Курсовое сочинение (стр. 1 )

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра Истории Древней Греции и Рима

Курсовое сочинение

студента II курса

Волчкова Алексея

(заочное отделение)

на тему:

«Институт церковных соборов в I – III века»

научный руководитель: д. и. н.

Санкт-Петербург

2003 год

Ceterum quod apud multos unum inuenitur, non est erratum sed traditum.

Tertullianus De praescr. haer. XVVIII.1

«Во всех человеческих делах более всего достойны изучения истоки»

Э. Ренан

Введение:

а) Определение предмета исследования;

Наука, изучающая историю христианства, привыкла делить всю историю религии Христа на ряд исторических этапов. Таковы время Христа и апостолов, период античного христианства, время византийского христианства и т. п.. При явной схематичности этого деления историки не спешат от него отказываться и часто определяют сферу своих научных интересов посредством указания на тот отрезок христианской истории, к проблемам которого он наиболее часто обращается. Так, существуют специалисты по Новому Завету, античному христианству, историки Вселенских Соборов и т. п.. Причина подобного «консерватизма» в том, что при указанном членение общей истории христианства очень удачно выделяется ряд историко-культурных формаций или моделей, через которые прошло христианство на пути своего становления. И хотя критики постоянно указывают на необходимость отказа от подобной схоластики в исторической науке, на неопределенность и расплывчатость границ между этими периодами, на то, что «христианство Иисуса Христа и Его апостолов» или «христианство Тертуллиана и Оригена» - суть не более, чем абстракции, место которым на страницах учебников, тем не менее здравые умы остаются верными этой периодизации. Доводы критиков уместны и справедливы, но абсолютно следовать им – значит не чувствовать своим историческим чутьем того едва уловимого отличия в настроении, в акцентах и тонах, которое определенно существует и выделяет (не разделяет) в виде отдельных исторических эпох наряду с апостольским христианством, христианство II – III веков, византийское христианство и т. д..

Античное христианство, христианство гностиков и апологетов, христианство-миссия, христианство первых богословских систем, первых ошибок и поражений, христианство, терпевшие страшные гонения, долгое время не было избалованным вниманием исследователя. Многие видели в нем нечто упадочное и промежуточное, единственный смысл которого как будто состоял лишь в том, чтобы пронести наследие апостолов до более благоприятных времен, к числу которых, конечно же, причисляли эпоху византийской Церкви. Излишне говорить, что господство подобных стереотипов отнюдь не способствовало появлению стойкого научного интереса к античному христианству.

Между тем, христианство II – III веков было ничуть не менее ярким и богатым, чем и в иные периоды. Задача историка увидеть, в чем именно оно проявлялось и должным образом оценить. Открыв для себя античное христианство, невозможно удержаться от восхищения перед масштабом достижений христианства того времени. Религия Христа вошла в II век бесформенным течением малочисленных, рассеянных по всей Римской Империи общин – экклесий, которые были объединены лишь самыми общими вероучительными положениями и базовыми принципами церковной организации. Невыясненными были отношения с иудаизмом, отсутствовал определенный канон христианского священного писания, неясными были основания и рамки традиции. К началу же IV века мы встречаем уже этакое государство в государстве, централизованную организациею, интеллектуальные, творческие ресурсы которой были сравнимы с ресурсами многовековой языческой культуры, имевшей к тому времени уже многовековую историю.

Данное курсовое сочинение, как можно догадаться, посвящено античному христианству, вернее, исследованию одного из важнейших и характернейших феноменов этого периода – церковным соборам.

Церковные соборы (consilia, sunÒdoi) – собрания епископов соседних общин, созванные с целью определения единой общецерковной позиции по какому-либо спорному вопросу. Церковь II - III века сумела выработать этот эффективный и действенный институт решения внутрицерковных проблем и разногласий.

