Учебно – методический комплекс по спецкурсу «Малые страны Европы и Америки» (стр. 6 )

Из периода Второй мировой войны швейцарская экономика вышла с совершенно нетронутым производственным аппаратом. Хотя в годы войны предприятия легкой промышленности и туристический бизнес переживали не лучшие времена, все предприятия, связанные с выполнением заказов для воюющих стран, а именно: металлообрабатывающая, машиностроительная, химическая отрас­ли — работали на полную мощность. Кроме того, за счет ослабле­ния конкурентов увеличился экспорт Швейцарии.

Особенности конституционного устройства Швейцарии заключаются в выделении большой роли местным органам самоуправления (кантонам). Каждый кантон пользуется широкими правами: имеет свое правительство и парламент. Поэтому основной чертой политической жизни страны является децентрализация. Парламент состоит из двух палат: верхней — Совета кантонов и нижней — Национального совета.

У власти в течение всего послевоенного периода стояла коали­ция четырех партий: Радикально-демократической, Консервативно-католической, Партии крестьян, ремесленников и бюргеров и Социал-демократической партии. Все эти партии имели примерно одинаковое число мест в Национальном совете и были представлены почти одинаково в правительстве — Федеральном совете, что предопределило отсутствие серьезной оппозиции в стране.

Швейцария и после войны сохраняла нейтралитет во внешней политике. По этим причинам она не вступила в ООН, однако стала членом ЮНЕСКО и других специализированных организа­ций ООН.

Бельгия достаточно быстро оправилась после войны, что объясняется не только тем, что она мало пострадала от военных действий и фашистской оккупации, но и усиленной эксплуатации Конго. Ежегодно из Конго монополия выкачивала до 10 млрд бельг. фр. Продажа стратегического сырья, добываемого в Конго, а именно урана, меди, кобальта, промышленных алмазов, приносила дополнительный доход.

Нидерланды пострадали от войны значительно больше, чем Бельгия. Фашисты вывезли из страны ряд заводов, а также угнали на принудительные работы около 500 тыс. голландцев. Трудное экономическое положение усугублялось потерей колониальных владений в Индонезии (до войны эксплуатация этих владений составляла до 1/3 национального дохода страны), а начатая война за восстановление голландского господства в этом районе стала требовать новых крупных расходов. Несмотря на такую ситуацию, Голландия уже к 1948 г. превзошла довоенный уровень промышленного и сель­скохозяйственного производства. Это можно объяснить успешным экспортом продукции сельскохозяйственного производства, на котором специализировалась страна, а также усиленным проникно­вением американского капитала (на смену английского) в голландские сферы производства.

Люксембург, несмотря на свои небольшие размеры, входил в первую десятку стран в мире по выработке чугуна и стали, более 90 % их производства шло на экспорт. 91 % производства черных металлов принадлежал крупнейшему сталелитейному концерну, что

говорит о высокой степени концентрации капитала. В металлургической промышленности, дававшей более половины национального дохода, было занято более половины рабочих. Такое однобокое развитие экономики поставило Люксембург в сильную зависимость от внешнего мира.

Во внутриполитической жизни стран Бенилюкса с первых послевоенных лет ведущие позиции заняли консервативные партии: Социально-христианская партия в Бельгии, Католическая партия в Голландии и Христианско-социальная народная партия в Люксембурге. В оппозиции к ним стояли социал-демократические и либеральные партии, которые временами входили в состав правительственных коалиций. Однако в целом страны Бенилюкса занимали позиции политического традиционализма и находились под влия­нием Римско-католической церкви.

Внешняя политика стран Бенилюкса была обусловлена целым рядом внешних и внутренних факторов. В 1945—1949 гг. особое влияние на положение этих стран оказало то, что их политика была в большой мере подчинена интересам США и Англии, которые говорили о странах Бенилюкса как об «образце западноевропейского сотрудничества». Большая зависимость стран Бенилюкса от внешнего мира и заинтересованность в привлечении иностранных капиталов, вначале английского, обусловило подпи­сание правительствами Бельгии, Нидерландов и Люксембурга еще в сентябре 1944 г. соглашения об унификации таможенных пошлин, а в 1948 г. они объединились в свой собственный таможенный союз. В этом же году вместе с Англией и Францией они подписали Брюссельский пакт о создании Западного союза (с 1954 г. Западноевропейский союз).

