Внебюджетные фонды, профсоюзы и социальная политика (стр. 1 )

ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!!

Уважаемые коллеги!

Направляем вам ежедневный обзор центральной российской прессы по социальной тематике.

Обращаем ваше внимание на то, что в обзор входят все материалы, опубликованные в центральной печати по данной тематике вне зависимости от того, совпадает их содержание с точкой зрения руководства Фонда социального страхования Российской Федерации или нет. Напоминаем также, что опубликованные в прессе комментарии и различные расчеты, касающиеся деятельности исполнительных органов ФСС РФ, являются авторскими материалами газет. Они не обязательно согласованы с руководством Фонда, могут содержать ошибки и не должны использоваться в качестве руководства к действию без согласования со специалистами центрального аппарата Фонда.

22 марта 2005 года

ВНЕБЮДЖЕТНЫЕ ФОНДЫ, ПРОФСОЮЗЫ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

Двойные пенсии к 2008 году

Правительству осталось найти источники для такой серьезной индексации

(«Российская газета» 22.03.2005)

Ирина Невинная

ВПЕРВЫЕ НА ВЫСОКОМ УРОВНЕ СТОЛЬ АМБИЦИОЗНЫЕ И СОЦИ­АЛЬНО ЗНАЧИМЫЕ ПЛАНЫ ПРО­ЗВУЧАЛИ ИЗ УСТ САМОГО ПРЕ­МЬЕРА МИХАИЛА ФРАДКОВА —

ОН ЗАЯВИЛ, ЧТО НУЖНО УДВАИ­ВАТЬ ПЕНСИИ К 2О08 ГОДУ, ВЫ­СТУПАЯ в ГОСДУМЕ ПЕРЕД ДЕПУ­ТАТАМИ В ФЕВРАЛЕ.

Спустя месяц обсуждение постав­ленной задачи переведено в прак­тическую плоскость — в конце прошедшей недели возглавляе­мая премьером комиссия по бюд­жетным проектировкам вплот­ную занялась версткой бюджетов всех трех социальных фондов на ближайшие три года.

Рассматривалось два сценария: так называемый «инерционный», согласно которому пенсии пред­стоит увеличить «всего лишь» на 89 процентов, а также «интенсив­ный», предполагающий 100-про­центный прирост пособий по ста­рости. По итогам совещания в ка­честве «базового» был выбран именно второй, интенсивный, ва­риант. Однако за счет чего будет обеспечиваться столь стремительное увеличение пенсии, еще предстоит разобраться. Этим и займутся специалисты ключевых мини­стерств — Минфина, Минэконом­развития, минздравсоцразвития.

Задача не из легких. Напом­ним, что расходная часть бюдже­та Пенсионного фонда на 200 5 го д составляет порядка 1,2 триллио­на рублей. Причем этот показа­тель, видимо, придется менять в сторону увеличения. Причину по­мнят все — это «внеплановое» мартовское 36-процентное уве­личение базовых пенсий.

Этой мерой президент и пра­вительство постарались смягчить социальную напряженность в об­ществе, вызванную реформиро­ванием льгот. Однако первона­чально выйти на такой прирост предполагалось только к концу года, так что теперь неизбежно придется корректировать пенси­онный бюджет-2005 прямо по хо­ду его исполнения. Финансисты не очень охотно разглашают эту арифметику, тем более что жизнь постоянно вносит свои малопри­ятные поправки — так, снижение ставки ЕСН с января нынешнего года оказалось более чувстви­тельным для федеральной казны, чем предполагал Минфин.

За январь-февраль поступле­ния от соцналога уменьшились в 1.5 раза, и бюджет недосчитался 5.6 миллиарда рублей. Что каса­ется дефицита бюджета Пенси­онного фонда, то он может к кон­цу года превысить 100 миллиар­дов рублей по сравнению с за­планированным уровнем.

В этом году недостающие в пенсионной копилке средства будет компенсировать Стабили­зационный фонд. Но прибегать к его услугам и дальше (если ориентироваться на обещанное удвоение пенсий к 2008 году) — это значило бы поставить вы­плату пенсий в стране в прямую зависимость от мировой конъ­юнктуры на нефтяном рынке.