Нельзя сказать, чтобы изучению соборного института первых веков его существования уделялось мало внимания. Тем не менее, пока рано говорить, что в его истории не осталось никаких белых пятен. Лишь собственно историческая, фактологическая сторона соборной истории, то есть все, что касается дат, мотивов, итогов различных соборов, была блестяще исследована еще великими немецкими историками христианства XIX века. Поэтому было бы явно бессмысленно обращаться в историческом исследовании к написанию заново фактологической истории церковных соборов. Ученый должен искать в истории соборов какие-то неисследованные области для того, чтобы его работа была по-настоящему нова и оригинальна. Своеобразие представленного курсового сочинения состоит в том, что соборы II – III веков будут представлены и проанализированы в виде единого социально-правового института. Дело в том, что лишь немногие историки обращались к соборам как к единому институту. Между тем, соборный институт есть не только ряд разрозненных фактов и событий, но и идеальная структура, развивающаяся по своим законам и время от времени актуализирующее себя в разные моменты церковной жизни. Именно со стороны их институциональной истории мы и будем подходить к соборам.

Итак, предметом нашего исследования является история соборного института, начиная со времени его появления и до конца III века. Временные рамки определяются не слепым следованием выбранной нами периодизации раннего христианства, но имеют основания и в самом предмете исследования. Дело в том, что с четвертого века начался новый этап в истории соборного института, содержание которого определялось появлением Вселенских Соборов, особой формы соборной жизни.

б) Историография по данному вопросу

Большого сожаления заслуживает тот факт, что историография исследуемого нами вопроса довольно незначительна. Дореволюционная школа оставила нам всего три исследования, авторы которых останавливались на соборной проблематике, советское же антиковедение вовсе не интересовалось соборами.

На первом месте по своему значению стоит капитальное исследование «Соборы Древней Церкви эпохи первых трех веков» [1]. На более чем семистах страницах своего труда подробнейшим образом разбирает все вопросы, связанные с историей каждого из известных науке соборов первых трех веков нашей эры. Оригинальность подхода, почти немецкая основательность в исследовании мельчайших нюансов, независимость автора от выводов западных ученых, сочетающаяся с огромной эрудицией исследователя, служит прекрасной иллюстрацией того, каким огромным потенциалом обладала отечественная наука перед катастрофой 1917 года. Среди основных недостатков труда следует указать тот факт, что ученый мало внимания уделял исследованию соборного института как такового; автор явно интересуется лишь «реальной» историей соборного института, и подвергает подробному разбору лишь вопросы, связанные с составом, временем, принятыми решениями каждого из соборов.

Гидуллянова «Митрополиты в первые три века христианства» является единственным русскоязычным трудом, посвященным истории митрополичьего института в доконстантиновский период церковной истории. Как видно из самого названия книги, автор интересуется в первую очередь историей становления митрополичьей системы, поэтому соборам отводится лишь одна из глав, где П. Гидуллянов ограничивается лишь беглым обзором соборной деятельности первых трех веков.

Наконец, в известном труде «Духовенство древней вселенской Церкви от времен апостольских до X века» одна из глав посвящается соборам. Как и у П. Гидуллянова, информация о соборном институте, содержащаяся в этой книге, неоригинальна.

Западная научная традиция активно интересовалась историей соборов и в XIX, и в XX веках. Но, к сожалению, в академических библиотеках нашего города нам не удалось найти ни одной англоязычной работы, где соборная история как-то освящалась бы.

в) Источниковедческая база

Работа историка раннехристианских институтов осложнена и небольшим количеством имеющихся в его распоряжении источников. Так, в исследовании соборного института мы можем руководствоваться лишь письмами Киприана, епископа Карфагенского и «Церковной Историей» Евсевия, епископа Кесарийского. Сами по себе эти источники представляют огромную научную ценность, информация, содержащаяся в них исключительна важна. Тем не менее, мы можем говорить о слабой отраженности истории соборного института в исторических источниках. Кроме того, даже та информация, которая содержится у Киприана или Евсевия часто нуждается в серьезной критической обработке, прежде чем может быть использована в исторической реконструкции.

