2) Предложена новая аналитическая схема, обобщающая «Зигзаг» Кенэ и являющаяся продолжением сраффианской логики переосмысления наследия Рикардо в теории кругооборота. Она включает в себя основные достижения этой теории: вертикально-ориентированный ряд (целей и средств, или, в экономической терминологии, товаров и капиталов) неопределенной длины, который постепенно сходится; элемент, замыкающий ряд и выполняющий функцию «очевидности», т. е. отношения только к себе самому, а не к чему-то другому. Полученная схема является прямым следствием идей, развитых российской традицией экономического анализа кругооборота (от Туган-Барановского до Харазова и Слуцкого).

3) Впервые в историко-экономической литературе выделена и описана российская традиция анализа экономического кругооборота, которая развивалась в России с конца XIX в. до начала 1930-х гг. Выявлена теоретическая последовательность исследований Туган-Барановского – Дмитриева – Шапошникова – Борткевича – Харазова – Слуцкого, раскрыты содержащиеся в их произведениях принципы и схемы кругооборота. Введены в научный оборот а) диссертация Слуцкого «Теория предельной полезности» (1910, опубликована в России в 2010), раскрывающая процесс становления Слуцкого-обществоведа; и б) имя и творческое наследие экономиста-математика Георгия Артемовича Харазова (). Обосновано место, занимаемое Харазовым в российской аналитической традиции, раскрыто основное содержание его теории «рядов производства» и «пракапитала» (Urkapital).

4) Обосновано существенное для российской экономической мысли различие «линии Туган-Барановского» и «линии Дмитриева» в теории хозяйственного кругооборота. Анализ «линии Туган-Барановского» позволил раскрыть значение исследований экономистов (1911) и (1916), вернуть их имена отечественной науке. «Линия Дмитриева» привела к переоценке значения и творческого вклада () в традицию хозяйственного кругооборота.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

5) Доказано, что при формировании теории экономического кругооборота российские экономисты исследуемого периода использовали метод возвратной традиции. В отличие от последовательного хронологического развития теории метод возвратной традиции означает разработку теоретических положений, высказанных на более раннем этапе развития науки и не реализованных в свое время. Он представляет собой альтернативу традиционному в историко-экономических исследованиях подходу, когда истоки создаваемой теории выявляются у ее непосредственных предшественников.

6) Переосмыслена логика трансформации взглядов в Бутырский и Суздальский период его творчества относительно проблем хозяйства как единого целого (). Проанализирована его модель динамики с элементами воспроизводства общественного капитала и труда 1934 г. в контексте теории хозяйственного кругооборота.

7) На основе ретроспективного анализа Берлинского и Кильского периодов творчества В. Леонтьева (вторая половина 1920-х гг.) раскрыто методологическое и политико-экономическое значение его идей, приведших впоследствии к созданию метода «затраты ‑ выпуск». Показана связь его диссертации «Хозяйство как кругооборот» (1928, рус. пер. ) с российской интеллектуальной традицией, включавшей имена -Барановского, , и .

8) В контексте проблематики хозяйственного кругооборота переосмыслено место и значение ряда идей в 1920-е гг. Раскрыто, в данном контексте, содержание его работ об У. Петти (1914), о критике теории ценности Бем-Баверка и о началах праксеологии как науки (, рус. пер. 2010). Увязана в единое целое проблематика ранних работ ученого – от неопубликованных фрагментов «Мюнхенских писем» () до «Теории предельной полезности» (1910, ч. II) и «Теории бюджета потребителя» (1915, § 12-13).

9) Впервые в отечественной литературе проанализирована историко-экономическая программа П. Сраффы по изучению теории кругооборота до Маркса (прежде всего концепций Ф. Кенэ и Д. Рикардо) на основе сформулированного им принципа «зерновой модели», базирующегося на доктрине «общественного излишка» (social surplus). Реконструирована логика исследований П. Сраффы в 1920-е – 1950-е гг., чтобы показать узловые точки соприкосновения его теории с идеями ведущих российских экономистов-математиков дореволюционного периода: (), Шапошникова (1906, 1912), Борткевича (), Харазова (), Слуцкого (1914, ).

