Видимо, многое в подобного рода синхронистических построениях сегодня кажется устаревшим. Но сам пафос рассмотрения разных явлений мировой культуры в едином всемирно-историческом контексте тогда явно был направлен против тенденции к «фактографии, узкой специализации». Кроме того, в книге содержался призыв к преодолению односторонней культурной ориентации на Запад и проводилась характерная для других работ последних лет мысль: нельзя мировую культуру сводить только к светской, важна и религиозная культура.
Немало работ посвящено проблемам языка. Это «Синтаксис японского национального литературного языка» (1937 г.), «Латинская письменность в Японии» (1945 г.), «О литературном языке в Китае и Японии» (1954 г., 1960 г.), «О китайском языке» (1952 г.), «Об изучении восточных языков в наших высших учебных заведениях» (1952 г.), «О национальной традиции в китайском языкознании» (1959 г.) и др.
Многие годы он руководил работой по составлению «Большого японско-русского словаря», вышедшего за несколько месяцев до его смерти. За этот труд посмертно в 1972 г. был удостоен Государственной премии СССР.
принадлежит и немало переводов на русский язык памятников классической японской литературы. Им были заложены основы школы художественного перевода с японского, которой он руководил несколько десятилетий. Исследователи научного творчества учёного обращают внимание на то, что при изучении японских литературы и искусства он не отделял научных задач от просветительских. В отличие от востоковедов классического типа, работал с уже изданными в Японии текстами, стремясь познакомить с ними широкие круги читателей в СССР.
У мало работ по новейшей истории стран Востока, современности вообще. Но он обладал удивительной способностью связывать с ней явления прошлых эпох. Так, например, в описываемых им расправах с конфуцианцами в 212 г. до н. э. и его рассуждениях по этому поводу нетрудно было усмотреть аналоги с недавним советским прошлым. Типичной для советской интеллигенции 1960-х гг. была мысль о том, что «устранять нужно и стремление оправдывать антигуманистические действия некими «высокими» целями» (Размышления об истории культурного развития человечества // Народы Азии и Африки. 1963. №5. – С. 115). Ключевым для в 1960-е гг. стало слово гуманизм как «начало, одушевляющее человека в его личном и общественном поведении…» Гуманизм оказывался, таким образом, чем-то первичным, некоей априорной категорией, что, скорее, согласовывалось с конфуцианским верховным законом, чем с марксистским материализмом. В 1960-е гг. проявился у и отход от привычного для советской науки понимания прогресса.
При всём этом в работах в 1960-е гг. немало марксистских формулировок и утверждений. И, по утверждению его биографа , вряд ли можно рассматривать их как только результат цензуры. Скорее всего, дело в том, что идеи и мысли «шестидесятников», а , несомненно, к ним относился, были далеко не цельными. То есть что-то из прежнего багажа ими отвергалось, что-то сохранялось, но окончательного разрыва с марксизмом не было.
Научная деятельность продолжалась более полувека. Она отразила сложный путь развития отечественной науки в 1910–1960-е гг. Многое в построениях, подходах менялось со временем. Но некоторые черты его творчества всегда оставались неизменными: преобладающий интерес к изучению культуры в разнообразных её аспектах, стремление к широким обобщениям, сравнительный подход к объектам своих исследований, связывающий воедино древность и современность.
Не всё в наследии выдержало испытание временем. Но значение его в истории отечественного востоковедения, и не только востоковедения, велико. Он умел ставить проблемы, многие из которых сохраняют актуальность и сегодня. Он создал значительную научную школу, которая во втором и третьем поколениях существует по сей день.
Литература: Николай Иосифович Конрад (1891–1970). – Портреты историков. Т.4. – М.: Наука, 2004. – С. 492–512.
Алпатов учёного выдержала суровые испытания (Воспоминания о () // Азия и Африка. 1999. №7; Алпатов о заключении // Восток. 2000. №2.
Николай Васильевич Кюнер (1877–1955) – один из выдающихся представителей российского востоковедения. Он обладал разносторонними знаниями в области истории, географии, этнографии, культуры народов Дальнего Востока. Огромная эрудиция, знание восточных языков (по его собственному признанию, он хорошо владел одиннадцатью иностранными языками, в том числе шестью восточными), личные наблюдения жизни японского, корейского, китайского народов, глубокое и тщательное изучение документов, летописей, хроник, литературы позволили создать оригинальные работы по Дальнему Востоку. Количество их огромно – более 300 статей, монографий и 100 рецензий.
Родился в Тифлисе в семье учителя музыки, который был родом из Германии, но, приехав в 80-х гг. ХIХ в. в Россию, принял русское подданство. Своим родным городом Николай Васильевич считал Петербург-Ленинград. Здесь он получил гимназическое, а затем университетское образование (на восточном факультете по китайско-маньчжурско-тибетскому разряду). За выдающиеся успехи в учёбе в 1900–1902 гг. командировали в Японию (в дальнейшем он ещё не раз побывает в этой стране, а также в Китае, Маньчжурии в 1909, 1911, 1912, 1913 и 1915 гг.). По возвращении в Россию назначили на должность профессора Восточного инсти-тута во Владивостоке. В нём (в 1920 г. институт был преобразован в восточный факультет местного университета) он проработал до 1925 г.
С 1925 г. трудился в Ленинграде (за исключением 1942–1944 гг., когда он находился в эвакуации в Алма-Ате). Основным местом его работы до последних дней его жизни был Ленинградский университет. Кроме того, с 1932 г. являлся старшим научным сотрудником и долгие годы заведовал сектором Восточной и Юго-Восточной Азии Института этнографии АН СССР. В своей научной работе он был постоянно связан с ИВ АН СССР.
За время своей преподавательской деятельности профессор прочитал более 50 курсов о Японии, Китае, Маньчжурии, Корее, Индии, Монголии. Ему принадлежит разработка курса по историографии стран Дальнего Востока.
Читаемые курсы всегда вырастали в учебные пособия и монографии. Так, книга «География Японии» (1927 г.) многие годы оставалась практически единственным учебным пособием для студентов и преподавателей. Основой её стал учебный курс, впервые разработанный .