Св. Киприан, церковный деятель первой половины третьего века, довольно часто касается в своих письмах церковных соборов, но упоминания эти очень редко рисуют нам какую-то ясную картину, чаще всего мы имеем дело с отдельными штрихами, намеками и оговорками. Кроме того, Киприан нисколько не интересуется историей соборов, из сравнительно огромного количества оставленных им писем мы даже не можем выяснить, были ли вообще соборы в Северной Африке до его епископства.

Подобными недостатками характеризуется и работа Евсевия. Ситуация усложняется еще и тем, что сам Евсевий писал о соборах, находясь уже в принципиально иной соборной ситуации. Отсюда немалое количество анахронизмов и неточностей.

Абсолютно игнорируют соборную проблематику апокрифические произведения, также в исследованиях по истории соборов невелико значение и такого чрезвычайно популярного сейчас в исследованиях по истории Церкви источника, как различного рода археологический и эпиграфический материал.

г) Метод и композиция исследования:

Никакое исследование, в том числе и историческое, не может обойтись без определенного метода, без того набора умственных действий и операций, при помощи которых ученый достигает поставленной перед ним цели.

Тема нашего сочинения - история древнецерковного института соборов. Исследование же любого института сопряжено с большими сложностями методологического и общенаучного характера. Дело в том, что любой институт, начиная от института пророков в Древнем Израиле и кончая институтом сословнопредставительных органов в Европе нового времени, суть нечто абстрактно-отвлеченное, то, что реально, эмпирически исследователю не дается в источниковом материале. Исследователь ведь имеет дело не с институтом пророчества, а с отдельными пророками, с Иеремией, Исайей, Иезекиилем. Наличие какой-то связи между всеми ими, того, что и составляет институт пророчества, учеными домысливается на основании ряда научных наблюдений, при этом сами представители этого института часто могли не догадываться о его существовании, как это и было во времена первых пророков. Речь об институте пророчества заходит только тогда, когда исследователь посредством ряда умственных операций (научное обобщение, абстрагирование, индукция и т. п.) восходит от личных, частных черт каждого из пророков к тому общему, что их объединяет и связывает.

Отсюда видно, насколько тонкой, научно объективной и методологически отточенной должна быть работа всякого, занимающегося такой идеальной категорией, как институт. Мы полагаем, что наличие строгого метода есть то, что может предостеречь от столь вероятного субъективизма, что поможет сделать итоговую модель института действительно научно обоснованной.

В представленном сочинении выработке метода исследования отведена, пожалуй, одна из основных ролей. По большому счету, это вторая основная тема данной работы. Поскольку создание метода, одного из самых сложных инструментов историка, есть вещь необычайно трудная, требующая немалого профессионального мастерства и навыка, то вполне допускаем, что сил автора может не хватить и поставленная задача будет выполнена не самым удачным образом. Тем не менее, это не поколеблет нашей уверенности в исключительной важности метода в деле исторического исследования.

Намечая основные свойства нашего метода, уместно будет начать с определения внутреннего содержания самого понятия «институт». Основная единица любого исторического описания – факт, событие. Это наша историческая эмпирия, то, что нам дается в документах. Между тем, институт – не факт и не событие, это группа фактов, объединенных между собой в какую-то систему, структуру, это ряд исторических явлений, устроенных в виде определенной модели. Сам человеческий разум устроен так, что даже если мы этого и не знаем или этому сопротивляемся, видит везде не отдельные, разрозненные факты и явления, но модели, системы и структуры. Все основные исторические понятия: род, племя, полис, война – также очевидные модели, обобщающие и структурирующие ряд исторических фактов. Критик возразит указанием на то, что часто существование в научной традиции ряда моделей или систем мешает настоящему научному поиску. Действительно, не пора ли отказаться от столь неуместного «догматизма» и перейти непосредственно к исторической реальности. Этого рода аргументы, действительно, иногда вполне уместны, особенно когда научные модели, методы лишаются важнейшей для них способности к динамичным изменениям и превращаются в настоящих идолов. Критичное же и здравое использование исторического инструментария является необходимым свойством каждой исторической работы.

От перечисленных выше исторических понятий (род, племя, полис и т. п.) модель института отличается тем, что в своем историческом осуществлении структурность ее проведена с гораздо большей последовательностью и явлена в виде устойчивых социальных, правовых отношений.