10) Впервые в отечественной историко-экономической литературе дана связная характеристика наследия «Кильской группы» экономистов, позволяющая включить в орбиту исследований хозяйственного кругооборота идеи А. Леве, Г. Найссера, Ф. Бурхардта и А. Келера. Показано влияние идей этой группы на разработку В. Леонтьевым основ метода «затраты – выпуск» конца 1920-х гг.

11) Сформулирована (на основе обобщения наиболее продуктивных идей Харазова и Слуцкого) структурная схема кругооборота реальной экономики, состоящей из трех секторов: потребительского сектора, где население живет на заработную плату; сектора промышленности, производящего товарный излишек; и денежного сектора, который выступает в качестве основания системы и, соответственно, в качестве замыкающего ее элемента, обеспечивающего максимальную норму прибыли по экономике в целом. Данная схема, являющаяся аналогом уже не «Зигзага», а «Таблицы» Кенэ образца 1766 г., позволяет проводить конкретный анализ взаимоотношений отдельных социальных групп в контексте кругооборота народного хозяйства.

Теоретическая и практическая значимость работы. В процессе подготовки работы диссертантом осуществлены переводы (с англ., фр., нем. языков), а также научное редактирование и комментарии: 1) классических текстов по теории кругооборота: Ф. Кенэ, П.-С. Дюпон де Немура, В. Леонтьева, П. Сраффы, П. Самуэльсона, А. Филлипса, Ш. Майтала, Т. Барны, С. Билджинсоя; уточненный перевод ряда текстов Ф. Кенэ, Д. Рикардо и К. Маркса, имеющих отношение к исследуемой проблематике, опубликован в серии «Антология экономической мысли» (); 2) трудов российских экономистов ‑ представителей традиции анализа экономического кругооборота: , , (оппонента Туган-Барановского), сотрудников Кондратьевского Конъюнктурного института и ; 3) текстов классиков историографии физиократии: С. Бауэра и Т. Нейла; 4) текстов представителей различных школ экономической мысли, так или иначе связанных с указанной проблематикой: Дж. М. Кейнса, С. Кузнеца, М. Ротбарда. Введены или вновь возвращены в научный оборот (переизданы с примечаниями и комментариями) тексты -Барановского, , Н. Бернштейна, , -Малиновского, А. Онкена, , .

Материал диссертации может быть использован для дальнейшего развития воспроизводственного подхода к экономике в современных условиях; для доработки учебных курсов по истории экономических учений, для обновления и уточнения методологии историко-экономических исследований; для составления обобщающих учебников, учебных пособий и хрестоматий во вузовским дисциплинам «История экономических учений» и «Теоретическая экономика».

Апробация работы. Основные положения и выводы диссертации были изложены в публикациях автора, научно-редакторских материалах 14-томной серии «Антология экономической мысли» (издательство «Эксмо», ), сообщениях на ежегодно проводимых Институтом экономики РАН и Международным фондом «Кондратьевских чтениях» (2004, , 2011), а также в докладах:

«Был ли В. Леонтьев представителем российской традиции?» (4 октября 2006 г., РАГС при Президенте РФ) – в качестве лауреата Почетной медали РАЕН имени «За достижения в экономике» на ХХ Междисциплинарной дискуссии по перспективам развития российской и мировой экономики «Макромодели Василия Леонтьева и перспективы развития российской и мировой экономики»;

«”Теория предельной полезности” Слуцкого: к проблеме издания на русском языке» (28 июня 2007 г., Киевский национальный экономический университет им. В. Гетмана, г. Киев) – в рамках круглого стола «Творческое наследие »;

«Инноватика и капитал в теории ренты Д. Рикардо» (24 апреля 2008 г., МГУ им. ) – на секции «Инновационный тип воспроизводства (общемировые и национальные аспекты)» в рамках Международной научной конференции «Инновационное развитие экономики России: национальные задачи и мировые тенденции»;

