Становление теории хозяйственного кругооборота в российской традиции экономического анализа конца XIX – первой трети XX века (стр. 1 )

УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ РАН

На правах рукописи

КЛЮКИН Петр Николаевич

СТАНОВЛЕНИЕ ТЕОРИИ ХОЗЯЙСТВЕННОГО КРУГООБОРОТА

В РОССИЙСКОЙ ТРАДИЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

КОНЦА XIX – ПЕРВОЙ ТРЕТИ XX ВЕКА

Специальность 08.00.01 ‑ «Экономическая теория»

(область исследований: история экономической мысли)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора экономических наук

Москва – 2012

Диссертационная работа выполнена

в Центре методологических и историко-экономических исследований

направления «Теоретическая экономика»

Учреждения Российской академии наук Института экономики РАН

Официальные оппоненты: академик РАН

доктор экономических наук, профессор СПбГУ

доктор экономических наук, ведущий научный сотрудник ЦЭМИ РАН

Ведущая организация: Московский государственный университет

имени

Защита состоится 11 октября 2012 года в __ часов на заседании диссертационного совета Д 002.009.04 по защите докторских и кандидатских диссертаций по специальности 08.00.01 – «Экономическая теория» Института экономики РАН Россия, Москва, Нахимовский проспект, 32.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ИЭ РАН Россия, Москва, Нахимовский проспект, 32.

Автореферат разослан «___»___________ 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

Кандидат экономических наук, доцент

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В кризисные периоды жизни общества естественным образом обостряется интерес как к фундаментальным концепциям прошлого, так и к поиску альтернатив в отношении уже сложившихся теорий и подходов. Особенностью настоящей работы является неразрывное совмещение этих двух исследовательских направлений в одно целое: исторические исследования являются необходимым моментом в формулировке основоположений новой концепции. В диссертации исследуется проблематика хозяйственного кругооборота, которая может дать лучшее понимание механизма функционирования материально-вещественных потоков в экономике, а также особенностей поведения кругооборота ее материального продукта в кризисных ситуациях.

Интерес к проблеме кругооборота был прежде всего связан с построением основ национального счетоводства. Устойчивое внимание к ней на протяжении десятилетий наблюдалось у авторитетных теоретиков, близких к неоклассическому направлению и оказавших на него значительное влияние (Й. Шумпетер). Исследования показывают, что и неоклассические авторы не были чужды ей. Например, из воспоминаний Д. Патинкина следует, что на важность проблематики кругооборота указывал один из идейных столпов Чикагской школы Ф. Найт, полагавший, что кругооборот позволяет понять «как работает экономическая система в целом»[1]. Термин «кругооборот» систематически встречается в работах Р. Фриша («eco-circ graphs»), Р. Нурксе («Ringschema»), Р. Стоуна, видного японского экономиста И. Ямады и др.

Политико-экономические проблемы кругооборота инициировали и более локальные, но не менее значимые дискуссии. Такова, в частности, полемика начала 1930-х гг. между П. Сраффой и Ф. фон Хайеком по теории производства и экономического цикла, оказавшая влияние на формирование «Общей теории занятости, процента и денег» Дж. М. Кейнса. Таково и разграничение проблем «кругооборота» и «экономического цикла» в наследии теоретиков Кильской школы в конце 20-х – начале 1930-х гг. (А. Леве, Г. Найссер, Ф. Бурхардт, А. Келер).

В результате термин «кругооборот» нашел отражение в структуре макроэкономических понятий неоклассической теории. Однако он утратил в дальнейшем смысл научно-исследовательской программы, оставшись лишь удобной иллюстрацией «модели круговых потоков» (model of circular flows), которая традиционно излагается в разделе о системе национальных счетов[2] или даже в рамках методологических принципов макроэкономики[3]. Такое его положение, учитывая как 250-летнюю историю проблемы, так и приведенные выше оценки видных теоретиков «основного течения», представляется явно недостаточным и даже искажающим его подлинный смысл.