Швейцария в 50-е гг. вышла на 11—12 место в мире по объему промышленного производства. На долю промышленности прихо­дилось примерно 47 % валового национального продукта и около 95 % стоимости швейцарского экспорта. Из более 2 млн самодеятельного населения свыше 1 млн составляли индустриальные рабочие. Несмотря на высокую степень концентрации капитала, основная доля промышленного производства приходилась на мелкие и средние предприятия.

Экономика Швейцарии очень тесно связана с мировым рынком. В 1959 г. по внешнеторговому обороту на душу населения Швейцария стояла на втором месте в мире. Главными торговыми партнерами Швейцарии были страны Западной Европы.

Огромную роль и особое место в экономике страны занимает туристический бизнес, который уже в 50-х гг. значительно окреп. Другой примечательной чертой Швейцарии является стабильная банковская система. Постоянный нейтралитет страны и консерватизм ее внутренней политической жизни издавна привлекали в эту страну капиталы. Швейцарские банки получают колоссальные доходы, одновременно это косвенно благоприятствует экономичес­кому развитию страны.

Конец 50-х гг. был назван «периодом процветания». Однако во время производственного и финансового подъема появились черты «перегрева экономики». В 1964 г. правительство приняло ряд чрезвычайных декретов, которые, по сути, были олицетворением первого вмешательства государства в частное предпринимательство в истории страны. Был искусственно сужен приток иностранного капитала, ограничены возможности получения предпринимателями банковских кредитов, право на строительство новых (производственных) объектов и расширение существующих площадей. Эти меры коснулись в основном мелкого и среднего предприниматель­ства, однако какой-либо оппозиции в стране не сложилось. Более того, рабочих и служащих призывали не добиваться повышения зарплаты и сокращения рабочей недели, которая была одной из самых продолжительных (47—50 часов).

К концу 60-х гг. «антиперегревные меры» были отменены.

Все эти годы у власти в Швейцарии продолжала находиться коали­ция четырех партий (трех буржуазных и Социал-демократическая).

В середине 60-х гг. возникли ультраправые группировки: «Бдительность» во французской части Швейцарии и «Движение против засилья иностранцев» в немецкой. Проблема иностранной рабочей силы в целом являлась весьма острой. Ввоз иностранной рабочей силы увеличился в связи с быстрым расширением производства и туризма, однако показатели условий труда и быта, оплата труда, социальное страхование и пр. были значительно ниже, чем у швейцарских граждан. Шовинистические настроения вылились в то, что под лозунгом «спасения швейцарцев от поглощения их иностранцами» депутат парламента Шварценбах, поддерживаемый ультраправыми группировками, потребовал в 1968 г. удалить из страны 300 тыс. иностранных рабочих (из 800 тыс.). Официальные круги не поддержали это мероприятие, так как удаление такого количе­ства рабочих не могло не отразиться на экономике страны.

Другим острым внутриполитическим вопросом в 50—60-х гг. было равноправие женщин. Весьма примечательно, что Швейцария (за исключением Лихтенштейна) оставалась последней страной Европы, где женщина была лишена основного политического права. Женщины не имели права не только избирать и быть избранными в общегосударственный парламент и в органы местного самоуправления, но и принимать участие в кантональных и общешвейцарских референдумах. В 1958 г. предложение о равноправии женщин было вынесено на референдум. Разумеется; референдум был проведен с участием одних мужчин и предложение не прошло. Против политического равноправия женщин жестко выступали клерикальные круги. Только в трех кантонах сторонники женского равноправия одержали победу. В конце 60-х гг. еще в нескольких кантонах женщины были допущены к участию в референдумах, но не в кантональных выборах. 1 марта 1969 г. 3 тыс. женщин организовали «поход на Берн». Требования, выдвигаемые ими, заключались в уравнении их в политических правах, в возможности занимать любые должности, в доступе к высшему и специальному образованию, а также к ликвидации неравенства женщин в оплате труда. Страны Бенилюкса в своем экономическом развитии в 50— 60-х гг. сделали значительный рывок. Однако модернизация про­изводства, его структурная перестройка, вступление стран в Общий рынок вызвали социальную напряженность и рост рабочего движения.

