Курсовое сочинение (стр. 4 )

Используемый нами структурный метод предостерегает нас от обольщений внешним сходством, поскольку акцентирует внимание именно на внутреннюю логику явления. Внутренняя же логика соборного института, особенно в период генезиса структурного ядра и первоначального становления соборной структуры не дает повода говорить о каких-либо серьезных внешних влияниях. Все перемены, которые испытала соборная структура на пути своего становления от совещания двух-трех соседних общин к настоящему епископальному собору, носили «естественный» характер. На первом этапе, который продолжался до первой половины III века, две структуры существовали независимо друг от друга. Соборная структура была еще очень проста и неразвита, чтобы быть в состоянии заимствовать нечто из института провинциальных собраний.

Когда же к началу III века институт церковных соборов получил достаточное развитие, христиане, надо думать, стали часто проводить параллели между этими двумя собраниями. Сходство природы этих двух учреждений, очевидное обаяние и популярность провинциальных собраний, очевидно, были причиной некоторых заимствований. Причем даже эти заимствования, скорее всего, не шли дальше вербально – терминологического уровня. В этом, видимо, причина того, что собор на Западе стал называться consilium и на Востоке su¿nodoj, а соборные определения - do¿gma, yh¿fisma. Также факт наличия общепровинциального собрания способствовал скорейшему появлению соборов целых провинций под руководством епископа митрополии.

Сам считал церковные соборы V – VIII веков преемниками исчезавшего института римских провинциальных собраний. Действительно, внешне церковные собрания этого времени уже почти ничем не отличаются от известного института римских провинциальных собраний. Тем не менее, мы едва ли можем говорить о структурной преемственности двух институтов. Соборы ранневизантийского времени были преемниками не римских собраний, но церковных соборов I – III веков.

Таким образом, мы должны констатировать факт определенного влияния института провинциальных собраний на соборную традицию, хотя масштабы этого влияния были весьма незначительны и не носили сколько-нибудь определяющего значения.

б) Собор и христианская экклесия:

Занимаясь исследованиями соборного института, мы вправе задаться вопросом: в какой мере наличие такого коллегиального совещательного органа, как собор, было характерно для остальных религиозных течений, распространенных в Средиземноморье в начале нашей эры.

Церковное христианство первых столетий нашей эры было всего лишь одним из множества религиозных учений, имевших чаще всего восточное происхождение и получивших широкое распространение среди различных слоев населения Римской Империи. Таковыми течениями были иудаизм, манихейство, гностицизм, митраизм и т. п.. Если церковное христианство очень рано осознало себя религией соборов, то вызывает удивление факт полного отсутствия подобного института среди упомянутых нами религий. Чем это было вызвано? К сожалению, и данная проблема не получила ровно никакого освещения в трудах наших историков; между тем, она имеет очень большое значение для выяснения внутренней природы соборного института. Если такие грандиозные во всех отношениях религиозные учения как иудаизм или гностицизм, часто превосходившие церковное христианство по богатству своей традиции, по своему культурному потенциалу, по количеству адептов, не породили ничего подобного соборному институту, то мы обязаны ответить на вопрос: а что, собственно, было такого особенного в церковном христианстве, что предопределило появление и быстрое развитие соборной традиции?

Ни ссылки на иерархическое устройство церковного христианства, ни указания на богатую внутреннюю жизнь, ни факт большого географического распространения Церкви не могут быть признаны достаточно удовлетворительными объяснениями, поскольку ни один из этих признаков не был свойственным исключительно церковному христианству.

Как нам кажется, именно своеобразие устройства христианских экклесий было тем, что вызвало к жизни соборный институт и содействовало столь быстрому его развитию. Поясним нашу мысль.

Христианскую экклесию с самого начала характеризовал двойственный характер взаимоотношений с остальными общинами. С одной стороны, каждая экклесия была абсолютно самостоятельна и автономна. С другой – ощущала свою живую связь с остальными общинами до такой степени, что все, что происходило в одной общине, и другими общинами ощущалась своим внутренним делом. Надо думать, именно этот удивительный баланс, достигнутый христианскими экклесиями, между автономностью каждой общины и взаимосвязанностью всех вместе в одно целое и вызвал к жизни институт церковных собраний-совещаний. Участие соседних общин в делах друг друга проявлялось в практике коллективных совещаний для решения общих проблем. Общинная жизнь гностиков, иудеев и т. д., хоть и была не менее ярка и своеобразна, но отсутствие этой черты в их общинном устройстве делала невозможным развитие соборной структуры в их обществах. В конечном счете, это приводило к тому, что религии – конкуренты оказывались менее организованными, менее устойчивыми перед опасностью внутренних распрей и разделений, а в условиях жесткой конкуренции они неизбежно проигрывали единому и достаточно организованному церковному христианству.

