В своё время в нашей отечественной науке бытовала характеристика, всецело построенная на противоположности «антинаучной» буржуазной и единственно научной марксистской методологии. Из этой характеристики вытекал вывод о безусловном превосходстве советского обществоведения.
Сегодня, хотя, может, и не столь масштабно и явно, как в начале 1990-х гг., продолжает существовать зеркально противоположная, нигилистическая оценка советской историографии, доходящая до изображения её в качестве фабрики, создавшей самую фальсифицированную историю всех времён и народов.
Едва ли эта оценка истинна. Нельзя отрицать широкого размаха фальсификации истории в советский период, но это определение не может исчерпывать всего содержания как советского обществоведения в целом, так и востоковедения в частности.
Это был сложный и чрезвычайно противоречивый период, характеризующийся не только глубинами падения официальной историографии, но и взлёта исследовательского мастерства в самых различных сферах исторического познания, в том числе в востоковедении.
Вопросы
1. Чем был обусловлен перевод ИВАН в Москву?
2. Какое значение для развития востоковедения имело создание Издательства восточной литературы?
3. В каких научных центрах велись востоковедные исследования в СССР в 1960–1980-е гг.?
4. Какие востоковедные периодические издания появились в СССР в конце 1950-х гг.?
5. Какие востоковедные учебные заведения функционировали в СССР?
6. Какие изменения произошли в проблематике востоковедных исследований в 1960–1980-е гг.?
7. В чём выражался и почему стал возможен поиск путей обновления концептуальных подходов к изучению Востока?
РАЗДЕЛ 2. СОВЕТСКОЕ ВОСТОКОВЕДЕНИЕ В ЛИЦАХ
Юрий Михайлович Галенович относится к той плеяде востоковедов, которые сформировались и получили известность как учёные в советскую эпоху, но продолжают плодотворно служить науке и обществу в новой России. И, как прежде, он успешно совмещает научную и практическую деятельность.
в 1932 г. В 1954 г. окончил китайское отделение Московского института востоковедения и в этом же году впервые оказался в Китае в качестве сотрудника Советской выставки, которая в 1954–1956 гг. экспонировалась в Пекине, Шанхае, Гуанчжоу, Ухани. В 1960–1967 гг. трудился в советских загранучреждениях в КНР. Будучи прекрасным знатоком китайского языка, он исполнял обязанности переводчика во время визитов в КНР высоких советских руководителей – (1956 г.), (1965 г.). был очевидцем китайской «культурной революции». За работу в Пекине во время этой «революции» его наградили орденом «Знак почёта». Важный этап деятельности – его работа в качестве эксперта и советника Советской правительственной делегации на переговорах по пограничным вопросам в Пекине (1964 г., 1969–1970 гг.).
Совершенно очевидно, что работа в Китае была периодом становления и утверждения как профессионала высокого уровня – и как лингвиста, и как аналитика-исследователя, и как политика. Поэтому не случайна следующая веха его биографии – командировка в США на работу в ООН. В 1972–1976 гг. -нович был директором Отдела внешних связей Секретариата ООН.
Научная деятельность шла параллельно со службой на дипломатическом и прочих поприщах. В 1959 г. он защитил в МГИМО кандидатскую диссертацию по филологии (в ней исследовалась проблема соотношения тона и интонации в китайском языке). Докторская диссертация защищалась по истории. В 1978 г. он становится сотрудником АН СССР. В настоящее время является главным научным сотрудником Института Дальнего Востока РАН.
– автор свыше 100 научных трудов. Предмет его интереса – политическая история Китая, российско-китайские, китайско-американские отношения. Его книги издаются не только в России. В КНР в 2000 г. шесть его монографий опубликованы под общим названием «Россия и Китай в ХХ в. Нации и их лидеры» («От императора Николая II и императрицы Цы си до и Сунь Ятсена», «Два генералиссимуса: и Чан Кайши», «Два вождя: и Мао Цзедун», «Два первых лица: первый секретарь ёв и председатель Мао Цзедун», «От до ёва и Дэн Сяопина», «Россия и Китай на стыке ХХ и ХХI вв.»).