Вступление Бельгии в ЕЭС усилило неравномерность развития различных отраслей промышленности. Из-за конкуренции вслед за ухудшением положения в хлопчатобумажной, цинковой и судостроительной отраслях настал черед угольной промышленности. Бельгийский уголь не конкурировал с более дешевым заграничным, что привело в 1959 г. к необходимости закрытия ряда шахт. Началось забастовочное движение. В конце 1960 г. в так называемой «ве­ликой стачке» участвовало более 1 млн трудящихся. Она была на­правлена против «единого закона» («закона нищеты») правительства Г. Эйскенса, предусматривавшего увеличение налогов, сокращение ассигнований на социальные нужды, замораживание зарплат и пр. в целях выведения из кризиса ряда отраслей промышленности. Забастовочное движение продолжалось все десятилетие, причем в нем наметилась тенденция к совместным действиям сначала отраслевых объединений Всеобщей федерации труда и Конференции христианских профсоюзов, а затем и самих профцентров. Мировой экономический кризис середины 70-х гг. еще больше обострил внутриполитическую ситуацию. В этих условиях потерявшая свою популярность Социально-христианская партия, находившаяся у власти в коалиции со сменяющими друг друга Либеральной партией (с 1961 г. — Партия свободы и прогресса) и Бельгийской социалистической партией, попыталась пересмотреть свою политику. Еще на II Ватиканском соборе (1962—1965), одним из острых вопросов которого было обновление церкви, главы бельгий­ского и нидерландского епископатов выступали за приспособление католицизма к новым условиям, последовательную реализацию принципов солидаризма и демократии. СХП пыталась реализовать эти идеи, выдвинув программу «социального программирования», которая заключалась в применении практики консультаций профсоюзов, предпринимателей и правительства.

Другим важным вопросом в начале 60-х гг. явился национально-языковой вопрос. На протяжении десятилетий франкоязычные валлоны находились в привилегированном положении, чему способствовал и тот факт, что южная, валлонская часть страны с шахтами и сталелитейными заводами была богаче фламандского севера. Однако в последние десятилетия эти отрасли потеряли былое значение, а на первый план стал выступать север с его развивающейся легкой и электронной промышленностью. Фламандцы добились еще в 1929 г. того, что фламандский язык был признан вторым официальным языком. Причиной же новых споров явилось неравномерное распределение капиталовложений, основной поток которых устремился во Фландрию, благодаря чему экономика Фландрии развивалась в два раза быстрее. В свою очередь, усиление фламандского национализма вызвало реакцию валлонов.

В 1966 г. студенты фламандского факультета Лувенского университета потребовали, чтобы обучение велось только на фламанд­ском языке. Национально-языковая проблема вызывала серьезные разногласия между партиями. В конце 1970 г. был проведен ряд конституционных реформ, закреплявший существование трех культурных сообществ (французского, фламандского и немецкого) и четырех лингвистических районов (три названных и двуязычный Брюссель). Изменения в конституции предусматривали также создание трех региональных органов власти с широкими полномочиями: для Фландрии, Валлонии и Брюсселя, однако фактически таковых создано не было. Только в 1988 г. бельгийский парламент принял ряд законов, которые превращали страну в федеративное государство. А в 1993 г. была принята поправка к первой статье кон­ституции о федеративном устройстве государства, в соответствии с которой усилилась самостоятельность обеих частей страны — Валлонии и Фландрии. Мнения об этом акте расходятся: некоторые политики считают его логическим следствием длительного процесса правового урегулирования фламандцев и валлонов, другие полагают, что поправка — это шаг на пути к расколу страны. Символом единства страны остается монархия.

Несмотря на отказ от помощи по плану Маршалла в 1952 г. и сильное наводнение 1953 г.; экономика Голландии быстро стабилизировалась. В сталелитейной, нефтехимической и станкостроительной отраслях появились крупные предприятия, ориентированные на экспорт. К концу 1960 г. довоенный уровень промышленно­го производства был превзойден более чем в 2 раза.

В Голландии получило применение государственно-монополистическое регулирование экономики, которое выражалось в ежегодном планировании бюджетной и финансовой политики, программах регионального развития, проектов в области экологии и урбанизации.

Расширение промышленного производства, в частности, объяснялось фактором сбыта продукции на внешних рынках (в важнейших отраслях экономики экспортировалось от 22 до 50 % продукции). Начиная с 60-х гг. развитию новых отраслей промышленности способствовал сбыт их продукции на рынках ЕЭС, хотя для Нидерландов крупнейшими торговыми партнерами оставались США и Англия.

