Федеральное агентство по образованию
Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования
«Томский политехнический университет»
М. В. ИВАНОВА
ВВЕДЕНИЕ В РЕГИОНОВЕДЕНИЕ.
ИЗ ИСТОРИИ СОВЕТСКОГО ВОСТОКОВЕДЕНИЯ
Учебное пособие
Издательство ТПУ
Томск 2006
ББК: Т3 (0) Я 7
И 21
Введение в регионоведение. Из истории советского востоковедения: учебное пособие. – Томск: Изд-во ТПУ, 2006. – 85 с.
В пособии рассматривается организационная структура советского востоковедения, раскрывается процесс утверждения партийного идеологического диктата и насаждения формационного методологического монизма в этой области обществоведения, прослеживается тематическая направленность востоковедных исследований в СССР, обращается внимание на поиск путей обновления методологических подходов к познанию Востока, предпринятый учеными в 1960–1980-е гг. В работу включены также справочно-биографические материалы по ряду известных ученых.
Пособие подготовлено на кафедре истории и регионо-ведения ТПУ и предназначено для студентов специальности «Регио-новедение».
ББК: Т3 (0) Я7
И 21
Рекомендовано к печати Редакционно-издательским советом
Томского политехнического университета
Рецензенты
Доктор исторических наук, профессор кафедры истории и документоведения ТГУ
Доктор исторических наук, профессор кафедры истории и документоведения ТГУ
© Томский политехнический университет, 2006
© Оформление. Издательство ТПУ, 2006
СОДЕРЖАНИЕ
Введение ………………………………………………………………... | 4 |
Раздел 1. Советское востоковедение: научные и учебные востоковедные центры, тематическая направленность, методологические основания (1917 – конец 1980-х гг.) ……................... | 5 |
1.1. 1917– начало 1930-х гг.: «старая» школа и становление марксистского востоковедения ………………………………... | 5 |
1.2. Начало 1930-х – конец 1940-х гг.: утверждение марксистских схем и подходов, идеологический диктат ……………………... | 19 |
1.3. 1950-е – конец 1980-х гг.: идеологический догматизм и поиски путей обновления концептуальных подходов к Востоку …………………………………………………………... | 35 |
Раздел 2. Советское востоковедение в лицах ………………………… | 47 |
Литература …………………………………………………………….. | 83 |
ВВЕДЕНИЕ
Данное пособие предназначено для студентов специальности «Регионоведение», изучающих курс «Введение в регионоведение». В нем раскрываются основные вехи становления и развития советского востоковедения.
Программа курса «Введение в регионоведение», разработанная в МГИМО на основе Государственного образовательного стандарта, обращает внимание на необходимость изучения студентами-регионоведами истории регионоведения. Специализация студентов-регионоведов, обучающихся в Томском политехническом университете, – Азиатско-Тихоокеанский регион, являющийся частью Востока. Поэтому обращение именно к истории востоковедения представляется в этой связи вполне логичным.
Разумеется, востоковедение в нашей стране стало развиваться задолго до 1917 г. История дореволюционного востоковедения освещена в целом ряде работ. Среди них – «История отечественного востоковедения до середины XIX в.» (, и др. – М., 1990); «История отечественного востоковедения с середины XIX в. до 1917 г.» (, , – М., 1997); «Восточный институт во Владивостоке (1899–1920) и его профессора» ( – Владивосток: Издательство ДВГТУ, 1999). Некоторые страницы дореволюционного востоковедения раскрыты в пособии «Из истории контактов России со странами Востока (XVII – начало XX вв.)» (Томск: Изд-во ТПУ, 2003. – С. 86). Данное пособие является его продолжением.
Пособие состоит из двух разделов. В первом рассматривается организационная структура советского востоковедения, его основные научные и учебные центры, раскрывается процесс утверждения партийного идеологического диктата и насаждения методологического монизма в этой области обществоведения, прослеживается тематическая направленность востоковедных исследований в СССР, обращается внимание на поиск путей обновления формационного подхода к познанию Востока, предпринятый учеными в 1960–1980-е гг.
