Павел Войнович. Воин под Андреевским флагом (стр. 11 )

1) «О фрегате «Слава» и его командире-корсаре графе Марке Войновиче при желании можно написать целый роман. Начнем с того, что в графы Российской империи его никто не производил. Просто появился в 1770 г. то ли серб, то ли черногорец Марк (Марко) Иванович Войнович и заявил, что он граф. Матушка Екатерина разбираться не стала – крайне нужно было пушечное мясо – и, присвоив чин мичмана, определила его на 66-пушечный корабль…» .

2) «Понравился Войнович и императрице Екатерине при посещении перед войной Севастополя. Тогда-то за устройство города и флота и пожаловала она ему графский титул. Злые языки, правда, говорили, что ахтиарский флагман просто-напросто выклянчил свое графство, подсунув императрице подложные бумажки об утерянном якобы предками фамильном титуле». В. Шигин.

3) «В 1788 г., в последнюю турецкую войну при Екатерине, контр-адмирал Войнович, родом из Черногории, за отличие представлен был к награждению – орденом св. Георгия 3-го класса. Безбородко – 22 октября 1788 г., – поднося императрице грамоту для подписания, не заметил, что впопыхах по ошибке Войнович в ней назван графом. Сей случай открыл Войновичу возможность просить государыню об утверждении в сем достоинстве. Безбородко, находя себя виновным, стал на колени, а Екатерина сказала: «Мы оба не правы, где рука, тут и голова – должны согласиться». – «Исторические рассказы и анекдоты, записанные со слов именитых людей ».

Перед тем как врать, эти писаки хотя бы договорились между собой!

В графы Российской империи Марко Войновича действительно никто не производил. В 1771 году Войновичи, представив свой семейный архив, получили титул графов Венецианской республики (conte veneto). Этот титул признала Россия, а потом и Австрийская империя, когда заняла венецианские владения на Адриатике, в том числе и Боку Которскую. Кроме того, в одно время с Марко Ивановичем в русской службе находились его двоюродные братья: уже поминавшийся нами дипломат и контр-адмирал граф Иван (Йован) Войнович, генерал-майор кавалерии граф Александр (Александар) Войнович – участник Итальянского похода Суворова и командующий Тираспольским полком в турецкую войну 1806–1812 годов, а также майор граф Георгий (Джордже) Войнович, действовавший против турок в Архипелаге и затем против французов в Черногории. По поводу их титула небылиц не выдумывали. Еще в российском флоте служил двоюродный племянник Марко Войновича – граф Николай Дмитриевич Войнович, капитан 2-го ранга, получивший орден Св. Георгия IV степени «За отличные подвиги, оказанные в поражении турецких морских сил в 788 году на лимане при Очакове» и потом золотую шпагу за взятие Очакова. Во время Средиземного похода Ушакова при взятии был вместе с Сенявиным на самом опасном участке, а позднее блокировал стратегически важную Анкону, за что получил III степень Анны на ту же шпагу.

Вот так у нас препарируют историю. Названные нами образованцы из крайне пошлой социальной среды, не имеющие ни генетической, ни обретенной внутренней культуры, питающиеся из лохани специальных ведомств по истории и литературе, пичкают население псевдоисторической бурдой, возвышая при этом одних, унижая других, замалчивая третьих. Они искажают историю России, нанося тем самым вред самой России. Ведь, имея в багаже искаженную историю, мы рискуем получить искаженное будущее. Но в многостраничных стараниях этих писак есть один существенный просчет: их пухлые опусы не соответствуют документальным следам прошедшей эпохи, и потому очищающий поток времени постепенно и верно уносит их в забвение.

С удовлетворением отметим, что историки бывшей Югославии выступали с резкой критикой против попыток очернить деятельность своего земляка Марко Войновича. В Черногории, в Сербии и в Хорватии о Войновиче подробно, с любовью и гордостью писали Берислав Вискович, Павао Буторац, Гойко Вукчевич, Иосип Голомбек, Игнатий Злокович, Джордже и Душан Мартиновичи, Новак Милянич, Сава Накиченович, Иелка Перич, Душан Пленча, Милан Прелог, Петар Шерович. Остроту ситуации добавило то обстоятельство, что начало кампании по возвышению Ушакова и очернительству Войновича совпало по времени с конфронтацией между Иосифом Сталиным и лидером Югославии Иосипом Броз Тито. (Печальная страница в истории взаимоотношений наших стран. В связи с тем, что Тито отказался подчиниться диктату Сталина по вопросу о включении Югославии в химерическую «Балканскую федерацию», советское руководство в 1949 году разорвало Договор о дружбе, взаимной помощи и сотрудничестве с Югославией.)

