История государства и права зарубежных стран (стр. 4 )

Уголовно-процессуальный кодекс, принятый в 1808 г., ввел так называемый смешанный процесс. В период расследования дела вплоть до судебного разбирательства сохранялось тайное и письменное делопроизводство. Следствие контролировалось особы­ми следственными судьями, полномочия которых включали выдачу приказа о явке обвиняемого к следователю, о его прину­дительном приводе или аресте. Следственный судья сам мог про­изводить допрос обвиняемого, свидетелей, другие следственные действия.

На второй стадии процесса разбирательство в суде строилось в соответствии с принципами гласности, устности и состязательно­сти. Обвинение в суде поддерживал не следственный судья, а прокурор. Кодекс не требовал единогласия присяжных при выне­сении ими вердикта о виновности или невиновности. Перед выне­сением вердикта судья обращался к присяжным с напутственной речью-резюме, в которой он формулировал те вопросы, на кото­рые должны были дать ответ присяжные.

Множественность судебных инстанций и учреждений для об­жалования предстала при Наполеоне в следующем виде:

1. Единоличный мировой судья (мелкие уголовные и граждан­ские дела). По Кодексу 1808 г. мировой судья и мэр выполняли функции полицейского судьи, а полномочия судебной полиции они осуществляли вместе с комиссарами полиции, офицерами жандар­мерии, сельскими и лесными стражниками (ст. 9);

2. Трибунал первой инстанции (более значительные граждан­ские дела). Он же исполнял функции трибунала исправительной полиции по делам о проступках, или деликтах;

3. Апелляционный суд — пересмотр решений трибуналов по существу.

Серьезные преступления рассматривались с коллегией при­сяжных. По Кодексу 1808 г. присяжные выбирались из граждан в возрасте 30 лет, пользующихся политическими и гражданскими правами. Они могли избираться из определенных социальных групп, которые перечислены в Кодексе: членов избирательных коллегий; 300 крупнейших налогоплательщиков департамента; должностных лиц, назначенных самим императором; докторов и лицензиатов факультетов права, медицины, естественных наук, литературы; членов и корреспондентов академий и других научных обществ,, признанных правительством; нотариусов; банкиров, ме­нял, купцов и торговцев, имеющих патент одного из двух первых классов; государственных служащих, получающих оклад не менее 4000 франков... (ст. 382).

Никто не мог быть присяжным в том деле, в котором он уча­ствовал в качестве должностного лица судебной полиции, свиде­теля, эксперта или стороны (ст. 383). Список присяжных составлял префект;

4. Кассационный суд (один на всю страну) занимался рассмот­рением жалоб, указывающих на формальные упущения, наруше­ния закона, их неверное истолкование, имевшее место в апелля­ционном суде.

О гражданском кодексе заговорили еще при первых обсужде­ниях законодательной политики в Национальном собрании Фран­ции 1789 г. В Консти­туции 1791 г. также шла речь о необходимости единого законода­тельства.

Дело в том, что предреволюционная Франция представляла собой страну не одного, а нескольких разобщенных между собой народов — бретонцев, гасконцев, бургундов, лотарингов. Ее не объединяло, а, напротив, разобщало многое: виды собственности, налоги, порядок наследования; договорный характер отношений короля с присоединяемыми провинциями и церковью, феодальная собственность с ее множественностью лично-зависимых отношений, платежей и повинностей.

Без кодекса, говорил один из авторитетных участников кодификаторской работы Тронше, люди подчиняются только верховной власти, не будучи членами одного и того же государства. Коди­фикация сплачивает нацию-государство, поэтому заботы и попытки сплотить государство с ее помощью имели место еще в период правления Людовика XI.

Филипп Красивый установил парламенты (судебные учрежде­ния в Париже и других местах) и Генеральные штаты. Позднее эту важную работу поддержали юристы, рыцари и высшие чиновни­ки под покровительством короля. Первой кодификационной работой следует, по всей видимости, считать создание Людовиком XIV в 1665 г. кодификационной комиссии, в которой он стал и председа­телем. "Королю-солнцу" не все удалось, однако при содействии Ламуаньона он кодифицировал решения Парижского парламента, исполнявшего роль судебной инстанции.

