Когда, совершив подвиг, герой погибает, люди спохватываются: Как много в его жизни для них неразгаданного. Тогда становится драгоценностью каждая строчка его письма, каждое слово, запомнившееся близки. Люди бьются над нераскрытыми тайнами его жизни и характера. Приходят в отчаяние от мысли, что ведь можно было обо всем спросить его самого.

Но тогда, когда можно было спросить, он еще не был героем.

Еще совсем недавно я ничего не знала об Александре Пасхине. И вот преподаю литературу в девятом «б» железнодорожной школы №14. Классный руководитель у них же. Однажды своему девятому предложила:

- Напишите сочинение о человеке, которому вам хотелось бы подражать. Можно о своих матерях и отцах.

- О дедушке тоже можно? - встала высокая и тоненькая, пышнокудрая и черноглазая Галя Астафурова.

- О-о! - дружно пробасили парни.

- Тогда уж и о бабушках! - развеселились девчата.

И в эти секунды меня осенило: «Да ведь передо мною внуки участников войны!» Даже мурашки по спине пробежали. И я сказала:

- Это было бы великолепно - написать про своих дедов.

... О дедах-то больше всего и написали. Один участвовал в прорыве Ленинградской блокады. Другой партизанил на Брянщине. Третий... Вот что было в тетрадке Гали: «Александр Архипович Пасхин учился в нашей школе. Он стал военным летчиком. Получил орден Красного Знамени за бой на Халхин-Голе. Защищал Москву в сорок первом году. В своем последнем вылете он сбросил бомбы на цель, и все внизу дрогнуло, запылало. Но самолет Пасхина подбили. Вот уж машина охвачена пламенем. И тогда он принял решение - пожертвовать жизнью и уничтожить новую колонну вражеской техники. Огненной птицей ринулся он вниз - и снова все дрогнуло вокруг от страшного взрыва... Ему должны были присвоить звание Героя Советского Союза. Но документы затерялись. Вот почему и нет его фамилии в Нижегородском кремле у вечного огня».

Вот тогда и начались мои журналистские поиски. Они были трудными - ведь три десятилетия прошло с тех пор! Но в разное время красные следопыты в школе собрали несколько адресов и писем, - они-то и позволили начать поиски. О Пасхине писали и в сорок первом, и после войны. Но нам теперь нужен был живой свидетель подвига. Только если ищешь его тридцать лет спустя, можно ли надеяться на удачу? Ведь это было бы в общем-то чудом. Но и не искать нельзя - ведь последний подвиг Пасхина остался неотмеченным. Никакой наградой. Это мы узнали из архивного документа. Вместе с красными следопытами, которыми стали теперь все мои ученики, в одном из писем читаем: «В Москве живет Леонид Васильевич Жолудев, замминистра гражданской авиации. Он летел в эскадрилье Пасхина и участвовал в этом последнем вылете». Письму несколько лет. Да и какой давности сведения о Жолудеве у его автора?

В Москве, в редакции «Красной звезды», юрист-консультант Партиков по моей просьбе ищет Жолудева. Набирает один номер, другой, третий. И еще, и еще. Ему что-то обещают, а он, с каждым разом тоном выше:

-О!

-О-о!

Но вот следующего номера уже не набирает и молчит. И такое у него лицо, словно ничего сообщить мне и не собирается. Потом раздумчиво:

- Д-да. Это очень сложно. Ну, ладно, ведь вы журналистка. Вот адрес. - он записал его для меня на листке, у Жолудева очень серьезная работа.

Пришла по адресу. Проверили мои документы и сказали:

- Ваша встреча не состоится. Жолудев очень занят. Да не здесь он теперь - в Варшаве.

Мне показалось, что видеть Жолудева просто нельзя. Почти безнадежно спросила:

- А когда эта встреча может состояться?

- Девятого марта.

Ошеломляющая краткость и определенность. Не верится:

- И я его увижу. Это точно?

- Да.

... Девятого марта документы возвратили мне со словами:

- Ждите. Через пятнадцать минут Жолудев к вам придет.

Представьте себя на моем месте, жду генерала, участника Великой Отечественной войны. Вот он сейчас откроет дверь, грузный, седой, лицо в резких глубоких морщинах.

Совсем другой вошел генерал. Высокого роста, широкий в плечах, стройный. И совсем не седой, и совсем не в морщинах. И все-таки это Леонид Васильевич Жолудев.