– автор одного из разделов коллективной монографии «Границы Китая: история формирования» (2002 г.). Большой интерес представляет его мемуарно-аналитическая книга «Заметки китаеведа».
О хорошей научной форме говорят и ещё две крупных работы, опубликованные им в 2002 г.: «Москва-Пекин. Москва-Тибет» и «Китайское чудо или тупик?». В последней автор предпринимает попытку осмыслить основные проблемы КНР и задачи, которые ставит перед страной её руководство в связи с этими трудностями.
– активный член Общества российско-китайской дружбы, первый вице-президент Ассоциации китаеведов РАН, один из учредителей и член Совета Московско-Тэйбэйской координационной комиссии по экономическому и культурному сотрудничеству.
В китаеведческом сообществе уважают за энциклопедические познания, редкостное владение китайским языком, трудолюбие, готовность поделиться своими познаниями с коллегами.
Литература: Юрию Михайловичу Галеновичу – 70 лет // Проблемы Дальнего Востока. 2002. №3;
Галенович чудо или тупик? – М., 2002.
Александр Львович Гальперин (1896–1960) родился в Баку в семье врача. В 1913 г. он с золотой медалью окончил московскую гимназию и поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета. Университетский диплом он смог получить только в 1922 г., так как его студенческая жизнь прерывалась как по семейным обстоятельствам, так и по обстоятельствам военного и революционного времени. Уже в университетские годы заинтересовался Востоком и параллельно с учёбой на историческом факультете он обучался на японском отделении Петроградского института живых восточных языков.
Вся его жизнь после университета проходила в Москве. Десять лет Александр Львович проработал в Высшем совете народного хозяйства. Здесь он развил в себе навыки экономического мышления, что весьма пригодилось ему в дальнейших исторических исследованиях, в частности при изучении периода Токугава. В 1927 г. написал свою первую научную работу «Японская эмиграция». В ней он рассматривал основные направления эмиграции японцев, численность её в Юго-Восточной Азии, Латинской Америке, США. Тогда же начал изучать мировые экономические рынки, экономику Японии и Китая.
Перейдя на работу в Институт мирового хозяйства и мировой политики при Комакадемии (1934 г.), продолжал заниматься исследованиями в области экономики. Их результаты отражены в статье «Японская экспансия в Индонезию, Малайские штаты и Филиппины».
С 1943 г. начал работать в Тихоокеанском институте АН СССР. Здесь главной темой его исследовательского поиска стала история японо-английского союза в период 1902–1921 гг. В условиях войны это была актуальная тема. Острота противоречий в Тихом океане не раз приводила к конфликтным ситуациям. Естественно, они достаточно широко изучались советскими востоковедами. Но тема англо-японского союза как отдельная в российской исторической науке до тех пор ещё не изучалась.
Результатом исследования стала монография «Англо-японский союз. 1902–1921 годы» (1947 г.), которая была защищена как докторская диссертация. По утверждению специалистов, книга не потеряла своего значения до сих пор. По мнению , известного российского специалиста по Японии, она является «одним из лучших образцов научных исследований советских японоведов».
Привлекательность книги объясняется не только авторской концепцией, но и обширнейшей документальной базой. скрупулезно изучил архивные материалы Министерства иностранных дел царской России, литературу на японском языке. Он составил массу синхронных таблиц событий, происходивших в Тихоокеанском регионе в рассматриваемый период. В книге убедительно раскрыта связь японо-английского союза с англо-русскими отношениями. «Историческая дружба» Японии и Англии выводилась автором из японо-китайской войны 1894–1895 гг. и войны против Китая великих держав в 1900–1901 гг. Союз Англии и Японии, сложившийся в этот период, подготовил русско-японскую войну 1904–1905 гг., но, как и многие союзы такого рода, оказался временным: трения и конфликты после первой мировой войны столкнула бывших союзников друг с другом.