Жан Луи Кольбер, главный министр финансов, провел об­ширную кодификационную работу в виде издания крупных ордо­нансов, которые по широте охвата областей законодательного регулирования превзошли аналогичную кодификаторскую работу времен Наполеона. Ордонанс о торговле (1673 г.) и Ордонанс о мореплавании (1681 г.) содержали ряд принципов и норм, которые легли затем в основание Торгового кодекса 1807 г. и дожили до настоящего времени. Кольберовскому морскому кодексу (ордонан­су о мореплавании) принадлежит первенство в учреждении пен­сионного фонда для моряков, уходящих в дальнее плавание. Ордонансы о гражданском процессе (1667 г.) и об уголовном процессе (1679 г.) создали основу для уголовного и гражданского судопро­изводства в новое время.

Один из высших правительственных чиновников Людовика XV канцлер д'Агессо подготовил и издал кодифицированные ордонан­сы о дарах (1731 г.), завещаниях и фидеикомиссах (1735 г.), об урегулировании семейных и имущественных споров (1747 г.), а также ордонансы об уголовном преследовании и об исках. Наи­более разработанным здесь оказалось регулирование завещатель­ных акций. Так, субституция (замена и подназначение наследни­ка) могла быть или обычной, когда подназначение наследника со­вершается путем указания в завещательном распоряжении второго наследника на случай, если первый не может принять наследство, или при помощи фидеикомисса — завещательного распоряжения, которым назначается лицо, наследующее наследственное имуще­ство у первоначального наследника.

Д'Агессо мечтал о едином кодексе, причем таком, чтобы ис­полнить его требования было так же легко, как "подумать и по­желать".

Наиболее интенсивно работа над Кодексом развернулась в республиканский период. Всего было подготовлено к утверждению пять проектов. В подготовке всех их, кроме самого последнего, активное участие принимал Камбасерес, ставший впоследствии одним из трех консулов республики вместе с Наполеоном. В пору правления якобинцев было подготовлено два проекта кодекса. Пер­вый из них, состоявший всего из 695 статей, был признан слиш­ком сложным и недостаточно радикальным в обеспечении есте­ственных прав человека (проект 1793 г.), второй, состоявший из 297 статей, — слишком пробельным (1794 г.).

В проекте 1793 г. присутствовал дух радикализма, беспощад­ности к феодальным привилегиям, а также наивный оптимизм, особенно в деле регулирования наследственных прав и семейных отношений (проявлялась большая благосклонность к свободе заве­щаний и устанавливалось ограничение прав семьи в интересах государства). Намечалось полное освобождение членов семьи (в первую очередь жены и детей) из-под власти отца. Позднее авто­ры Кодекса 1804 г. скажут о своих предшественниках, что они "низвергли власть отца, потому что молодежь больше склонна к новшествам". Соотечественники в глазах якобинских реформаторов выглядели "редким зрелищем земледельческого народа, богатого без изобилия, довольного без состояния и великого своим трудом". В глазах составителей Кодекса 1804 г. Франция была уже совсем другой — "большим государством, одновременно земледельческим и коммерческим, заключающим в себе много профессий и отрас­лей промышленности" ( Проект якобинского кодекса 1793 г. // Революция права. 1928. № 1. С. 85—97).

В 1796 г. были подготовлены еще два проекта в объеме 1104 статей в июле и следующий проект в ноябре. Одной из самых трудных и сложных проблем для составителей кодексов стала про­блема систематизации и переоценки достоинств и несовершенств существующих к данному моменту сборников обычного права (их насчитывалось свыше 360). Помимо этого в стране действовали римские правовые институты и нормы, королевские ордонансы, а также несколько десятков разрозненных законов периода пере­хода от республики к консулату.

Все эти задачи были учтены при подборе участников кодификаторской работы. Всего в работе над последним проектом было занято четыре человека и один секретарь. Председателем комис­сии по подготовке кодекса был назначен большой знаток кутюмов Тронше, работавший в кассационном суде. Правовая кутюма — это правовое требование, или же правило, установившееся в по­вседневном обиходе, авторитет которого признан всеми в силу его давнего употребления.

Другой ключевой фигурой комиссии стал знаток римского права Порталис, правительственный комиссар в призовом суде. Два остальных члена комиссии — Биго де Преамене и Маллевиль тоже были опытными судейскими работниками, хорошо знавши­ми степень распространенности и силу действия римского и обыч­ного права.

Комиссия собиралась на свои заседания в течение четырех лет и нередко работала с полудня до 10 часов вечера. В работе комис­сии самое активное участие принял Наполеон, который повлиял на формулировки отдельных статей, в особенности на регулирова­ние имущественного и семейного статуса замужней женщины. Вначале он выступал за краткость и простоту формулировок зако­нов, но по мере обсуждения связанных с этим проблем пришел к противоположному мнению: простота предоставляет слишком ши­рокий простор для толкований и влечет за собой неопределенность в понимании закона. В системе общественных отношений, по его мнению, ничто не должно зависеть от произвола отдельных лиц. Но законы не в состоянии объять собой все, поэтому без толкова­ния закона никак не обойтись. И тем не менее в этом случае пред­почтительнее будет всеобъемлемость предписаний закона: "избег­нуть судейского произвола можно лишь подчинившись деспотизму закона".