Уже цитировавшийся нами Валерий Ганичев, написавший об Ушакове книгу с полуиндейским названием «Флотовождь», говорит в ней как бы от имени Ушакова: «Правда не нужна мордвиновым, войновичам и им подобным. Правда нужна народу. И он напишет эту правду. Должен написать». Что ж, правду народу Ушаков так и не написал. Поэтому за него это пришлось сделать нам – правда Войновичам нужна!

Когда-то Александр Володин посвятил Зиновию Гердту белый стих:

Правда почему-то потом торжествует.

Почему-то торжествует.

Почему-то потом.

Почему-то торжествует правда.

Правда, потом.

Ho обязательно торжествует.

Людям она почему-то нужна.

Хотя бы потом.

Почему-то потом.

Но почему-то обязательно.

Двести лет спустя

Mes arri`ere-neveux me devront cet ombrage! —

Мои правнуки будут мне обязаны этой сенью!

Мы уже рассказали немного о происхождении нашей фамилии, но скажем немного и о не столь отдаленных предках. Вот что говорил в интервью мой отец Владимир Войнович:

«Воин был, наверное, самой важной персоной в нашем роду, но и среди его потомков случались люди, прославившиеся на том или ином поприще: писатели (наиболее известный – драматург Иво Войнович), генералы и адмиралы итальянские, австрийские, русские. Были даже венецианские дожи. Два адмирала Войновича служили в России одновременно в XVIII веке: Йован участвовал в Чесменском сражении, Марко командовал первым на Черном море линейным кораблем «Слава Екатерины», а затем и всем Черноморским флотом. Мои предки поближе были не столь именитыми, но тоже моряками. Прапрадед Шпиро (Спиридон) на Адриатике в Которской бухте имел собственный флот, шесть его сыновей были капитанами дальнего плавания. Во второй половине ХIХ века все шестеро пришли в Россию и здесь остались. Мой прадед Николай Спиридонович никаких дворянских званий уже не имел, но стал Почетным гражданином Одессы. На нем и на его братьях морская линия Войновичей прервалась, его пятеро детей стали людьми сухопутными. Павел Николаевич, мой дед, был мелким железнодорожным служащим в городе Новозыбков, тогда Черниговской губернии, потом Брянской области. Там в 1905 году и родился мой отец Николай Павлович…»

И далее о Николае Павловиче: «Мой отец был очень начитанный человек, очень любил литературу вообще, но больше всего русскую литературу и сербскую и особенно сербский эпос, которого был очень большим знатоком. Он перевел много песен из сербского эпоса, но немногое сохранилось… Хотя бы посетить Югославию у отца не было никакой возможности, и чем недоступней она была, тем больше он ее идеализировал».

Николай Павлович не только знал сербский язык, но и помнил многое из истории нашей семьи, знал сербские народные обычаи. В 1989 году в Белграде вышла книга его переводов «Гибель Царства Сербского» (сербские юнацкие песни о Косово и другие), «специальное издание в связи с 600-летней годовщиной Битвы на Косово».

В 1990 году автор этих строк, работая архитектором-реставратором, отправился в командировку в достославный город Севастополь для консервации древних руин античного Херсонеса. Признаться, я давно уже мечтал попасть в город, где находилась Графская пристань и, возможно, сохранились какие-то следы адмирала Марко Войновича. Помню, как в первый раз проезжал на поезде темные тоннели в горах, окружавших Севастополь (я тогда еще не знал, что один из шести тоннелей, второй со стороны Симферополя, называется Графский – в честь Марко Ивановича).

На вокзале спросил какую-то старушку, как добраться до гостиницы. Она ответила: «Доедете на троллейбусе до Графской, а там сделаете пересадку…» Я вздрогнул – так буднично и просто она произнесла название, которое до этого много раз произносил про себя. А потом проехал мимо Графской, знакомой по фотографиям, и на следующее утро оказался в Херсонесе. Остатки этого обширного античного города поразили меня, но не менее поразили потом и люди, профессионально занимавшиеся изучением величественных руин. Началась очень непростая и увлекательная работа над реконструкцией жизни и быта древних херсонеситов.