Во втором разделе «Советское востоковедение в лицах» проблемы истории советского востоковедения рассматриваются через призму судеб ряда советских ученых. Выбор персоналий для этого раздела в известной степени субъективен, но, тем не менее, он подчиняется определенным принципам. В разделе представлены организаторы востоковедной науки, ученые «старой», дореволюционной школы, продолжавшие научную деятельность в СССР, ученые, сформированные советской школой востоковедения, причем как работавшие в рамках официально признаваемых концептуальных подходов, так и пытавшихся творчески переосмыслить их.
Учитывая, что специализация регионоведов в ТПУ – КНР, Корея, Япония, предпочтение в данном разделе отдано ученым, основной профиль научных исследований которых связан с этими странами. Все это обусловливает возможность использования материалов пособия не только в курсе «Введение в регионоведение».
Пособие представляет собой авторскую обработку фактического и оценочного исторического материала, имеющегося в опубликованных литературных источниках. Автор выражает признательность методисту кафедры истории и регионоведения ТПУ за помощь в подборе этих источников.
РАЗДЕЛ 1. СОВЕТСКОЕ ВОСТОКОВЕДЕНИЕ: НАУЧНЫЕ И УЧЕБНЫЕ ВОСТОКОВЕДНЫЕ ЦЕНТРЫ, ТЕМАТИЧЕСКАЯ
НАПРАВЛЕННОСТЬ, КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВАНИЯ
(1917 – КОНЕЦ 1980-Х ГГ.)
1.1. 1917 – начало 1930-х гг.: «старая» школа и становление марксистского востоковедения.
Октябрьская революция внесла, хотя и не сразу, существенные изменения в положение науки, в том числе и в востоковедение. Отношение к нему во многом определялось теми установками, стратегическими задачами, которыми руководствовалась правящая партия большевиков в своей политике на Востоке – советском и зарубежном.
Советское государство, как и царская Россия, было многонациональным. В отношении народов национальных окраин советская власть ставила задачу ликвидации их экономической и культурной отсталости. Для ее разрешения, упрочения своего положения в национальных регионах новая власть нуждалась в помощи ученых-востоковедов. В первую очередь речь шла о культурном, государственном строительстве – административно-территориальном делении, создании алфавитов и т. д.
Важным фактором мирового развития в 20-е гг. XX в. стало национально-освободительное движение против колониального угнетения. Воздействие на него Октябрьской революции несомненно. Советское государство рассматривало национально-освободительное движение как стратегического союзника мирового пролетариата и рабочего класса страны Советов в их борьбе против империализма. И уже первые внешнеполитические заявления и шаги новой власти показали ее заинтересованность в судьбах колониальных народов, прежде всего народов Азии. В установлении дружественных, торговых и дипломатических отношений со странами Востока, налаживании с ними культурных связей советское правительство также нуждалось в помощи ученых-востоковедов. Таким образом, и в Советской России продолжала сохраняться актуальность востоковедения. Но новые общественные условия не могли не сказаться на положении востоковедной науки, ее отношениях с властью, государством.
Крупнейшим научным центром востоковедения в Советской России в первое десятилетие ее существования по-прежнему был Петроград (Ленинград). Здесь находились восточное отделение Академии наук – Азиатский музей, Географическое и Археологическое общества с восточными отделениями, факультет восточных языков при университете.
В первые годы после Октября власть не форсировала перестройку работы Академии наук, в том числе и ее востоковедного отделения.
Главным востоковедным учреждением Академии наук оставался Азиатский музей. С 1918 г. музей делился на 4 отделения:
1) книги и периодические издания на европейских языках;
2) Азиатский архив;
3) восточные рукописи и книги, изданные на Востоке;
4) нумизматика, эпиграфика, археология.