Над юридическим опытом каждого народа, взятого в извест­ную эпоху, возвышается, по мнению Наполеона, законодательная мудрость всего человечества и всех времен, она называется "граж­данской справедливостью". Эта последняя слагается из начал, ко­торые законодатели исповедовали в течение ряда веков. Наполе­он с самого начала весьма проницательно оценил важность кодификаторской работы в области гражданского права, особенно при ее тщательной продуманности и успешном преодолении мно­гих присущих этой работе проблем.

Общая характеристика Кодекса. Кодекс под редким назва­нием "Code civil des francaise" — "Гражданский кодекс францу­зов" — был принят 21 марта (30 вантоза) 1804 г. Он представ­лял собой свод единообразных (унифицированных) законов, дей­ствующих на всей территории страны, имеющих особенную структуру и логику изложения (по институтам) и содержащих точные юридические определения либо условные юридические термины (гражданская смерть и др.). Кодекс заменил собой око­ло 360 местных сборников кутюмов (правовых обычаев) и стал для всех граждан доступной книгой законов, ясных, понятных и соответствующих в определенной части Декларации прав 1789 г.

Во Вводном титуле закреплены право и обязанность судьи разбирать конфликт даже в том случае, когда закон молчит или его содержание неясно (ст. 4). Это предписание Кодекса уско­ряло и упрощало судебное разбирательство неурегулированных законом правонарушающих действий в сфере гражданского пра­ва. И это же положение означало отказ от позиции, которая , что судьи должны быть лишены права толкования законов в случае неясности и неполноты за­конных требований и предписаний. Гражданам, в свою очередь, запрещалось нарушать своими частными соглашениями законы, регулирующие общественный порядок и добрые нравы (ст. 6). Кодекс провозглашал и закреплял равноправие граждан в пользовании лично-имущественными правами, он признавал так­же их свободу вступления в договорные отношения, в том чис­ле свободу брачного союза. И еще он демонстрировал уважи­тельное отношение к формам и способам правового общения сограждан: условия и требования в законно заключенном дого­воре своих сограждан Кодекс считал равным по силе требова­ниям закона.

Вместе с тем в нарушение принципа равноправия Кодекс за­фиксировал явно приниженное положение замужней женщины в семье, ее неравноправие с мужем в сфере лично-имущественных прав. Известная стесненность правоспособности была закреплена и для лиц, находящихся в услужении и работающих по найму. Име­ло место также восстановление средневековой практики лишения граждан основных имущественных прав и некоторых общественных привилегий (наказание граждан в виде так называемой гражданской деградации, или, иначе, гражданской смерти — mort civile), что дает еще один повод для характеристики Кодекса как творе­ния отчасти компромиссного. Это особенно заметно также в на­следственном праве, где имело место компромиссное сочетание традиций и обыкновений кутюмного права и законодательства рес­публики периода революции.

Кодекс состоит из трех книг и 2281 статьи. Три книги Кодек­са напоминают структуру изложения Институций Гая (лица, вещи, обязательства).

Книга первая "О лицах" (ст. 7—515) содержит предписания о пользовании гражданскими правами и о лишении этих прав; об актах гражданского состояния — рождении, браке, смерти, без­вестном отсутствии; о браке, разводе, об отцовстве и об отноше­нии отцов к детям, об усыновлении; об отцовской власти, об опе­ке; о совершеннолетии; о советнике, назначенном судом (расточи­тельным людям суд мог изменить их имущественные права и запретить выступать в суде без участия советника, назначенного судом, а также заключать мировые сделки, делать займы, полу­чать движимый капитал).

В книге законодательно устанавливалось, что "всякий фран­цуз пользуется гражданскими правами" (ст. 8), и тем самым под­тверждалось упразднение феодального правопорядка с его сослов­ными привилегиями и ограничениями. Принцип формального ра­венства лиц в имущественном обороте закреплен в ст. 7: "...осуще­ствление гражданских прав не зависит от качеств гражданина; это качество приобретается и сохраняется лишь согласно конституци­онному закону" (все это в принципе правильно, однако Кодекс сильно принизил правовые возможности для женщин и детей, а также — по понятным причинам — для иностранцев: их статус определялся на основе международных договоров или специальных правительственных решений). Вопреки провозглашенному принципу равенства хозяину верили больше, чем работнику в показаниях относительно размера жалованья и оплаты за год (ст. 1781; отме­нена 2 августа 1868 г.).