Если речь действительно идет об удвоении пенсий, это потребу­ет к 2008 году довести расходную часть бюджета ПФ примерно до 2,5 триллиона рублей. Примерно 1—1,2 триллиона — это «допол­нительная» цена ускоренного повышения. Можно предположить, что если мировые цены на нефть не рухнут, эти триллионы в Стабфонде будут: в феврале, на­пример, в него поступило более 60 миллиардов рублей. Однако известно и другое: минфин край­не неохотно соглашается использовать средства Стабфонда на внутренние нужды. И мотивы эти понятны: приток шальных «нефтяных» денег на внутрен­нем рынке — это неизбежный ви­ток инфляции, который ударит по карманам всего населения, в том числе и пенсионеров.

Но если главный правитель­ственный финансовый резерв к решению социальных проблем подключаться не будет, тогда на­до искать иные источники для латания дефицитных бюджетов соцфондов. Какие именно? Минфину и минздравсоцразвития поручено подготовить свои предложения. Свой прогноз о социально-экономическом раз­витии страны до 2008 года в бли­жайшее время представит и Ми­нэкономразвития.

Монетизация обходится дорого

(«Новые известия» 22.03.2005)

Как сообщил вчера глава Счетной палаты Сергей Степашин, правительству пришлось «в силу ряда обстоятельств уже в январе этого года направить на погашение проблемы реализации закона № 000 порядка 200 млрд. руб.». Такой суммы никто не планировал», – признал он. Г-н Степашин также отметил, что «отсюда и темпы инфляции, в которые мы уже не уложимся в текущем году, отсюда и необходимость формирования бюджета 2006 года так, как и говорил президент, – по результатам, а не инерционного, каким, к сожалению, был запланирован бюджет 2005 года».

Кто придумал льготы

“Все жутко боялись, что народ не выдержит. Иначе на выборах мог выиграть Зюганов”

(«Московский комсомолец» 22.03.2005)

Марина ОЗЕРОВА

Блокадное молоко

 У многих льгот “борода” такая же длинная, как у старых анекдотов. Один из депутатов, к примеру, вспомнил, что его дед, георгиевский кавалер, поступал на льготных условиях в политехнический институт в 1916 году.
 Ветеранов Великой Отечественной впервые наделили льготами к 20-летию Победы. Даже в блокадном Ленинграде прикрепленные к тубдиспансерам получали молоко “за так”. Бесплатный проезд для военных — тоже не изобретение последней десятилетки. С 1930 года по постановлению ВЦИК и СНК РСФСР сельская интеллигенция бесплатно получала жилье с отоплением и освещением за счет предприятия (норму отменили лишь в прошлом году). И так далее, и тому подобное.
  Вспоминает Олег СМОЛИН, депутат Госдумы трех созывов, член центрального правления Всероссийского общества слепых:
 “В последние годы советской власти у инвалидов соотношение денежных доходов и натуральных льгот было в пользу денег. Я, доцент пединститута, получал 360 рублей зарплату и 120 рублей пенсию по инвалидности. Плюс к этому пользовался бесплатным проездом в городском транспорте и 50%-ной льготой на проезд в междугородном транспорте для себя и сопровождающего лица. Никогда не защитил бы диссертацию без этой льготы, потому что приходилось часто ездить из Омска в Екатеринбург и покупать полный билет для себя и помощника было бы не по силам. Льгот по оплате ЖКХ не было, но за небольшую квартиру и коммунальные услуги мы платили около 20 рублей в месяц — меньше 5% от доходов семьи. Зубное протезирование и лекарства были не бесплатны, но протезы рук, ног или глаз, если кому были нужны, предоставлялись бесплатно”.

Как стало: с 1 января 2005-го междугородные транспортные льготы инвалидам (федеральным льготникам) монетизировали — остался только бесплатный проезд к месту лечения раз в год и бесплатная электричка.

Полет с подушкой

 Почему советская система льгот не умерла вместе с Советским Союзом? И почему львиная доля (больше 60) законов “про льготы” была принята Верховным Советом РСФСР и Думами первых двух созывов в 1990—1996 гг., в период бурного строительства дикого капитализма?