В Азиатском музее в 1927 г. работали 19 научных сотрудников, 2 практиканта и 4 технических сотрудника (в 1917 г. его штат состоял из 6 научных и 2 технических сотрудников).
Директором Азиатского музея был , его замещали , , . В отделе «Мусульманский мир» в 20-е гг. XX в. работали , , в китайском – (с 1929 г. – академик), , среднеазиатском – (в 1929 г. он был избран действительным членом Академии наук СССР), , Индией занимался , семитами – и т. д. Большинство сотрудников Азиатского музея одновременно работали в Ленинградском университете и Ленинградском институте живых восточных языков, а также в Академии истории материальной культуры.
По инициативе Азиатского музея в 1921 г. была создана Коллегия востоковедов, которая по решению общего собрания Академии наук перешла в ведение музея. Целями Коллегии стали более тесное сплочение востоковедов (в первые годы после Октября объединяющего центра востоковедов не было), лучшая организация их деятельности, повышение качества научной продукции. Коллегия просуществовала до 1930 г.
Коллегия востоковедов имела свой печатный орган – «Записки Коллегии востоковедов», выходившие под редакцией . Свет увидели пять томов «Записок» (пятый, посвященный , появился уже после закрытия Коллегии).
Востоковеды были одними из первых, кто начал восстанавливать прерванные во время революции и гражданской войны научные связи и поддерживать международные контакты. Этому, безусловно, способствовал декрет СНК «О предоставлении высшим учебным заведениям и научным учреждениям права обмена научными изданиями с высшими учебными заведениями и научными учреждениями других стран» (1923 г.). В 1923 г. в Париж на празднование столетия Азиатского общества и столетия расшифровки египетских иероглифов выезжали , , в апреле 1923 г. в Брюссель на V Международный конгресс историков – , , в Берлин в 1923 г. по приглашению Германского общества востоковедения – , в 1928 г. на XVII Международный конгресс ориенталистов в Оксфорд – и т. д.
Были в 1920-е гг., хотя и редкие, визиты в СССР зарубежных востоковедов, осуществлялась переписка с некоторыми из них.
Коллегия востоковедов, объединявшая в своих рядах профессоров, преподавателей, осуществляла в основном функции, связанные с оказанием помощи в учебно-педагогической и научной работе востоковедов. Но стать реальным центром объединения всех востоковедных сил страны она не смогла. Во-первых, потому, что состав ее ограничивался профессорско-преподавательскими кадрами и, таким образом, вне поля зрения Коллегии оставались практические работники, занимавшиеся изучением Востока. Во-вторых, – и это, пожалуй, главное – власть нуждалась в такой объединительной структуре, которая стала бы лабораторией нового революционного востоковедения. Возникшая в недрах Академии наук Коллегия востоковедов на эту роль по определению не годилась.
В 1920-е гг. в Академии наук, кроме Азиатского музея и Коллегии востоковедов, были и другие учреждения, ориентированные на изучение Востока. Среди них – Институт яфетических языков (основан в 1921 г.), Институт буддийской культуры, Тюркологический кабинет. Предполагалось открыть также Иранский и Синологический кабинеты. Восток изучался также в Тихоокеанском комитете, специальных комиссиях по исследованию советских восточных республик. При общем собрании Академии наук имелась Постоянная комиссия по изучению племенного состава населения России с четырьмя отделами – европейским, кавказским, сибирским, туркестанским (три последних отдела имели непосредственное отношение к востоковедению). Эта Комиссия была организована в 1917 г. и просуществовала до 1929 г. Комиссия имела свой печатный орган «Известия».
Востоковедная тематика занимала видное место в исследованиях, осуществляемых в Музее антропологии и этнографии. Перечисленными научными учреждениями перечень востоковедных академических центров далеко не исчерпывается. Таким образом, можно говорить о тенденции к узкой специализации и дифференциации в отечественном востоковедении 1920-х гг.
Эта тенденция активно поддерживалась , .