Стремление восстановить в правах не только понятие кругооборота, но и метод, органически связанный с его исследованием, побуждает обратиться к наименее изученному в этом отношении периоду конца XIX – первой половины XX в. В этот период большое значение как с точки зрения историографии теории кругооборота, так и с точки зрения творческого потенциала политико-экономической традиции играла российская научная школа, «школа, так и загубленная в пеленках» (акад. ). Исторически она в наибольшей степени была связующим звеном между ведущими теоретиками кругооборота: К. Марксом, В. Леонтьевым и П. Сраффой. Однако творческое наследие крупнейших отечественных политикоэкономов указанного периода (-Барановского) и экономистов-математиков (, , ) остается практически малоизученным и не востребованным. Это обстоятельство, связанное с возрождением отечественного наследия , составляет главный аспект актуальности настоящего исследования.

Степень разработанности проблемы. Проблематика хозяйственного кругооборота, восходящая к «Экономической таблице» Кенэ образца 1766 г. («арифметическая формула») и II тому «Капитала» Маркса (1885), после маржиналистской революции 1870-х гг. была отодвинута на задний план неоклассической теорией и парадигмой общего экономического равновесия. В первой половине XX века ей в строгом смысле не нашлось законного места ни в трудах по «линии Маршалла», ни в трудах по «линии Вальраса». Тем не менее, традиция кругооборота продолжала развиваться, неоднократно входя в соприкосновение с «основным течением» экономической науки. Об этом прямо свидетельствуют Нобелевская премия, присужденная В. Леонтьеву за развитие метода «затраты – выпуск» (1973), масштабная полемика «двух Кембриджей» по проблеме капитала 1960-х – 1970-х гг. и возникновение на этой почве неорикардианского направления экономической мысли (Sraffian school). И отнюдь не случайно архитектор неоклассики П. Самуэльсон назвал эти годы высокой теории «эпохой Леонтьева и Сраффы»[4].

Развиваемая в работе система взглядов основывается на синтезе двух интеллектуальных традиций, и может быть представлена в структурном виде так:

П. Сраффа

Российская традиция экономического анализа кругооборота

Схема иллюстрирует тот факт, что в магистральную традицию кругооборота «Кенэ ‑ Рикардо – Маркс – Сраффа» встраивается российская традиция экономического анализа периода конца XIX – первой трети XX в. В рассматриваемой проблеме три аспекта: 1) репрезентация традиции кругооборота как теоретического «фона» исследований российских экономистов; 2) описание собственно российской традиции экономического анализа кругооборота и принцип такого описания; 3) способ связи этих двух традиций в истории экономической мысли. Ни один из трех элементов до сих пор не получил в литературе своего полного отражения.

1) Наиболее изученный в отечественной литературе период – период формирования и развития классической политэкономии от Кенэ до Маркса (, , и др.). Изложение основывалось прежде всего на представлениях самого Маркса, изложенных им в «Теориях прибавочной стоимости» (IV том «Капитала»), а также на комментариях и замечаниях -Ленина и других марксистов ортодоксального толка. Оно уделяло основное внимание понятиям «прибавочная стоимость» и «воспроизводство» и давало в принципе адекватное представление о теории воспроизводства в классический период. Однако в силу естественных причин оно было ограничено рамками XIX века. Рассмотрение классической политэкономии в более широком контексте с западными теориями впоследствии также проводилось (), но анализ был скорее научно-популярным. Там же, где этот анализ был строго научным, российской традиции (за исключением ) вовсе не находилось места (). При этом взгляды Ф. Кенэ и Д. Рикардо трактовались, в общем, с ортодоксальных марксистских позиций (, , -Фалькнер, , ). Тем не менее, заслугой данного этапа развития исследований была критика «догмы Смита», т. е. адекватная оценка наследия Смита в теории воспроизводства, а также приоритет в анализе наследия именно Рикардо, а не Дж. С. Милля (к чему на Западе подошли только к середине XX в.).