Вспоминает Элла ПАМФИЛОВА, в 1991—1994 гг. — министр социальной защиты, сейчас — председатель Комиссии по правам человека при Президенте РФ:

“Представьте себе первое гайдаровское правительство реформ. Страна в полной разрухе. Не было возможности делать размеренные шаги, приходилось действовать быстро. Макроэкономическая политика проводилась жестко, может быть, даже слишком жестоко, и, если бы мы не сохранили в значительной степени действовавшую с советских времен систему льгот, миллионы людей просто не пережили бы те годы. Меня многие в правительстве не понимали, считали, что это страшно вредно, приходилось иногда и за плечи трясти, доказывать... Ворчали, ругались, но навстречу шли”.
 Едва ли “молодые реформаторы” вслед за Эллой Памфиловой начинали жалеть обалдевших от шока Россиян, потому что она их убедительно трясла. В дело вмешались его величество Рейтинг и политическая целесообразность.
  Вспоминает Евгений ГОНТМАХЕР, в 1993—1994 годах — замминистра социальной защиты, сейчас — научный руководитель Центра социальных исследований и инноваций:

“Когда в 1992 году случился обвал цен, никто о восстановлении льгот не думал. Я пришел в правительство по “гайдаровскому призыву”, и, уверяю вас, тогда мы действительно считали, что через год-другой экономика пойдет в рост, а все социальные проблемы решатся сами собой, потому что вырастут пенсии и зарплаты. Но в 1993 году стало ясно, что экономический кризис надолго, рейтинг Ельцина пошел резко вниз, и было принято политическое решение: возобновить систему льгот, потому что все жутко боялись, что народ не выдержит. Не знаю, популизм это или нет, но иначе победить на выборах 1996 года мог бы Зюганов...”

Льготы стали для населения подушкой, смягчающей удар от падения, а для властей — “сеткой безопасности”, страхующей от социального взрыва.

В 1997—2003 годах было принято еще около 20 “льготных” законов, в основном в периоды обострений “любви к народу”, связанных с президентскими и парламентскими избирательными кампаниями.

Попов—первопроходец

 В нестройные ряды получателей льгот в 90-е вставали все новые и новые отряды. Некоторые из них просто не могли рассчитывать на внимание государства в советское время: жертвы репрессий 30—50-х годов, пострадавшие от испытаний на Семипалатинском полигоне. Получили льготы или расширили их объем судьи и судебные приставы, прокурорские работники, налоговые инспекторы и полицейские, таможенники — государство исходило из того, что “ольготить” дешевле и легче, чем решать проблему зачастую не обеспечивающих прожиточного минимума зарплат и пенсий.
 В 90-е годы в основном закреплялся “советский” набор социальных благ. Но его тяжело “довесили” половинной скидкой на услуги ЖКХ и бесплатным проездом в городском транспорте для большинства категорий, включая самую многочисленную — ветеранов труда. А куда было деваться?

Рассказывает Оксана ДМИТРИЕВА, депутат Госдумы всех созывов, в 1998-м — министр труда и соцразвития:
 “Это были вынужденные меры. В позднесоветское время проездной в Петербурге на все виды транспорта стоил 6 рублей, то есть 10% от минимальной зарплаты и пенсии (60 рублей). Сейчас базовая часть пенсии 900, МРОТ — 720 рублей, а проездной в Петербурге — 600 рублей... Стопроцентная оплата ЖКХ полностью съедала бы всю пенсию. Тем более что цены на эти услуги растут темпами, в несколько раз превышающими темпы официальной инфляции”.
 Все ли помнят, что бесплатный проезд всеми видами городского транспорта “подарил” московским пенсионерам первый всенародно избранный мэр Гавриил Попов? Случилось это в июне 1991-го, еще до “шоковой терапии”. А в 92-м примеру столицы последовали почти все российские регионы. В Питере держались до последнего, но год спустя пала и эта твердыня. Причем деньги из бюджета по решению Ленсовета выделил финансовый комитет городской администрации во главе с “крестным отцом” монетизации Алексеем Кудриным.

Как стало: с 1 января бесплатный проезд в Петербурге отменен, а пенсионерам, которые не имели других оснований для получения льгот, выдали по 230 рублей в месяц. Только после акций протеста городские власти приняли закон о льготных проездных за 230 рублей. В Москве транспортную льготу монетизировать не стали.

Что нужно Петру Иванычу?

 Оказывается, первое серьезное обсуждение вопроса о тотальной монетизации льгот состоялось еще в 2002 году. Но руки на систему льгот у исполнительной власти чесались давно. Первая робкая попытка сократить число их получателей была предпринята в 1997 году “правительством молодых реформаторов”.