В 1950 г. начался новый этап в научном творчестве учёного – после ликвидации Тихоокеанского института он перешёл на работу в ИВАН СССР, где был создан сектор Японии. Здесь переключился на изучение социально-экономической истории Японии периода Токугава (1603–1867 гг.). Работая над темой, он опубликовал ряд статей.
В 1958 г. вышли «Очерки новой истории Японии». Роль в создании этого труда огромна: он был ответственным редактором и автором одного из основных разделов – по эпохе Токугава. И эта работа до сих пор привлекает внимание исследователей, студентов, находясь в ряду основных пособий по истории Японии ХVI – начала ХХ вв.
Осознавая важное значение периода Токугава в истории Японии, готовил большую работу по этой теме, но успел написать её лишь наполовину. Благодаря усилиям жены – , аспирантам – , этот незавершённый труд, уже после смерти учёного, был издан под названием «Очерки социально-политической истории Японии в период позднего феодализма». Но содержание этой книги шире её названия – это, скорее, социально-экономическая история Японии XVII – первой половины XVIII в. В книге проанализированы основные вехи и события японской истории этого периода, раскрыты процессы, происходившие в аграрной сфере, охарактеризованы основные слои японского купечества. Неукоснительно следуя своим исследовательским принципам, и в этом труде ввёл в оборот огромное количество источников и литературы. Ещё одним несомненным достоинством книги является то, что автор заселил её живыми лицами, сообщив немало интересных сведений об их жизни и деятельности. Особую значимость «Очеркам социально-политической истории Японии в период позднего феодализма» придаёт авторская концепция . Опираясь на собранный материал и его анализ, подверг критике ряд устоявшихся в науке положений, казавшихся ему несостоятельными или малоубедитель-ными, и, прежде всего, положение об экономической отсталости Японии в XVI в.
Как и большинство других советских учёных, исследовал историю Японии сквозь призму марксистского учения о формациях. Сегодня некоторые из его рассуждений представляются догматическими. Но скрупулезность, обстоятельность, упорное стремление использовать источники, по возможности, труды японских авторов, присущие , позволили ему создать работы, занявшие заметное место в отечественном японоведении.
В Институте востоковедения начал заниматься ещё одной темой – историей востоковедной науки в России. Он возглавил группу учёных, работавших над составлением коллективной монографии по истории русского востоковедения. Эта область знания очень привлекала учёного. Его интерес к ней, в частности, проявился в том, что в течение нескольких лет он читал курс по истории востоковедения в России и зарубежной историографии стран Дальнего Востока для студентов-востоковедов МГУ. В конце 1950-х гг. приступил к чтению лекций по историографии Японии.
Педагогическая деятельность не ограничивалась МГУ. В разные годы он преподавал также в Московском государственном педагогическом институте им. , в Военной академии им. . Среди читаемых им курсов, кроме названных историографических, – страноведение, новая и новейшая история стран Востока, история международных отношений, средневековая и новая история Японии.
По воспоминаниям учеников, был добрым, отзывчивым человеком, но в то же время требовательным преподавателем. Работать под его руководством было трудно, но интересно. Для дипломных, аспирантских работ, как правило, выбирались малоизученные в российском японоведении темы. В процессе работы с учениками не подсказывал им решение проблем, а направлял на путь научного поиска.
, вспоминая , с которым ему пришлось работать, особо подчёркивает его манеру общения с молодыми коллегами, студентами – он не подавлял их своим авторитетом, «свои взгляды высказывал, хотя и убеждённо, но в то же время не категорично, в мягкой форме», не игнорируя мнения собеседников. В 1950-е гг., когда отношения СССР с Японией только налаживались, и японоведам было трудно найти работу по специальности, нередко помогал своим ученикам в трудоустройстве. О высоких нравственных качествах учёного говорит и такой факт его биографии. В 1937 г. была арестована его соседка по коммунальной квартире, у которой не оказалось никаких родственников. посылал ей в лагерь посылки, деньги. В те времена это требовало немало мужества.
Скончался (у него было больное сердце) на утреннем заседании японской секции Международного конгресса востоковедов после своего доклада на ней.