«О процедуре замыкания в производственных системах от Кенэ до Сраффы» (8 декабря 2009 г., МГУ им. ) – на программной секции «Теоретические проблемы общественного воспроизводства» в рамках Первого Российского экономического конгресса (модератор акад. );

«Особенности использования статистического метода и : сравнительный анализ» (16 февраля 2011 г., Институт экономики РАН) ‑ в качестве лауреата Золотой медали «за вклад в развитие общественных наук» на VII Международной Кондратьевской конференции;

«New circular-flow schema based on Quesnay-Charasoff-Slutsky implications (as a deduction from Marxian formula ) [Новая схема кругооборота, основанная на результатах Кенэ – Харазова ‑ Слуцкого (дедукция из Марксовой формулы Д – Т ‑ Д')] (18 мая 2012 г., Санкт-Петербург) – на сессии «Марксизм» в рамках 16-й ежегодной международной конференции Европейской ассоциации историков экономической мысли «Институты и ценности в экономической мысли» (16th Annual ESHET Conference 2012).

Отдельные положения и выводы диссертации использовались в преподавании курса «История экономических учений» на экономическом факультете НИУ ВШЭ ( гг.), были доложены на круглом столе RT-12 «Книги: лидеры и аутсайдеры рынка» (8 апреля 2010 г., НИУ ВШЭ) в рамках XI Международной научной конференции по проблемам развития экономики и общества.

Структура работы. Работа состоит из введения, семи глав, трех приложений и заключения.

Введение.

ЧАСТЬ I. ТЕОРИЯ ХОЗЯЙСТВЕННОГО КРУГООБОРОТА

В ИСТОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ

ГЛАВА 1. РАЗВИТИЕ ТЕОРИИ ХОЗЯЙСТВЕННОГО КРУГООБОРОТА В XVIII – XX ВВ.

1.1. О сущности хозяйственного кругооборота.

1.2. Этапы развития экономической теории кругооборота от Кенэ до Сраффы.

1.3. Метод возвратной традиции в истории экономической мысли и механизм его реализации (два примера).

1.3.1. Сраффой теоретического наследия Д. Рикардо (1951).

1.3.2. Реконструкция политико-экономического наследия Кенэ ().

1.4. Методология «возвратного движения» в российской экономической мысли конца XIX – первой трети XX в.

ЧАСТЬ II. РОССИЙСКАЯ ТРАДИЦИЯ АНАЛИЗА ХОЗЯЙСТВЕННОГО КРУГООБОРОТА В ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД ( гг.)

ГЛАВА 2. ЗАРОЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ ТРАДИЦИИ АНАЛИЗА ХОЗЯЙСТВЕННОГО КРУГООБОРОТА В ТРУДАХ М. И. ТУГАН-БАРАНОВСКОГО И В. К. ДМИТРИЕВА

2.1. Первый возврат от Маркса к Кенэ и создание Туган-Барановским основ теории рынка.

2.1.1. Восприятие теории австрийской школы Туган-Барановским и идея «органического синтеза» (1890).

2.1.2. Развитие Марксовых схем общественного воспроизводства и особенности перехода к теории кризисов.

2.2. «Экономические очерки» Дмитриева: возврат от Маркса к Рикардо в теории ценности.

2.2.1. Программа «органического синтеза» в исполнении Дмитриева и ее историко-экономическое значение.

2.2.2. Элементы кругооборота в экономике машинного производства.

2.3. «Линия Туган-Барановского» и линия «Дмитриева» в российской традиции экономического анализа.

2.3.1. «Линия Туган-Барановского»: исследования и в теории кругооборота.

2.3.2. «Линия Дмитриева»: особенности восприятия неоклассики ().

2.3.3. Критика Шапошниковым теории процента О. фон Бем-Баверка и вклад в теорию распределения: новая схема кругооборота.

ГЛАВА 3. РАЗВИТИЕ РОССИЙСКОЙ АНАЛИТИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ В ТРУДАХ В. И. БОРТКЕВИЧА И Г. А. ХАРАЗОВА

3.1. Исчисление ценности и цены в системе Маркса и «проблема трансформации».