Большое значение для Нидерландов имели международные связи голландских монополий. Так, огромную роль в жизни страны играли четыре международных концерна: «Ройял датч-Шелл» (англо-голландская нефтяная компания), «Юнилевер» (англо-голландский концерн по производству маргарина, мыла и технических жиров), АКЮ (голландско-германская компания по производству искусственного шелка; с 1969 г. АКЗО) и голландско-американский концерн «Филипс».

Необходимость в капиталовложениях объясняла предоставле­ние государственных субсидий иностранным компаниям (с 1967 г.) при создании новых предприятий, при этом американский капитал занимал доминирующее место.

Процессы концентрации и централизации производства в связи с усилением западноевропейской интеграции происходили в химической, металлообрабатывающей и текстильной отраслях, а также в банковской сфере.

В сельском хозяйстве был взят курс на свободный международный рынок. Это вело, с одной стороны, к массовому разорению мелких хозяйств, а с другой — к интенсификации и проникнове­нию высокоразвитых технологий в эту сферу. В ЕЭС Нидерланды занимали первое место по экспорту целого спектра сельскохозяйственной продукции (животноводство, овощеводство, садоводство, цветоводство).

60—70-е гг. характеризуются расширением банковской деятельности в стране, что было связано с развитием западноевропейской интеграции.

«Атлантическая» ориентация наиболее четко прослеживается в Бельгии, в столице которой располагаются военные штабы НАТО. Верная принципам НАТО, она отправила в Корею свои войска. В июле 1962 г. правительство Бельгии заключили с правительством США соглашение о сотрудничестве в области атомного оружия и так называемой «совместной обороны». Безусловно, одним из факторов, позволившим Бельгии провести военную интервенцию в Конго, была «дружба» с США. Однако война 1960—1963 гг. за­кончилась для Бельгии безрезультатно.

1960-е гг. стали свидетелями борьбы между сторонниками «атлантизма» и «европеизма», наиболее острые формы которой прояви­лись в Голландии и Люксембурге. Никогда ранее вопросы войны и мира не приобретали такой актуальности. Проамериканская вне­шняя политика привела к участию Голландии в «холодной войне». После выхода Франции из военной организации и отказа Люксембурга от размещения у себя в стране штаб-квартиры командования вооруженными силами НАТО в Европе, она «поселилась» в Бельгии. В 1968 г. под нажимом общественности Нидерланды и Люксембург подписали Договор о нераспространении ядерного оружия. На внешнюю политику Швейцарии и Австрии оказывал влия­ние их статус нейтралитета. «Постоянный нейтралитет» был одним из факторов, который принес Австрии политическую стабильность и экономическое благосостояние. Улучшились отношения с СССР. Территория страны все чаще становилась местом международных встреч.

Благодаря своему нейтральному статусу возросло значение Швейцарии как европейского центра деятельности ООН. В Женеве находится Европейское отделение ООН, штаб-квартира Всемирной организации здравоохранения, Международной организации труда и еще целого ряда крупнейших организаций мира.

Определенное давление извне и устремления правящих кругов делали внешнюю политику Швейцарии не всегда однозначной. В частности, возникла тенденция «гибко» толковать политику нейтралитета, что обосновывало право на военное сотрудничество с государствами-членами НАТО. Так, швейцарская армия сотрудничала с армиями стран НАТО в подготовке военных кадров и стандартизации вооружений, а в швейцарских городах. были размещены филиалы ряда западных фирм, выполнявших заказы НАТО по производству вооружения.

В 60-е гг. Швейцария стала проявлять интерес к укреплению отношений со странами Западной Европы, в частности, она сбли­жается с другими нейтральными странами — Австрией и Швецией. Еще в мае 1960 г. Швейцария и Австрия вошли в Европейскую ассоциацию свободной торговли (ЕАСТ), созданную в качестве альтернативы ЕЭС. В отличие от последней, ЕАСТ являлась чисто экономической организацией, исключавшей создание наднациональ­ных институтов.

Однако в те годы Австрия и Швейцария были только сторонними наблюдателями нового этапа западноевропейской интеграции, предложенного французским президентом Ж. Помпиду. Страны Бенилюкс активно участвовали в развитии этих идей, в частности, под руководством премьер-министра Люксембурга Вернера был составлен проект валютно-экономического союза стран ЕЭС, а комиссия под руководством бельгийца Давиньона разработала концепцию политической интеграции.