Субъектами гражданских прав признавались отдельные ин­дивиды (физические лица), а не коллективы и не учреждения (моральные и юридические лица). Последние не признавались участниками гражданского оборота в стране в связи с их все еще слабой распространенностью и еще по той причине, что законо­датели опасались возрождения консервативно или радикально на­строенных объединений (феодальных, цеховых, профессиональ­ных).

Кодекс делал уступки феодальным нравам и традициям, со­храняя, например, институт официального бесчестия — граждан­скую смерть как меру уголовного наказания. Наказуемый терял собственность на все имущество, которым владел. После этого открывалось наследование в пользу его законных родственников, к которым имущество переходило таким же способом, как если бы он умер естественным образом и без завещания (ст. 25; отменена 31 мая 1854 г.).

В этом же ряду уступок традиционному неравноправию ста­ло неравное положение женщины в браке. Ей запрещалось быть свидетельницей при составлении актов гражданского состояния, она не могла дарить, отчуждать, закладывать или приобретать без участия мужа. В нарушение общего правила о режиме об­щности имущества для мужа и жены муж по Кодексу "один уп­равляет имуществом, входящим в общность. Он может его про­дать, отчуждать и установить на него ипотеку, без участия жены" (ст. 141).

Брак отныне считался светским и рассматривался как разно­видность установления гражданского соглашения (договора). Если раньше брак признавался "наиболее священным из всех соглаше­ний", то теперь он уже рассматривался в разряде заурядных договорных отношений с правом на расторжение по обоюдному согласию. Право на расторжение признавалось за обеими сторона­ми, но оно не было равным. Муж должен был оказывать жене покровительство, а жена — быть послушной и повсюду за ним следовать (ст. 213).

Супруги обязывались ко взаимной верности, помощи и под­держке, но при этом открыто закреплялось привилегированное и господствующее положение мужчины: он имел право определять место жительства, требовать развода в случае обнаружения факта прелюбодеяния жены и даже направить такую жену в исправи­тельный дом на срок не меньше трех месяцев, но не свыше двух лет. Родительская власть по сути дела была сведена к отцовской власти. В. случае возникновения у отца "серьезных поводов к не­довольству поведением ребенка" он мог лишить его свободы на срок до одного месяца при помощи председателя окружного трибуна­ла (ст. 376).

Жена могла требовать развода по причине прелюбодеяния мужа, но при условии, что он "держал сожительницу в общем доме" (ст. 230). Только в 1884 г. закон "уравнял" жену в правах с мужем, предоставив ей право требовать развода во всех случаях прелюбодеяния супруга. Другие поводы для развода: злоупотреб­ление, грубое обращение или тяжелые обиды одного из супругов в отношении другого; присуждение одного из супругов к тяжко­му и позорящему наказанию; взаимное и упорное несогласие суп­ругов. По этим же основаниям могло быть принято решение о раздельном жительстве без расторжения брака (обычай, поддер­живаемый в то время католической церковью). С 1893 г. женщины, которым разрешено было раздельное жительство, стали призна­ваться дееспособными.

Внебрачные дети лишались наследства, если отец и мать не признают их "законно" до брака или в самом акте о совершении брака (ст. 331). Отыскание отцовства запрещалось (разрешение введено с 1912 г.).

Только мужчина мог осуществлять опекунские права, за ним было последнее слово в подтверждении согласия на брак сына до 25 лет или дочери до 21 года (брачный возраст для юношей был 18 лет, для девушек — 15 лет). Положения о семье и браке во многом опирались на традицию римского происхождения и фео­дальные обычаи, а также на бытовавшую в то время в обществе доктрину о "глупости и слабости женского пола", которую разде­лял и Наполеон, буквально настоявший на статьях Кодекса, закрепляющих приниженное положение женщины в браке и иму­щественных правоотношениях. В отместку, как гласит предание, группа парижанок однажды собрала имеющиеся экземпляры Ко­декса и сожгла их у Вандомской колонны, воздвигнутой в честь Наполеона.

При обсуждении прерогатив отцовской власти в семье созда­тели Кодекса уподобляли ее власти правителя в государстве: "дей­ствовать надо предоставлять одному". Право отца на свободное распоряжение наследственной массой трактовалось как наилучший способ распоряжения наследственной массой, который, по разъяс­нению Порталиса, "дает детям награду и одновременно заставляет их опасаться" за судьбу наследства.