Обращаясь к другому крайнему элементу схемы – П. Сраффе и его теории, можно видеть, что «Производство товаров посредством товаров» (1960) анализировалось в нашей стране в советское время под рубрикой «критики немарксистских теорий в преподавании политической экономии». Инициированный во многом дискуссией «двух Кембриджей» в теории капитала 1960-х гг., этот анализ также производился с марксистских позиций (, , и др.). Между тем сравнение теорий Сраффы и Маркса с однозначным приоритетом в сторону последнего сильно ограничивало ценность подобного анализа. Не были замечены и оценены по достоинству две основные новации Сраффы: а) формулировка «зерновой модели» в теории стоимости/ценности (1951), ее эвристический потенциал в переосмыслении наследия классиков в истории экономической мысли (по примеру Маркса); и б) не меньшая, чем Рикардо, роль Кенэ в архитектонике сраффианской теории, являющей собой политико-экономическую идею кругооборота через «производство товаров посредством товаров», т. е. в своем чистом виде. Благодаря мысли о том, что у Сраффы «цены производства» смешиваются со «стоимостями», практически не получила развития «проблема трансформации стоимостей в цены производства» (за исключением трудов ), ставшая на Западе одной из основных теоретических проблем при анализе Марксова «Капитала» (П. Самуэльсон, М. Моришима и др.). Это не позволило исследовать историко-экономические корни проблемы, ведущей к и его статьям о Марксе (). Только в 1988 г. было, наконец, указано на этого автора количественной версии «большого противоречия» I и III томов «Капитала» как на «предтечу неорикардианской ревизии марксизма» (). О том же, чтобы от Борткевича вернуться к исходным построениям Дмитриева, речи уже не было.

В отличие от политэкономов экономисты-математики в 1960 ‑ 1980-е гг. исследовали более общие модели Дж. фон Неймана и Д. Гейла в теории экономического равновесия и динамики (акад. , , акад. , , и др.). С другой стороны, в прикладном аспекте теория Сраффы заслонялась в это время методом «затраты – выпуск» В. Леонтьева, или, в нашей литературе, межотраслевым балансом (акад. , , и др.). Даже после перевода «Производства товаров» на русский язык (1999) концепция Сраффы зачастую продолжала упрощенно трактоваться как модифицированная теория общего равновесия Л. Вальраса (, версия «Экономической мысли в ретроспективе» М. Блауга). В связи с проникновением сраффианских идей на российскую почву с конца 1990-х гг., переводом ряда работ П. Гареньяни, и Н. Сальвадори, а также благодаря усилиям ученых из Москвы (, ) и Санкт-Петербурга (, и др.) сейчас имеется более адекватное представление об идеях Сраффы. Тем не менее синтеза их с другими течениями экономической мысли до сих пор нет. Как и в политико-экономических исследованиях советского периода (например, в работах ), в ходу по-прежнему остается термин «воспроизводство», имеющий сугубо марксистское основание.

2) История российской экономической мысли периода 90-х гг. XIX – конца 20-х гг. XX в. в различных аспектах изучалась и описывалась неоднократно (, , Дж. Ф. Нормано, Б. Ижболдин, Н. Ясны, А. Ноув, А. Цауберман, , акад. , , и др.). Однако во всех этих исследованиях речь не шла о целенаправленном выделении традиции анализа экономического кругооборота в России. Ближе всех к этой задаче подошли авторы, которые, во-первых, подвергали изучению труды экономико-математического направления (, , ), и, во-вторых, стремились найти конкретную точку отсчета в развитии экономического анализа в России с начала 1890-х гг. (акад. , ). Однако эти направления до сих пор не были соединены воедино.

Дополнительной трудностью являлось недостаточное количество сведений об отдельных экономистах, а также предвзятые оценки в отношении их творчества. Так, в наследии -Барановского теория кризисов изучалась (в виду следующих из нее идей относительно больших циклов) на порядок чаще, чем теория рынка. Последняя же с самого начала трактовалась тенденциозно, как незаконная ревизия схем воспроизводства Маркса (Р. Люксембург). «Экономические очерки» Дмитриева анализировались или в качестве объекта критики марксистов (), или – в зрелое советское время ‑ в аспекте модели полных затрат труда, прообраза модели межотраслевого баланса (акад. , ). Эта точка зрения, впервые выраженная еще в «Истории русской экономической мысли» 1966 г. под редакцией (), нашла в итоге свое отражение в многочисленных авторитетных изданиях[5]. При этом так и не была замечена связь Дмитриева и Сраффы в контексте развития современного неорикардианства (). Возрождение научного интереса к имени Дмитриева в начале 1990-х гг., вместе с тем, было началом обширной программы по воссозданию целостного облика русской экономической мысли дореволюционного периода (, , ). Творческое наследие , явно недостаточно изученное в своем целом, затрагивалось только в связи с исследованиями Кондратьевского Конъюнктурного института 1920-х гг. (), и не касалось дореволюционного периода. изучали как статистика (, , ), восприятие же его экономических работ затруднялось как сложным немецким языком, так и господством в России ортодоксального марксизма. Творческое наследие , также написанное по-немецки, не исследовалось в России вообще, если не считать нескольких ссылок в «Политической экономии рантье» (1914). Авторитетные западные исследователи (, Б. Шефолд), за рядом исключений (Дж. Жильбер, М. Эгиди, Г. Стаматис), трактовали Харазова как предтечу фон Неймана и особенно Сраффы, в конечном счете отказывая его концепции в самостоятельной ценности. Творчество испытало на себе крайне непродуктивное деление на Слуцкого-экономиста и Слуцкого-статистика (как и в случае с Борткевичем), вследствие чего его экономические взгляды изучались односторонне и фрагментарно и не получили целостного освещения (, , ). Показательно, что большая работа в этом направлении была проделана другом Слуцкого статистиком , составившим библиографию работ ученого и сделавшим перевод самой известной его статьи по экономике 1915 г. (1963). В математическом мире до сих пор господствует точка зрения, что «взнос Слуцкого в человеческую культуру является по преимуществу взносом математика» (акад. ).