3.2. Второй возврат от Маркса к Кенэ в трудах Харазова: критически-конструктивная программа «усовершенствования классической экономии».

3.2.1. Замещение теории прибавочной стоимости принципом «чистого продукта».

3.2.2. Теория ступеней производства и пракапитала.

3.3. Перспективы развития марксизма в представлении Харазова.

ГЛАВА 4. ЭЛЕМЕНТЫ ХОЗЯЙСТВЕННОГО КРУГООБОРОТА В ТЕОРИИ Е. Е. СЛУЦКОГО В гг.

4.1. «Мюнхенские письма» Слуцкого в контексте развития российской традиции анализа кругооборота от Туган-Барановского до Харазова.

4.2. Теория рынка Слуцкого и его вариант «органического синтеза».

4.3. Развитие идей В. Парето и теория бюджета потребителя.

4.3.1. Эволюция теории бюджета потребителя в работах Слуцкого гг.

4.3.2. Элементы хозяйственного кругооборота в «Теории предельной полезности» 1910 г.

4.3.3. Переосмысление вклада Слуцкого в теорию полезности в контексте «ординалистской революции» 1930-х гг. и становления микроэкономики как науки.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Ряд «Туган-Барановский – Дмитриев – Шапошников – Борткевич – Харазов – Слуцкий» как базис отечественной аналитической традиции дореволюционного периода.

ЧАСТЬ III. ТЕОРИЯ ХОЗЯЙСТВЕННОГО КРУГООБОРОТА

В РОССИЙСКОЙ ТРАДИЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

В 1920-е И В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1930-х гг.

ГЛАВА 5. ПРОБЛЕМЫ ХОЗЯЙСТВЕННОГО КРУГООБОРОТА В ТВОРЧЕСТВЕ Н. Д. КОНДРАТЬЕВА В 1920 ‑ 1930-е гг.

5.1. Проблемы статики и динамики в наследии Кондратьева гг.

5.2. Элементы хозяйственного кругооборота в «Бутырской рукописи».

5.3. Переосмысление динамической модели расширенного воспроизводства 1934 г. в контексте достижений российской аналитической традиции.

ГЛАВА 6. В. ЛЕОНТЬЕВ КАК ПРЕДСТАВИТЕЛЬ РОССИЙСКОЙ ТРАДИЦИИ АНАЛИЗА ХОЗЯЙСТВЕННОГО КРУГООБОРОТА ().

6.1. Исследовательская программа Леонтьева в Берлинский и Кильский периоды его деятельности.

6.2. Особенности «возвратного движения» исследований Леонтьева в истории экономической мысли.

6.3. Становление метода «затраты – выпуск» в гг.

ГЛАВА 7. ПОЛИТИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Е. Е. СЛУЦКОГО В 1920-е гг.

7.1. Слуцкий и традиция хозяйственного кругооборота.

7.2. Значение метода возвратной традиции для исследований Слуцкого 1920-х гг.

7.3. Контуры программы построения «формальной» экономической науки.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Сраффа как «зеркало» российской традиции экономического анализа в теории хозяйственного кругооборота.

ПРИЛОЖЕНИЕ 3. Дедукция новой схемы кругооборота из Марксовой всеобщей формулы капитала Д-Т-Д' (на основе обобщенных идей Харазова и Слуцкого).

Заключение.

Библиография.

II. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ И НАУЧНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ

1. Переосмысление понятия «кругооборот», реконструкция философии, стоящей за ним, и периодизация теории хозяйственного кругооборота. В результате историко-экономического анализа концепций народнохозяйственного кругооборота за основу принимается трактовка кругооборота как макроэкономической структурной модели хозяйства в его целом, впервые систематически развитая в диссертации В. Леонтьева «Хозяйство как кругооборот» (1928, рус. пер. 2006, 2008). Она отличалась от представлений Й. Шумпетера (1908, 1911) объективным характером рассмотрения, не допускающим понятий «редкости» и «ограниченности» благ; принципиально иначе толковала понятия капитала, затрат и выпуска, соотношение «техники» и «хозяйства» по сравнению с ведущими теоретиками тех лет О. фон Бем-Баверком («окольные методы производства»), Ф. фон Визером (теория «вменения»), И. Фишером (капитал как запас богатства в некий момент времени), Дж. Б. Кларком (капитал как «поток благ», средство производства как «фонд»), Г. Шмоллером (необходимость существования человека в хозяйстве).