Используемый нами метод позволяет видеть институт церковной экклесии в виде своеобразной структуры. Общинная структура также имела свою богатую историю, в процессе которой она проходила периоды генезиса, становления, формирования первичных элементов, изменения вторичных, вступала во взаимоотношения с иными структурами, оказывала влияния на них и сама подвергалась воздействию со стороны. Формирующийся институт церковных соборов, оказывавший влияние едва ли не на все стороны церковной жизни, не мог не затронуть и общинную структуру.

Всю историю взаимоотношений упомянутых нами структур на протяжении первых трех веков истории христианства может быть представлена в виде трех этапов.

Первый этап характеризовался доминированием структуры экклесии над соборной структурой. Как мы уже неоднократно говорили, церковные совещания появились внутри общины, и были вызваны необходимостью решать сложные вопросы сообща. Этот период, во время которого происходило становление соборной структуры, окончился к середине второго века, и в течение его для соборной структуры было свойственно подчиненной отношение по отношению к общине. Подобная невыявленность соборной структуры давала повод историкам полностью отрицать существование соборного института до антимонтанистских соборов. На самом деле, как нам удалось это показать в первой главе, эти представления неверны. Своеобразие этого периода соборной истории проявлялось в большом участии общины в делах церковного совещания. Этому способствовал и сравнительно небольшой масштаб созывавшихся совещаний, и, опять же, сравнительная простота встававших перед общиной вопросов, и большая сознательность и активность членов общины, и недостаточная оформленность клира в экклесиях. Это было причиной отсутствия сугубо епископального представительства на этих собраниях. В обсуждениях участвовала вся община, решение принималось не отдельными лицами, а всей общиной in corpore.

Объективный ход истории требовал дальнейшего развития соборной структуры. И на втором этапе мы можем констатировать устойчивое равновесие уже успевшей сформироваться соборной структуры и института экклесии. Соборный институт к концу II века предстает перед исследователем в уже эмансипированном виде, как вполне самостоятельный и независимый институт. Последовавшее за этим столетие можно назвать золотым веком соборного института, поскольку соборы, уже существовавшие независимо от института общины, тем не менее, сохраняли с ним живую связь. В это время собор являлось большим советом епископов - представителей церковных экклесий. Решение собора имеет правовой приоритет перед мнением отдельной общины, поскольку мнение собора – мнений единой кафолической Церкви. Тем не менее, почти никогда мнение собора не является внешним диктатом по отношению к каждой общине. Епископы, участвующие в соборном обсуждении какого-либо вопроса, прекрасно отдавали себе отчет в том, что мнение, которое они высказывают – не их личное, но той общины, которая дала им полномочия выразить мнение общины на всеобщем обсуждении. Каждый епископ знал, что по окончании собора он вернется в свою общину, где его ждет отчет о его действиях на соборе. Отсюда удивительный «демократизм» и удивительная терпимость соборов III века. Киприан, епископ Карфагенский, имевший небывалый авторитет не только в своей провинции, но и во всей Церкви, дает необыкновенную характеристику своего правления на карфагенской кафедре:

С самого начала епископства моего я положил за правило ничего не делать по одному моему усмотрению без совета вашего (клира. – А. В.) и без согласия народа. (Ep. XXVII)

Вынужденный находиться долгое время в ссылке, и по необходимости принимавший какие-то решения, требовавшие одобрения общины, он пишет следующее:

Итак, я не сделал ничего нового в ваше отсутствие, а только, вынужденный необходимостью, докончил то, что уже прежде было начато, по общему совету всех нас. (Ep. XXI)

Сами участники соборов понимали это «зависимое» положение епископа и почти всегда старались найти компромиссное решение вопросы, избегая насильного принуждения кого-либо из участников собора. Тот же св. Киприан пишет:

В этом деле (о крещении еретиков.- А. В.) мы никого не принуждаем, никому не даем закона, потому что всякий предстоятель свободен управлять своею Церковью, имея дать отчет в своем действовании Богу. (Ep. XIL)

Излишняя ригористичность и непримиримость в вопросах веры или дисциплины воспринималась как проявление неуместной нескромности и гордыни. пишет: «Отцы являлись на собор без всяких предвзятых намерений, и оппозиционная сторона рассматривалась как полноправная, с которой следовало спорить, подчас и соглашаться, а не осуждать за безапелляционность»[27].