Разумеется, я не раз потом бывал на Графской, а однажды зашел в Морскую библиотеку. Там представился попавшейся сотруднице: я, мол, такой-то и интересуюсь, нет ли каких-либо документов об офицере Войновиче, служившем в Севастополе. К моему удивлению, девушка ничуть не удивилась и, попросив подождать, скрылась за дверью. Через некоторое время она с радостью сообщила мне, что нашелся документ о присвоении Марко Войновичу очередного звания! Тут подошли знакомиться и другие сотрудники библиотеки. Наконец, мне принесли и сам документ в большой папке. Вот его содержание.

«БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ МЫ,

ЕКАТЕРИНА ВТОРАЯ ИМПЕРАТРИЦА

И САМОДЕРЖИЦА ВСЕРОССИЙСКАЯ,

И прочая, и прочая, и прочая.

Известно и ведомо да будет каждому, что МЫ Марка Войновича, который в НАШЕМ морском корабельном флоте Капитаном второго ранга служил, для его оказанной к службе НАШЕЙ ревности и прилежности, во оный же флот в Капитаны первого ранга, 1783 года, Мая 1 дня, Всемилостивейшее пожаловали и учредили: яко же МЫ сим жалуем и учреждаем, повелевая всем НАШИМ, помянутого Марка Войновича, Капитаном первого ранга, надлежайшим образом признавать и почитать, напротив чего и МЫ надеемся, что он в сем ему от НАС Всемилостивейшее пожалованном новом чине, так верно и прилежно поступать будет, как то верному и доброму Офицеру надлежит. Во свидетельство того МЫ это собственною НАШЕЮ рукою подписали, и Государственною печатью укрепить повелели.

Дан в Санкт-Петербурге лета 1783.»Снизу на документе стоят две подписи: одна размашистая, рядом с огромной пурпурной печатью – «Екатерина» и заметно ниже, меньшая по размерам – «Павел Генерал-Адмирал» (будущий император).

Я сразу же принялся переписывать этот текст (потом я сделал и цветной ксерокс – в штабе Черноморского флота). Закончив, хотел было откланяться, но мне вдруг объявили, что сотрудники библиотеки собрались в зале и ждут моего выступления. Вот этого я совсем не ожидал! Но что было делать? Пошел и выступил. Говорил о Марко Войновиче, об отце, о нашей семье вообще. Выступление прошло успешно, меня благодарили и даже занесли мое имя в картотеку потомков севастопольских офицеров. Вернувшись из командировки в Москву, недели через две получил бандероль из Севастополя. Это была газета «Слава Севастополя» и в ней большая теплая статья сотрудницы Морской библиотеки Е. Шварц «Войновичи – моряки и писатели». В статье излагалось мое выступление с прибавлением справочных данных и упоминался я сам.

Но это было только начало возвращения к истокам! Вскоре позвонил отец, работавший тогда в Америке, и сообщил, что мэр черногорского города Херцег-Нови приглашает нас посетить родной город Марко Войновича и… вступить во владение его домом на улице его же имени!!!

Все, что было потом, до сих пор кажется волшебным сном. Из ночного Дубровника, куда мы прилетели, нас доставили в Херцег-Нови, в роскошный, только что построенный отель. Наутро я вышел на террасу и ахнул: передо мной простирался красивейший лазурный залив, окруженный высокими пальмами. Тут же позвал отца, он тоже восхитился увиденным. Потом мы были на приеме у мэра Жарко Становчича (кстати, его предок при Петре Первом участвовал в Гангутском сражении со шведами); нас снимало местное телевидение; возили в древний монастырь Савина, где покоятся Джордже и Йован Войновичи, жившие в ХIХ веке, – я возложил букет красных роз на их могилу.

Вечером в ресторанчике собралось местное общество: Жарко Становчич с супругой; наши многочисленные дальние родственники Вуйновичи; супруги Джордже и Лидия Будечи, ставшие нашими большими друзьями; замечательный художник Войя Станич с супругой и др. Мы были глубоко тронуты оказанным нам теплым приемом. Среди общего разговора госпожа Будеч спросила, что я знаю о российских Войновичах. Если честно, знал я не так уж много. Поэтому напрягся и сказал первое, что пришло на память: «Дед рассказывал, что был такой донда Владо…» Вдруг вокруг раздались аплодисменты и разразился смех. Что такое? Оказывается, это слово «донда» (дядя) используется только в Херцег-Нови, и нигде больше! Вот так практически единственное слово из языка предков, которое я тогда знал, «сыграло» на приеме и послужило подтверждением, что мы происходим именно оттуда.