Этим проектам удалось реализоваться значительно позже, поскольку мировой экономический кризис 70-х гг. приостановил преобразования ЕЭС. С середины 80-х гг. Бенилюкс снова самым активным образом включается в новый этап европейской интеграции. Они поддержали подписание Маастрихтского договора в 1991 г., в котором были согласованы принципы, в соответствии с которыми будет строиться Европейский союз.

С конца 80-х гг. Австрия и Швейцария стали проявлять интерес к проблемам европейской интеграции, что выразилось, в частности, в их более активном участии в деятельности Совета Европы и Организации экономического сотрудничества и развития. Заинтересованности этих стран в этих проблемах способствовал дого­вор 1991 г. между ЕЭС и ЕАСТ о создании Европейского экономи­ческого пространства.

В январе 1995 г. Австрия стала полноправным членом Европейского сообщества. Что касается Швейцарии, то на референдуме в декабре 1992 г. швейцарцы небольшим большинством голосов (50,3 %) высказались против присоединения страны к будущей объединенной Европе. Преимущества политики формального нейтралитета, которым обладала Швейцария, настолько импонировали населению, что в 1986 г. швейцарцы вновь проголосовали против вступления в ООН. Правящие же круги, заинтересованные в сохранении собстбенного конституционного механизма и неприкосновенности, настороженно относятся даже к сотрудничеству с другими странами в гуманитарной и правовой сферах. С большим трудом и только в 1992 г. парламент ратифицировал Международный пакт 1966 г. об экономических, социальных и культурных правах человека.

2. Латинская Америка

К началу нового тысячелетия изменилась демографическая ситуация, население Латинской Амери-в начале XXI в. увеличилось с 63 млн человек (1900) до 500 млн. Городское население превышает сельское. Самую многочисленную социальную группу латиноамериканских стран продолжают составлять средние городские слои. Увеличилась численность маргиналов. Свыше 40 % латиноамериканцев проживают за чертой бедности.

К началу 90-х гг. в Латинской Америке сохранились небольшие колониальные анклавы, в основном в Карибском бассейне, принадлежащие Великобритании, Франции, Нидерландам и США. В них проживает лишь 1 % населения континента. 13 бывших колониальных владений этих европейских стран стали в 60—80-е гг. независимыми государствами.

В странах Латинской Америки сохраняется и такая актуальная проблема, создающая угрозу элементарным правам личности, как терроризм. Распространение терроризма связано в первую очередь с ростом маргинализации и обнищания, охватившими в ходе неолиберальных реформ большие массы населения. В то же время романтический ореол террористических групп, ведущих «народную войну» против «продажных властей», становится все более привлекательным для незрелой молодежи, ведущей поиски своего места в жизни. Террор, облагороженный термином «герилья», по словам известного идеолога терроризма бразильца Карлоса Маригелы, имеет задачу провоцировать правительственные репрессии, чтобы жизнь народа стала невыносимой, тогда массы восстанут против властей. На практике как сельские, так и городские герильи наносят большой урон имуществу не только состоятельных граждан, но и бедняков, растет число жертв среди мирных жителей. Запугивание крестьян, саботаж правительственных решений, разрушение промышленных и сельскохозяйственных объектов, захват заложников, казни за неповиновение, формирующие атмосферу насилия, — таковы наиболее распространенные акции террористичес­ких организаций.

Одной из наиболее известных является перуанская организация «Сенде-ро луминосо» («Светлый путь»), созданная в конце 60-х гг. в среде университетской молодежи Абимаэлем Гусманом. В 80-е — начале 90-х гг. «сендеристы» вели вооруженную террористическую борьбу как в сельских районах с индейским населением, так и в городах: устраивали теракты на транспорте, взрывали магазины, банки, офисы, организовывали политические убийства, терроризировали население. Цель «Сендеро луминосо» — уничтожить существующую систему и с помощью «народной войны» установить коммунизм во всем мире. Эта борьба стоила перуанскому народу почти трех десятков тысяч жизней и большого материального ущерба. Последователи «сендеристов» появились в других странах — Боливии, Чили, Аргентине. Власти упорно боролись против террористов. Осенью 1992 г. удалось наконец захватить А. Гусмана и его ближайших соратников. Их приговорили к пожизненному заключению. Деятельность «Сендеро луминосо» утихла, однако другая левоэкстремистская организация «Тупак Амару» активизировала свою деятельность, используя захват заложников (в Лиме несколько месяцев удерживался в качестве заложников персонал японского посольства). Помимо ультралевых организуются и ультраправые движения.