Тем не менее, уже в этом равновесии содержались предпосылки для дальнейшего подчинения соборной структурой общины. Разрушение описанного нами равновесия было предопределено и происходило по следующим направлениям.

1) Начиная с конца II века соборный институт проходит под символом митрополичьего принципа церковной организации. Соборы созываются епископом метрополии, он председательствует на них, составляет итоговый документ и т. п.. Как мы уже говорили, епископ города митрополии имел изначально преимущество чести и авторитета. Тем не менее, к концу III века духовно - нравственный авторитет митрополита почти повсеместно принял вполне «недуховные» правовые формы. Собственный авторитет многими митрополитами начал восприниматься как власть и право. Вернейшим способом проявления этой власти и осуществления этого права были церковные соборы. был прав, когда указывал на прямую зависимость, существовавшую между практикой соборов и ростом власти митрополитов. Если Киприан Карфагенский являет верх такта и терпимости на проводимых им соборах, то иной пример показывают, например, еп. Димитрий Александрийский, еп. Павел Самосатский. Власть митрополита над епископами городов провинции явным образом оказывалось властью общины митрополии над всеми остальными провинциальными общинами. Хотя все последствия этих процессов заявят о себе лишь к началу IV века, истоки последующих изменений берут начало именно в это время.

2) Параллельно развитию власти митрополита соборы способствовали и изменениям в понимании епископом своего служения. Традиционное представительство епископа на соборах из категории служения и функции имело очень большую наклонность быть истолковано в неведомых христианской древности понятиях права и власти. Из служения в общине епископство превращается в служение над общиной. Все это происходит параллельно серьезному росту христианских общин, понижению общего религиозно-нравственного уровня среднего мирянина, охлаждению интереса к общинным делам. Любопытно, что христианские апокрифы, жанр, наиболее любимый и читаемый церковным «средним слоем» старательно игнорирует всякую проблематику, связанную с соборами. Создается ощущение, что христиане наконец-то нашли надлежащего человека, который с максимальной компетенцией сможет осуществлять их права на соборах и с радостью забыли о своих прежних обязанностях. А. Гарнак пишет следующее: «Пренебрегая своими обязанностями, христиане теряли свои права – этим путем всегда двигалось превращение демократии в аристократию»[28]. Подобный рост епископской власти имел роковые последствия в первую очередь для самих епископов провинциальных городов – чем больше их власть «эмансипировалась» от общины, тем сильнее они сами подчинялись власти митрополита.

Третий период начался примерно в конце третьего века и характеризовался подчинением экклесии соборной структурой. Собор в это время превращается в епископское собрание не только со стороны своего состава, но и по существу. Общины лишаются всякого механизма контролировать соборные решения. Общинная структура, таким образом, начинает выступать в качестве подчиненной по отношению к соборному институту.

Те процессы, которые начались еще в предыдущем периоде, получили завершение уже во времена византийской Церкви. Негативные последствия для общинной структуры проявлялись в подавлении их прежних прав. Епископы и митрополиты – вот те два института, развитие которых шло за счет общинной структуры. Поясним нашу мысль:

Община теряла, прежде всего, свое право иметь полноту иерархического устройства (епископ – пресвитер – диакон) внутри своей общины. Прежняя парикийная система церковного устройства, которая заключалась в возглавлении каждой экклесии епископом уходила в небытие, и вместо нее устанавливалась приходская система. Община в этом случае не имела своего епископа, но управлялась делегированным на то пресвитером. Первыми своих епископов лишились сельские общины. Основывавшиеся общины в городах, где уже была экклесия с епископом во главе, также не имели своего епископа, но входили в сферу опеки уже имевшегося в том городе епископа. Сардикийский собор 351 года предписывает:

Не будет позволено поставлять епископа в какое-либо село или в малый город, для коего довлеет и единый пресвитер. Ибо не нужно поставлять там епископов, да не уничижается имя епископа и власть. Но епископы области должны епископов поставлять в те грады, в которых и прежде были епископы. (Сардик. 6)

Власть епископа в этом случае лишалась последних черт своей прежней евхаристической, предстоятельской природы и окончательно превратилась во власть юридически - административного характера. В этом случае епископ был предстоятелем лишь для одной общины, для остальных же, подчиненных ему он был носителем внешней по отношению к ним власти.