Под философией «кругооборота» понимается определенный взгляд на экономическую систему, определенное видение ее. Философской основой кругооборота является философия «очевидности» (фр. l’évidence). Она имела свои прототипы в классической западноевропейской философии от Р. Декарта до Э. Гуссерля и была своеобразным образом сформулирована Кенэ в статье «Очевидность» в «Энциклопедии» Дидро и Д’Аламбера (1756, рус. пер. 2008). Суть ее заключается в близости к естественнонаучному типу мышления, что важно в свете поиска альтернативы инверсивному диалектическому методу Гегеля и Маркса (мышление теоретиков кругооборота оказывается ближе к Канту). Вместо «времени» в кругообороте на первую роль в явном виде выдвигается «пространство» системы, месторасположение составляющих ее элементов. Движение по кругу отличается от направленного движения вовне тем, что в системе кругооборота нет внешнего целеполагания, т. е. нет обособленного субъекта, она строго объективна. «Бытие», «сохранение» системы в целом важнее, чем частное «обладание» благом и «приращение» благ внутри нее. Повторяющееся движение производит впечатление отсутствия динамики, но это не так, ибо время не исчезает, а «свернуто». «Очевидность» трактуется как предел сходимости вертикально-ориентированного ряда, в котором каждый уровень означает определенную «ступень производства» товаров от высшего до низшего. Кроме того, в отличие от «воспроизводства» (Reproduktion) формализация понятия «кругооборот» требует репрезентации и решения ряда специфических важных проблем, таких как «замыкание» системы, характер динамики (стационарный, а не статический характер поведения во времени), взаимодействие составляющих систему элементов в рамках родовидовой иерархии.

Теория хозяйственного кругооборота прошла в своем развитии два этапа: 1) Кенэ – Маркс, и 2) различные концепции после Маркса. От надлежащей интерпретации этапа 1 и от выбора надлежащего варианта из комплекса первичных подходов этапа 2 зависит направление развития теории кругооборота.

Обращаясь сначала к этапу 2, в диссертации проводится подразделение подходов к проблеме следующим образом. А) Концепции конца 1920-х гг., близкие к теории воспроизводства, которые были «реакцией» (в терминологии П. Самуэльсона) на маржиналистскую революцию 1870-х гг.: теория хозяйственного кругооборота В. Леонтьева (1928), идея «производства товаров посредством товаров» П. Сраффы (), модель устойчивого равновесия в игре двух участников с нулевой суммой Дж. фон Неймана (1928); Б) теории японской Киотской школы 1930-х ‑ 1940-х гг. (К. Шибата, Я. Таката).

В диссертации показано, что наследие Киотской школы, следующее идее синтеза теорий Маркса и Вальраса, родственно идеям и . Это подтверждается и результатами, которые были получены представителями послевоенного поколения: теоремой Н. Окишио (1961) о критике закона тенденции нормы прибыли к понижению на основании роста технического строения капитала, и «фундаментальной марксистской теоремой» М. Моришимы (1973), согласно которой норма прибыли положительна только тогда, когда положительна норма эксплуатации. Недостатком подхода Киотской школы является, в этой связи, не только применение теории общего экономического равновесия к «Капиталу» Маркса, но и игнорирование физиократических идей Кенэ.

Наследие Леонтьева до создания метода «затраты – выпуск» (1936, 1941) тесно примыкает к российской аналитической традиции; из него заимствуется только обновленное по сравнению с Марксом понятие кругооборота. Модель Неймана (1928) следует несколько иной методологии, что подтвердилось ее позднейшей эволюцией в сторону теории игр и теории ожидаемой полезности (1944); сходство же модели общего равновесия Неймана (1937, ) с круговой схемой Сраффы, особенно в части понятийного аппарата (Б. Шефолд, Х. Курц), представляется нам недостаточным для формирования новой концепции. Тем не менее, следует учесть условия формирования фон Неймановской модели в начале 1930-х гг. в рамках т. н. «Венского семинара», а также наличие точек пересечения ее с теорией Харазова.