По свидетельству многих людей, знавших , он был прекрасным учителем для студентов, молодых учёных. Николай Васильевич вёл занятия с аспирантами в университете, Институте этнографии, ИВ АН СССР. Своим ученикам он прививал высокие чувства научной добросовестности, трудолюбия, целеустремлённости, скромности. Обладая неисчерпаемыми знаниями, щедро раздавал их ученикам, предоставлял им материалы своих исследований, переводы, делился открытиями. Многие советские востоковеды разных поколений пользовались аннотированными библиографическими материалами . Профессор Кюнер подготовил много специалистов по истории и этнографии Китая, Японии, Кореи, Индии. Среди его учеников такие известные востоковеды, как , , К. Харнский и др.
обладал поистине энциклопедическими знаниями по странам Дальнего Востока. Они складывались из непосредственного знакомства с ними. Путешествия по Японии (Японские острова он прошёл с севера на юг), Китаю, Маньчжурии помогали в изучении быта, нравов, языков народов этих стран. Всю свою жизнь он скрупулёзно изучал источники – письменные документы (в архивах Ленинграда, Москвы, Дальнего Востока, Средней Азии), памятники материальной культуры. В Институте этнографии он вёл систематическое описание коллекций по буддизму, по народностям Синьцзяна. В 1942–1944 гг. он работал в архивах г. Алма-Аты, в государственной публичной библиотеке, где имелись богатейшие корейские фонды. И, конечно же, учёный постоянно изучал литературу, как отечественную, так и зарубежную. В 1905–1906 гг. он был в научной командировке в Вене, целью которой было ознакомление с западноевропейской литературой о Восточной Азии.
Трудно обозначить сферы научных интересов . В 1909 г. он защитил в Петербурге диссертацию на степень магистра истории Востока. В качестве таковой он представил четырёхтомное «Описание Тибета». Труд включал в себя географическое, этнографическое описания, экологический очерк, очерк по политическому устройству и религии Тибета. Монография «Описание Тибета» до сих пор остаётся явлением в отечественном востоковедении.
Во владивостокский период научно-педагогической деятельности было создано более 65 работ, из которых 45 опубликованы. Это работы по экономической географии Китая, географии стран Дальнего Востока, Японии, японской эмиграции, об охране памятников старины в Китае, состоянии японской исторической науки, экономической географии Кореи и т. д.
Ещё до Октябрьской революции 1917 г. интересовали проблемы современной политической жизни стран Дальнего Востока. После Октября 1917 г. эта тема, естественно, получила дальнейшее развитие. Результатом научных изысканий в этом направлении стала монография «Очерки новейшей политической истории Китая» (1927 г.).
был непревзойдённым знатоком источников, классической и современной исторической литературы стран Восточной Азии. Источниковедческие статьи – это та литература, которая не может не быть предметом внимания любого серьёзного учёного – востоковеда.
В большом и малом высказывал оригинальные научные мысли, ему принадлежит приоритет в разработке теории этногенеза корейского народа.
Особой областью научных интересов являлась библиография стран Дальнего Востока, которой он занимался свыше 55 лет. Научное значение подготовленных им библиографических работ трудно переоценить. Это – «Библиография Тибета», «Указатель русской этнографической литературы по народам Тихого океана» (2 редакции: 1927 и 1931 гг.), «Библиография по национальным меньшинствам Китая» (1932 г.), «Библиография по Якутии» (1932 г.), «Библиография китайской, корейской и японской литературы о народах Севера» (1933 г.), «Литература о Монголии на китайском и японском языках» (1935 г.), «Библиография китайской литературы о народах Севера» (3 редакции: 1933, 1938, 1947 гг.), «Библиография Кореи» (1935–1940 гг.) и др. Им составлены словари географических названий Китая, Кореи, Японии.
Научное наследие поистине необъятно. Даже простое описание его архивного наследия, как справедливо подчёркивает один из биографов учёного, поражает: трудно поверить, что всё это можно было создать за одну человеческую жизнь.
Большая часть научной деятельности пришлась на советское время. Но как учёный-востоковед он сформировался до Октябрьской революции. В Кюнере–учёном воплощались лучшие черты дореволюционной школы востоковедения – владение языками, глубокая источноведческая подготовка, эрудиция. Как человек он являл собой тип настоящего российского интеллигента.
Литература: , историк Дальнего Востока. – Очерки по истории Ленинградского университета. Вып. 1. – Л.:Изд-во ЛГУ, 1962;
Кочешков Николай Васильевич. – Восточный институт во Владивостоке (1899–1920 годы) и его профессора. – Владивосток: Изд-во ДВГТУ, 1999.
Владимир Степанович Мясников (род. в 1931 г.) – академик РАН. За всю историю Российской академии наук только шесть учёных-синологов удостоились этого звания. в их числе.
прошёл все ступени академической лестницы – от аспиранта до действительного члена РАН, от должности научно-технического сотрудника Института китаеведения АН СССР до поста заместителя директора Института Дальнего Востока РАН и заместителя академика-секретаря Отделения истории РАН. Последняя из названных должностей – свидетельство его большого научного авторитета не только среди учёных-востоковедов, но и в научном историческом сообществе в целом.
За долгие годы работы в различных структурах АН СССР и РАН опубликовал более 250 научных и научно-публицистических трудов, в том числе несколько монографий. Часть из них переведена на иностранные языки и издана за рубежом. Среди публикаций широкую известность имеют такие его работы, как «Империя Цин и Русское государство в XVII веке» (1987 г.), «Историко-культурные особенности экономического взаимодействия России с Китаем» (1993 г.), «Россия и Китай: Контакты государств и цивилизаций» (1996 г.), «Договорными статьями утвердили. Дипломатическая история русско-китайской границы» (1996 г.) (за этот труд удостоен академической премии им. ).
Одним из наиболее важных научных свершений по праву считается работа по выявлению и публикации архивных документов, связанных с российско-китайскими отношениями в XVII–XX вв. Начата она была совместно с д. и. н. и академиком в конце 1950-х гг. и продолжается до сих пор. Предпринятая впервые в практике российского китаеведения, эта работа вылилась в многотомную серию публикаций «Русско-китайские отношения в XVII–XIX вв.». Изданные документы стали бесценным подспорьем для российских и зарубежных историков, изучающих проблематику многовековых отношений двух великих держав. Естественно, что этот капитальный труд вызвал большой интерес в КНР, где он переведён на китайский язык.