Как можно видеть, путь от факта к модели есть своего рода мысленный скачок, опасность которого состоит в том, что часто он происходит на докритичном умственном уровне. В этом случае модель рискует «обогатиться» рядом посторонних элементов, вызванных личной симпатией или обыкновенной предвзятостью автора. Чтобы избежать этой опасности в нашей работе, попытаемся осуществить этот мысленный скачок в соответствии с рядом научных правил.

Киприан Карфагенский и Евсевий Кесарийский, наши основные информаторы относительно раннехристианских соборов, безусловно, видели в описываемых ими соборах общецерковный институт. Между тем, нельзя сказать, чтобы тот мысленный скачок от факта к идеальной категории, о котором мы упоминали, был совершен ими с достаточной аккуратностью. Умственная модель соборов как Киприана, так и Евсевия некритична; это доказывается тем, что они никогда не размышляют над собором как над институтом, у них отсутствует теория соборов. Отсюда и их типичные недостатки: у этих авторов нет истории соборов, соборы у них статичны, Евсевия и Киприана не интересует первоначальное состояние соборного института, соборы появляются сразу и уже в классическом виде. Обилие неясностей, двусмысленностей, а иногда и анахронизмов – естественное следствие этих недостатков.

В своей работе мы неизбежно должны будем начать работу с самого начала, обращаясь непосредственно к той информации, которую можно взять у Евсевия или Киприана, с тем, чтобы построить заново критичную историю соборов.

Основной метод, какой мы будем использовать в нашем исследовании может быть назван системно-структурным анализом[2]. Исследователями он определяется как особый подход к «исследуемому объекту, когда он рассматривается как система с выделением элементов, составляющих ее (системы. - прим. А. В.) структуру»[3]. Таким образом, мы будем исследовать институт соборов как динамическую развивающуюся систему, состоящую из ряда элементов, основных и второстепенных.

Основным понятием, как можно видеть, нашего метода является понятие структуры. Структура института соборов – это, так сказать, его скелет, набор его основных элементов, сохраняющийся на протяжении всей его исторической жизни. Поскольку институт соборов был институтом развивающимся, то мы вправе говорить и о развивающейся структуре. Развитие структуры шло через приобретение новых элементов и изменение старых. Важнейшей нашей задачей в этом случае является создание структуры, идеального двойника и аналога эмпирического феномена, посредством операций обобщения и индукции. Попытаемся выявить внутреннее строение института, отделить существенное от второстепенного, свести сложное и многообразное к простому. От единичных фактов к общим положениям путем выявления основных признаков – таковым будет наш основной прием.

Выяснив общую структуру собора, у нас появляется удивительная возможность, используя метод исторической дедукции, восстановить неизвестные нам элементы соборного института на разных этапах его жизни. Кроме того, зная наперед общую схему развития соборов, мы можем интерпретировать известные свидетельства с большей точностью. И в том, и в другом случае наша работа становится в меньшей степени зависимой от свидетельств Евсевия и других документальным свидетельств.

С методом исследования связана и композиция сочинения. Первая глава является одной из центральной в данной работе. Используя системно-структурный метод, мы пытаемся в ней достичь ряда важнейших целей: выяснить основные элементы соборной структуры, найти структурное ядро соборной традиции, решить вопрос о существовании соборов до первых о них упоминаний в исторических документах. Во второй главе мы обратимся к соборному институту как с динамически развивающейся структуре. Выясним, что делало собор институтом изменяющимся во времени, каков был характер этих изменений, чем они были вызваны и какие имели последствия. Очевидно, соборная структура соседствовала с множеством иных структур. Какие это были структуры, в какие взаимоотношения они вступали друг с другом – этим вопросам будет посвящена третья глава нашего курсового сочинения.