Уламывал депутатов “левой” тогда Думы социальный вице-премьер, министр труда и социального развития Олег СЫСУЕВ:

“Наши предложения касались в основном отмены льгот профессиональным категориям — военнослужащим, таможенникам, прокурорам. По объему они не шли ни в какое сравнение с тем, что сделано сейчас. Мы вообще не трогали ветеранов войны и труда и только начинали говорить об оплате услуг ЖКХ. Законы не прошли первое чтение. Ближе всех к успеху подобрался закон о таможенниках — не хватило всего 9 голосов. Причины неудач были очевидны: рейтинг президента составлял 4—6%, Дума была неуправляемой, конфронтировала с исполнительной властью. И олигархи не были тогда сторонниками правительства. Конечно, их не интересовали льготы для ветеранов труда, но они вели информационные войны из-за залоговых аукционов, что осложняло обстановку”...

С середины 90-х годов заветной мечтой социального блока правительства стала “адресная социальная политика”: преодоление уравниловки в распределении социальной помощи и льгот. Эксперты попрекали: “в точку” попадает лишь 20% выделяемых государством средств, а в развитых странах этот показатель достигает 60%. Но мечтания натыкались на прозу жизни. Никто не знал (и до сих пор не знает), сколько Россиян действительно живет за чертой бедности или нуждается в поддержке государства, потому что, по разным оценкам, от 30 до 50% их доходов — “в тени”. И даже из созданного сейчас реестра федеральных льготников не ясно, нужна инвалиду Петру Ивановичу сиделка или льгота на проезд в транспорте, а без такой персональной информации адресная помощь невозможна...

Мысль правительственных чиновников и экспертов билась над решением проблемы сокращения числа льготников и объема льгот. Может быть, не давать их “новым пенсионерам”, а убывающие естественным путем категории вроде участников войны, репрессированных или чернобыльцев вообще оставить в покое? Но если сразу резко не повысить пенсии, все ветераны труда сразу окажутся бесповоротно нищими и придут за адресной социальной помощью... Может быть, повышать каждый год пенсии рублей на 500 и объяснять, что 200 из них — взамен какой-то одной отмененной льготы? Но неудачная пенсионная реформа не позволила обеспечить стабильное повышение пенсий. К тому же жертвами централизации бюджетных ресурсов пали многие муниципальные и региональные адресные социальные программы...

“Идею выдвинул Минфин”

 Весной 2002 года произошло знаковое событие. Дума и правительство частично монетизировали льготы военных. Взамен 50%-ной оплаты услуг ЖКХ и ряда других льгот им увеличили денежное довольствие на 1200—3000 рублей. Операция прошла успешно, хотя надбавки не компенсировали отмененной “натуры”, военные ругались, и на их транспортные льготы правительство покуситься тогда не решилось. Кстати, к тому времени, принимая бюджет, каждый год оно приостанавливало полностью или частично действие десятков “социальных” законов как не обеспеченных финансированием. Цены на нефть росли, Стабфонд разбухал на глазах. Возможность не торопясь развязывать один социальный узел за другим была. Но чем дальше, тем больше брало верх желание решить все проблемы одним махом, а удачный эксперимент “на военнослужащих” вселял оптимизм. Задумались о всеобщей монетизации.

Рассказывает Евгений ГОНТМАХЕР, в 1997—2003 годах — глава Департамента соцразвития аппарата Правительства РФ:

“Обсуждение проходило в узком кругу у социального вице-премьера Валентины Матвиенко с участием министра финансов Кудрина и министра труда Починка. Идею выдвигал Минфин при поддержке Минэкономразвития. Починку и Кудрину поручили посчитать, во что это обойдется. Потом опять собрались и раскрыли карты. Получилось, что данные по размерам компенсаций у Минфина и Минтруда разошлись примерно в 2—3 раза. Компромисса найти не удалось. Минфин занижал цифры, Минтруда и Матвиенко стояли на том, что надо дать льготникам приличные деньги. Никто к президенту не ходил, а премьер Касьянов не хотел педалировать вопрос и брать на себя ответственность”.

К тому же и у президента, и у депутатов Госдумы впереди были выборы, и его величество Рейтинг настоятельно рекомендовал не делать резких телодвижений. Поэтому не было сделано даже очевидное: ревизия “льготных” законов и очищение их от устаревших норм, пропажи которых граждане и не заметили бы.

И вот сходили к президенту...

 К весне-2004 выборы остались позади. Дума стала послушной, как девочка-отличница. Правительство реорганизовали, и без того слабый социальный блок скомкали, как ненужную бумагу. Главным реформатором стал Минфин, у руководства которого наблюдались все признаки головокружения от аппаратных успехов. Социального вице-премьера, который мог бы повлиять на принятие решений, не стало. Рейтинг президента позволял любую сказку сделать былью.
 И к президенту сходили. Никого не слушали, на предупреждавших о “социальных последствиях” смотрели как на недоумков и слюнтяев. И сделали то, что сделали.