Наказание детей с учетом их имущественно-правового статуса было предложено Порталисом в более дифференцированном виде, впоследствии было закреплено в Кодексе: с учетом возраста (до 16 лет) и при отсутствии у детей родового имущества и какой-либо профессии их направляли в исправительный дом (ст. 376, 382); детей от 16 до 21 года направляли в тюрьму на срок до 6 месяцев (ст. 377).

Книга вторая "Об имуществах и о различных видоизменени­ях собственности" (ст. 516—710) включала в себя положения о не­движимости и движимостях, о собственности; о праве присоеди­нения того, что производится вещью — плоды дерева, посажен­ное в землю дерево и т. д.; об узуфрукте, земельных повиннос­тях, установленных законом или действием человека; о правах собственника имения, в пользу которого установлен сервитут, и Др. Центральным, но не единственным из вещных (имуществен­ных) прав является право собственности, которое получило сле­дующее определение: "право пользоваться и распоряжаться веща­ми наиболее абсолютным образом, с тем чтобы пользование не являлось таким, которое запрещено законом или регламентом" (ст. 544). Собственность не была неприкосновенной (абсолютной), если ее пользование вступало в противоречие с той или иной об­щественной пользой: "Никто не может быть принужден к уступ­ке своей собственности, если это не делается по причине обще­ственной пользы и за справедливое и предварительное возмеще­ние". Это положение фактически воспроизводит одну из статей Декларации прав 1789 г.

Ликвидировалось старое, дореволюционное деление имуще­ства на родовое и благоприобретенное; на первый план было выд­винуто деление вещей на движимые и недвижимые. Имущества являются недвижимыми или по их природе, или в силу их назна­чения, или вследствие предмета, принадлежность которого они составляют. Земельные участки и строения являются недвижимо стями по их природе. Урожай на корню и плоды, не снятые ещё с деревьев, тоже являются недвижимостью. С того момента, как колосья срезаны, а плоды сорваны, они являются движимостью. Предметы, которые собственник земли поместил на свой участок для его обслуживания и эксплуатации, являются недвижимостями в силу их назначения. Среди них: животные, служащие для обработки земли; рыба в прудах; ульи; кролики в садках; прессы, котлы, аппараты для перегонки, кадки и бочки; солома и удобрения.

Являются также недвижимостями вследствие предмета, к которому они относятся, узуфрукт на недвижимые вещи, сервитуты или земельные повинности, а также иски, имеющие сво­им предметом возвращение недвижимого имущества (ст. 516— 526).

Имущества являются движимыми в силу их природы или в силу определения закона. В силу их природы являются движимостями предметы, которые могут изменять свое место нахождения, в частности, когда они двигаются сами, как, например, животные, или же когда они не могут изменять своего места иначе как под воздействием посторонней силы, как, например, неодушевленные предметы.

Являются движимостями в силу определения закона обяза­тельства и иски, имеющие своим предметом уплату денежных сумм или права на движимые вещи, акции или доли в финансо­вых, торговых или промышленных компаниях, хотя бы компани­ям принадлежали недвижимые имущества, связанные с этими предприятиями (ст. 529, современная редакция).

Особую разновидность прав составило право присоединения. "Собственность на вещь, как движимую, так и недвижимую, дает право на все, что эта вещь производит, и на то, что естествен­но или искусственно соединяется с этой вещью в качестве принадлежности. Это право называется правом присоединения" (ст. 546). Здесь имелось в виду право на плоды земли, приплод животных и т. п.

Перечень разновидностей имущественных прав содержит ст. 543: "На имущество можно иметь или право собственности, или простое право пользования, или только право требовать выполнения земельных повинностей (сервитутов)". Частные лица имеют право свободного распоряжения имуществами, которые им принадлежат (ст. 537). Исключительно широко трактовались поначалу правомочия земельного собственника: "Собственность на землю включает в себя собственность на то, что находится сверху, и на то, что находится снизу" (ст. 552). Однако уже в 1810 г. промышленники добились перемены в этих правомочиях, теперь добыча найденных в земле ископаемых оформлялась спе­циальным дозволением правительства в виде концессии, а не предоставлялась собственником земли, где эта добыча организу­ется.

В целях смягчения конфликтов ин­тересов частных собственников было установлено несколько закон­ных сервитутов (обременении) — об общей стене, о праве прохо­да и других, но все же в этой области оставались пробелы и не­полнота регулирования. Термин сервитут был заимствован из римского правоведения, однако его разновидности были расшире­ны. Так, источниками сервитутов считались естественное располо­жение участка; обязательства, установленные законом; обязатель­ства, установленные соглашением между собственниками (ст. 639). Другим заимствованным институтом римского правоведения был узуфрукт, который определялся как "право пользования вещами, собственность на которые принадлежит другому лицу, так же как ими пользуется сам собственник, но с обязанностью сохранить существо вещи" (ст. 578).