Но еще днем мы сходили в Старый город Херцег-Нови, на узкую, всего метра два с небольшим, улицу Марка Войновича, спускающуюся от маленькой мощеной площади с церковью Михаила Архангела, мерцающим фонтанчиком и пышными, уставшими от зноя пальмами к старинной венецианской крепости на морском берегу. Посмотрели дом адмирала, вернее, то, что осталось от него после землетрясения 1979 года: большая груда камней и среди них роскошная пальма, окруженные глухой оградой со входом, украшенным торжественным белокаменным порталом и кованой решеткой. На уцелевшей стене висела (висит и сейчас) мемориальная каменная плита с выбитой надписью:

Спомен Заслужном Домородцу

МАРКУ ВОJИНОВИЋУ

1752–1812

ОСНИВАЧУ РУСКЕ ЦРНОМОРСКЕ ФЛОТЕ И ПОБJЕДИКУ НАД ТУРЦИМА

П

1952 u

«В память заслуженному местному уроженцу Марку Войновичу (1752–1812), основателю Черноморского флота и победителю турок» (сербск.).

К сожалению, из-за финансовых условий затея с домом не получила развития, но мы потом много раз ездили в Херцег-Нови и встречались с друзьями: Жарко Становчичем и супругами Будечами.

В заключение нашей повести скажем, что постепенно отношение к адмиралу Марко Войновичу в российской печати меняется к лучшему: в последних изданиях энциклопедий уже сняты негативные формулировки, и его заслуги – все больше и больше – стали вновь получать признание.

С самого начала служба Марко Ивановича Войновича в Российском флоте была связана с понятием «слава». Он командовал фрегатом «Слава», линейным кораблем «Слава Екатерины» и своими делами снискал долгую славу в глазах современников и потомков.

Память о нем сохранилась в названиях центральной улицы черногорского города Херцег-Нови и главной пристани Севастополя. Он был выдающимся флотоводцем, одним из создателей и первых командующих Черноморским флотом и, командуя разными кораблями и эскадрами, выиграл множество сражений – зачастую с превосходящими силами противника. Марко Войнович до конца своих дней верой и правдой служил России и таким остался в Истории.

Примечания

1. Первое упоминание о пребывании нашего героя в России мы находим в газете «Санкт-Петербургские ведомости»: в 14-м номере за 1766 год в списке покидающих Петербург упомянут «прапорщик Марко Войнович, живущий подле Казанской церкви в Милутиновом доме». Имеются в виду «Милютинские ряды» купца и промышленника на Невском проспекте.

2. Эти события сохранились в истории под названием Великое переселение сербов. В 1690 году, победив австрийцев и восставших сербов, турки обрушили на сербские города и села удары карательных отрядов. В сопредельные страны бежало до 200 тысяч сербов.

3. Иван Николаевич Арф (Harf) – контр-адмирал; в 1770 г. был приглашен в нашу службу из датского флота императрицей Екатериной II «по отличному его искусству и практике в военно-морской службе», для командования третьей Архипелагской эскадрой. Одновременно с ним для командования судами той же эскадры из датского флота было призвано несколько офицеров и некоторое число матросов.

4. Фрегат – военный трехмачтовый корабль с полным парусным вооружением с одной или двумя (открытой и закрытой) орудийными палубами. Будучи более устойчивыми, чем корабли, поскольку имели меньший надводный борт, фрегаты способны были нести большую парусность и, следовательно, имели большую скорость. При этом фрегаты отличались от парусных линейных кораблей меньшими размерами и артиллерийским вооружением и предназначались для дальней разведки и крейсерской службы, то есть как действий в интересах линейного флота, так и самостоятельных боевых действий на морских коммуникациях с целью захвата или уничтожения торговых судов противника.

5. Шебека – парусно-гребное трехмачтовое судно с косыми парусами. Узкий длинный корпус с развалом бортов и сильно выдвинутым форштевнем обеспечивал шебеке хорошую мореходность. Длина шебеки составляла 25–35 метров. В задней части судна строилась палуба, сильно выступающая на корму. Наибольшая ширина верхней палубы составляла около трети ее длины, форма подводной части была исключительно острой. Вооружение шебеки включало в себя достаточно много пушек: от 16 до 24 штук.

