследования, разработка изделий, которые востребованы. Но при этом может исчезнуть тот задел, который существует и который необходимо постоянно пополнять, – задел в поисковых направлениях, в фундаментальных исследованиях.

Третье. Конечно же, я познакомился с резолюцией. Очень правильные, очень актуальные вопросы там поставлены. Не буду останавливаться на этих вопросах – просто приведу дополнительные аргументы по таким пунктам, как старение профессорско-преподавательского состава, малый приток молодых преподавателей, низкий уровень заработной платы преподавателей (а в этом году, как представители вузов знают, может быть, впервые за последние годы фонд заработной платы в вузах сокращен), недостаточное решение социальных вопросов закрепления молодых специалистов на промышленных предприятиях. Это все справедливо.

Есть мнение, что вузы готовят специалистов так, что многие не работают по специальности. Это справедливо. Приведу аргумент трех - или четырехлетней давности. В МГТУ проходил семинар с руководителями вузов, министерств образования стран G8 в рамках встречи в России руководителей стран G8. На этой встрече (я очень хорошо запомнил и неоднократно цитировал) выступал Сергей Кравченко, который возглавляет представительство фирмы "Боинг" в России и странах СНГ. Он приводил примеры, как соответствуют наши выпускники их требованиям, современным требованиям в аэрокосмической области, и сколько студентов МГТУ имени Баумана, МАИ, энергетического университета и так далее "потребляет" фирма "Боинг". Вывод: данное предприятие устраивает уровень подготовки выпускников, и там они находят работу. Но они находят работу на фирме "Боинг", которая выпускает соответствующие самолеты. Хотелось бы, чтобы, говоря о том, что наши выпускники работают не по специальностям, мы не только стимулировали и нацеливали на это работу вузов, но и рассматривали другие вопросы, например, почему молодые специалисты не закрепляются на предприятиях, особенно оборонного профиля.

Четвертое. Уже давно мы говорим о том (срок подготовки аспирантов, защита в срок, а этот процент очень низкий в инженерных вузах), чтобы увеличить срок подготовки очных аспирантов до четырех лет. Этот вопрос ставился и получил большую поддержку еще тогда, когда заместителем министра образования был Михаил Николаевич Стриханов (теперь ректор МИФИ). При нем это было остро поставлено. Нужно этот вопрос решить, потому что в инженерной сфере подготовка аспирантов действительно требует постановки, проведения, обработки эксперимента либо сложного моделирования, либо создания какого-то макета устройства и его отработки и так далее. То есть три года, конечно, мало, чтобы сделать качественную работу.

Пятое. Очень важно ставить вопрос вообще о воспитании молодого поколения и о поднятии престижа инженерного образования и инженерной профессии.

Я приведу цитату из обращения Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на последнем съезде ректоров, потому что тут лучше не скажешь: "Мы с вами должны заниматься воспитанием. И нет никакого оправдания у высшей школы, если она отказывается от величайшего своего предназначения – воспитывать нравственную и высокоинтеллектуальную личность. Вуз должен стать тем местом, где царит совершенно особая духовно-нравственная и интеллектуальная атмосфера, чтобы стены вуза поднимали человека, возвышали его личность. При этом нельзя забывать об огромном значении личного примера. Ни профессор, ни преподаватель не смогут снять с себя ответственность быть нравственным и интеллектуальным примером для молодежи. Молодежь учится на примерах больше, чем на лекциях". Это созвучно тому, что мы пытаемся сделать в МГТУ: воспитывать молодежь на примере авторитета научной школы, на примере авторитета учителя, профессора, это очень важно.

Я только один пример в связи с этим приведу, так сказать, свое наблюдение из китайского опыта. Мы очень плотно работаем с Харбинским политехническим университетом. В июне этого года этому университету исполняется 90 лет, он вырос из политехнического института, образованного русскими в 1920 году, и первыми двумя ректорами были русские профессора – Щелков и Устругов, который был министром путей сообщения в правительстве Колчака. К юбилею университета правительство города отремонтировало и передало в фонд первое здание этого политехнического института – двухэтажный особняк площадью 3 тыс. кв. метров, в котором будет открыт музей Харбинского политехнического университета. Наверное, это будет очень интересный музей. Мы собираемся поехать. И это показатель отношений. Хотелось бы, чтобы у нас было не хуже.