По мнению , для дальнейшего развития востоковедения узкая специализация – необходимый шаг к новому его качеству. Активным оппонентом «дробления» востоковедения был .
В целом, как видно, академическое востоковедение в 1920-е гг. находилось в поисках новых форм своей организации.
Одной из форм работы Азиатского музея в 1920-е гг. была организация выставок: в 1919 г. – Первой буддийской, заупокойного культа древнего Египта, в 1922 г. – Сасанидских древностей, в 1925 г. – персидской миниатюры, истории китайской книги, среднеазиатской и индийской письменности и др.
Востоковедные учреждения АН тесно контактировали с рядом неакадемических научно-исследовательских центров: Научно-исследовательским институтом этнических и национальных культур народов Востока СССР (образован в 1927 г.), Государственным институтом истории искусств (в 1921 г. он был преобразован из высшего учебного заведения в НИИ и уделял большое внимание изучению искусств народов Востока), Институтом сравнительной истории, литературы и языка Запада и Востока, Государственным Эрмитажем, Музеем восточных культур (открыт в 1927 г. на базе преобразованного Музея искусств Востока в Москве).
В этих научных центрах, как и в других, широко использовался опыт востоковедов старшего поколения. Многие из них продолжали работать в советских научных и учебных заведениях, но далеко не все ученые старой царской школы приняли советскую власть и – тем более – те методологические принципы, которые привносились этой властью в науку.
(1876–1956), известный тюрколог, с 1946 г. – академик), вспоминал: «Нужно прямо сказать, что часть интеллигенции пошла навстречу новой власти, часть ее саботировала, а часть выжидала». Многие ученые старой школы с предубеждением относились прежде всего к изучению проблем современности, не считая их научными.
Из видных востоковедов Октябрьскую революцию приняли академик , , профессора , , генерал , полковник , .
Дореволюционное востоковедение носило преимущественно культурно-филологический характер, было обращено в прошлое. Переориентация его на исследование проблем современности и тем более на новые концептуальные основания требовала времени. Своеобразным рычагом воздействия на «старое» востоковедение стала Всероссийская научная ассоциация востоковедов (ВНАВ).
Декрет ВЦИК о ВНАВ (1921 г.) исходил из того, что в сложившейся ситуации требуется эффективный орган для обеспечения научного изучения Востока в контексте новых задач – объединенное сообщество востоковедов. По мысли создателей, ВНАВ должна была явиться организационным и руководящим центром востоковедения в Советском государстве и – это, пожалуй, главное – сплотить ученых «старой» школы с молодыми востоковедами-марксистами.
В «Положении о ВНАВ» говорилось, что она имеет целью всестороннее изучение стран Востока – советского и зарубежного, – а также распространение научных и прикладных знаний о Востоке. Ассоциации были представлены большие полномочия.
При разработке организационной структуры ВНАВ ее первый председатель ознакомился с работой западных востоковедных научных обществ. Но ВНАВ, по его мнению, должна была отличаться от них – сочетать чисто научные цели с содействием экономическому и духовному раскрепощению Востока, а по отношению к советскому Востоку осуществлять эти задачи и практически.
В оргбюро ВНАВ вошли (председатель), (зав. политико-экономическим отделом), -Кряжин, (зав. историко-этнологическим отделом), (ученый секретарь), , . Научная деятельность Ассоциации сосредотачивалась в двух отделах: политико-экономическом и историко-этнологическом.
Большой резонанс имели мероприятия, проведенные в 1920-е гг. по инициативе ВНАВ. Среди них – первый всероссийский съезд египтологов (1922 г.), Первый всесоюзный тюркологический съезд (1926 г.) с участием зарубежных специалистов, совещания по вопросам ведения научных работ в Средней Азии, научного изучения проблем труда и быта женщин Востока (1929г.). Участниками совещаний были не только ученые-востоковеды, но и представители государственных органов (Наркоминдела, Главнауки и т. д.), общественных организаций. Подобные совещания помогали общественным и государственным структурам проводить работу среди населения восточных советских республик.