Книга третья Кодекса — "О различных способах, которыми приобретается собственность" — самая обширная (ст. 711—2281). В ней содержатся следующие структурные подразделения: о насле­довании, наследниках, порядке наследования, о наследовании вне правил, об отказе, о разделе и возвратах; о дарениях между живыми и о завещаниях, о разделе имущества, о завещательных распоряжениях-легатах; о договорах, или договорных обязатель­ствах вообще, о существенных условиях, о силе обязательств, о различных видах обязательств; о доказательстве существования обязательств и производстве платежей; о брачном договоре и вза­имных правах супругов; о продаже, о мене, о договоре найма, о договоре товарищества, займе, хранении, поручении; о сроках Давности.

Договор определяется Кодексом как "соглашение, посредством которого одно или несколько лиц обязываются перед другим ли­цом или перед несколькими другими лицами дать что-либо, сделать что-либо или не делать чего-либо" (ст. 1101).

Существенными условиями действительности (реальности обязывающей силы) соглашения являются следующие четыре ус­ловия: согласие стороны, которая обязывается; способность (пра­воспособность, дееспособность) заключить договор; определенный предмет, составляющий содержание обязанности; дозволенное основание обязательства (ст. 1108). Под согласием сторон (первым из перечисленных условий) понимается добровольное волеизъяв­ление сторон, однако добровольность нарушается или искажает­ся, если имело место заблуждение или если согласие получе­но путем обмана, насилия. Явная невыгодность договора для одной из сторон также может стать основанием для признания соглашения недействительным, но при одном определенном условии — если продавец недвижимости продал имущество по цене, составляющей не более 7/12 действительной цены (ст. 1674).

В отношении прав владельцев движимого имущества (тор­говцев, банкиров) в Кодексе записано правило: владение призна­ется юридическим основанием права собственности на вещь (ст. 2279).

Обещание продать равносильно продаже, если имеется вза­имное соглашение обеих сторон о вещи и о цене (ст. 1589). Ви­димые недостатки вещи, в наличии которых покупатель мог убе­диться сам, не влекут ответственности продавца, а в отношении скрытых недостатков продавец должен дать гарантию (ст. 1641, 1642).

Одна из статей этого раздела Кодекса прямо указывает на сохраняющуюся силу обычая, если он даже не упомянут при заключении соглашения, но по природе возникающего обяза­тельства его применение считается необходимым и общеупотре­бительным. Помимо требований закона и обычая в ряде случа­ев участникам соглашения необходимо считаться еще и с требо­ваниями справедливости. По свидетельству Тронше, соста­вители Кодекса "не отказывались от привычного, если оно не содержало дурного".

Кодекс не только гарантировал поддержку законным согла­шениям, но призывал к их добросовестному исполнению, т. е. призывал к добросовестному восприятию принципа "закон есть закон" в противоположность принципа "закон — мое желание, кулак — моя полиция". Для составителей Кодекса спра­ведливым считалось все, что было основано на соглашении (вза­имной договоренности), что напоминает мудрость древних рим­лян "договор — это закон для двоих" и русскую поговорку "уго­вор дороже денег".

Первым законодательным установле­нием революционного периода стало существенное ограничение права распоряжения наследственной массой по усмотрению наследователя. Это частично было связано с тем, что в обществе по­лучила широкое хождение концепция общественного происхож­дения собственности, а потому государство оставляло за собой право регулировать передачу собственности во имя защиты иму­щества для членов семьи и защиты законных интересов наследни­ков.

Принцип наследования по закону стал новшеством, введенным и закрепленным в период революции. Сам процесс передачи наследственной массы Кодекс определяет как "переход имущества умершего к одному или нескольким живым лицам". Кодекс объединил передачу имущества по завещанию с передачей в виде дарения, однако четко разграничил две основ­ные формы наследования по закону (succecion ab intestat) и по завещанию (succecion testamentaires).

Еще в начале консулата были восстановлены права завеща­теля наследства, отмененные декретом 1792 г. Кодекс 1804 г. са­мым подробным образом регламентирует этот вариант передачи на­следства. Самым важным моментом данного юридического действия Кодекс вслед за римским правом признавал волеизъявление. Напо­леон на стадии разработки Кодекса называл право завещательного распоряжения собственностью "врученным как бы самой природой главе каждой семьи" (Юшкевич I на поприще граж­данского правоведения и законодательства. М., 1905. С. 92).