Литература: Вспоминая учителя (к 100-летию со дня рождения ) // Восток. 1996. №5;
Латышев , японцы и японоведы. – М.: Алгоритм, 2001.
Лев Петрович Делюсин (родился в 1923 г.) – один из крупнейших современных российских синологов. В годы Великой Отечественной войны находился в действующей армии (с августа 1942 г. по февраль 1945 г.), награждён двумя боевыми орденами и несколькими медалями. В 1950 г. закончил Московский институт востоковедения. В течение 10 лет после института занимался журналистикой, а в 1959 г. перешёл на научную работу. В 1971 г. защитил докторскую диссертацию по истории. В 1967–1990 гг. (с небольшим перерывом) заведовал Отделом Китая в ИВ АН. В 1990 г. перешёл на работу в Институт международных экономических и политических исследований РАН, в структуре которого есть Центр азиатских исследований.
Как учёный формировался на фоне и в тесной связи с историей Китая. Первые его работы были посвящены гигантским преобразованиям, происходившим в канун становления нового Китая, последние – самым острым проблемам наших дней. Подход учёного к предмету своего исследования во многом определяли перемены, которыми отмечены последние десятилетия жизни нашей страны.
Научное творчество весьма многогранно. В этом смысле он является продолжателем традиций предшествующих поколений отечественных востоковедов, стремившихся к познанию стран Востока в целостности их истории и современного бытия. Но в то же время во всех его поисках есть главный интерес. Это анализ социальных, политических, идеологических проблем, сопровождающих переход Китая от патриархальности, феодализма к современному обществу.
Этот интерес, являющийся лейтмотивом научных изысканий хорошо прослеживается и в названиях его публикаций: «Проблема единства трёх народных принципов Сунь Ятсена в трактовке Ху Ханьминя», «Публицистика Лю Биньяня в борьбе с левацкими элементами в Китае», «Китайская модернизация и традиция», «Реформы в Китае: проблемы и противоречия», «О новом подходе к марксизму в Китае», «Политическая реформа и проблема демократии в Китае», «Китайский опыт: отход от социализма или его обновление», «Дэн Сяопин и теория социалистической модернизации», «Теория сверхустойчивости китайского феодализма» и т. д.
Важное место в идейно-политических, научных дискуссиях последних десятилетий занимает проблема соотношения модернизации и традиции. показывает неоднозначность местной китайской традиции, наличие в ней как ретроградских наслоений, так и высокого гуманистического начала, которое вполне сопрягается с лучшими духовными ценностями европейской культуры.
Научное и публицистическое творчество нацелено на раскрытие антигуманной сущности идей и режима, связанных с именем Мао Цзедуна, его попыток под знаменем классовой борьбы обесчеловечить китайский народ, в том числе и путём нападок на Конфуция. Он детально анализирует сложный процесс постепенного устранения устоев тоталитаризма, подчёркивая при этом, что даже наиболее далеко идущие планы второго и третьего поколений руководства китайских коммунистов никогда не предусматривали введения в Китае демократии по образцу Запада. Учёный обращает внимание на одну из особенностей современной китайской политической системы, сближающей её с феодальной. Она, по его мнению, в том, что старые руководители, формально выйдя в отставку, сохраняют своё влияние. Это было в прошлом, но это есть и в современном Китае, причём на всех уровнях власти. Тем не менее, оптимистически воспринимает перспективу демокра-тизации Китая. По его мнению, нельзя рассчитывать на её скорый успех, но нельзя и не видеть перемен в сознании китайцев, особенно молодёжи.
Большое внимание уделяет теоретическому осмыслению проблем и перспектив социализма в КНР. Прослеживая этапы и перипетии дискуссий по вопросу о том, какая общественная система для Китая лучше, анализируя концепции социализма в разные периоды, учёный предпочитает не делать однозначных, категоричных выводов. «Социализм с китайской окраской», по оценке , нельзя признать ни белым, ни красным, у него пока неопределённый цвет, в этом и заключается специфика китайской модернизации, переходного её периода.