выступает в этом труде не только в качестве организатора и руководителя коллектива документалистов. Он – автор обширных аналитических предисловий, а также комментариев ко всем шести объёмистым томам серии и её продолжению, охватывающему документы ХХ века.
Огромный документальный массив, подкреплённый изучением русской, китайской, западной литературы по Китаю, стали прочной базой многочисленных научных трудов , в том числе аналитических записок для различного рода правительственных государственных структур.
Коллеги особо подчёркивают, что с самого начала своей научной деятельности и по сей день он самым теснейшим образом увязывает свои фундаментальные исследования истории Китая и российско-китайских отношений с решением существующих и назревающих задач политики нашего государства на китайском направлении. Поэтому вполне закономерно, что , начиная с 1969 г., состоял экспертом Советской правительственной делегации на переговорах в Пекине по пограничным вопросам. В настоящее время он в том же качестве включён в состав Комиссии МИД по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона. убеждён, что научные знания, особенно исторические, должны высвечивать наиболее рациональный путь движения своего народа, своей страны к достойному месту и роли в мире. И в этом плане он является продолжателем традиций, заложенных отечественными востоковедами ещё в XIX в.
Спектр научных интересов , как и у всякого большого учёного, достаточно широк. Одно из направлений его научного поиска – история России вообще и история российской дипломатии в частности. И на этом направлении академик закрывает одно из «белых пятен» отечественной истории. Он опровергает устоявшееся мнение о том, что зарождение отечественной дипломатии относится к началу XV в. Скрупулёзно проанализировав многовековый опыт древней и средневековой Руси, приходит к утверждению, что нельзя перечёркивать этот весьма протяжённый период отечественной дипломатии. Это утверждение позитивно воспринято специалистами в области истории дипломатии.
Приоритетной же сферой в научной деятельности всегда была проблематика российско-китайских отношений и, прежде всего, пограничная тематика. В этой тематике профессионализм учёного доведён, по мнению гл. кор. РАН и проф. , до высшей точки совершенства. Концепция заключается в том, что национально-государственные интересы двух стран никогда не были антагонистическими и что возникающие между ними трения и проблемы устранялись, смягчались дипломатическими средствами. Именно поэтому на протяжении почти четырёх столетий своего взаимодействия две соседние великие страны ни разу на находились в состоянии объявленной широкомасштабной войны. Межгосударственные отношения России с Китаем впервые рассматривает как форму межцивили-зационного евразийского и восточно-азиатского цивилизационных комплексов. Критический анализ зарубежной историографии, проведённый автором, показывает несостоятельность попыток некоторых её представителей исказить 300-летний процесс международно-правового оформления совместных рубежей двух держав. Традиции добрососедства, как считает , – надёжный фундамент конструктивного сотрудничества и стратеги-ческого партнёрства России и КНР на длительную перспективу.
В последние годы концентрирует своё внимание на вопросах, связанных с формированием новой политической структуры мирового сообщества и с конкретными проявлениями этого процесса в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В частности, он исследует объектив-ные основы и перспективы развития стратегического партнёрства России и КНР, а также становления «стратегического треугольника» «Россия-Китай-Индия» и неизбежного возрастания роли «Шанхайской пятёрки».
Много сил и внимания отдавал и отдаёт подготовке научных кадров и как руководитель исследовательского коллектива, и как наставник аспирантов и докторантов, и как вузовский преподаватель. В последнее время он ведёт преподавательскую работу в Институте стран Азии и Африки при МГУ и в МГИМО.
Обширна деятельность и на общественном поприще. Он является заместителем председателя Общества российско-китайской дружбы, председателем Ассоциации китаеведов РАН и т. п.
Многочисленные публикации, доклады на различных, в том числе международных научных и общественно-политических форумах, с которыми выступает в последние годы, свидетельствуют о том, что он продолжает оставаться активной творческой фигурой в российском востоковедении.
Литература: , Яковлев – 70 лет // Проблемы Дальнего Востока. 2001. №3;
Премия имени 2000 года - // Вестник РАН. 2001. т. 71. №2.
Сергей Фёдорович Ольденбург (1863–1934) – это личность, в которой, по всеобщему признанию, удивительно сошлись два таланта – талант учёного и талант организатора. Последний помог ему провести корабль Академии сквозь бурные десятилетия первой трети ХХ в.
происходил из старинного германского дворянского рода – впервые имя рода упоминается в Ольденбургской хронике 1247 г. Российская история одной из ветвей рода началась в XVIII в. Военная его линия оборвалась на отце в 1867 г., оба сына которого выбрали другую стезю служения России.
в 1881 г. поступил на Восточный факультет Петербургского университета по санскрито-зендско-персидскому разряду. По окончании курса учёбы очень быстро приобрёл известность как блестящий учёный-индолог и уже в 1904 г. стал непременным секретарём, то есть по-нынешнему учёным секретарём Президиума Академии наук. На этом посту он находился до 1929 г. Четверть века осуществлял руководство всей повседневной организационной деятельностью Академии, активно участвовал в разработке планов, перспектив её развития.
Это была для него нелёгкая ноша. И потому, что обширными были его личные интересы и замыслы. И потому, что ему пришлось заниматься реорганизацией Академии в соответствии с требованиями новой власти после Октября 1917 г., налаживать контакты учёных с этой властью.
был одним из первых российских учёных – представителей старой академической школы, кто принял советскую власть. Он сумел также убедить сделать подобный шаг и президента Академии наук и вице-президента . В голодные и холодные годы гражданской войны он отдал себя делу спасения научных учреждений, учёных. Он был правой рукой в комиссии по улучшению быта учёных. Во многом благодаря его усилиям и хлопотам даже в эти годы научная работа в Академии наук продолжалась. Каждый год докладывал общему собранию о подготовленных к печати и изданных научных трудах, о новых полученных результатах. Примечательно письмо от 01.01.01 г., отправленное племянницам своего наставника : «В Академии работаю усердно, мы считаем, что, как бы ни слагалась политическая жизнь, научная и культурная работа должна идти непрестанно, дабы не погибла страна» (Новая и новейшая история. 1994. №1. – С. 226).