Те общины, которые сохранили епископское возглавление, также лишились ряда существенных прав. Например, в четвертом веке община перестает выбирать своего епископа, как было раньше, и правилом становится традиция назначения епископа митрополитом провинции с одобрения собора. Как мы уже говорили, собрание соседних епископов для поставления епископа на свободную кафедру было одной из древнейших форм церковных соборов. Памятник Правил Святых апостолов, имеющий очень древние пласты в своем тексте, в первом правиле предписывает:

Епископа да поставляют два или три епископа (Ап. Прав. 1)

Но цель собиравшихся епископов применительно к поставлению нового епископа заключалась том, чтобы одобрить сделанный общиной выбор и участвовать в последующем таинстве рукоположения. Практика четвертого века понимает поставление епископа иначе. Сначала выбор общины подпадает под контроль митрополита. Первый Вселенский Собор (325 г.) предписывает в шестом правиле:

Если кто без соизволения митрополита поставлен будет епископом, о таковом великий собор определил, что он не должен быть епископом. (I Вс. Соб. 6)

Правило говорит лишь о согласии митрополита на сделанный общиной выбор, но на практике власть митрополита все чаще и чаще переступала положенные ей границы и видела за собой право самостоятельно, без учета мнения общины поставлять епископов в подчиненные экклесии. Восемнадцатое правило Анкирского собора (314 г.) рисует просто невероятную для прежнего времени, но становившуюся все более традиционной, картину. В случае, если митрополит поставляет епископа в общину, и он по каким-то причинам оказавшись «не принятым епархиею», начинает «на иные епархии наступати» и «поставленных там утеснять и воздвигать против них возмущения», то таковых следует отлучать от общения церковного.

Лаодикийский собор ( ) канонически закрепляет произошедшие перемены в практике выборов духовенства.

Да не будет позволено сборищу народа, избирать имеющих произвестись во священство. (Лаодик. 13)

Надо сказать, что произошедшие перемены были вызваны и ситуацией в самих общинах. Провозглашенный мир между Империей и Церковью, ряд предоставленных финансовых льгот, симпатия императоров к новой религии – все это создавало нездоровый ажиотаж вокруг христианства. Массовый наплыв в экклесии резко превратившихся из язычников в христиан жителей римской империи, можно сказать, похоронил прежний институт экклесии. Множество лицемеров и просто равнодушных, превратившихся в одно мгновение в членов Церкви, не знали своих прав и обязанностей, часто злоупотребляли ими, не ценили и не понимали их. Естественно, эти права перешли к митрополитам, лицам в действительности наиболее готовым к исполнению прежде общинных обязанностей. В условиях, когда общинные собрания превращались в настоящие «сборища народа», митрополитам было целесообразно взять права выбора лиц для епископского служения в свои руки.

Начавшийся в IV веке кризис общинной жизни в свою очередь оказывал губительное влияние на саму соборную традицию. «Эмансипация» епископа от своей общины имела ряд негативных для самого епископского служения последствий. Ставший независимым от своей общины, епископ попал под жесткий контроль своих митрополитов или государственной власти. История Вселенских Соборов полна многочисленных примеров того, когда епископы, участвовали в различных соборах, спокойно меняли свое мнение в зависимости от того, как требовала того конъюнктура (политика императора, давление митрополита или патриарха).

Заключение

На страницах предложенного сочинения нами были поставлены две основные цели. Во-первых, мы попытались дать общий обзор истории соборного института в первые три века навой эры. Во-вторых, мы старались наметить основные методологические принципы исследования институтов, имеющих в своей истории немало белых пятен, к каким, безусловно, относится соборный институт.

В качестве основного нами был выбран метод системно – структурного анализа, согласно которому соборный институт рассматривается в качестве особой структуры, имеющей свое структурное ядро, свой набор основных элементов, ряд появляющихся в истории вторичных элементов.

Используя этот метод, мы смогли решить центральный вопрос истории соборного института, вопрос о времени его появления. Структурный метод не позволяет нам вслед за некоторыми историками, излишне доверяющим сведениям Евсевия, начинать историю соборов с конца II века. Нам кажется, что соборная структура современна истории христианства. Соборы появились как совещания нескольких соседних общин. В этом виде они существовали почти полтора века. Епископский состав и центральная роль митрополита не являются элементами структурного ядра соборной структуры, они появились лишь к концу II века и изначально соборы были свободны от них.