В итоге в качестве ориентира была избрана теоретическая схема «производства товаров посредством товаров» Сраффы, опирающаяся на неорикардианство и физиократию, что имеет большое значение для интерпретации домарксовой политической экономии.

Теперь обратимся к этапу 1. Историко-экономические исследования Сраффы были основаны на двухступенчатом возвратном движении сначала к Марксу, а затем от него к «старым классическим экономистам» У. Петти и Ф. Кенэ. I часть «Производства товаров» Сраффы была выстроена на принципе имманентного вбирания историко-экономического материала в предложенную Сраффой аналитическую схему. Начав с девиза Петти «рассуждать в терминах числа, веса и меры» (система уравнений), в § 1-3 он опирается на «естественную экономику» Кенэ, в § 4-21 – систему Рикардо, в § 22 – Маркса (идея максимальной нормы прибыли); идеи А. Смита и Р. Торренса относительно остаточного постоянного капитала как побочного продукта, на наш взгляд не бесспорно трактуемые Сраффой, занимают свое место уже в части II «Многопродуктовые отрасли и основной капитал». Таким образом, эта схема позволяет формулировать теоретические положения: о товаре ‑ «неизменной мере стоимости» (§ 23-35, 43), о методе редукции издержек производства к датированным количествам труда (§ 48) и о переключении методов производства (часть III). С помощью круговой схемы «производства товаров посредством товаров» 1960 г. Сраффа применил «зерновую модель», обоснованную в своем «Предисловии» к Рикардо (1951, рус. пер. 2007), к случаю n базисных товаров.

Сраффа рассматривал свой подход как альтернативу подходу Маркса и в то же время его продолжение. «…Есть опасность закончить [теорию], как Маркс, который опубликовал «Капитал», но не закончил «Теории прибавочной стоимости». Что еще хуже, Маркс не сумел в понятийном отношении замкнуть теорию на себя без помощи истории как средства объяснения. Моя цель: представить историю, которая есть действительно вещь, относящаяся к сущности, в настоящем» (архив Сраффы: D3/12/11: с. 35). Его трактовка физиократии, однако, имела в основном полемический аспект, т. к. была направлена против маржиналистских теорий ценности и распределения, поэтому была слабее трактовки Рикардо.

Введение в научный оборот «Системы марксизма» (1910), в котором физиократическая теория вышла на новый уровень разработки, позволяет сформулировать следующий тезис о поступательном развитии физиократии как научного направления: 1758 – 1810-е – 1860-е – 1910 – 1960. Периодичность этого ряда в большей степени объясняет логику развития данного направления, чем концепция (1974), основанная на выяснении этимологических особенностей понятия «кругооборот», или же концепция «мыслительных образцов» К. Прибрама (1949, 1953). Это позволяет заполнить пробел между Кенэ и Марксом, а затем между Марксом и Сраффой. Вслед за «Зигзагом» Кенэ () физиократические идеи получают свое развитие как минимум в трех текстах: «Замкнутом торговом государстве» (1800), который вместо «Kreislauf» использует еще абстрактный термин «Umlauf»; статье «О научных способах исследования естественного права» Г. (); и, более явно, в работах Й.(О. М.) Ланга (1775-76 – 1820), особенно в «О высшем принципе политической экономии» (1807) и «Основных направлениях политической арифметики» (1810).[6] После анализа Марксом «Таблицы» Кенэ в рамках собственной схемы воспроизводства (письмо к Ф. Энгельсу от 6 июля 1863) и наступает, собственно, черед «Системы марксизма» Харазова (1910), произведения, которое по своей глубине и систематике может быть сопоставлено только с «Производством товаров посредством товаров» Сраффы (1960).