6. Соколевы, употребляемые для малых и прибрежных плаваний, сохранили наружность древних судов; они имеют нос и корму высокие, украшенные резьбою и привесками. Вернетова картина, изображающая корабль, на котором Спаситель с Апостолами застигнут был бурей, есть близкое изображение сих cоколев.

7. Совместно с командиром тартаны Герасимом Калиго – греческим волонтером: в войну 1768–1774 гг. в Архипелаге он дослужился до капитанского чина. В 1790 году, вновь воюя в Архипелаге во флотилии Ламброса Качиони (см. о нем ниже), попал к туркам в плен и был казнен в Константинополе.

8. Морской сборник, ХХVII (1855, № 7), IV, в статье «История русских призов» и «Записки Гидрографического Департамента Морского Министерства», т. VII (1849).

9. Первая часть, под кейзер-флагом, состояла из кораблей: «Три Иерарха», «Всеволод», «Три Святителя», «Надежда Благополучия», бомбардирского корабля «Гром», фрегата «Северный орел» и рагузинских судов: «Архипелаг», «Санторин» и «Минерва». Другая часть флота, под флагом адмирала, состояла из кораблей: «Европа», «Георгий Победоносец», «Азия», бомбардирского «Молния», фрегатов: «Слава», «Почталион» и «Рафаил», и трекатры с албанцами.

10. За сожжение фрегатов, шебек и мелких судов при Патрасе было назначено призового вознагражденияр. 331/2 к.

11. Эскадра капитана Михаила Кожухова состояла из 2 фрегатов: 42-пушечного «Надежда» – под своей командой и 26-пушечного «Св. Павел» – капитан П. Алексиано, с пятью полаками: 12-пушечная «Стикс» – Паликути, 20-пушечная «Св. Алексей» – Вальзамати, 18-пушечная «Св. Екатерина» – Куппа, 20-пушечная «Св. Анна» – Паламида и 12-пушечная «Лондра-Доезда» – Ан. Алексиано и с двумя полугалерами.

12. Тотт, Франц (барон Tott, 1733–1797) – французский инженер и писатель. В 1769 г. он отправился в Константинополь, где оказал Порте важные услуги по улучшению турецкой артиллерии и вообще турецких войск. В 1770 г., когда русский флот угрожал из Архипелага Константинополю, барон Тотт принял деятельные меры к усилению укреплений при Дарданелльском проливе и береговых батарей.

13. Джезайирли Гази Гассан-паша (1713–1790) – османский визирь и адмирал (капудан-паша). Служил в Алжире (прозвище Джезайирли – Алжирский). Участник Чесменского сражения, в котором фактически (вместо сошедшего на берег Ибрагима Хосамеддина) командовал турецким флотом. В последние годы жизни руководил обороной Очакова от русских войск. В 1790 г. покончил с собой, не выдержав обвинений в ряде неудач первых лет войны. В Чесме Гассану-паше установлен памятник.

14. Чауш – страж, пристав; в обязанности чаушей входило выполнение поручений султана, в частности дипломатического характера. Чауш-паша – начальник чаушей, один из главных помощников великого визиря.

15. Симптоматично появление в Петербурге примерно за год до начала экспедиции индийского царевича Визапура.

16. Хвалынское море – т. е. Каспийское – древнерусское название, происходящее от названия жителей Хорезма, торговавших на Каспии, – хвалисы.

17. Мерлушка – шкурка ягненка грубошерстной породы в возрасте до 2 недель.

18. Считалось, что непосредственно на отряд самого Бековича напали туркмены из племени йомутов. Когда в 1873 г. генерал-губернатор Туркестанского края К. П. фон Кауфман отдал приказ войскам совершить карательный рейд на не выплативших контрибуцию йомутов и уничтожить их кочевья, многие современники восприняли это событие и как месть за Бековича.

19. Фрегаты Персидской экспедиции 1781–1782 гг. (названы по номерам).

№ 1

Заложен в 1778 г., спущен в 1779 г., вошел в состав Каспийской флотилии.