Подводя итоги реформации Дэн Сяопина (а к этой личности учёный проявляет особый интерес), приходит к заключению, что теория Дэна о «социализме с китайской окраской» становится в современных условиях теорией модернизации, теорией развития, которую нельзя назвать ни буржуазной, ни пролетарской. солидарен, таким образом, с выводом российского экономиста : в наше время понятия «социализм» и «капитализм» теряют своё значение.
Заметное место в исследованиях занимают и отношения между Россией и Китаем как в прошлом, так и в настоящем.
Вклад в науку не ограничивается его собственным творчеством. На протяжении нескольких десятилетий он был руководителем целого ряда научных коллективов. Это не только отдел Китая в ИВАН. был первым директором Института научной информации по общественным наукам АН СССР. Институт оказал позитивное влияние на выход гуманитарных наук в нашей стране из состояния самоизоляции, приобщения их к современным идеям и методикам. Это направление работ ИНИОНа во многом было задано его первым руководителем.
Уход из ИНИОНа хорошо высветил то качество его личности, которое никогда не приветствовалось официальными властями и вызывало настороженное отношение к нему с их стороны. Он убеждён в том, что человек имеет право отстаивать свою позицию. Поэтому, когда отдел кадров Института начал вмешиваться в его решения по приёму на работу новых сотрудников (а среди них были люди, которые по идеологическим или иным причинам оказались неугодными властям, но при этом являлись классными специалистами), он поставил вопрос ребром. И его отставка была принята.
принадлежит заслуга регулярного проведения плодотворных научных форумов. Одним из них является конференция «Общество и государство в Китае», ежегодно более 30 лет собирающая в ИВ РАН китаистов из разных стран городов. Публикации материалов этих конференций (НКОГК – Научная конференция «Общество и государство в Китае») составили уже многотомную библиотеку, содержащую ценнейшие материалы практически по всем важнейшим проблемам истории и современности Китая.
Организаторская и научная деятельность , таким образом, сыграла заметную роль в деле повышения научного уровня отечественных исследований не только в области китаеведения, востоковедения, но и в сфере гуманитарных общественных наук в целом.
Литература: К 80-леию Льва Петровича Делюсина // Восток. 2001. №6.
Георгий Фёдорович Ким () – член-корреспондент АН СССР (с 1965 г.), известный востоковед, занимавшийся изучением новейшей истории Кореи, активный общественный деятель, замечательный по отзывам людей, знавших его, человек.
Родился он в Приморском крае в семье крестьянина. Как и все корейцы, в 1937 г. подвергся насильственному переселению и оказался в Казахстане. Высшее образование он получил в Омске, закончив исторический факультет педагогического института. Летом 1949 г. поступил в аспирантуру Тихоокеанского института АН СССР. После её успешного окончания началась плодотворная работа в Институте востоковедения АН СССР, где он стал признанным лидером советского корееведения. Возглавляемый им сектор в ИВАН был главным центром корееведческих исследований в стране. Свои исследования по новейшей истории Кореи сотрудники сектора, в том числе и , начинали практически с нуля. Советская литература 1920–1930-х гг. явно переоценивала революционные возможности корейского национально-освободительного и рабочего движения, прогнозируя скорейшую, причём даже пролетарскую революцию в этой стране. Большинство авторов корееведческих работ довоенного времени не смогли ни развить свои взгляды, ни пересмотреть их, поскольку подверглись репрессиям. Так что сколько-нибудь стройной концепции новейшей истории Кореи в советском востоковедении 1940-х гг. не было.
Изучение истории Кореи в комплексе с проблемами современного развития привело к расширению круга исследовательских интересов , к рассмотрению глобальных проблем развития стран Азии и Африки. По его инициативе в 1971 г. в составе ИВ АН был создан отдел общих проблем стран Востока.
Как заместитель директора ИВ АН (1978–1989 гг.) многое сделал для установления связей советских востоковедов с международным научным сообществом.
Для стиля как организатора научных исследователей была характерна ориентация на коллективное обсуждение сложных научных проблем, в том числе и тех, которые официально считались «запретными». Он был твёрдым и настойчивым в отстаивании того, что считал справедливым. Так, он решительно выступил против гонений на , , .