Будучи убеждённым в необходимости установления тесных связей науки с жизнью во имя блага России, и в эти, и в последующие годы проводил политику активного участия Академии в решении практических задач, которые ставились Советским государством. В мобилизации научного потенциала Академии на службу этому государству роль велика. По признанию академика , Сергей Фёдорович «был одним из лидеров Академии наук не только по должности, но и по признанию, по личной авторитетности и влиятельности» (Вестник Академии наук СССР. 1984. №9. – С. 111).
Это не значит, что не было сложностей во взаимоотношениях с коллегами. В среде академиков имели место и соперничество, и личные амбиции, и пристрастные суждения друг о друге. Не были безоблачными и отношения с властью. Несмотря на то, что решительно расстался со своим прошлым, его как бывшего кадета, члена Временного правительства (в июле-августе 1917 г. он занимал в нём пост министра просвещения), преследовали: в доме неоднократно проводились обыски, а в сентябре 1919 г. его подвергли аресту. 17 дней провёл в тюрьме и освобождён был под давлением научной общественности.
Огромна роль в становлении советского востоковедения. В его размышлениях, оценках, констатациях подчёркивались междисциплинарный комплексный характер востоковедения, необходимость многостороннего анализа не только в отношении древнего и средневекового, но и современного Востока, причём не по проторённым, традиционным дорожкам, а с включением в исследовательский процесс изучения экономики, политики, новейшей истории (. Восток и Запад в советских условиях. М. – Л., 1931г. Свои взгляды и убеждения вносил и в практическую деятельность. С 1904 г. и до конца своей жизни он был бессменным руководителем главного востоковедного центра страны – сначала Азиатского музея, а затем созданного на его основе академического Института востоковедения.
Во многих воспоминаниях об отмечается то, что он был прирождённым деятелем и организатором. Азадовский, хорошо знавший , писал в 1934 г.: «Изумительные организационные способности – основная черта в характере и работе Сергея Фёдоровича. Подобно тому, как поэт каждую идею представляет в ритмах и созвучиях, художник в линиях и красочных пятнах, так для Сергея Фёдоровича каждая проблема принимала всегда чёткие организационные формы» (Вестник АН СССР. 1984. №9. – С. 108).
Совершенно очевидно, что общественное и организаторское признание требовали от него немалых жертв. Ими были его собственные научные замыслы, часть которых оказалась неосуществлёнными. писал: «Мне казалось, что важнее, может быть, чем труд личный, тут будет труд организационный, продумывание и осуществление общих работ. Почти всегда особенно у нас, гуманитариев, это значит отказ от многих личных работ, причём всегда остаётся невыясненным, кто поступает здесь правильнее и целесообразнее» (Вестник АН СССР. 1984. №9. – С. 109).
При всём этом был выдающимся востоковедом, учёным с мировым именем. Он состоял почётным членом английского Королевского Азиатского общества и французского Азиатского – двух наиболее старых и авторитетных научных обществ, почётным председателем общества изучения буддийской литературы в Гейдельберге, членом-корреспондентом Берлинской и Геттингенской академий, почётным членом Археологического института в Индии и доктором Абердинского университета.
В востоковедном творчестве главное место занимали буддология и индология. Но, по признанию многих коллег-индианистов, даже в этих специальных областях его деятельность была столь многообразной, что описать полностью его индологическое наследие достаточно трудно. отличали исключительная эрудиция и широта научных поисков. Он был превосходным филологом, текстологом, фольклористом, крупным буддологом, археологом – исследователем индийских древностей в Центральной Азии, одним из первых отечественных историков древней Индии, зачинателем в России новой отрасли индологии – истории отечественной индологической науки.
Интерес к Индии возник у очень рано. Ещё в детстве он решил выучить санскрит, чтобы поехать в Индию и познакомиться с далёким прошлым человечества. В университете он получил прекрасное востоковедное образование: изучал санскрит, арабский, персидский, китайский и тибетский языки. Университет привёл его к убеждению, что «индийская культура – одна из замечательнейших культур человечества».
Учителем был выдающийся индолог , создатель русской индологической школы, разносто-ронний учёный, блестяще знавший не только древние языки и тексты, но и интересовавшийся современной Индией.
Первый период в индологических исследованиях был связан с изучением народной литературы и фольклора Индии. Такой подход во многом был новаторским. В Европе в это время – в конце ХIХ в. – объектом внимания индологов являлась ведическая и классическая санскритская литература. Работа над рукописными собраниями в библиотеках Лондона и Парижа закончилась написанием его главного труда по древнеиндийской литературе «Буддийские легенды и буддизм», который в 1894 г. был защищён им в качестве магистерской диссертации. Работая над рукописями, овладевал такой труднейшей отраслью индологии, как палеография. Впоследствии это позволило ему провести первоклассные исследования индийских текстов из Восточного Туркестана. Уже в то время проявилось ещё одно важное качество : к анализу литературных памятников он подходил с позиций историка. Он одним из первых в мировой индологии и буддологии высоко оценил значимость буддийских сказаний как исторического источника для изучения социальной и духовной жизни древнеиндийского народа.
Изучение индийской народной, в том числе буддийской, литературы привело к исследованию индийского буддийского искусства в целом. В этой области индологии ему принадлежит большое количество работ, здесь его авторитет был очень высок и получил международное признание. впервые ввёл в научный оборот ценные памятники буддийского искусства из российских собраний.
предложил свою концепцию происхождения и развития индийского искусства, отличную от складывающихся тогда у западноевропейских учёных взглядов на эту проблему. Основу их составляло убеждение в том, что именно буддийское искусство – предтеча древнеиндийского искусства в целом. в 1901 г. выступил против такой апологетики буддийского искусства, отстаивая идею брахманистской основы буддийского искусства, подчёркивая, что это никоим образом не умаляет роли буддизма как мировой религии и носителя индийской цивилизации вне Индии.
был одним из первых учёных в мировой индологии, кто обратил внимание на необходимость изучения гандхарского искусства (Гандхара – северо-западная пограничная область древней Индии). Эту проблему он разрабатывал с начала 1900-х гг. Результатом изысканий был вывод о том, что Гандхара сыграла большую роль не только в истории индийского искусства, но и культуры Непала, Тибета, Восточного Туркестана, Средней и Юго-Восточной Азии. , таким образом, выступал против тех учёных (а их было тогда большинство), которые полагали, что гандхарское искусство было провинциальным вариантом греко-римского искусства, влияние же индийских, культурных традиций либо недооценивали, либо вообще отрицали.