В 1779-м перешел из Казани в Астрахань. В 1781–1783 гг. в составе отряда капитана 2-го ранга графа совершал плавания по Каспийскому морю, производя съемку берегов Апшеронского полуострова, Бакинской, Красноводской бухт и Астрабадского залива. В 1782 г. и 1783 г. зимовал в Астрабадском заливе. 20.10.1783 г. вернулся в Астрахань. Разобран в 1789 г. в Астрахани.

Командиры: (1779), (1781–1782), (1783).

№ 2

Заложен в 1778 г., спущен в 1779 г., вошел в состав Кфл.

В 1779-м перешел из Казани в Астрахань. В 1781–1783 гг. в составе отрядов совершал плавания по Каспийскому морю, производя съемку Бакинского и Красноводского заливов и восточного берега моря. В 1782-м зимовал в Астрабадском заливе. Разобран в 1786 г. в Астрахани.

Командиры: (1779–1782), (1783).

№ 3

Заложен в 1779 г., спущен в 1780 г., вошел в состав Кфл.

В 1780 г. перешел из Казани в Астрахань. В 1781–1784 гг. в составе отрядов совершал плавания по Каспийскому морю, производя съемку Бакинского и Красноводского заливов и восточного берега моря. В 1782 г. зимовал в Астрабадском заливе. В 1784 г. зимовал в Баку. Разобран в 1787 г. в Астрахани.

Командиры: (1781–1783), (1784–1785).

Также в походе были: бомбардирский корабль (без имени) с 10 пушками, 2 двухпудовыми мортирами и 2 однопудовыми гаубицами. Боты имели по 12 трехфунтовых пушек.

20. Корсарство – это участие частных судов в военных действиях на основании полномочий, полученных от воюющего государства в форме каперской грамоты или свидетельства. В зависимости от условий заключенного соглашения корсар, полностью или частично, получал в награду захваченное им на неприятельском судне имущество и груз. После окончания войны команды корсарских кораблей расформировались.

21. Иоаннис Варвакис (по-русски Иван Андреевич Варваций) (1732–1825) – старый боевой товарищ Марко Войновича по Архипелагу. Главные вехи его судьбы таковы: в 35 лет – знаменитый капер, за его голову турецкий султан обещал тысячу пиастров; затем – герой Чесменского сражения; крупный астраханский торговец и промышленник; российский дворянин – кавалер орденов Святого Владимира и Святой Анны, прославленный огромной и разносторонней благотворительностью; в возрасте 90 лет – активный участник греческой национально-освободительной революции.

После кампании в Архипелаге в 1778 г. Варвакис владеет кораблем на Каспии, ходит на нем в Персию и даже выкупает там русского пленного («Макара Романова сына Лаптева из Вятской провинции Орловского оброчного стана»).

В 1779 г. Варвакис на своем галиоте вывозит в Астрахань имущество и личный состав русского консульства после учиненного персиянами в Реште погрома.

Новый консул в 1780 г. привлекает Варвакиса к работам по обмеру персидского берега и к выполнению дипломатических поручений к гилянскому владетелю Гедает-хану, а затем отправляет его в Петербург с докладом к Потемкину.

22. Ламброс Качиони (Кацонис) (1752–1805) – воевал в Архипелаге и на Пелопоннесе в 1770–1774 гг. После окончания войны переселился в Россию, где служил офицером в греческом пехотном полку. Во время турецкой войны 1787–1791 гг. командовал добровольческой греческой флотилией в Эгейском море, созданной в 1788 г. в Триесте, нанес поражение нескольким турецким эскадрам. Победы флотилии Качиони вызвали подъем освободительного движения в Греции. В мае 1792 г. Качиони издал воззвание, где заявил, что Ясский мир 1791 г. заключен без учета интересов греков и что борьба против турок будет продолжаться, «пока греки не добьются своих прав». В Тенароне (Южный Пелопоннес) флотилия Качиони вела борьбу против турецкого флота, поддерживаемого французскими кораблями. В неравной борьбе Качиони потерпел поражение и укрылся в венецианских владениях, а затем возвратился в Россию, где стал командиром Балаклавского греческого батальона. Национальный герой Греции.

23. (Карл Людвиг) (1752–1821) – естествоиспытатель, ботаник, путешественник, член-корреспондент Петербургской АН (1776), почетный член (1796). Родился в Пруссии, с 1758 г. в России. Участник также экспедиций немецкого натуралиста академика (умершего в плену у одного прикаспийского хана) во время путешествий его в Персию и по восточному берегу Каспийского моря. Описал ряд новых для науки видов растений и животных.