Другой пример — Колумбия, которой принадлежит лидерство по активности как леворадикальных, так и бандитских организаций (в первой половине 90-х гг. 10 тыс. левых радикалов и 20 тыс. других экстремистов). Противостояние между различными вооруженными формированиями дестабилизировали обстановку в течение последних десятилетий, а количество жертв террора в Колумбии одно из самых больших в мире. В последнее десятилетие одним из главных источников насилия становится наркобизнес. Часть парти­занских групп выступает против наркодельцов, другая часть смыкается с наркомафией, переходя под ее контроль. Завязывается сложный узел противостояния «всех против всех», причем борьба правительства за ликвидацию партизанских формирований военными методами не приносит положительного результата. Вместе с тем в противоборстве правительства и наркомафии вооруженные формирования левых становятся фактором, который способен определить перевес одной из сторон.

К началу 90-х гг. в Уругвае, Аргентине, Чили, Колумбии отдельные левоэкстремистские движения, которые вели партизанскую борьбу с использованием террористических методов, постепенно отошли от вооруженной борьбы, легализовались и интегрировались в общественно-политическую жизнь. Вместе с тем терроризм продолжает оставаться дестабилизирующим фактором жизни латиноамериканских стран.

Крайне острой проблемой для Латинской Америки стал наркобизнес и деятельность наркомафии. Наркобизнес — это система производственных и общественных отношений, базирующихся на нелегальном производстве наркотиков (выращивании, переработке и реализации коки). В Колумбии, Перу и Боливии, где расположены скрытые от посторонних глаз обширные плантации вечнозеленых кустарников коки, работают сотни тысяч крестьян.

В Боливии официальная экономика прямо или косвенно живет за счет доходов от кокаина. О проникновении наркомафии в высшие сферы власти свидетельствует такой факт: в 1980 г. генерал Гарсиа Меса совершил военный переворот и стал диктатором. Его финансировала наркомафия, а чиновники его правительства контролировали наркобизнес. Из 2 млн долл. дохода от производства наркотиков генерал распределял среди преданных ему военных премии «за верность» от 100 до 200 тыс. долл.

В Перу выращивается более половины мирового урожая коки. 300 тыс. перуанцев (7 % населения) существуют на доходы от продажи листьев коки (из которой в подпольных лабораториях вырабатывают наркотик — гидрохлорид кокаина). Часть торговли листьями коки легализована и монополизирована государственной корпорацией ЭНАКО - это составляет 3 % от фактического производства коки в стране. На каждый гектар «разрешенных» плантаций кустарника приходится 10 га тайных делянок, расположенных в долинах рек Амазонии.

Бразилия имеет общую территорию с Боливией, Перу и Колумбией - мировыми лидерами по производству наркотиков и поставляет им химические реагенты для переработки наркосырья. В последнее время наркобизнес проник и сюда. Бразильцы стремятся наверстать упущенное такими темпами, что, возможно, составят конкуренцию своим соседям.

Однако лидером номер один остается Колумбия. На долю колумбийских торговцев приходится 80 % всего кокаина, сбываемого в США, а также его значительная часть, поступающая в Канаду, Западную и Восточную Европу. 60 % всего потреблявшегося в США кокаина поставлял «Медельинский картель» (по названию города Медельин), Ежегодные доходы его главы Пабло Эскабара превышали 1 млрд долл. Под контролем «кокаиновых баронов» находится 10 % территории Колумбии. Многие чиновники, политики, судьи, полицейские, журналисты находятся на содержании у мафии. Миллиардные прибыли наркодельцов позволяют коррумпировать часть армии, содержать собственных агентов в органах безопасности и разведки, иметь вооруженные террористические отряды. Рост наркобизнеса создает угрозу государственной безопасности Колумбии. Общество разделено на две части: одна поддерживает государство в его борьбе с наркомафией, другая — так или иначе связана с наркобизнесом. Это угрожает стабильности гражданского общества.