решительно выступал против довольно распространённого мнения о неисторичности индийцев, отсутствии у них чисто земных устремлений. По его мнению, подобные идеи «коренятся в неправильном методологическом подходе», то есть в том, что учёные часто отрывают искусство и культуру от всей совокупности социальных и экономических отношений (См.: «Современная постановка изучения изобразительных искусств и их техники в Индии», 1931). Исторические источники, по глубокому убеждению учёного, имеются даже для относительно древних периодов истории Индии.
В этой связи он уделил специальное внимание эпиграфике и свидетельствам шастр – «сводов этико-правовых норм». Одним из первых в отечественной индологии он высоко оценил значение политического трактата «Артхашастра» («Наука о достижении полезного») для реконструкции социально-экономических отношений в Древней Индии. По его инициативе в ИВ АН в 1930 г. была создана группа во главе с для перевода этого трактата на русский язык и уже в 1932 г. основная часть работы была завершена (перевод первого тома «Артхашастры» сделал сам ).
С именем связано и такое международное предприятие как серийное издание «Bibliotheca Buddhica». Это издание было начато ещё в 1897 г. Целью проекта стала публикация оригинальных и переводных буддийских сочинений, связанных с северным буддизмом. К работе были привлечены крупнейшие учёные из разных стран. Осуществление этого проекта, по словам , доставило отечественной Академии наук заслужен-ную славу.
Особое место в индологическом наследии занимает центральноазиатская тематика – изучение санскритских буддийских текстов и памятников искусства Центральной Азии. Заметной вехой в истории мировой индологии и буддологии стали возглавляемые научные экспедиции в Восточный Туркестан, открывшие миру многие замечательные памятники древней культуры, в том числе знаменитые пещеры Дуньхуана. Благодаря усилиям и личному участию учёного в Азиатском музее была собрана богатейшая коллекция центрально-азиатских рукописей. Их изучением до сих пор занимаются востоковеды, причём не только российские.
Характерной чертой творческой биографии был гражданский пафос, вера в неисчерпаемые возможности народов Востока. Ещё будучи молодым учёным, он пришёл к глубокому убеждению о необходимости расширения востоковедных исследований в России. Россия, как многократно подчёркивал , более, может быть, чем какая другая страна, нуждается и в практическом изучении, и в теоретическом знании Востока. Он же одним из первых советских востоковедов-индологов осознал необходимость расширения предмета традиционной индологии, важность изучения современного Востока.
постоянно интересовался историей мирового востоковедения и прекрасно её знал. Ему принадлежит целая серия статей, заметок о жизни и творчестве корифеев индологической науки. Причём это был не просто интерес биографа – изучая историю индологии, он выявлял наиболее важные для индолога черты исследовательского метода, искал пути реализации творческих планов и замыслов. С глубочайшим вниманием следил за трудами индийских учёных, высоко оценивал достижения индийской исторической науки. Не случайно он пользовался высочайшим авторитетом среди индийских индологов.
Эпиграфом к деятельности академика как востоковеда-индолога вполне могут быть его собственные слова: «При всех несомненных отличиях Востока от Запада, Восток свою духовную жизнь строил на тех же общечеловеческих началах, как и Запад, живёт по тем же общечеловеческим законам исторического развития» (Вестник АН СССР. 1984. №9. – С. 121).
, несомненно, занимает достойное место в ряду российских учёных, которые своим вкладом в мировую науку обеспечивали высокий престиж отечественной науки.
Литература: Скрябин организатор науки // Вестник АН СССР. 1984. №9;
и становление советского востоковедения // Вестник АН СССР. 1984. №9;
Бонгард- как индолог и буддолог // Вестник АН СССР. 1984. №9;
. Портреты историков. Т.3. – М.: Наука, 2004.
Серебряков секретарь АН академик Сергей Фёдорович Ольденбург // Новая и новейшая история. 1994. №1.
Симония Нодари Александрович родился в 1932 г в Тбилиси. В 1950–1955 гг. он был студентом Московского института востоко-ведения, в 1955–1958 гг. учился в аспирантуре МГИМО, затем более 30 лет проработал в Институте востоковедения АН СССР. В 1988 г. перешёл на работу в Институт мировой экономики и международных отношений АН СССР (сейчас Российской Академии наук). В настоящее время он является директором этого института.
Кандидатскую диссертацию защитил в 1954 г., докторскую – в 1974 г. В 1990 г. он был избран членом-коррес-пондентом АН СССР, в 1997 г. – действительным членом РАН. В 1998 г. он становится академиком-секретарём Отделения междуна-родных отношений РАН.
– автор 17 научных монографий и брошюр, множества статей и критико-библиографических работ. Многие из его трудов переведены на европейские и восточные языки.
Круг научных интересов учёного многообразен. Но все его труды пронизывает стремление к выявлению сквозных всемирно-исторических тенденций, которые красной нитью проходят через несхожие судьбы различных социальных массивов, стран, регионов в различные исторические эпохи. Это обстоятельство тем более важно отметить, что научные пристрастия складывались в то время, когда исследователи работали поврозь, почти не соотнося друг с другом проблемы и результаты своих изысканий.
Первой серьёзной вехой в своей научной деятельности считает свою кандидатскую диссертацию (1958 г.). Речь в ней шла о хозяйственной активности и роли китайского населения в экономике стран Юго-Восточной Азии. В те годы эта работа выглядела необычно и непривычно как по названию, так и по теме. Книга вскоре была переведена на английский язык в США, что являлось своеобразным исключением из правил: американцы предпочитали тогда переводить советские издания, посвящённые лишь точным и естественным наукам и технологиям.
В 1975 г. появилась его монография «Страны Востока: пути развития». Центральные темы книги – анализ структур и динамики великих революций (последнее рассматривалось им сквозь призму категорий «забегания» и «отката»), революционных крайностей и экстремизма. Эти и другие темы прослеживались автором от самых первых буржуазных революций до тех, которые шли вслед за Англией, в том числе в колониальной и зависимой Периферии. «Мировая буржуазная революция» – вот что, по мнению учёного, во многом предопределяло контекст социально - и культурно-исторической транс-формации восточных обществ XVIII–XX вв.