Глава 1. «Собор» в соборах. К поиску структуры собора:

a) Институт соборов к IV веку; основные элементы структуры:

Период, начавшийся в Церкви после обращения Миланского эдикта, именуется в научной традиции эпохой Вселенских Соборов. Подобная практика созывов епископов со всей империи для решения спорных вопросов вероучения была приготовлена предшествующим периодом. В IV век Церковь вступает с окончательно сложившимся институтом соборов. Церковное общество повсеместно пришло к единому представлению о составе соборных заседаний, мотивов для их созывов, регламента проведения заседаний, о круге лиц, имевших полномочия созывов их. Иначе говоря, структура соборного института получила свое полное и совершенное выражение. Под совершенно выраженной структурой мы понимаем ту, все составляющие элементы которой не только успели актуализироваться, но и заняли свое место в ней в своем классическом, зрелом виде.

Соборы IV века представлены в историческом материале несравненно богаче, нежели соборы предыдущих веков. Это неудивительно, поскольку время, последовавшее за Миланским эдиктом, было временем жарких тринитарных споров. В поисках общецерковного решения арианской проблемы Церковь часто прибегала к соборному институту. Соборы созывались часто, известные церковные авторы того времени, оставившие большое литературное наследие, такие как св. Афанасий Александрийский, св. Григорий Богослов, св. Василий Великий, Евсевий Кесарийский, были активными участниками многих соборов. Кроме того, до нас дошли сами соборные постановления соборов IV века, чего мы почти никогда не можем сказать относительно интересующих нас соборов II и III веков. Многие из них впоследствии вошли в знаменитую «Книгу правил», самый авторитетный сборник церковных постановлений и до сего времени. Таким образом, в нашем распоряжении имеется достаточно материала, чтобы с достаточной вероятностью реконструировать важнейшие элементы совершенной структуры соборного института.

Тезисно эта структура может быть изложена следующим образом.

1. Собор к началу IV века это собрание или съезд епископов определенной округи для решения текущих вопросов церковной жизни.

2. Соборы были как регулярными (созывались раз или два раза в год), так и экстраординарными.

3. В зависимости от той округи, епископы которой участвовали в заседаниях, соборы были или вселенскими, или диоцезальными, или провинциально-епархиальными. В зависимости от типа собора находилось председательство на нем.

4. К началу IV века соборы предстают как нечто всецело в себе упорядоченное. Так, существовал устоявшийся регламент соборных заседаний, имелся определенный механизм проведения соборных решений в церковную жизнь.

5. В церковном сознании собор однозначно рассматривается как орган выражения церковной истины и как самый естественный способ восстановления нарушенного церковного единства.

b) Критический поиск изначальной структуры;

Структура соборов II или III веков является, с одной стороны, той же самой структурой, которой обладали рассмотренные нами соборы IV века (иначе мы не имели бы права говорить о едином институте соборов во II или IV веках), с другой стороны, структура первоначальных соборов, несомненно, во многом иная, поскольку никто не будет спорить с тем, что институт соборов динамически развивался. Естественно будет ожидать того, что многие элементы совершенной структуры были изначально или иными, или отсутствовали вовсе. Таким образом, все перечисленные нами выше элементы структуры соборов IV века в зависимости от времени их возникновения можно будет разделить на первостепенные, то есть те, которые изначально определяли существо соборной структуры, и второстепенные, появившиеся позднее.

Критически оценивая каждый из элементов, попытаемся воссоздать ту гипотетическую изначальную структуру, которой обладали соборы при самом своем возникновении.

К началу IV века соборы успели превратиться в периодически созываемые съезды епископов одного округа. Апостольские Правила, канонический памятник IV века, предписывает созывать соборы дважды в год.

Дважды в году да бывают соборы епископов, и да рассуждают они друг с другом о догматах благочестия и да разрешают случающиеся церковные прекословия. В первый раз, в четвертую неделю пятидесятницы, а второй в 12 день октября. (Прав. 37)[4]

Но ведь регулярность является свойством развитой структуры, периодичность возникает лишь на определенном этапе ее развития. Тогда регулярность есть признак приобретенный и не может считаться существенным признаком соборной структуры. Эпизодичность созывов церковных съездов, обусловленная большой рассеянностью христианских общин, отсутствием регулярных связей между ними и обилием гонений со стороны внешнего мира, видимо, более соответствовала первоначальным временам христианства.