Основными способами передачи наследства по завещанию Кодекс определил следующие: собственноручное завещание, це­ликом написанное, подписанное и датированное самим завещате­лем; публичное завещание, которое надлежит совершить в соот­ветствии с установленной процедурой, — оно должно быть про­диктовано в присутствии двух нотариусов и двух свидетелей, либо одного нотариуса и четырех свидетелей. Существовало так­же тайное завещание, представляемое в запечатанном виде в присутствии шести свидетелей и переданное на хранение нотариусу.

Среди институтов, характерных для рецепированного рим­ского права и восстановленных в Кодексе, следует назвать субсти­туцию (назначение дополнительного наследника), правда, толь­ко для наследников первой степени родства — прежде всего де­тей, которые уже родились, или тех, кто может родиться в пер­спективе. В отношении других степеней родства принцип субститу­ции не действовал и даже запрещался. Таким образом, свобода завещаний ограничивалась не только адресатом, но и обязатель­ной долей наследства.

В этом смысле Кодекс следует не за кутюмным правом, а за писаным правом дореволюционной Франции, где обозначалась обя­зательная доля (законным детям наследодателя). Правда, писаное право еще учитывало требование канонического права о включе­нии в число получателей законной доли жены умершего. Обычно же право северных районов страны не знало правила об обязательной доле, но пользовалось термином "резервированное имущество".

Наследники умершего выстраивались в указанной Кодексом очередности: дети и иные нисходящие, а также восходящие и боко­вые родственники (с равными частями для родственников по отцов­ской и материнской линиям), не далее 12-й степени родства (с 1917 г. круг законных наследников был уменьшен до шестой степени родства). Права внебрачных детей были сужены: они признавались детьми толь­ко законным порядком, наследовали лишь имущество отца и матери, им было запрещено получать имущество по завещанию или путем дарения. В наследственных правах имело место и другое ограниче­ние свободы завещания: при одном ребенке можно было завещать не больше половины имущества, при двух детях — не более трети, при трех — не больше четверти. Дарение ограничивалось во избежание попыток обойтись без завещания или так или иначе обойти его.

Рецепция Кодекса имела место в чистом и полном виде либо осуществлялась частично отдельными положениями.

В чистом виде Кодекс был введен во Франции и на тех тер­риториях, которые в 1804 г. были ее частью, затем обособились: это Бельгия, Люксембург, Рейнские провинции Германии, Гессен-Дармштадт, Женева, Савойя, Пьемонт, Парма.

Частично в измененной форме он рецепирован в следующих завоеванных и зависимых странах: Варшавское герцогство, Баден, Вестфалия, Ганновер, Ганзейские государства, Голландия, Дан­циг, Иллирийские провинции, Италия, Нассау, Франкфурт, Ба­вария, некоторые кантоны Швейцарии, Сицилия.

Впоследствии Кодекс был рецепирован в Румынии, Греции, Гаити, штате Луизиана (США), провинции Квебек (Канада), Бо­ливии, Сальвадоре, Доминиканской республике, а также в неко­торых землях Германии до введения Германского гражданского уложения в 1900 г.

Как сформулировал историк Сигле, Кодекс был правом не всех народов, но правом для всех народов. Г. Флобер назвал язык, которым изложен Кодекс, "нормой фран­цузского языка". Еще более восторженные похвалы языку Кодекса расточал Стендаль, так высказавшийся о покровителе кодификаторской работы: "Пример единственный в истории — самому великому из полководцев Франция обязана устранением путаницы и противоречий, царивших в несчетном множестве законов, которыми она управлялась".

Со временем Кодекс был возведен в ранг своего рода юри­дического евангелия, которое можно было комментировать или объяснять, но отнюдь не критиковать.

Мнение практикующих знатоков права звучало сдержаннее и прагматичнее. Комментируя проблему знания законов, состоящих из почти трех тысяч статей, Порталис, член комиссии, высказы­вал такое мнение: "Решительно невозможно, чтобы закон объяв­лялся каждому отдельному человеку. Следует удовольствоваться моральной предпосылкой, гласящей, что всякий человек может с ним ознакомиться". Ему вторил другой участник обсуждения: "До­статочно того, что те, кто наиболее заинтересован в знаний за­конов, имеют достаточно времени и средств, чтобы следить за изданием и содержанием законов".