Ассоциация положила начало организации востоковедных ячеек на всей территории Советского государства. Она стремилась организационно объединить теоретическое и практическое направления в востоковедении – при Ассоциации была создана группа сотрудников-корреспондентов, работавших в зарубежных странах. Они присылали во ВНАВ разнообразные информационные материалы, налаживали востоковедную работу на местах. Ассоциация принимала активное участие в деятельности востоковедных вузов. Так, в 1923 г. была созвана конференция ректоров этих вузов. Кроме того, представители ВНАВ рассматривали программы учебных дисциплин, анализировали организацию их преподавания.
Научная продукция Ассоциации печаталась в журнале «Новый Восток» (1921–1930 гг.), который считался одним из лучших советских изданий, имел известность и за рубежом. В журнале публиковались статьи, в которых рассматривались проблемы классовой борьбы пролетариата, экономического развития разных стран Востока, их борьбы против империализма. В материалах журнала было немало интересных статистических данных по аграрному вопросу, железнодорожному строительству, выступлениям рабочих и т. д.
Новая тематика нашла отражение и в других изданиях ВНАВ. Под ее эгидой были выпущены книги о революционном движении на Востоке, по экономике стран Азии, их государственном устройстве и социальной структуре. Достаточно красноречивы названия изданных в то время трудов: «Китай в борьбе за независимость», «Египет в борьбе за независимость», «Очерки революционного движения в Средней Азии» и т. п.
Таким образом, ВНАВ утверждала поворот востоковедения к проблемам социально-экономического развития, национально-освободительного движения, политики империалистических стран на Востоке и рассмотрению их сквозь призму марксисткой методологии, классового анализа.
Но большинство работ, изданных Ассоциацией востоковедения, носило публицистический характер, не содержало глубокого анализа общественных явлений, отражало явную тенденцию к социологизированию. Все это было неизбежным следствием незнания восточных языков многими авторами, невозможности ознакомиться с местными материалами, отсутствия достаточной информации о событиях, происходивших на Востоке, стремления подогнать факты под те или иные положения марксизма.
Эти черты марксистского востоковедения, скептическое отношение некоторых его представителей к востоковедам старой школы, к глубокому изучению прошлого обостряли, помимо всего прочего, отношения между востоковедами дореволюционной и новой школ. Обе стороны, по словам , «считали, что стоят на почве более правильных подходов к делу». И хотя ВНАВ удалось привлечь к сотрудничеству в «Новом Востоке» (академик с 1913 г.) и , но оно было непро-должительным. Соперничество обоих направлений в некоторые годы принимало достаточно острые формы. Как среди представителей старого востоковедения ( и др.), так и среди востоковедов-марксистов ( и др.) были противники сближения. Так что, несмотря на достаточно гибкую политику по объединению «старых» и «новых» востоковедов, которую проводила Ассоциация и ее председатель , их сближение и сотрудничество налаживалось с большим трудом.
Это обстоятельство, а также сложная политическая обстановка, непрекращающаяся борьба на идеологическом фронте, усиление партийного диктата по отношению к учреждениям науки и культуры обусловили ликвидацию ВНАВ в 1930 г. В какой-то степени эту ликвидацию предопределил и субъективный фактор: в 1927 г. умер глава Ассоциации , энергия и деятельность которого существенно поддерживала ее.
Михаил Павлович Павлович (Вельтман) прошел большую школу революционной деятельности. Гимназический кружок в Одесской гимназии в 90-х гг. XIX в., увлечение марксизмом, пропагандистская работа в Одессе, Кишиневе, участие в революции 1905–1907 гг. (активная пропаганда среди солдат военного гарнизона Петербурга в 1905 г. с целью подготовки вооруженного восстания), аресты, эмиграция – это лишь некоторые штрихи биографии как профессионального революционера, причем обычные для многих, ему подобных, функционеров РСДРП. В эмиграции сотрудничал с меньшевистским изданием «Голос социал-демократа», публикуя на его страницах статьи, главным образом, по вопросам международной жизни и политики. Особо его интересовала политика на Востоке.