занимался не только научной, но и общественной деятельностью. Он был заместителем председателей ряда общественных структур – Комитета солидарности стран Азии и Африки, Центрального правления Ассоциации содействия ООН, Общества советско-корейской дружбы, председателем Всесоюзной ассоциации советских востоковедов.
Глубокие знания, организаторская деятельность, доброжела-тельность, открытость, скромность снискали высокий авторитет в научном сообществе. Этот авторитет позволял ему выполнять различные, иногда деликатные поручения политического руководства страны. Так, в декабре 1988 г. он посетил Южную Корею, где имел встречу с президентом Ро Де У, прочёл несколько лекций в Сеуле. Эта миссия была своеобразной прелюдией к установлению дипломатических отношений СССР и РК в 1990 г.
О тематической направленности научных исследований говорят названия его публикаций: «Рабочий класс новой Кореи», «Рабочий класс Кореи в революционном и социалистическом строительстве», «От национального освобождения к социальному: Социально-политические аспекты современной национально-освободительной революции», «Великий Октябрь и судьбы народов Азии, Африки и Латинской Америки».
Новейшая история Кореи в этих и других работах рассматривалась им сквозь призму принципов, официально принятых в советском обществознании. Это теория народно-демократической революции; положения о резком обострении противоречий между национально-освободительным движением и империализмом; о возможности некапиталистического пути развития для освобождающихся от колониализма стран Востока, об СССР и социалистической системе как благоприятном внешнем факторе для этого пути.
Современные оценки этой концепции как догматической, разумеется, не лишены оснований. Но, давая такие оценки, нельзя доходить до крайностей, т. е. до нигилизма.
Во-первых, потому, что любая эпоха, не только советская, накладывает какие-то ограничения на научное творчество. Для таковыми были не только господствовавшие идеолого-теоретические принципы (в правоте которых он, судя по всему, был глубоко убеждён), но и ограничения политического характера. По условиям времени и по своему статусу он не имел возможности подвергать сколько-нибудь открытой критике доктрины руководства ТПК и КНДР.
Во-вторых, потому, что в работах , несмотря на их определённую идеологическую и политическую заданность, есть немало суждений, оценок, интерпретаций, которые представляют интерес для нынешнего поколения корееведов. Дело в том, что концепция основана на его глубоком знании фактических реалий корейской истории. Именно это обстоятельство позволяло вносить определённые поправки в тезисы северокорейской историографии. Например, замечать, что программа «Чогук кванбок хве» пропагандировалась в Корее лишь отдельными коммунистами, а не являлась сложившимся единым национальным фронтом, как утверждали корейские историки, апологетирующие роль Ким Ир Сена. Как ошибку рассматривал переход Коммунистической партии Южной Кореи к прямой вооружённой (партизанской) борьбе с оккупационными и проамериканскими силами.
Таким образом, Георгий Фёдорович Ким является знаковой фигурой одной из страниц отечественного корееведения. И для современных учёных, осмысливающих корейскую историю ХХ в. с иных, нежели , концептуальных позиций, его труды сохраняют научную ценность, причём не только как историографические памятники.
Литература: Георгий Фёдорович Ким (). – Портреты историков. Т.4. – М.: Наука, 2004. – С. 245–256.
Николай Иосифович Конрад (1891–1970) – академик, один из крупнейших отечественных учёных-гуманитариев ХХ в. Он внёс значительный вклад в изучение Японии и Китая. И этот вклад был по достоинству оценён не только в России, но и за рубежом. В 1969 г. японское правительство наградило орденом Восходящего солнца второй степени – высшим знаком отличия, предусмотренным в Японии для иностранных граждан. никогда не замыкался на сугубо страноведческих исследованиях – в своих работах он ставил важные проблемы общетеоретического характера. Он по праву считается создателем признанной научной школы японоведов.