Этот вывод шёл вразрез с идеями, которые в 1970-е гг. разрабатывались в отечественной науке. В соответствии с ними феномен «буржуазной революции» – это явление далёкого прошлого, в ХХ же веке уже действуют новые социальные связи, понятия, идеи, производительные силы, которые предопределяют выбор не буржуазного, а социалистического вектора развития странами третьего мира. Поэтому книга «Страны Востока…» стала причиной идеологического скандала, а ему самому в связи с этим пришлось пережить немало трудных моментов.
В 1984 г. под руководством и со значительной долей его текстов вышла в свет ещё одна монография «Эволюция азиатских обществ: синтез традиционного и современного». В ней была выстроена классификация трёх моделей капитализма, фактографический анализ которых показал умение и его коллектива увидеть всемирную историю и, в частности, историю стран Востока, в их сквозных диалектических взаимосвязях.
Как востоковед уделил особое внимание синтезным феноменам в колониальных и постколониальных условиях, подчёркивая при этом, что в капиталистической трансформации стран третьего мира лидирующим является не частнохозяйственный капитализм, а чаще всего коррумпированный бюрократический капитализм.
Третья большая книга, которая писалась под руководством и на основе его авторских принципов, – «Город в формализационном развитии стран Востока» (опубликована в 1990 г.). В ней был вскрыт и проанализирован один из важнейших и давно осознанных пробелов российской востоковедной мысли советского периода – недостаток соотнесения понятий модернизации с понятиями о глубинно-исторических матрицах восточных обществ и культур.
В основе трудов , как подчёркивают и , лежит особый критический востоковедный марксистский дискурс. Он основан на тщательном изучении теоретической марксистской традиции, в том числе и анализе трудов самого К. Маркса. И этот анализ для – базис, отталкиваясь от которого он пытается определить долговременные всемирно-исторические тенденции, пронизывающие все сферы общества в разные эпохи. Такой подход требует обобщения и взаимного соотнесения не только огромного теоретического материала, но и конкретно-исторического материала по истории народов Востока и Запада, Старого и Нового Света и т. д. И всё это присутствует в научных трудах .
Сам считает, что отечественная наука слишком поспешно и неразумно отказалась от концепции формационного развития. Во-первых, потому, что, по его мнению, учёные не должны не замечать ту пропасть, которая отделяет подлинные идеи и построения Маркса, Энгельса и даже Ленина о формационном развитии от того, как представлялись эти идеи в советское время политиками и многими представителями учёного мира. Во-вторых, потому, что под формацией не следует иметь в виду одну только социально-экономическую сферу и тем более полагать, что каждое данное общество должно обязательно и последовательно пройти через все известные формации. В-третьих, по глубокому убеждению учёного, без учёта азиатского способа производства невозможно понять суть общественного развития большинства стран Востока. Формационный подход не исключает альтернативности исторического процесса, особенно в странах догоняющего развития, поскольку в мире существуют, влияют друг на друга разные цивилизации и разные типы формационного развития ( не склонен к жёсткому ограничению численности этих типов).
Эти и другие подобные суждения – результат долговременных научных поисков , и он отстаивает их не только сейчас. Он отстаивал их и в середине 1970-х гг., когда выступал с критикой советского обществоведения. В 1973 г. написал докторскую диссертацию «Некоторые закономерности революционных процессов в странах Востока». Этот труд учёного некоторыми его оппонентами был назван антисоветским, автора обвинили в антимарксизме. Сам же тогда указывал, что он в своей работе был предельным марксистом, и что подлинный марксизм не имеет ничего общего с тем марксизмом-ленинизмом, который им изучался до того времени. В этом его убеждало чтение новых изданий Ленина и Маркса (вышедших благодаря, как он пишет, Хрущёву почти без купюр, в достаточно полном виде).
Последние годы работает над проблемами глобалистики и новейшей отечественной истории (в 1991 г. им опубликована работа под названием «Что мы построили»). Эти исследования во многом связаны с его макроисторическими наработками предшествующих десятилетий.
Главное, что характеризует творческий облик , – это его подход к истории экономики и социальности на высоких уровнях теоретического обобщения. И это обстоятельство предопределяет глубокий научный интерес к его творчеству, осмыслению всего того нового, чем обогатилась востоковедная наука благодаря исследованиям учёного.
Литература: , От составителей. – Восток – Запад – Россия. Сб. статей. – М.: Прогресс-Традиция, 2002;
Симония . – Восток – Запад – Россия. Сб. статей. – М.: Прогресс-Традиция, 2002.
Сергей Леонидович Тихвинский (род. в 1919 г.) – академик, видный историк-востоковед, организатор науки, общественный деятель, дипломат, автор более 500 научных работ, в том числе 10 монографий.
Образование он получил в Ленинградском университете, где окончил четыре курса филологического факультета, и на китайском отделении Московского института востоковедения. Его учителями были такие выдающиеся представители отечественного востоковедения как академики , , . Они помогли развиться его исследовательскому таланту, привили глубокий интерес и любовь к избранной специальности. В дальнейшем это позволило обеспечить в своих трудах преемственность демократических традиций отечественной востоковедной науки, а благодаря широте охвата предмета изучения и глубине научного анализа развить и обогатить её.
Особая страница биографии – дипломатическая служба в Китае, Англии, Японии (1939–1957), работа в Историко-дипломатическом управлении МИД СССР, в Коллегии МИД СССР, заведующим отделом стран Азии в Госкомитете по культурным связям с зарубежными странами при Совете Министров СССР. имеет ранг чрезвычайного и полномочного посла.
являлся непосредственным свидетелем и участником событий, которые развёртывались в конце 1930–1940-х гг. в Китае – освободительной войны против японских милитаристов, а затем гражданской войны. В октябре 1949 г. именно – генеральный консул СССР – был тем дипломатом, который от имени правительства СССР осуществил акт признания Китайской Народной Республики и установления дипломатических отношений с ней.
Талант учёного и дипломата, глубокие знания стран Востока предопределили и роль, которую сыграл в середине 1950-х гг. в установлении дипломатических отношений между Советским Союзом и Японией. Он был первым представителем СССР в послевоенной Японии.