В конце II века произошла, как нам кажется, серьезная трансформация соборной структуры, суть которой состояла в том, что доселе второстепенные епископальный и митрополичий элементы заняли центральное место в соборном институте. Кроме того, начинаем с этого времени мы встречаем значительные по масштабу церковные собрания, объединяющие представители церковных общин целых провинций. Эти перемены были вызваны изменениями в церковной экклесиологии во II веке, а именно, формированием идеи единой кафолической Церкви и изменениями в богословии епископского служения. Таким образом, соборы III века – это всегда собрания епископов одной или нескольких провинций, решающих под председательством митрополита насущные проблемы церковной действительности. Те документальные свидетельства, которые упоминают пресвитеров или диаконов среди участников соборов, чаще всего имеют в виду клир общины митрополии, которая также присутствовала на соборных заседаниях. Этот архаический признак был преодолен уже к концу III века, так что соборы IV века уже не знают никаких иных участников соборных совещаний кроме епископов.

На пути своего становления соборная структура сталкивалась с множеством иных структур. Между ними неизбежно возникали какие-то контакты, приводившие к изменениям в каждой из взаимодействующих структур. В заключительной главе мы подобно исследовали вопрос о взаимоотношении соборной структуры и институтом римских провинциальных собраний. В результате комплексного анализа имеющихся в нашем распоряжении сведений мы пришли к тому выводу, что едва ли возможно говорить о прямом копировании Церковью института провинциальных собраний. Тем не менее, нельзя не отметить некоторое влияние, которое оказывал институт римских собраний на соборную структуру. Сходство обоих институтов давало большие возможности для заимствований. Стороной заимствующей были соборы, что было вызвано их большей простотой и неразвитостью, по сравнению с римскими провинциальным собраниями. Тем не менее, эти заимствования нельзя преувеличивать, так как по существу соборный институт был глубоко оригинальным явлением и имел независимое происхождение.

Институт церковной экклесии был еще одной структурой, с которой соборный институт вступал в серьезные взаимоотношения. Соборы зародились внутри общины, долгое время соборная структура существовала внутри общинной структуры. Постепенно соборный институт все более «эмансипировался» и в III век вошел как вполне самостоятельный орган церковного самоуправления. Третий век, как нам кажется, являлся золотым веком соборной истории, что было вызвано сохранением живой связи с основной единицей кафолической Церкви, экклесии. Начавшийся затем кризис общинной жизни имел негативные последствия и для соборного института, подчинившего общину своему внешнему контролю.

БИБЛИОГРАФИЯ

Источники:

1. Didascalia apostolorum canonum ecclesiastiqorum traditionis apostolicae versiones latinae. Berlin, 1963

2. Sacrorum conciliorum nove et amplissima collectio, par J. D. Mansi, Florence, , vol. 1-2

3. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета в русском переводе с приложениями.- Брюссель.: “Жизнь с Богом”, 1989

4. Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа. Перевод с греческого подлинника под редакцией епископа Кассиана (Безобразова). Российской Библейское Общество, 1997

5. Евсевий Памфил. Церковная история. – Москва: «Издательство ПСТБИ», 2001

6. Киприан Карфагенский. Творения. – М.: «Православный паломник», 1999

7. Книга Правил Святых Апостол, Святых Соборов Вселенских и Поместных и святых отец.- Москва: «Синодальная типография», 1993

8. Тертуллиан. Избранные сочинения: Пер. с лат./ Общ. ред. и сост. . - М.: Изд. группа "Прогресс", "Культура", 1994.

Литература:

1. Аксаков Церкви и предание школы.- Москва: «Издательство СФВПШ», 2000

2. Кафолическая церковь // Православная мысль. Труды Православного Богословского Института в Париже, вып. XI, 1957

3. Неудавшийся церковный округ // Православная мысль. Труды Православного Богословского Института в Париже, вып. IX, 1953

4. Болотов по истории Древней Церкви. Т.3 Москва, 1994

5. Гарнак Адольф. Церковь и Государство вплоть до установления государственной Церкви // Раннее Христианство: В 2 т. Т. 1.- М.: «Фолио», 2001