Еще, если позволите, я хотел привести несколько соображений по поводу активно обсуждаемого сейчас нового закона об образовании в Российской Федерации, но то, что связано больше с инженерным образованием. В связи с этим я хотел отметить, что при переходе на уровневое образование, которое, безусловно, содержит в себе много положительных черт, связанных с гибкостью подготовки студентов, с адаптацией образовательных программ к требованиям работодателей и личности, мы видим некоторые проблемы в реализации этого уровневого образования. Это связано с тем, что в отсутствие специальностей многие вузы, не получив лицензию магистратуры, могут остановиться на четырехлетнем уровне образования. А бакалавр не может идти в аспирантуру.

Поэтому если в регионе складывается такая гипотетическая ситуация, когда вузы имеют только лицензию на четырехлетний бакалавриат, естественно, аспирантура, диссертационные советы и подготовка кадров высшей научной квалификации оказываются под вопросом. Вопрос же академической внутренней мобильности, того, что лучшие бакалавры поедут в города, где лучшие вузы, где есть магистратура, таит в себе много проблем. Мы знаем эти проблемы: и чтобы поехать в этот столичный город, и особенно чтобы вернуться. По статистике возвращается только 10 процентов ребят из уехавших на обучение подобным образом. Это официальная статистика.

Поэтому нужно очень тщательно анализировать переход на новое поколение стандартов. Он не только нормативный, он таит в себе реальные действия, которые мы должны учитывать, чтобы сохранить конкурентоспособность того или иного региона, города, университета, если оттуда все уедут и останутся на продолжение образования или на работу в другом городе.

В связи с этим я хотел сказать, что сейчас уже в законе и в будущем законе об образовании мы переходим от понятия "дипломированный специалист" к понятию "специалист". На мой взгляд, это не просто потеря слова, потому что принято… Например, в Германии дипломированный специалист – это специалист-инженер с университетским образованием в отличие от специалиста Fachhochschule – института, который дает высшее образование прикладного плана, человек с дипломом которого может разрабатывать документацию, участвовать в работах, но не может утверждать, не может подписывать эту документацию. Эта ответственность возлагается на дипломированного специалиста.

Летом прошлого года и весной этого года (было постановление Правительства по эксперименту в области прикладного бакалавриата) проходил конкурс среди вузов и колледжей на право готовить студентов по прикладному бакалавриату. Цель, на мой взгляд, очень правильная.

Я участвовал в экспертизе работ, дал экспертное заключение на работу МИФИ. Мне показалось, что это очень правильная для такого вуза постановка вопроса, хотя, казалось бы, исследовательский университет, один из первых с такой мощнейшей научной фундаментальной подготовкой, традиционный инженерно-физический институт, но вместе с тем как исследовательский университет он объединил десятки институтов и колледжей Минатома по стране. И там очень важно организовать подготовку в области прикладного бакалавриата, с целью "насытить" предприятия (а это закрытая зона, это вузы, колледжи, которые работают на эти предприятия) средним профессиональным инженерным звеном и остановить отток кадров в другие города.

Поскольку это бакалавриат, высшее образование, естественно, должна быть определенного уровня фундаментальная научная подготовка. Институты и предприятия, которые с ними связаны, обладают такими научными кадрами. Поэтому я оценил эту заявку (не знаю, прошла она или нет) очень положительно. Это пример правильной реализации прикладного бакалавриата.

Какая здесь опасность, мы уже говорили на экспертном совете у Хусейна Джабраиловича. Если в законе прописать, что выпускник прикладного бакалавриата идет в магистратуру, а потом в аспирантуру, то есть опасение, что он не пойдет на предприятие, где его ждут, особенно в головной отрасли. Он пойдет в магистратуру, затем в аспирантуру, и выполнение своей цели мы можем поставить под сомнение.

Что здесь можно сделать? Например, ввести временной интервал: три года пусть работает по специальности. На мой взгляд, это не совсем то. Почему? За три года, как парень пошел в армию, он еще больше забудет математику. Поэтому, если он хочет после прикладного бакалавриата получить университетское образование, надо дать ему возможность освоить эти фундаментальные курсы и получить университетское образование.

В этом же законе (мы тоже это обсуждали), если мы прописываем подготовку кадров высшей квалификации, кандидатов и докторов наук (в нашем понимании, докторов наук), нам нужно сделать это на паритетных началах. Потому что, когда мы открываем готовящийся закон об образовании в Российской Федерации, там в глоссарии есть определение "кандидат наук", а определения "доктор наук" нет. Потом в тексте мы его встречаем. Я не думаю, что нам нужно стыдиться этой степени. Я, например, очень хочу доктором наук быть, но я пока не написал диссертацию. Такая степень должна быть, и кто может, пусть ее получает, никто же не заставляет. Кстати, наша степень доктора наук, на мой взгляд, никак не противоречит положениям Болонского процесса.