Веденный им во время экспедиции Войновича исторический журнал путешествия князь Потемкин представил на усмотрение императрицы.

24. Фальшкиль – тяжелый свинцовый или чугунный балластный киль на килевых судах, препятствующий их крену и опрокидыванию.

25. Адмиралтейств-коллегия – высший орган управления морским ведомством в России, учрежденный Петром Первым 12 декабря 1718 г. Функции Адмиралтейств-коллегии менялись: она руководила строительством главным образом военных кораблей, их вооружением, сооружением портов, гаваней и каналов, подготовкой морских офицеров и т. д.

26. Пилад – в греческой мифологии верный друг и спутник Ореста. Символ верного и разумного советчика.

27. Ага-Мохаммед-хан (1741–1797) – шах с 1796 г. Предводитель тюркского племени каджаров. Его отец некоторое время был придворным племянника Надир-шаха, но вскоре попал в опалу и бежал, а шестилетний Ага-Мохаммед был по приказу шаха оскоплен. Физическое увечье, служившее к тому же предметом насмешек окружающих (его за глаза прозвали Ахта-хан, то есть Скопец-хан), нанесло жестокую психологическую травму и, видимо, объясняет многие черты его характера, злобного и безжалостного.

В 1785 г. он берет Исфахан, причем, по словам современника, подвергает его такому разгрому, что «никогда прежде, даже при нашествии афганцев, город не испытывал таких ужасов. Войска в варварстве и жестокостях доходили до крайности». Далее в борьбе с другими ханами он занимает Кум, Тегеран, Шираз и, наконец, Керман: большинство горожан перебито, 20 тыс. мужчин ослеплено, 8 тыс. женщин отдано на потеху воинам, оставшиеся обращены в рабство. Из 600 отрубленных голов пленных была сложена пирамида. Ага-Мохаммед вторгается в Грузию, выставив предлогом ее союз с Россией, и разбивает армию царя Ираклия II. Жители Тифлиса подверглись ужасным жестокостям. Целых шесть дней персияне предавались в городе всевозможным неистовствам: насиловали женщин, резали пленных и убивали грудных младенцев, перерубая их пополам с одного размаха для того только, чтобы испытать остроту своих сабель. Около 23 тыс. человек было уведено в рабство.

После того Ага-Мохаммед-хан предпринял поход на Хорасан, где приказал разрушить гробницу Надир-шаха, окованную изнутри чистым золотом. Все найденные в ней богатства он взял в казну, а кости самого Надир-шаха приказал зарыть под крыльцом своего дворца в Тегеране. «Когда я попираю этот прах моими ногами, – говорил он, – раны моего сердца заметно облегчаются».

Весной 1796 г. Ага-Мохаммед-хан провозглашается шахом Ирана. На следующий год выступает против русских, собирается вновь напасть на Грузию, но под Шушой убит в палатке собственными слугами. Легенда гласит, что его отравили дыней.

28. Киржим – плоскодонная лодка.

29. «План Астрабадского залива, снятый в период пребывания в этом заливе русской эскадры под командой капитана Войновича в 1781 г.» (1782) и «Карта Каспийского моря, сочиненная по прежним описаниям и исправленная разными вновь дополнениями в бытность на оном море в 1781 и 1782 годах Российской эскадры» (1809).

30. Потемкин-Таврический (1739–1791) – фаворит Екатерины Второй, в течение 17 лет являлся главным советником императрицы и активно участвовал в государственных делах. В 1774 г. получил звание генерал-адъютанта и подполковника лейб-гвардии Преображенского полка, назначен вице-президентом Военной коллегии и членом Государственного совета. По случаю заключения Кючук-Кайнарджийского мира с Османской империей возведен в графское достоинство и награжден орденом Св. Георгия II степени (1775). В 1776 г. получил от австрийского императора Иосифа II титул князя Священной Римской империи. В том же году назначен генерал-губернатором Новороссийской, Азовской и Астраханской губерний. Активно поощрял их колонизацию, прежде всего за счет православных славян-переселенцев из Центральной России и с Балкан. Участвовал в разработке «греческого проекта» по освобождению Юго-Восточной Европы от турецкого владычества и по воссозданию Византийской империи. Был инициатором присоединения к России Крыма (1783).