Юридико-технические достоинства Кодекса, согласно обобще­нию Порталиса, очевидны и сводятся к реализации четырех прин­ципов: единство права (право одинаково применяется на опреде­ленной территории и по отношению ко всякому гражданину); един­ство юридического источника (действует только один закон, без участия прецедентного права или обычного права как в Англии); завершенный, всеобъемлющий характер действия права, регули­рующего ту или иную область гражданских отношений; закон осу­ществляет регулирующую функцию в полном обособлении от мо­рали и религиозных предписаний.

Вступивший в действие с 1 января 1808 г. Кодекс коммерции (Code de commerce) во многом дополнял Гражданский кодекс с точки зрения законодательной и одновременно закреплял самосто­ятельность имущественных и правовых интересов и традиций тор­гового класса. Кодекс разделялся на четыре книги: 1. О торговле вообще; 2. Морское право; 3. Конкурсное право; 4. О коммерческих судах. Таким образом, третья и четвертая книги относились пре­имущественно к формальному праву.

В этом Кодексе, регулирующем торговые отношения, также воплощались идеи равноправия и свободы в противоположность сословным привилегиям. Согласно ст. 1 купцы определялись как "лица, профессией которых является совершение сделок". Кодекс частично компенсировал отсутствие института юридических лиц, признав участником торговых отношений три вида торговых орга­низаций (товариществ): товарищество под общим названием, ком­мандитное товарищество и анонимное товарищество (фактичес­ки акционерное общество, в котором хотя бы один из его участ­ников отвечает по обязательствам всем своим имуществом).

Анонимное общество не может существовать без одобрения властей и возникнуть иначе как посредством составления докумен­та, доступного для всеобщего обозрения. Товарищество под общим названием и коммандитное общество, могут быть учреждены обна­родованным документом или частным письменным соглашением.

Коммандитное общество — это разновидность товарищества, которое в русском торговом лексиконе именовалось товариществом на вере и подразумевало "договорное соединение лиц для производства совместными средствами торгового промысла с круговым ручатель­ством одних участников всем своим имуществом, других — только определенным вкладом" (). Во французском торго­вом праве выделяли простое коммандитное товарищество (простая коммандита) — это товарищество на паях, но с тем же различени­ем двух категорий членов (полные участники и неполные участники). Другой разновидностью было полное товарищество (societe en nom collectif). Все члены полного товарищества имеют статус ком­мерсанта и несут личную и солидарную ответственность за долги компании. Эта разновидность компании на паях была распростра­нена в начале XIX в. Позднее более широкое распространение получило общество с ограниченной ответственностью.

Источники Кодекса составили помимо торговых обычаев Ордо­нанс о торговле (1673 г.) и Ордонанс о мореплавании (Ordonance de la marine, 1681 г.), подготовленные в период. политики меркантилиз­ма по инициативе , главного министра в правитель­стве королевства. Торговое право, материальное и процессуальное, меняется и совершенствуется во времена абсолютизма — с прису­щим ему усилением монархической власти и централизацией управ­ления — уже не только обычаями, но и королевскими указами, упомянутыми ордонансами, которые распространяли свое действие на всю страну. В процессе подготовки Кодекса прежние ордонансы были переработаны в духе равноправия, но ряд положений обоих ордонансов вошел в Кодекс без существенных изменений.

В Кодексе отсутствовали особые постановления о порядке заключения и исполнения сделок (эта часть регулировалась Граж­данским кодексом). В нем не было предусмотрено регулирование страхования, института текущих счетов и др. Купле-продаже (ос­новная торговая сделка) была посвящена всего одна статья. Более подробно изложены правила о купеческих книгах, биржевых аген­тах и маклерах, о комиссионерах, особо гарантировались интересы и права банков и бирж.

В случае неполноты или пробела необходимо было обращать­ся к правилам торговых обычаев, а при отсутствии последних — к гражданским законам.

Дальнейшее совершенствование регулирования деятельности обществ было оформлено Законом об обществах от 01.01.01 г., где говорилось, что впредь анонимные общества (этим тер­мином обозначались акционерные общества) могут образовывать­ся без разрешения правительства, но акт об их образовании дол­жен быть заверен нотариусом. В составе такого общества должно быть не менее семи членов.

Закон предусматривал также возможность создания комман­дитных акционерных обществ (societe en commandite per action). В них входит две категории участников: 1) неполные члены това­рищества: их должно быть не менее трех и участие их аналогично участию акционеров в анонимном (акционерном) обществе; 2) пол­ные члены товарищества, имеющие статус коммерсанта и несущие солидарную ответственность за долги компании. В отличие от ак­ционерных компаний решения здесь принимаются большинством голосов неполных членов и при непременном единогласном одобре­нии со стороны полных членов.