6. Митрополиты в первые три века христианства. СПб, 1903

7. Жуков методологии истории. Москва, 1987

8. Илларион (Троицкий), архиеп. Очерки из истории догмата о Церкви. «Паломник», Москва, 1997

9. К8

10. Раскол донатистов. Казань, 1884

11. Собор как высший орган церковной власти (историко-канонический очерк). Казань, 1909

12. Лебедев древней вселенской Церкви от времен апостольских до X века. – СПб: «Алетейа», 1997

13. Правила Православной Церкви с толкованиями, СПб, 1911

14. Павлов церковного права, 1902

15. Покровский Древней Церкви эпохи первых трех веков. Историко-каноническое исследование. Сергиев Посад, 1914

16. Поснов II века и победа христианской Церкви над ним. Киев, 1917

17. Поснов Христианской Церкви.- Брюссель.: “Жизнь с Богом”, 1994

18. Ракитов познание. М, 1982

19. Свенцицкая христианство: страницы истории. М, 1989

20. От общины к Церкви. (о формировании христианской Церкви). – М.: «Издательство политической литературы», 1985

21. Сидорцев исторического исследования (механизм творчества историка) Минск, 2000

22. Из истории раннего христианства в Египте. – М.: «Присцельс», 1997

23. Юлихер Адольф. Религия Иисуса и начала христианства до Никейского Собора // Раннее Христианство: В 2 т. Т. 1.- М.: «Фолио», 2001

24. Вера Церкви. Введение в православное богословие. – М, 1992

25. Barnes A. S. The early church in the light of the monuments. A study in Christian archeology. NY, 1913

26. Chadwick H. History and thought of the early church. London, 1982

27. Foakes J. F. The history of the Christian church from the earliest times to the death of st. Leo the Great A. D. 451. Cambridge, 1905

28. Smith. A Dictionary of Christian Antiquities. Zd, 1875

[1] Покровский Древней Церкви эпохи первых трех веков. Историко-каноническое исследование. Сергиев Посад, 1914

[2] Употребляя различные по существу термины «модель», «структура», «система», мы не делаем между ними никакого различия, подразумевая под каждым из ник общую схему соборного института в первые три века Церкви.

[3] Сидорцев исторического исследования (механизм творчества историка) Минск, 2000, с. 21

[4] Также: Первый Вселенский собор, 5 прав.; Антиохийский собор, 20 прав.

[5] Лебедев древней вселенской Церкви от времен апостольских до X века. – СПб: «Алетейа», 1997, с

[6] там же, с. 172

[7] Покровский Древней Церкви эпохи первых трех веков. Историко-каноническое исследование. Сергиев Посад, 1914 , с. 104

[8] Неудавшийся церковный округ // Православная мысль. Труды Православного Богословского Института в Париже, вып. IX, 1953, с. 27

[9] Ракитов познание. М, 1982, с. 74

[10] Iren. Contr. Haer. I.30.2

[11] Свенцицкая христианство: страницы истории. М, 1989, с. 147

[12] De praescr. haer. XVVIII.1

[13] Ep. LXV ad Epictetum

[14] Гарнак Адольф. Церковь и Государство вплоть до установления государственной Церкви // Раннее Христианство: В 2 т. Т. 1.- М.: «Фолио», 2001, с. 319

[15] Там же

[16] Iren. Contr. Haer. II.2.2

[17] Tertull. De bapt. Cap.1

[18] Из истории раннего христианства в Египте. – М.: «Присцельс», 1997, с. 258

[19] Ep. XLIV

[20] Митрополиты в первые три века христианства. СПб, 1903, с. 188

[21] полагал: «Закройте соборы, - не в чем будет обнаруживаться митрополичьей власти, уничтожьте митрополичий институт, - не станет соборов».

[22] Лебедев . соч., с. 179

[23] К8

[24] Polyb. 9,34,11; 27,2,10; Pausan. 7,16,9-10; Strab. 14,3,3

[25] К моменту написания книги (1894 г.) наука не имела данных о провинциальных собраниях в девяти провинциях: Кирена, Египет, Сицилия, Сардиния, Норик, Далмация, Эпир, Мезия, Аравия.

[26] К8, с. 25

[27] Лебедев древней вселенской Церкви от времен апостольских до X века. – СПб: «Алетейа», 1997, с

[28] Гарнак Адольф. Церковь и Государство вплоть до установления государственной Церкви // Раннее Христианство: В 2 т. Т. 1.- М.: «Фолио», 2001, с