В заключение, уважаемые коллеги, я хотел бы сказать о том, чем мы сейчас занимаемся. Я, как проректор по учебно-методической работе… С Игорем Михайловичем Реморенко, с его департаментом, под его руководством мы разрабатываем стандарты, примерные программы и другие нормативы. Это структура подготовки кадров, в том числе инженерных кадров.

За последние годы было очень много обсуждений в связи с принятием закона по уровневой подготовке, в связи с реализацией, со списком специальностей, которые утверждаются постановлением Правительства. Подход к специальностям (что нужно сохранить, почему нужно сохранить эти специальности, почему нельзя, скажем, уровневым образованием решить подготовку кадров) – это очень сложный, на мой взгляд, вопрос, он нами обсуждался. Мы всегда отстаивали такую позицию, что мы не гонимся за числом специальностей, их действительно много. Например, в IT-сфере никогда никто не отстаивал сохранение моноспециальностей, там 5,5 или 6 лет, и все прекрасно решается бакалавро-магистерской подготовкой. Просто мы считали, что (безусловно, при поддержке работодателя из наукоемкого сектора экономики, из высокотехнологичных производств) есть такие направления, где наряду с двухуровневой подготовкой нужно оставить специальности...

Приведу пример. Скажем, есть направление и написан стандарт обучения для бакалавров и магистров по направлению подготовки "Двигатели летательных аппаратов". Например, Пермский государственный технический университет имеет у себя в регионе предприятия, которые берут на работу бакалавров как эксплуатационников, технологов по этому направлению.

В других городах… Например, для предприятия "Салют" требуется подготовка специалистов по непрерывной схеме не менее 5,5 лет. Какой напрашивается вывод? Оставить в таких направлениях и то, и другое, чтобы вуз на основе требования лицензирования подтвердил свои возможности и выбрал ту или иную программу под своего работодателя. В основном это сделано. Мы внесли такое предложение, назвали это "интегрированные специальности". Это специальности в тех направлениях, где нужно (они с более широким названием) за счет специализации решать задачу подготовки моноспециалистов по этим направлениям, по этим специальностям. Я часто задавался вопросом, почему мы не можем решить вопрос подготовки специалистов в определенной области двухуровневой схемой? В чем здесь подвох, не с точки зрения организационной, а именно с точки зрения формирования содержания подготовки? Мы что, не можем сделать из 5,5-летнего учебного плана учебный план "четыре плюс два"? Можем. И здесь нет проблем.

Есть понятие преемственности образовательных программ. Всем понятно, что такое жизненный цикл изделия, полный жизненный цикл изделия, и соответствующие НИР – от постановки задачи, разработки, производства и так далее до утилизации. Когда студент проходит непрерывную программу обучения по специальности, он проходит этот жизненный цикл, то есть он проходит и фундаментальные дисциплины, и гуманитарные, и естественно-научные, и общеинженерные, соответствующие практики, специальную подготовку, защиту дипломного проекта... И тут проявляется набор всех приобретаемых им постепенно компетенций.

В связи с этим у нас возникает следующее опасение. Программы бакалавриата и магистратуры – это самостоятельные программы, на них написан самостоятельный стандарт. Выпускник бакалавриата, инженерный и не только, может на конкурсной основе, сдав экзамены, поступить в магистратуру и получить диплом магистра (подчеркиваю, на конкурсной основе, сдав экзамены). Но есть опасения, что при этом та преемственная фундаментальная подготовка на первых курсах, которая, вообще говоря, тоже нацелена на подготовку элитного инженерного специалиста, может быть потеряна. На мой взгляд, это главное опасение при такой уровневой, разорванной подготовке специалистов. Спасибо.

Сергей Валерьевич, спасибо.

Очень многое сказано докладчиками, но вряд ли мои коллеги рассчитывали, что они все проблемы назовут, а заодно и решения по этим проблемам. Мы помним, что были втузы (я вижу здесь Василия Максимилиановича Жураковского, работавшего первым заместителем министра), а сейчас они называются корпоративными вузами. Но тем не менее некие решения есть.