Для ликвидации «Медельинского картеля» были созданы специальные силы из агентов полиции, госбезопасности и армии, насчитывавшие 3 тыс. человек. Они устраивали массовые облавы в местах предполагаемого нахождения П. Эскобара, цена за его голову превышала 1 млн долл. В результате в 1993 г. Эскобар был убит в перестрелке с выследившей его группой. Разгром картеля улучшил криминальную обстановку в стране. Однако и сегодня в Колумбии действует ряд крупных наркогрупп, самая известная из них — картель города Кали. Его главари — братья Родригес — являются некоронованными королями кокаинового бизнеса всего мира (70 % поставок кокаина в США и около 90 % — в Западную Европу). «Калийский картель» сторонит­ся политики, значительная часть его денег «отмыта» и вложена в законный бизнес. Борьба против наркодельцов ведется различными методами. Но все это борьба со следствием, а не с причиной. Приняты правительственные «программы альтернативного развития», создающие выгодные условия для перевода рядовых работников, занятых в производстве наркотиков, на другую деятельность. Однако поскольку никакая «другая деятельность» не приносит таких доходов, как наркобизнес, то крестьяне выступают резко против подобных программ, а крестьянская молодежь пополняет отряды боевиков.

В сентябре 2000 г. встретились президент Колумбии Андрее Пастрана и президент США Б. Клинтон. Они подписали щедро финансируемую программу совместных действий по тотальной войне с герильей и подкармливающим ее наркобизнесом. На эти цели США выделяют 7,5 млрд долл. Планируются противопарти-занские военные действия и насильственное искоренение плантаций коки, в том числе дефолиантами, какая-то часть денег должна пойти на «переориентацию» крестьян, собирающих коку. В соседних странах откровенно боятся вьетнамизации региона, вспышек новых герилий, роста военного присутствия США. Пока же ощутимый результат уничтожения посевов наркосодержащих культур в странах Латинской Америки при участии или помощи США - это усиление антиамериканизма.

Проблема наркобизнеса стала международной, она не разрешима в рамках одной страны, ее необходимо решать всему мировому сообществу, от ее решения зависят судьбы миллионов людей во многих странах мира.

Проблема оздоровления глобальной окружающей среды выдвинута на первый план как в мировой политике в целом, так и на ее региональных уровнях. Общепланетарное потепление («парниковый эффект»), частичное разрушение озонового слоя («озоновые дыры»), загрязнение среды в местах обитания человека, колоссаль­ные объемы производственных и бытовых отходов, уменьшение запасов невозобновимых ресурсов — эти актуальнейшие вопросы вышли на повестку дня всего мирового сообщества и стали предметом беспокойства отдельных стран, в том числе стран Латинской Америки. Большой остроты достигла, в частности, проблема нару­шения регенерации природы, невозможность восстановить утраченное экологическое равновесие. В особой степени это относится к допустимым пределам использования биомассы океанических вод у побережья Латинской Америки, где, например, в хищнических объемах ведется добыча наиболее ценных в рыночном отношении видов рыб (анчоусовых и тунцовых). То же самое относится к масштабам вырубки лесов. По коэффициенту дефорестации Латинская Америка опережает Азию и Африку. Специалисты счита­ют, что при таком положении дел примерно через 100 лет в латиноамериканских странах не останется естественных лесов. На гигантских городских свалках Латинской Америки сосредоточены тонны токсичных отходов (7 из 10 химических веществ, встречающихся там, канцерогенны, 5 ведут к мутациям генома человека). Кроме того, еще сотни примеров свидетельствуют о крайнем неблагопо­лучии в среде обитания.

Одним из первых природоохранных документов стала подписанная Организацией американских государств в 1940 г. «Конвенция о защите природы и сохранении дикой фауны и флоры в Западном полушарии», однако вплоть до последних десятилетий XX в. она оставалась практически невостребованной. Реальность угрозы экологической безопасности заставила правительства многих латиноамериканских стран выделить экологические проблемы в отдельный блок и принять экстренные меры по их решению. В этом направлении издаются законы о праве граждан на здоровую среду обитания, заключаются двусторонние и многосторонние соглашения (например, Амазонский пакт), создаются национальные программы и комплектуются специальные органы по охране окружающей среды. Задача, которую придется решать латиноамериканцам в XXI в., — это постепенное формирование пред­посылок для создания долгосрочной модели, в которой будут гармонично функционировать элементы так называемой «золотой триады»: природа — человек — общество.