Родился в Риге, высшее образование получил в Петербурге, закончив в 1912 г. восточный факультет университета по китайско-японскому разряду и одновременно Практическую восточную академию. На восточном факультете вместе с ним или чуть позже учились , , М. Рамминг, братья Орест и Олег Плетнеры, в Практической восточной академии – , в Токийском императорском университете первым из иностранцев прошёл тогда же курс обучения . Все эти люди сыграли значительную роль в становлении и развитии научного японоведения сразу в нескольких странах – Германии, Франции, США, России. Из тех, кто после революции остался на родине, наиболее значимая роль принадлежит .
По окончании университета впервые съездил в Японию для сбора материалов по японской системе образования, затем год преподавал в Киевском коммерческом институте. В 1914 г. он вернулся в Петербург для подготовки к профессорскому званию и был снова послан на трёхгодичную стажировку в Японию. В Россию он вернулся в 1917 г. Переписка с , оставшимся в Японии, отражает чувства, переживаемые им в 1917–1918 гг., – растерянность, метания и в то же время сохранение надежд на будущее. В годы гражданской войны в основном находился в Орле (под Орлом было имение его отца), где при его активном участии был открыт университет (правда, вскоре преобразованный в обычный пединститут).
В 1922 г. переехал в Петроград. В городе к тому времени не осталось японистов, кроме , и сразу возглавил японские кафедры в университете и Институте востоковедения. В 1930 г. он стал руководителем японского кабинета в ИВ АН СССР. Все японисты, учившиеся в Ленинграде в 1922–1938 гг., были его учениками, в том числе , (в 1927 г. она стала женой ), , и др.
1938–1941 гг. – годы заключения . Сначала это была ленинградская тюрьма, затем лагерь под Канском, с апреля 1940 г. – московская тюрьма, где по ходатайству президента АН СССР ему разрешили работать по специальности. В 1941 г. после освобождения сразу же был назначен заведующим кафедрой Московского института востоковедения и вскоре вместе с институтом оказался в эвакуации в Ташкенте. Не у всех репрессированных коллег оказалась подобная судьба. В конце 1950-х гг. многое сделал для издания работ , , расстрелянных в 1937–1938 гг. и вернувшегося больным из заключения . Опубликованный труд в 1962 г. получил Ленинскую премию.
По возвращении из эвакуации в 1944 г. стал жить в Москве, т. к. его квартира в Ленинграде пострадала во время бомбардировок, и часть вещей и библиотеки погибла.
Работал в 1940-е гг. очень активно. Он преподавал в Московском институте востоковедения, в Военном институте иностранных языков, по существу, руководил Московской группой востоковедения АН СССР. С 1944 г. начали выходить его публикации. Но конец 1940-х снова оказался тяжёлым периодом в жизни : кампания борьбы с космополитизмом затронула много людей из его окружения, в том числе и его жену. была уволена, он чувствовал неприязненное отношение к Московской группе востоковедов со стороны руководства ИВАН, к тому же, ухудшилось здоровье (он страдал астмой). И в 1950 г., не достигнув пенсионного возраста, ушёл на пенсию, оставив, правда, за собой руководство аспирантами.
Пенсионная пауза, к счастью, не затянулась: весной 1951 г. вернулся в ИВАН, переехавший за год до этого в Москву, и оставался там до конца жизни. Но к преподаванию он, однако, не возвратился.
Круг научных интересов поистине велик, причём не только в тематическом, но и географическом планах. У него есть работы по Корее («Очерки социальной организации корейцев»), Китаю. Главным учителем в университете был китаист , и это обстоятельство оказало своё влияние на – китаистика, особенно с конца 1940-х гг., заняла видное место в его исследованиях. И всё же в научном сообществе он носил, по его собственному признанию, «официальное звание «япониста».
занимали многие проблемы японистики – истории, культуры, литературы, языка, театра, системы образования. Исследования учёного на всех этапах творчества стимулировались как логикой научного поиска, так и потребностями времени, востребованностью японистической тематики. Последнее, как говорил , предопределило в своё время и выбор его профессии – решающее влияние на него оказала русско-японская война 1904–1905 гг.