Вместо двухсот миллиардов рублей федеральный бюджет выложит минимум четыреста — это не считая расходов бюджетов региональных. Монетизировать ВСЕ льготы, как планировалось, не удалось. Льготникам платят компенсации в зависимости от категории, а не от личной житейской ситуации. В итоге — те же 20% попадания “в точку”, что и до реформы.
 Если натуральные или денежные льготы — нерыночно, то почему во всех развитых странах, включая США, есть более или менее солидная система льгот? Да потому что это принятый во всем мире механизм социальной политики. С его помощью стимулируют рождаемость, не дают бедным стать нищими, а нищим — умереть с голоду, отмечают заслуги перед государством. Инвалидам помогают чувствовать себя полноценными членами общества — потому что какими деньгами можно компенсировать, например, бесплатный проезд для не имеющих рук или слепых?
 Дело не в наличии или отсутствии льгот, а в том, как эта система организована и посильна ли она для бюджета.
  Слова про “социальное государство” и “борьбу с бедностью” за последние десять лет навязли в зубах, но до выработки осознанной и честно сформулированной социальной политики руки так и не дошли. Систему льгот, здравоохранение, образование сейчас реформируют одновременно, но так, как будто это совершенно не связанные друг с другом сферы жизни.

О том, что не худо бы сначала заняться проблемой доходов населения, власть старается не вспоминать. Никем не контролируемая, она принимает решения по принципу: “Мы лучше вас знаем, как надо делать”. В результате получается так, как с монетизацией: и дело, как хотелось, не сделано, и все недовольны.
 Справка “МК”.

“Правительство утверждало, что наши льготы “тянули” на ужасные 6 триллионов рублей. Но с таким же успехом можно назвать любую другую астрономическую цифру — хоть 200 триллионов. Потому что никто не знал и не знает, сколько все это стоило. Точное число льготников — тайна. Лишь к 2005 году появился единый реестр федеральных льготников, причем их оказалось почти на 3 с лишним миллиона больше, чем думали в правительстве. Единого реестра региональных льготников (а это самые многочисленные категории — ветераны труда, труженики тыла и репрессированные) нет. К тому же стоимость многих льгот подсчитать очень трудно: сколько, например, стоит право на получение земельного участка под жилищное строительство, первоочередное обслуживание в поликлиниках или вступление в ЖСК?..”
 

Из группы — в трупы

В правительстве хотят окончательно добить инвалидов

(«Московский комсомолец» 22.03.2005)

Екатерина ПИЧУГИНА

 В древней Спарте инвалидов сбрасывали с обрыва. В современной России им дают такой “социальный пакет” и такие пенсии, что впору самому бросаться в пропасть.

Но даже пресловутого закона о монетизации властям показалось мало. Как стало известно “МК”, в правительстве готовы к принятию документы, которые еще больше ограничат инвалидам доступ к льготам и компенсациям.
 В 1995 г. Россия согласилась с определением инвалидности, принятым во всем мире: инвалидами у нас стали считать не только утративших трудоспособность, но и людей с ограничениями в общении, восприятии и т. д. (всего 9 критериев). Однако уже в 2000 г. все как-то незаметно вернулось на круги своя. Термин “группа инвалидности” в пенсионном законодательстве заменил другой — “степень ограничения способности к трудовой деятельности” (СОСТД). Таких степеней ввели три — по числу групп инвалидности. Но в обратном порядке: если 1-я группа — самая тяжелая, то 1-я СОСТД — самая легкая.

С 2002 г. пенсии инвалидам начали выплачивать уже по степеням, а предоставлять льготы продолжали по группам. Но с началом монетизации свершилась “инвалидная революция”: льготы (денежные компенсации) тоже стали начислять по СОСТД. После чего группы инвалидности, по сути, стали формальностью — к деньгам они больше отношения не имеют. Кроме того, “хитрый” 122-й закон ввел еще одну СОСТД — нулевую (это когда инвалид может работать без ограничений). За нее дают 500 рублей в месяц. Причем закон написан так, что эту степень теперь могут присвоить хоть инвалиду 1-й группы, чем автоматически лишат его пенсии по инвалидности, даже если он вообще не работает! Почему это стало возможным? Да потому, что в действующем пенсионном законодательстве словосочетания “нулевая СОСТД”... просто нет. А значит, и пенсии людям, имеющим ее, не положено.