Позднее писал: «Находясь в Париже, посещал всех восточных революционеров, младотурок, персидских конституцио- налистов, индусских эмигрантов, китайских офицеров и т. д… Я сопро-вождал персидских революционеров – д-ра Абдулла-Мирзу и рабочего Раим-Заде во время их поездки по Европе, редактировал прокламации для персидских, китайских, индусских революционеров и сотрудничал в их журналах и газетах…» (Деятели СССР и революционного движения России. – М., 1989. – С. 577–578).
После Октябрьской революции работал в Наркомнаце, в Союзе действий и пропаганды народов Востока, в Восточной торговой палате и др. учреждениях. Одновременно он занимался научной деятельностью. Многочисленные работы о колониальной политике империалистических стран, о социально-экономическом строе некоторых стран Азии, о национально-освободительном движении на Востоке были в числе первых марксистских трудов по востоковедению. Среди них – «Империализм и борьба за великие железнодорожные и морские пути будущего», «Борьба за Азию и Африку», «Русско-японская война», «Империализм», «Французский империализм».
Выступления и статьи о советском востоковедении были в известном смысле руководящими. Так, в 1926 г. он писал: «Отличительной чертой молодого советского востоковедения, несомненно, является то, что оно стремится объяснить все социальные, политические, культурные процессы, происходящие в странах Востока, характер развития этих процессов, форму классовой структуры населения этих стран основными чертами хозяйственной жизни, их влиянием прошлой истории и т. д., причем вся жизнь современного Востока изучается советским востоковедением под углом зрения освободительной борьбы угнетенных народов желтого и черного континентов против империализма» (, Из истории советского востоковедения. 1917–1967. – М., 1970. – С. 26.
Но при всем этом прекрасно понимал все сильные и слабые стороны молодых востоковедов и считал, что представителям марксистского направления не мешало бы поучиться кое-чему у востоковедов старой школы. Его речь на юбилейных торжествах Академии наук была направлена на то, чтобы показать, как люди его взглядов умеют ценить заслуги прежнего востоковедения и понимают всю важность строгости его научных методов. , по мнению , многое сделал лично, чтобы уменьшить остроту взаимного чрезмерного критического отношения предста-вителей старого и советского марксистского востоковедения.
Справедливости ради надо отметить, что, проявляя глубокое уважение к академическому востоковедению, ученым старой школы, в полемическом азарте позволял себе и пренебре-жительные суждения о значении изучения древних восточных языков и цивилизаций.
В 1920-е гг. в стране, кроме ВНАВ, существовали и другие научные общества, комиссии, в той или иной мере связанные с востоковедением. В 1922 г. в Ташкенте была организована специальная Научная восточная комиссия при представительствах Наркоминдела и Наркомвнешторга в Средней Азии. В 1925 г. при Коммунистическом университете трудящихся Востока возникла научно-исследовательская группа по изучению Востока, которая в 1927 г. трансформировалась в Научно-исследовательскую ассоциацию (НИА КУТВа) по разработке социально-экономических проблем советского и зарубежного Востока. Ректором её стал .
Борис Захарович Шумяцкий (1886–1938) – видный партийный и государственный работник. Свою революционную деятельность он начал в Сибири в годы первой российской революции. В 1923–1925 гг. он был полпредом Советского государства в Иране. Это обстоятельство, по всей видимости, сыграло свою роль при назначении руководителем НИА КУТВа.
Ассоциация создала страноведческие кафедры изучения стран зарубежного Востока и советских восточных республик. Члены ассоциации подготовили ряд трудов по Востоку, организовали экспедиции в Ойротию, Якутию, Таджикистан, Монголию, Туву.