2. Базовая аналитическая схема, обобщающая «Зигзаг» Кенэ. На основе реконструкции наследия Ф. Кенэ, прежде всего «Зигзага» и статьи «Очевидность», можно сформулировать новую базовую аналитическую схему[7]:

(1)

Во второй строке производится средство 1, затраченное в первой строке (), в третьей – средство 2, затраченное во второй строке (), и т. д. Последовательное перемещение , и т. д. от средства к своему исходному состоянию и затем к цели демонстрирует связность ряда или мультипликативный принцип «взаимозависимости отраслей»: будучи средством в одной отрасли, затем становится целью в другой. Выражение означает «очевидность», которая выполняет функцию замыкания системы, сходящейся при достаточно большом n.

Утверждение. Пусть ряд средств является однородным и образуется по принципу убывающей геометрической прогрессии вида , а замыкание системы означает воспроизведение в экономике первоначального уровня дохода , так что выполняется , т. е. . Тогда схема (1) сводится к структурной модели «Зигзага» Кенэ.

Отметим сразу, что элемент имеет четкие прототипы в российской традиции экономического анализа кругооборота: у Харазова («пракапитал») и у Дмитриева («машина М», способная к самовоспроизводству). «Связность ряда» подробно изучалась и обосновывалась Слуцким в цикле статистико-экономических работ 1920-х гг. Процесс схождения к основанию, описываемый схемой (1), логически обобщает поиск решения в системах уравнений Дмитриева и Борткевича, генеалогию «рядов производства» Харазова для разрешения проблемы несовпадения ценностей и цен в I и III томах Марксова «Капитала» соответственно, направление дедукции Сраффы относительно максимальной нормы прибыли (в § 21-23 «Производства товаров»).

В более общем случае схема (1) означает возврат от принципа «одновременности» в определении параметров экономической системы (simultaneity) к принципу «каузальности», от которого российская традиция в свое время отказалась (), переходя от Маркса к Вальрасу. Тот факт, что в основании схемы российские экономисты-теоретики мыслили нечто, способное к самовоспроизводству (особое средство производства или самовоспроизводящийся капитал), радикально отличает ее от австрийской школы – этой «вечной спутницы» теоретиков кругооборота, предложившей концепцию иерархии благ высших порядков Менгера – Бем-Баверка, где на месте согласно этой концепции должно находиться благо 1-го порядка, т. е. потребительское благо.

3. Российская традиция анализа экономического кругооборота, в силу своеобразия исторических обстоятельств, прошла в своем развитии два этапа: дореволюционный этап () и этап 1920-х – первой половины 1930-х гг. Нет смысла менять это устоявшееся деление; тем более что метод возвратной традиции позволяет избежать очевидного разрыва в развитии традиции.

Первый этап характеризовался критически-конструктивным отношением к «Капиталу» Маркса. Начавший традицию Туган-Барановский попытался сначала совместить трудовую теорию стоимости/ценности Рикардо – Маркса с теорией предельной полезности австрийской школы (К. Менгер, Ф. фон Визер) (1890). В стремлении достичь «органического синтеза» он близко подошел к подразделению товаров на «базисные» (дерево, железо, каменный уголь и пр.) и «небазисные» (по позднейшей терминологии Сраффы). Однако у него не было четкого подхода к кругообороту по причине отсутствия ясного понимания природы прибыли, ибо он постоянно колебался между теориями Рикардо и Маркса, в конечном счете оставшись на точке зрения абсолютной трудовой теории ценности, а также на точке зрения теории прибавочной ценности . Кроме того, позже, в своей теории рынка (1894, 3-е изд. 1914), выделив производство предметов роскоши специально отдельной строкой, он заменил указанное подразделение товаров условием пропорциональности между отраслями, чем отрезал себе путь к новой интерпретации идеи Кенэ о «чистом продукте». Отсюда видно, насколько важна физиократическая ревизия идей самого Туган-Барановского: в противном случае теория кризисов была бы важнее его теории рынка и мы получили бы в итоге хрестоматийную связку «Туган-Барановский – Кондратьев».