- Да вы пришли правильно. - И лицо его стало таким, какое бывает у человека, думающего о чем-то дорогом, что живет в нем всегда и незабываемо.

- Впоследствии, я и сам командовал этой эскадрильей уже до конца войны. Пасхин! Вы знаете, он был гораздо значительнее, чем-то, что написано о нем. Я впервые увидел его в Чите, еще до начала войны.

...не тороплюсь задать главного своего вопроса. Мне радостно слушать, как жил Пасхин. Но пора:

- Леонид Васильевич, вы были с Пасхиным в его последнем вылете?

- Да, слушайте, как это произошло. Августовский полдень.

Жара. В ожидании вылета дежурим по самолетам. От самолета пышет - да еще меховой комбинезон! Вдруг приказ: из самолета выходить, артисты приехали, все на концерт. Во время концерта вдруг прибегает дежурный из штаба. Отзывает Полбина. Тот быстро вернулся, зовут Пасхина. И встали оба так близко от меня, что мне слышно, о чем они говорят. Полбин сказал: - Поведу я сам, а ты останешься вместо меня в штабе. - Пасхин возразил: - свою эскадрилью я сам поведу, а ты в штабе своими делами занимайся. Потому что если с тобой что-нибудь случится, полк без командира останется. Конечно, возражать командиру не положено. Но между Полбиным и Пасхиным это было возможно. Ведь они были вместе еще на Халхин-Голе. Все время вместе. Стали близки и по службе и по духу, и по складу характера, в основном. Словом, Пасхин возражает, и вижу, Полбин с ним соглашается, достает планшет, что-то объясняет, чертит. Что именно — не вижу, тянуться мне не удобно. Но понимаю, какое-то важное задание, если Полбин сам лететь хотел. Пасхин извиняется перед артистами, концерт прекращается, технический состав тут же по машинам. А мы к комэску. Он ставит перед нами задачу: обнаружено в районе Ильино большое скопление вражеской техники, надо уничтожить. Тут же по самолетам - и девятка взмыла вверх. Пасхин повел нас так хитро, что ни одна вражеская зенитка не заметила, не выстрелила. У самой цели приблизились к земле, люки открыты, вот-вот бомбы выпустим. А цели не оказалось. Вместо нее озеро. Полно немцев: купаются, загорают. И одежда ровными рядами сложена на берегу. Мы их из пулеметов - не бомбы же тратить. Люки закрыли. Надо искать цель. Пока мы расстреливали немцев из пулеметов, ни одного выстрела не было в ответ. А теперь они спохватились и открыли огонь из зениток. Цель мы все-таки нашли, несколько в стороне. Сколько-то времени еще потребовалось, чтобы развернуться, открыть заново люки. А зенитки стреляют - стена огня. Тут я увидел, что у машины Пасхина загорелось правое крыло... Но я не мог все время туда смотреть. Мне же самому свое дело делать надо. Но как только взгляну - пламя все больше. А когда отбомбились...

- И Пасхин?

- И Пасхин тоже. Мы стали уходить - и я увидел невдалеке здорово замаскированное в лесочке еще одно большое скопление вражеской техники. И вижу, как огонь на правом крыле Пасхина охватывает все большую площадь. Вот машина качнулась несколько раз с крыла на крыло (сигнал «Атакую»), устремилась к земле, к этой новой цели, и врезалась в нее! Такой силы был взрыв! Смерть героическая. Пасхин достоин звания Героя Советского Союза. Но был сорок первый, мы отступали. Не все подвиги были тогда заслуженно отмечены. Как раз в военном издательстве выходит моя книга «Стальная эскадрилья». Это его, Пасхина, эскадрилья. Потом уже я ею командовать стал...

Грудь Жолудева в орденских лентах. А над ними солнечно отливает Золотая Звезда Героя Советского Союза. (Дважды Героем Советского Союза был Полбин. Второй раз - посмертно).

Девятого мая была торжественно открыта мемориальная доска Пасхину в школе №14. Шахунский райком комсомола направил свое ходатайство в ЦК ВЛКСМ и Президиум Верховного Совета о присвоении Александру Пасхину звания Героя Советского Союза. Коллектив школы, где учился Пасхин, - железнодорожной школы №14 - борется за право носить этой школе имя Пасхина.