Основным теоретическим и научным журналом КУТВа был с 1927 г. журнал «Революционный Восток». С конца 1920-х гг. он стал претендовать на роль главного востоковедного органа, определяющего развитие советской востоковедной работы. Именно члены НИА КУТВа и журнал «Революционный Восток» в конце 1920-х гг. выступили со статьями о положении на востоковедном фронте, в которых подвергались критике авторы, чьи позиции трактовались ими как отход от марксизма, пропаганда буржуазной идеологии, проявление необъективности. Совершенно очевидно, что НИА КУТВ таким образом прокладывала путь к утверждению в отечественном востоко-ведении методологического и идеологического монизма.
Не все востоковеды соглашались с подобными выступлениями НИА КУТВа и «Революционного Востока». И это обстоятельство препятствовало превращению ее в руководящий востоковедный центр. Создание же такового после прекращения деятельности ВНАВ марксистски ориентированными востоковедами считалось необхо-димым делом. В этих условиях заметную роль в сплочении востоковедов новой школы, координации их деятельности начала играть Ассоциация марксистов-востоковедов при Коммунистической академии.
Ассоциация ставила перед собой цели изучения экономики и политики восточных стран, новых путей национально-революционного движения и классовой борьбы в странах колониального Востока, а также путей изживания экономической и культурной отсталости Советского Востока. Эти проблемы рассматривались на страницах различных журналов Комакадемии: «На аграрном фронте», «Историк-марксист», «Проблемы Китая», « Революция и национальности» и др.
При некоторых учреждениях были созданы ячейки содействия Ассоциации марксистов-востоковедов. В Академии наук членами такой ячейки в 1932 г. были , , .
1920-е годы стали и периодом поиска ответов на такие вопросы, как: где готовить кадры, кого обучать, кому обучать. Потребность в востоковедных кадрах была велика. Поэтому сейчас даже невозможно перечислить все учебные заведения, которые открывались в то время, причём не только в столичных городах, но и на местах.
Преподавание восточных языков в вузах Баку, Ташкента, Киева, Тифлиса, Казани, Владивостока и др. городов обычно ограничивалось потребностями того или иного центра. Так, в Ташкенте, Казани, Баку изучались преимущественно тюркские языки, в Тифлисе – культура Грузии, во Владивостоке готовились специалисты по Дальнему Востоку.
В стране, кроме того, существовали многочисленные школы, курсы с целью подготовки востоковедных кадров. Значительное количество практических работников готовилось в ведомственных школах наркоматов внешней торговли, иностранных дел, обороны. Так, генерал стал организатором, руководителем и одним из преподавателей Восточного отделения Военной академии РККА.
Ведущие учебные востоковедные заведения сосредотачивались, естественно, в столицах. Одним из них был Московский институт востоковедения. История его создания такова. В сентябре 1920 г. подписал «Постановление об учреждении Центрального института живых восточных языков» – ЦИЖВЯ. Институт создавался на базе Лазаревского института восточных языков (одновременно подобный институт возник и в Петрограде). Директором ЦИЖВЯ избрали – известного московского арабиста.
Михаил Осипович Аттая (1852–1924) – араб по национальности. Он родился в Дамаске, учился в Бейруте. Родину он вынужден был покинуть ещё в юношеском возрасте из-за выступлений «в либеральных органах арабской печати с резкими выпадами против турецкого деспотизма», участия в тайном обществе «Снятие покрывала». С 1873 г. начинал вести занятия в Лазаревском институте. Встав в 1917 г. на сторону Советской власти, одновременно с преподавательской деятельностью работал над переводами на арабский язык работ К. Маркса, текущей политической литературы.