Всё это время вёл активную научную работу. Поэтому его переход в Академию наук в начале 1960-х гг. был вполне естественным. Уже в аспирантские годы в Тихоокеанском институте АН СССР определился научный выбор – проблемы истории Дальнего Востока. Труды по истории международных отношений на Дальнем Востоке, новой и новейшей истории Китая, Японии и др. стран стали крупным вкладом в отечественное востоковедение. Основное направление его научной деятельности – изучение реформ и революций в Китае. написаны такие работы как «Китай и его соседи в новое и новейшее время», «История Китая и современность», «Китай и всемирная история» (1988 г.), «Сунь Ятсен. Внешнеполитические воззрения и практика», «Движение за реформы в Китае и Кан Ювэй», «Завещание китайского революционера. Сунь Ятсен: жизнь, борьба и эволюция политических взглядов» (1986 г.).
Дальнейшим развитием концепции о роли реформ и революций в Китае, получившей отражение в исследованиях о Кан Ювэе и Сунь Ятсене, стала большая монография «Путь Китая к объединению и независимости, 1898–1949. По материалам биографии Чжоу Эньлая» (1996 г.). Она посвящена жизни и деятельности одного из крупнейших революционеров и реформаторов современного Китая, первого премьера и министра иностранных дел КНР Чжоу Эньлая, с которым учёный был лично знаком. Анализ исторических событий в этой книге сочетается с увлекательным изложением политической биографии Чжоу Эньлая. , таким образом, удалось расширить рамки жанра исторической биографии.
Обращается учёный и к отечественной истории. Его внимание привлекает роль советской дипломатии в мировой политике в наиболее ответственные периоды истории. Так, предметом его внимания стала Генуэзская конференция, деятельность Наркомата иностранных дел СССР и его зарубежных представительств в годы Великой Отечественной войны.
Всегда доброжелательно относясь к изданию мемуаров своих коллег, и сам обращается к этому жанру. Кроме воспоминаний о работе в Китае («Китай в моей жизни»), он выпустил в 1996 г. книгу «Россия-Япония: обречены на добрососедство. Воспоминания дипломата и записки историка». В ней он подробно описывает ход дипломатических переговоров в Лондоне, а затем в Токио о восстановлении дипломатических отношений СССР и Японии.
В 1960-е гг. под его руководством публикуется серия сборников статей, документов, переводов трудов выдающихся революционеров и реформаторов конца XIX – начала XX вв. Вместе со своими учениками и коллегами в 1970-е гг. развёртывает деятельность по выявлению и публикации документов для комплексного изучения истории российско-китайских отношений и становится ответственным редактором многотомной серии «Русско-китайские отношения в XVII–XIX веках. Документы и материалы».
Научный вклад не ограничивается востоковедением. Он принимал деятельное участие в подготовке таких многотомных трудов, как «История дипломатии», «История внешней политики СССР», «Всемирная история». При его непосредственном участии вышел в свет ряд сборников документов по советско-германским, советско-американским, советско-французским, советско-мексиканским отношениям, в том числе фундаментальная публикация «Россия и США. Становление отношений. 1765–1815».
Деятельность никогда не ограничивалась чисто научными изысканиями. Одна из его ипостасей – организатор науки. Он был директором Института китаеведения АН СССР, ректором Дипломатической академии МИД СССР, заместителем директора Института народов Азии и Африки и Института экономики мировой социалистической системы АН СССР, заведовал кафедрой истории стран Востока в МГИМО, ректором Дипломатической академии МИД ССР и т. д.
Немало сил отдано научной исторической периодике. Он возглавлял в течение ряда лет журнал «Новая и новейшая история», был членом редколлегий журналов «Международная жизнь» и «Проблемы Дальнего Востока».
Учениками защищено 9 докторских и 15 кандидатских диссертаций.
Многие годы посвятил деятельности Общества советско-китайской дружбы, до 1998 г. являясь его председателем. Сейчас академик избран Почётным председателем Общества.
Научная, общественная и дипломатическая деятельность получила признание не только в нашей стране (он – лауреат Государственной премии СССР, имеет многочисленные государственные награды), но и за рубежом. Он избран иностранным членом Королевского Азиатского общества Великобритании и Ирландии (1955), Флорентийской Академии дель арте дель десиньо (1980).
Будучи членом Исполнительного совета ЮНЕСКО (1968–1974), участвовал в организации спасения и реставрации уникальных памятников мировой культуры в Пакистане, Индонезии, Египте. Эта работа отмечена настольной медалью ЮНЕСКО.
Деятельность на протяжении многих десятилетий была и остаётся примером сочетания науки, и практики, активного служения Отечеству.
Литература: Академику – 70 лет // Вестник АН СССР. 1989. №6;
Титаренко – 80 лет // Проблемы Дальнего Востока. 1998. №5;
Академику – 80 лет // Вестник РАН. 1999. т. 69. №1.
Список сокращений
АН – Академия наук;
ВНАВ – Всероссийская (Всесоюзная) научная ассоциация востоко-ведов;
ИВАН, ИВ АН – Институт востоковедения Академии наук СССР;
ИНА АН СССР – Институт народов Азии Академии наук СССР;
КУТВ – Коммунистический университет трудящихся Востока;
ЛО – Ленинградское отделение;
МИВ – Московский институт востоковедения;
НИА КУТВ – Научно-исследовательская ассоциация при Коммунис-тическом университете трудящихся Востока;
РАН – Российская Академия наук;
ЦИЖВЯ – Центральный институт живых восточных языков.
Приложение
Директора ИВ АН СССР
1930–1934 (1863–1934)
1934–1937 (1880–1938)
1937–1950 (1890–1952)
(1889–1965)
1950–1953 (1907–1976)
1953–1955
1955–1956 (1902–1971)
1956–1977 Гафуров Бободжан Гафурович (1908–1977)
1977–1985 (род. 1929)
1987–1994 (1921–1995)
ЛИТЕРАТУРА
1. Артизов историков школы (середина 1930-х годов) // Вопросы истории. 1994. – №7. – С. 34–48.
2. 1852–1924 // Восток. – 2002. №6. – С.196–199.
3. Академику – 80 лет // Вестник РАН, том 69, №1. 1999. – С. 91.
4. Алпатов востоковедной лингвистики // Вестник АН СССР. 1990. №12. – С. 110–121.
5. Алпатов японисты. – Япония 1989. Ежегодник. – М.: Наука, 1991. – С. 310–318.
6. Афганские уроки: выводы для будущего в свете идейного наследия . – М.: Военный ун-т, Русский путь, 2003. – 896 с.