Правда, как стало известно “МК”, “нулевым” инвалидам в ближайшем будущем оставят право на компенсацию льгот. Но оно на поверку оказывается липой. Так как ряд льгот правительство решило оставить натуральными (бесплатные лекарства, проезд в электричках, санаторно-курортное лечение...), компенсацию за них в размере 450 руб. вычтут из тех самых 500 руб. В итоге минимальная пенсия инвалидам в России составит всего полтинник. А государство за эти, с позволения сказать, деньги снимет с себя обязанность гарантировать им право на труд.

Как это будет выглядеть на практике? А вот как...

— Нулевую степень по всей стране уже стали устанавливать инвалидам по слуху, — говорит председатель Всероссийского общества инвалидов (ВОИ) Александр Ломакин. — Да, у них целы руки-ноги. Но чтобы работать, им нужны сурдопереводчики. Трудоустроиться же сейчас сложно даже молодым и здоровым. А тут еще внесли изменения в закон о квотировании рабочих мест для инвалидов. Если раньше им давали по одному месту на предприятии, где работало 30 человек, то теперь — по 2—4% лишь на производствах, где трудятся свыше 100 человек. Вроде бы мелочь. А для инвалидов — настоящая катастрофа. Малый и средний бизнес, где они в основном работали, помахал им ручкой. Плюс за несоблюдение квот предприятия больше не штрафуют — санкции в отношении работодателей отменены.
 Впрочем, как выяснилось, и это еще цветочки. Правительство, похоже, решило добить инвалидов окончательно. Для чего подготовило изменения в постановление “О порядке признания граждан инвалидами”. Предполагается, что право направлять инвалидов на переосвидетельствование получат региональные пенсионные фонды. Несведущему человеку этих тонкостей не понять. А г-н Ломакин хорошо знает, к чему приведет такая реформа:

— Если инвалид работает, пусть даже за копейки, и об этом узнают в местном пенсионном фонде (туда как раз сходится такая информация. — Авт.), фонд сможет поставить вопрос о снижении ему СОСТД. То есть о снижении пенсии.
 Еще интереснее другое нововведение: бюро медико-социальной экспертизы (МСЭ) получит право вызывать на переосвидетельствование с целью установления СОСТД даже тех, у кого инвалидность установлена бессрочно (например, если нет ноги). Причем в случае неявки гражданина переосвидетельствовать могут и без его присутствия — по документам. А если в течение месяца инвалид не обжалует решение, оно вступит в силу. И никого не будет волновать, что он, к примеру, не знал о заочном освидетельствовании. Или узнал о нем слишком поздно. Среди инвалидов уже ходят упорные слухи, что по всей стране составляются списки людей, которых будут переосвидетельствовать на предмет понижения СОСТД.

Впрочем, при чем тут слухи? Уже сейчас под тем или иным предлогом инвалидам занижают СОСТД, урезают пенсии и льготы. Например, бессрочному инвалиду с детства Ксении Яковлевой из Тюмени местное бюро МСЭ поставило нулевую степень. И вынесло вердикт: “противопоказана тяжелая работа, связанная с длительными передвижениями на ногах”. Зато, по мнению экспертов, она “может обучаться на бухгалтера с последующим трудоустройством в полном объеме”. А вопрос, как ей учиться, если длительная ходьба противопоказана, и кто ее потом возьмет на работу, никого не волнует. Как и то, на что она будет жить в период обучения. На 50 рублей в месяц?

Другой свежий пример. Инвалиду Мельниченко из Владимирской области (пожизненная 3-я группа) тоже поставили нулевую степень, лишив пенсии в 913 руб. И что в итоге? “На работу меня нигде не берут. Живу с инвалидом-мамой, ее пенсия — 960 руб. И за коммунальные услуги при 50%-ной скидке платим 960 рублей...” — пишет он.
 В Москве ситуация ничуть не лучше, чем в регионах.

— В последние месяцы к нам регулярно обращаются москвичи, которым занижают степень трудоспособности при тяжелых заболеваниях, — говорит председатель Лиги защитников пациентов Александр Саверский.
 Вывод напрашивается один. Дабы в ближайшие годы в прямом смысле слова не уморить голодом миллионы Россиян, нужно возвращаться к мировой практике и снова вводить в закон определение инвалидности сразу по нескольким критериям. Чтобы человека не оценивали исключительно как рабсилу, а государство не имело возможности, прикрываясь формальной трудоспособностью, экономить деньги на самых беззащитных.