Наиболее разработанная концепция японской истории содержится у в работах середины 1930-х гг., хотя первые его работы – книга «Народ и государство», статья «Вопросы японского феодализма» появились в 1920-е гг. , по определению одного из исследователей его творчества , «никогда не был «внутренним эмигрантом» и был восприимчив к господствующим в ту или иную эпоху идеям». В советское время таковыми были идеи марксизма. И уже в ранних исторических работах чётко просматривается попытка совмещения традиционных японских концепций с марксистскими. В 1930-е гг. он окончательно переносит на японский материал марксистскую схему («Надельная система Японии», «Лекции по истории Японии», ч.1 и др.), рассматривая историю Японии до 1868 г. (более поздней истории касался лишь эпизодически) в терминах феодализма и феодальной эксплуатации. Правда, догматизированный вариант марксистской схемы – так называемую «пятичленку» – не принял, не обнаружив в японской истории черт «рабовладельческой формации».
Помимо чётко выраженного классового подхода, в работах учёного проявилась и ещё одна черта советской японистики 1930-х гг. – рассмотрение всего традиционного компонента японской культуры как тормоза на пути прогрессивного развития, причём сознательно сохраняемого реакционной властью.
Но при всех своих упрощениях концепция была и шагом вперёд как первая попытка рассмотреть японскую историю в рамках всемирно-исторического процесса.
Идеи, связанные с новым пониманием всемирно-исторического процесса, начинают активно развиваться в 1950-е гг. Они получили название концепции «восточного Ренессанса». Суть её: общемировой процесс Ренессанса, перехода от средневековья к Новому времени, начался в Китае эпохи Тан (VII–Х вв.), затем распространился на Ближний Восток и Среднюю Азию, а к XIII в. достиг Европы (статья «Средние века в исторической науке» и др.). Подобная схема во многом уже не вписывалась в принятые в советском обществознании формационные представления. При любом представлении формаций трудно приравнять предкапиталистичекую Европу к Китаю эпохи Тан. Конечно, в концепции «восточного Ренессанса» явно проявилась советская традиция борьбы с европоцентризмом. Но она расходилась с другим свойством идеологии тех лет – особым выделением роли русской культуры.
Концепция «восточного Ренессанса» в 1950-е гг. была очень популярной. Она хорошо вписывалась в общественную ситуацию тех лет. После ХХ съезда КПСС появилось, особенно у молодёжи, стремление пересмотреть надоевшие схемы и догмы. Гипотезы типа «восточного Ренессанса», не порывая окончательно с прошлыми представлениями, давали ощущение новизны и антидогматизма.
Наибольшее место в научной деятельности всегда занимало изучение японских литературы и искусства. Особо значимой в этом плане является книга «Японская литература в образцах и очерках» (1927 г.). Несмотря на присущую ей в духе советского времени социологизацию, она была переиздана в 1991 г. Ценность книги определяется, прежде всего, полнотой очерка о литературе Японии, а также её хрестоматийной частью: о многих литературных произведениях российский читатель и сегодня может получить представление только по описаниям . Кроме того, интерпретация не ограничивалась социологическим подходом как в книге, так и в других его публикациях значительное место занимает анализ поэтики литературных произведений.
В 1935 г. коллектив ленинградских авторов опубликовал хрестоматию «Литература Китая и Японии». в ней, помимо общей редакции, принадлежала вступительная статья, по идеям предвосхищавшая его исследования более поздних лет. Уже в ней есть сопоставление японской и китайской литератур, а также попытка типологизации литературных жанров.
Своё развитие и завершение эти идеи получили в книге «Запад и Восток» (1966 г.). Всё в ней, несмотря на разнообразие рассматриваемых явлений, объединено общностью замысла. Автор сосредотачивает внимание на том общем, что, по его мнению, обнаруживается в разных культурах. Он сопоставляет греческого историка Полибия и китайского историка Сыма Цяня (оба жили во II в. до н. э.), религиозную философию разных народов, прослеживает типичное в развитии литератур Запада и Востока. Так, например, в книге проводится аналогия между средневековыми мистериями в Европе и жанром ёкёку в Японии и т. п.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
Основные порталы (построено редакторами)