Если подходить к изучению соборного института со стороны их состава, то следует отметить, что в IV век соборный институт входит институтом определенно епископским по своему составу. Источники говорят лишь о епископах как о полноправных членах соборных заседаний. Общины полностью доверили своим предстоятелям право выражать свою позицию на этих совещаниях и никогда не подвергает эту правомочность никакому сомнению. Между тем, еще документы середины III века не позволяют говорить нам об исключительно епископском составе соборов. Практика, допускающая исключительно епископов к соборному участию, предполагает наличие развитого и окончательно утвердившегося в правовом отношении епископата. Между тем, окончательное утверждение епископата как единоличного главы и полномочного представителя общины – дело III века. Более того, само утверждение это было одним из основных следствий соборной практики. Таким образом, мы не имеем права относить епископский элемент церковных соборов к числу основных элементов его структуры, хотя это вовсе не дает нам оснований говорить об исключительно «мирском» или «антииерархичном» характере первоначальных соборов. Представительство, надо полагать, носило более свободный характер, хотя епископ и клир всегда имели больший авторитет. Собор изначально был связан с иерархическим элементом, и в первую очередь с институтом предстоятельства, но связь эта никогда не носила правового характера и не проявляла себя в исключительно епископском характере представительства на соборах.

Во время арианских споров IV века, как было сказано, имели место соборы трех типов: вселенские, диацезальные и провинциальные. Первые два типа появились лишь в IV века и были связаны с оформлявшимся институтом патриаршества. Провинциальная же система может быть засвидетельствована относительно III века, а ее зачатки – и того ранее. Подробнее о роли митрополитов, то есть епископов митрополий, в развитии соборного института мы поговорим позднее. Теперь же отметим лишь то, что и этот элемент не может быть отнесен к числу основных. Провинциальная система церковной организации, когда епископы римских провинций или епархий объединяются вокруг епископу митрополии, предполагает довольно приличный этап централизации, достигнутый христианскими общинами. Надо думать, что до того времени, как епископы митрополии стали в прямом смысле митрополитами, христианские общины также обладали определенной централизацией и в рамках ее существовали первые соборы. Таким образом, ни один из принципов, по которым были организованы соборы III и последующих веков не относится к числу основных элементов соборной структуры.

Излишне и говорить о том, что внутренняя регламентированность соборов не является оригинальным свойством соборов. Изначально церковные совещания обладали лишь самой общей структурой. Кроме того, можно предположить, что выделение самой структуры собора в качестве отдельной также могло произойти лишь со временем. Долгое время, вероятно, соборная структура входила в состав иной, более древней.

Таким образом, изначально структура собора отличалась известной простотой и проявлялась в следующем.

Между тем, в полном смысле оригинальным свойством соборной структуры бел консультативно-совещательный элемент, цель которого состояла в выяснении общей позиции нескольких общин по определенному вопросу. Очевидно, что элемент не зависит от времени: с одной стороны, христианство изначально было сообществом различных общин, с другой, христианство никогда не испытывало недостатка в проблемах, требовавших совместного, коллективного решения.

Также к числу первостепенных элементов мы должны отнести и высокий авторитет соборного института среди христианских общин. Коллективное соборное решение изначально виделось несравненно более авторитетным, нежели решение каждой отдельной общиной. Первейшим следствием этого положения было рано появившееся стремление зафиксировать принятое решение письменно и поделиться им с как можно большим количеством общин.

Первоначальные соборы были этакими эпизодически совершаемыми совещаниями соседних общин относительно отдельных вопросов, которые требовали скорого и совместного решения. Поскольку соборы были коллективным совещательным органом, церковное сознание изначально видело в них выражение общецерковного мнения, отсюда вердикт собора имел большую авторитетность и принимался всеми остальными общинами. Иерархическая неоформленность и патриархальность устройства первых общин не позволяет нам видеть в ее предстоятелей единственных полноправных участников этих совещаний, хотя их мнение как людей наиболее авторитетных и в церковных проблемах компетентных и всегда играло особую роль в выработке общего решения.