Сразу пять российских организаций инвалидов направили в правительство свое заключение на готовящиеся нововведения. “Инвалидов обрекут на нищенское существование и даже на голодную смерть, лишая их гарантированной социальной поддержки”, — говорится в нем. Но уверенности в том, что в Белом доме, занятом глобальными проблемами монетизации, прислушаются к каким-то малоимущим, нет.

Ликбез для губернаторов

Проблемы реформирования льгот возникают из-за излишней инициативы на местах

(«Российская газета» 22.03.2005)

Владимир Кузьмин

Со старта реформы льгот населения прошло практически три месяца, а министры пра­вительства продолжают уз­навать, что не все, кого так или иначе касается феде­ральный закон № 000, осозна­ют, как и что должно реализовываться.

В ходе последних совещаний по социальным вопросам, проводи­мых в Белом доме, кабинет мини­стров выслушивает глав регионов на предмет хода реформы на местах. И каждый раз им приходится разъяснять губернаторам отдель­ные положения закона. Причем многие темы повторяются по не­скольку раз.

Вчера «выговор» получил не­давно переизбранный губернатор Амурской области Леонид Корот­кое. Он долго не мог понять, почему министры не воспринимают действующую в регионе схему с транспортным обеспечением льготников. В Амурской области, как сообщил сам Короткое, не ста­ли как таковую вводить схему с едиными социальными проезд­ными. Точнее, их отпечатали и даже реализуют, но вовсе не на тех условиях, которые изложены в до­говоре, подписанном всеми без исключения регионами с прави­тельством. Администрация обла­сти всем региональным льготни­кам раздает проездные, а феде­ральные льготники их должны приобретать.

Таким образом, как заметил вице-премьер Александр Жуков, достигнутые ранее договоренно­сти просто не соблюдаются. И это в области будет продолжаться до 1 июля, когда планируется принять соответствующий закон в мест­ном Законодательном собрании. «Почему нельзя было сделать это раньше, например, с 1 апреля», — вопрошал Жуков. «Мы не можем с 1 апреля принять и опублико­вать. Это особенности политиче­ской ситуации, и я могу за это из­виниться», — ответил Коротков.

Транспортную тему развил глава , отметивший, что это не единст­венный грех тех регионов, где транспортную льготу оставили в натуральном виде. По-прежнему федеральные деньги, поступаю­щие в субъекты, распределяются известными только регионам спо­собами. Администрации исходят из того, что услугами транспорта пользуются порядка 50 процентов льготников. На деле эта цифра значительно ниже, а значит, часть федеральных средств расходуется без должных оснований.

Второй проблемной темой до сих пор остается лекарственное обеспечение льготников в регио­нах. По крайней мере сами губер­наторы жалуются на недостаточ­ный ассортимент и нехватку меди­каментов. Но, со слов министра здравоохранения и социального развития Михаила Зурабова, дей­ствительно проблемных субъек­тов осталось всего восемь. И все беды в них исходят от самих адми­нистраций, которые ведут неуме­лое администрирование.

Одним из неблагоприятных регионов является Нижегород­ская область, где доля неудовле­творенного спроса составляет 15 процентов при среднем для всей страны показателе 4—5 процен­тов. Вояж инспекторов в регион и последовавшая проверка показа­ли, что в субъекте отсутствует си­стема управления запасами, каче­ство подаваемых заявок на по­ставку лекарств оставляет желать лучшего. В итоге ряд лекарствен­ных препаратов в отдельных апте­ках города имеется с большим за­пасом, но перераспределением то­вара внутри сетей при этом никто не занимается. Отсутствует ин­формационное взаимодействие, так что в медицинских учрежде­ниях даже не догадываются о поя­влении на складах отдельных ме­дикаментов.

Кроме того, до сих пор некото­рые компании, участвующие в си­стеме льготного обеспечения ле­карствами, работают, как говорится, в кредит. То есть фактиче­ской оплаты их услуг так и не про­водилось, при том что соответст­вующие средства уже поступили в территориальные фонды обяза­тельного медицинского страхова­ния. Михаил Зурабов пояснил, что проблема уже решена. По его сло­вам, территориальные фонды ОМС получают средства на осно­вании предоставляемых счетов о поставленных лекарствах. «Так что в этом вопросе никаких проб­лем нет, и поставщики лекарств изо дня в день получают необхо­димые денежные ресурсы», — от­метил глава минздравсоцразвития.