ЦИЖВЯ учреждался для преподавания живых восточных языков и предметов востоковедения. Целью института было предоставление «возможности лицам, готовящимся к практической деятельности на Востоке или в связи с Востоком в любой области (экономической, административно-политической, агитационной, дипломатической, педагогической и др.), приобрести необходимые для них востоковедные знания и пройти систематическую школу практического востоко-ведения, а также подготавливать преподавателей и квалифицированных инструкторов для практических курсов востоковедения». «Положение» о ЦИЖВЯ предусматривало двухгодичный курс обучения в институте и «год в командировках на Восток в пределах РСФСР или вне их на средства института и по его назначению». Для слушателей института, учебного персонала и служащих устанавливались нормы довольствия, принятые для курсантов командных курсов РККА (Становление советского востоковедения: Сб. статей / Отв. ред. . – М., 1983. – С. 56).
Учебный план, помимо языков, включал страноведческие дисциплины, политическую экономию, исторический материализм, историю Коммунистической партии, ленинизм и национальный вопрос, а также ряд курсов по внешней политике и праву.
В октябре 1921 г. Президиум ВЦИК принял постановление о слиянии ЦИЖВЯ и восточного отделения университета в одно высшее учебное заведение – Институт востоковедения.
К созданию нового востоковедного вуза имел прямое отношение . Будучи с 1919 г. председателем Петроградской комиссии по улучшению быта учёных, возглавляя организованное им издательство «Всемирная литература», работал в тесном контакте с такими выдающимися востоковедами, как , , .
Ещё в 1910-е гг. имел переписку с -вичем, будущим ректором Московского института востоковедения. Именно по рекомендации писателя тогда опубликовал в «Знании» статьи по вопросам внешней политики, в том числе по поводу влияния прусской дипломатии на возникновение русско-турецкой войны 1877–1878 гг. В 1912 г. рекомендовал знаменитому издать работы по вопросам международной политики.
По воспоминаниям , «М. Горький первый обратил внимание на необходимость преобразования старого Лазаревского института». С середины 1920-х гг. в институте существовали четыре отделения: Ближнего Востока, Среднего Востока, языков и наречий Кавказа и Закавказья, Дальнего Востока. В составе последнего были два сектора – японский и китайский. До середины 30-х гг. целевая установка института оставалась неизменной – подготовка специалистов по странам Востока для преподавательской, научно-исследовательской деятельности и, главное, для работы в различных наркоматах.
В Москве, в отличие от Ленинграда, не было маститых востоковедов. Из известных учёных в Московском институте востоковедения преподавали , , . Основной костяк преподавателей состоял из молодых начинающих учёных и специалистов-практиков. Но в Московском институте более смело разрабатывались социально-экономические курсы, читались дисциплины, связанные с практическим востоковедением. В этом плане показательно имя (1893–1929), который написал несколько исследований по японской филологии, истории, литературе, театру, положил начало планомерному изучению экономической истории Японии, в частности аграрного вопроса, подготовил группу практических работ.
Московский институт востоковедения просуществовал до 1954 г.
В институтах наряду с большой учебной работой велись научные исследования. В 1920-е гг. она в основном сводилась к созданию учебных пособий: хрестоматий, словарей, грамматик, сборников по истории и экономике стран Востока. Были изданы, например, «Выборки из китайской прессы 1920–1922 гг.» , «Физическая география Японии» , «География Индии» .
Разумеется, в связи с необходимостью формирования марксистских образованных кадров в востоковедных учебных заведениях существенно менялись учебные планы. Так, по декрету СНК от 4 марта 1921 г. «Об установлении общего научного минимума, обязательного для преподавания во всех высших школах РСФСР» вводилось чтение трёх обязательных курсов: развитие общественных форм, исторический материализм, пролетарская революция.
Важную роль в подготовке национальных кадров для проведения советской политики на местах сыграл Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ), созданный в 1921 г. В постановлении ВЦИК прямо говорилось о том, что он учреждается «для подготовки политработников из среды трудящихся восточных договорных и автономных республик, автономных областей, трудовых коммун и нацменьшинств» (, Кулагина . соч. – С. 18).
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
Основные порталы (построено редакторами)