7. К 80-летию Льва Петровича Делюсина // Восток. 2001. №6. С. 201–206.
8. Бонгард- как индолог и буддолог // Вестник АН СССР. 1984. №9. – С. 118–127.
9. Борис Николаевич Заходер (1898–1960) – Портреты историков. Т.3. – М.: Наука, 2004. – С. 407–418.
10. Брачёв Фёдорович Платонов // Отечественная история. 1993. №1. – С. 141–149.
11. Васильев Востока: в 2 т. Т.1: учеб. по спец. «История». – М.: Высш. шк., 1998. – 495 с.
12. Гаврилов Александр Андреевич Губер (К 100-летию со дня рождения) // Восток. 2002. №2.
13. Галенович китаеведа. – М.: Муравьев, 2002.
14. Гафуров отечественного востоковедения // Вестник АН СССР. 1970. №12.
15. Георгий Фёдорович Ким (1924–1989). – Портреты историков. Т.4. – М.: Наука, 2004. – С.245–256.
16. Гурницкий Ефимович Крымский. – М.: Наука, 1980.
17. «Дело» молодых историков (1957–1958 гг.) // Вопросы истории. 1994. №4. – С.106–135.
18. Евгений Михайлович Жуков (1907–1980). – Портреты историков. Т.4. – М.: Наука, 2004. – С.195–209.
19. , историк Дальнего Востока. – Очерки истории Ленинградского университета. Вып.1. – Л.: Изд. ЛГУ, 1962. –С.81–87.
20. Зеленов и историческая наука в 20-30-е годы // Вопросы истории. 1997. №3. – С.21–36.
21. Игорь Михайлович Рейснер (1899–1958). – Портреты истории-ков. Т.4. – М.: Наука, 2004. – С.378–397.
22. Интеллектуалам в Советской России места нет // Вестник РАН. 2001, том 7. №8. – С. 738–747.
23. К истории российского востоковедения. Составители , , . Под общей редакцией . – М.: МГИМО, 2000. – 31 с.
24. Кочешков институт во Владивостоке (1899–1920 годы) и его профессора: Учебно-справочное пособие. – Владивосток: Издательство ДВГТУ, 1999. – 96 с.
25. , Дворниченко науки: российская историография в 20-х – начале 1930-х годов ХХ века // Вопросы истории. – 1994. – №3. – С. 143–158.
26. , Из истории советского востоковедения. 1917–1967. – М.: Изд-во «Наука». Гл. редакция восточной литературы, 1970. – 251 с.
27. Ланда : цивилизация, формация, социум // Вопросы истории. 1995. – №4. – С. 47–55.
28. Латышев , японцы, японоведы. – М.: Алгоритм, 2001. – 932 с.
29. Ленинградский университет. Краткий справочник / Ред. , . – Л.: Изд-во ЛГУ, 1968. – 255 с.
30. Вспоминая учителя (К 100-летию со дня рождения ) // Восток. 1996. – №5. – С. 214–216.
31. Милибанд словарь советских востоковедов. – М.: Гл. ред. восточной литературы, 1975. – 732 с.
32. Николай Иосифович Конрад (1891–1970). – Портреты историков. Т.3. – М.: Наука, 2004. – С. 492–512.
33. Ориентация – поиск. Восток в теориях и гипотезах (Сборник статей). – М.: Наука, 1992. – 231 с.
34. и становление советского востоковедения // Вестник АН СССР. 1984. – №9. – С. 114–118.
35. Рахматуллин по обвинению академика // Отечественная история. 1994. – №6. – С. 174–183.
36. , От составителей. – Восток-Запад-Россия. Сборник статей. – М.: Прогресс-Традиция, 2002. – С. 5–16.
37. Серебряков секретарь АН академик Сергей Фёдорович Ольденбург // Новая и новейшая история. 1994. – №1. – С. 217–238.
38. Стенограмма совещания по вопросам истории СССР в ЦК ВКПб в 1944 году // Вопросы истории. 1996. – №2. – С. 47–86; № 5–6. С. 77–106; № 7. С. 70–105.
39. Тамазишивили на Сталина… (К проблеме мифологизации роли политического руководства в СССР в развитии отечественного востоковедения) // Восток, 2000. – №6. – С. 88–100.
40. Титаренко – 80 лет // Проблемы Дальнего Востока. 1998. – №5. – С. 155–157.
41. Титаренко – 70 лет // Проблемы Дальнего Востока. 2001. – №3. – С. 188–191.
42. Тодер востоковеда // Восток. 1999. – №4. – С. 131–144; №5. – С. 134–148.
43. Симония учёного, судьбы науки. Интервью . – Восток-Запад-Россия. Сборник статей. – М.: Прогресс-Традиция, 2002. – С. 19–35.
44. Скрябин организатор науки // Вестник АН СССР. 1984. – №9. – С. 108–114.
45. Сотрудники институтов востоковедения и Африки РАН – участники Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. // Восток. 1995. – №2. – С. 197–209.
46. Становление советского востоковедения. Сб. статей / Отв. ред. . – М.: Наука, 1986. – 196 с.
47. , Скворцова востоковедение после Второй мировой войны (1943–1950) // Восток. 2000. – №5.
48. , Чарыева ренессанса советской ориенталистики (II половина 1950-х – I половина 1970-х годов) // Восток. 2003. – №6. – С. 92–107.
49. , Чарыева закрывали Московский институт востоковедения // Восток. 2002. – № 6.
50. Шемякин цивилизации в советской научной литературе 60–80-х годов // История СССР. 1991. – №5. – С. 86–103.
51. Юрию Михайловичу Галеновичу – 70 лет // Проблемы Дальнего Востока. 2002. – №3. – С. 189–190.
Маргарита Викторовна Иванова
ВВЕДЕНИЕ В РЕГИОНОВЕДЕНИЕ.
ИЗ ИСТОРИИ СОВЕТСКОГО ВОСТОКОВЕДЕНИЯ
Учебное пособие
Научный редактор
доктор исторических наук, профессор
Редактор
Подписано к печати 12.07.2006.
Форма 60х8/16. Бумага офсетная.
Печать RISO. Усл. печ. л. Уч.-изд. л.
Тираж экз. Заказ. Цена свободная.
Издательство ТПУ. Томск, пр. Ленина, 30.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
Основные порталы (построено редакторами)