Вчера же был поднят вопрос о выполнении предыдущих обяза­тельств правительства, действо­вавших до введения закона о ре­форме льгот. Это касается в пер­вую очередь обеспечения имею­щих на то право льготников жиль­ем и спецтранспортом. На транс­портные средства в бюджете теку­щего года предусмотрено 393 мил­лиона рублей. При этом в очереди стоят 94 тысячи человек. Как зая­вил Зурабов, уже составлен список территорий, куда машины будут направляться, а в некоторые субъ­екты поставки начались. «Нам не удается обеспечить всех. И прави­тельству придется принимать ре­шения, каким образом мы будем в дальнейшем эту потребность удовлетворять», — сказал Зурабов.

Что касается вопроса жилищного обеспечения, то на эти цели государство намерено потратить 200 миллионов рублей. Средства бу­дут направляться непосредствен­но в регионы, которые сами долж­ны ими распоряжаться: строить ли жилье с последующей переда­чей, участвовать в долевом строи­тельстве или же приобретать квартиры.

Что самое интересное, со слов губернаторов, уже сегодня многие пишут заявления на отказ от соци­ального пакета в пользу денег. Глава Пенсионного фонда Геннадий Батанов даже пожаловался, что в региональных отделениях фонда настоящий ажиотаж. В связи с этим уже появлялись идеи о более раннем начале этого этапа рефор­мы. Напомним, что гражданам да­ли возможность получать соци­альный пакет (450 рублей) в де­нежном эквиваленте. Но эта оп­ция вступает в действие только с 1 января 2006 года и то при условии, что льготник подаст соответству­ющее заявление до 1 октября теку­щего года. отверг возможность реализовывать эту схему раньше начала сле­дующего года.

Препаратная вертушка

(«Власть» № 11)

 Вадим ВИСЛОГУЗОВ

На прошлой неделе государство начало рассчитываться с производителями и продавцами лекарств для льготников. Платить государство будет долго и много. Схема финансирования лекарственных поставок выстроена так, чтобы освоить максимум бюджетных денег.

С 1 января этого года большинство льгот для ветеранов, инвалидов и других категорий социально незащищенных граждан, как известно, заменено денежными компенсациями – от 500 до 1500 руб. в месяц. Впрочем, самой дорогой для бюджета льготы – возможности получать бесплатные лекарства – монетизация не коснулась. Она входит в так называемый соцпакет, и каждый льготник вправе получать ее независимо от размера положенной ему компенсации.

Если для льготников в целом все осталось как прежде (за рецептом на бесплатный препарат надо идти к тому же врачу в ту же поликлинику), то для тех, кто снабжает население лекарствами, все кардинально изменилось. До 2005 года забота о бесплатных лекарствах лежала на регионах. Они проводили тендеры на закупку медикаментов, расплачиваясь за поставки из своих бюджетов. Денег, как правило, не хватало, и ассортимент бесплатных лекарств был скудным. А возможность местного чиновника решать, у какой фирмы разместить госзаказ, неизбежно порождала коррупцию. Редкий регион миновали скандалы, связанные с закупкой некачественных или ненужных льготникам лекарств – часто еще и по завышенной цене.

Объявив монетизацию льгот, центр решил монополизировать закупку лекарств. Была придумана схема финансирования программы "Льгота-2005". Деньги на оплату лекарств выделяет федеральный бюджет (в 2005 году – 51 млрд руб.). Оттуда они ежемесячно направляются в Федеральный фонд обязательного медицинского страхования. Часть суммы резервируется для дополнительных запросов из регионов. Остальное уходит в территориальные фонды. Те заключают договоры со страховыми компаниями, которые ведут счета и учет рецептов, проверяют обоснованность их выписки (и получают за это 3%). Затем деньги направляются отобранным государством крупным поставщикам – национальным дистрибуторам. Таких компаний на сегодня шесть. Дистрибуторы делят деньги между работающими с ними производителями лекарств, региональными оптовыми распространителями и розничной сетью (аптеками). Вот и вся схема – в теории вполне стройная и прозрачная. Но практика, конечно, оказалась богаче.

Страховщики теряют

Первыми разницу между теорией и практикой почувствовали страховые компании. Их исключили из программы на старте. В феврале министр здравоохранения и соцразвития Михаил Зурабов заявил, что бюджетные деньги в этом году пойдут напрямую от территориальных фондов медстраха поставщикам. Официальная причина – компании не готовы делить с государством риски неправильной выписки льготных рецептов.