Поставив еще в 1890 г. задачу вычислить полные затраты труда на производство продукта, Туган-Барановский предложил модификацию «Зигзага» Кенэ, стремясь осуществить редукцию постоянного капитала a к количествам дневного труда b:

(2)

В этой схеме по сравнению с нашей (1) три недостатка: 1) «схождение» или редукция вырождается в пределе в бессодержательную формулу , а не в «очевидность» ; 2) первая строка задается таким образом , что никакой редукции не требуется, т. к. можно сразу получить искомый результат ; 3) форма связи левого и правого столбцов задана не логическим (через оператор « ‑ »), а арифметическим путем. Тем не менее, применение редукции к сфере народного хозяйства как совокупности отраслей заставило его предполагать, чтобы не уйти в «дурную бесконечность» (по Гегелю), наличие особой группы отраслей, производящих c, и поставить вопрос об их внутренней дифференциации. Этот вопрос позже был проанализирован Н. Бернштейном (1911), который установил, что первое подразделение общественного воспроизводства для обеспечения других подразделений, как и себя самого, должно производить «круговращающийся продукт».

В теории рынка Туган-Барановского, ставшей определенным способом прочтения «кругооборота» из I отдела и «воспроизводства» из III отдела 2-го тома «Капитала» в их взаимной связи (начиная с Р. Люксембург эта связь уже начнет распадаться), была сформулирована принципиальная схема воспроизводства общественного капитала. Она транслируется на язык «Таблицы» Кенэ следующим образом: «фермеры» Кенэ – это «рабочие» в схеме Туган-Барановского, они производят как свои собственные предметы потребления с помощью средств производства («первоначальных авансов»), так и «чистый продукт». «Бесплодному классу», ремесленникам (artisans) Кенэ соответствуют у Туган-Барановского те, кто производит средства производства с. Он добавляет в свою схему, таким образом, «землевладельцев», которые как бы тратят полученную от «фермеров» (т. е. рабочих) ренту или чистый продукт. И у Кенэ, и у Туган-Барановского в схеме три класса, которые взаимоувязаны и обеспечивают непрерывность кругооборота. Тем самым «возвратное движение» Туган-Барановского к Кенэ завершено.

В результате этого движения были выяснены два принципиальных момента: во-первых, упрощенная трактовка Марксом наследия Кенэ как физиократа, обусловленная преувеличенным значением трудовой теории ценности (и вследствие этого его опора скорее на Тюрго с последующим переходом к Смиту). И, во-вторых, решающее значение интерпретации физиократической идеи «чистого продукта» ‑ представлять ли последний в ценностном или в натурально-вещественном выражении – для оценки ортодоксальности марксистской традиции в дальнейшем. Маркс и его последователи (К. Каутский, О. Бауэр, и др.) не замечали, что физиократический принцип «чистого продукта» был представлением о прибыли как излишке вещественного богатства; последний имел неоднозначную связь с затратами труда и, как таковой, вообще не был связан с типом экономической формации. Отсюда был один шаг до формулировки «зерновой модели», и не случайно, что Дмитриев – следующий представитель российской аналитической традиции – сформулировал ее раннюю версию.

В результате «возвратного движения» Туган-Барановского к Кенэ для развития Марксовой теории в «Капитале», мы получаем новое соотношение теории рынка и теории кризисов как единой теории, развиваемой Туган-Барановским (на чем он постоянно настаивал). Это позволяет заменить линию «Туган-Барановский – Кондратьев» линией «Туган-Барановский – Леонтьев» и более глубоко исследовать отечественную традицию теории хозяйственного кругооборота, мысля ее в терминах развития т. н. теории диспропорциональности. «Таблица» Кенэ 1766 г. соответствует теории рынка Туган-Барановского как пропорциональной, должным образом организованной системы хозяйства, в которой невозможны никакие кризисы: любое сокращение национального дохода не силах нарушить равновесия, ибо «спрос на средства производства создает такой же рынок для товаров, как и спрос на предметы потребления». Между тем как две экономических «Problèmes» Кенэ (, рус. пер. 2011), показывающие ситуации отклонения от равновесия в экономике, соответствуют теории кризисов Туган-Барановского[8].

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4