Из богатой на экономические исследования эпохи 1920-х гг. диссертантом выделяются прежде всего имена В. Леонтьева и . В советский период метод «затраты – выпуск» активно изучался, но лишь на своей зрелой стадии, начиная с 1-го издания «Структуры американской экономики» 1941 г. (, акад. , акад. ), а не на этапе своего формирования в конце 1920 – середине 1930-х гг. Однако именно в это время Леонтьев, создававший аналитическую и эмпирическую схемы кругооборота, был максимально близок отечественной традиции экономического анализа. Это подтверждается его тесными связями с Борткевичем, идейным родством с построениями Туган-Барановского, Дмитриева, Харазова, а также и – в методологическом отношении ‑ . Обходился стороной в советское время и вопрос об иных – чем Кенэ, Маркс и Вальрас – источниках метода Леонтьева: о наследии Кильской группы экономистов, усилиях математика Р. Ремака () в области создания линейных производственных систем (1929).

Наследие , интерес к которому был пробужден с середины 1980-х гг., изучалось прежде всего в аспекте длинноволновой динамики (, акад. ); этому с 1992 г. способствовала и деятельность Международного Фонда Кондратьева (акад. ). Однако с начала 2000-х гг. наметился новый путь: внимание исследователей было привлечено к иной, не социологической (, отчасти ), интерпретации «Бутырской рукописи» гг. (). Тем не менее, в отсутствие полного текста «Суздальских писем» (2004), а также ясного понимания эволюции Слуцкого-экономиста в 1920-е гг. задача идентификации проблематики кругооборота в позднем творчестве Кондратьева была в то время только намечена. Для ее решения необходимо было рассмотреть а) идеи Кондратьева в контексте избранных трудов Конъюнктурного института при Наркомфине (), и б) проблему соотношения «Кондратьев – Слуцкий», проливающую свет на то, кто же из этих двух ученых был по логике последним представителем традиции экономического анализа кругооборота в России указанного периода. Стоит отметить, что западные исследователи (В. Барнетт, Дж. Л. Клейн, У. Самуэлс), изучающие аналогичный исторический материал, не ставят проблему под таким углом зрения.

3) Своеобразие места, которое занимает российская традиция экономического анализа кругооборота в приведенной выше схеме, определяется тем, что вместо одной вершины в классике (Маркс) она имеет теперь дело с двумя (Маркс и Сраффа). Это позволяет трактовать приведенную выше схему как триаду «классическая политическая экономия – X ‑ Сраффа», а российскую традицию – как «средний термин» X в ней, приобретающий двойственный характер. С одной стороны, российская традиция оказывается как бы заранее зажатой между Марксом и Сраффой; может показаться, что это обедняет ее, лишает теоретической самостоятельности как промежуточный этап в развитии теории кругооборота. Но с другой стороны – и это ключевой момент – окаймляющие ее вершины в конечном итоге выполняют функцию не якорей, а зеркал, в которых, особенно в последнем (творческом пути Сраффы), отражается поступательное развитие традиции. Сама же традиция выстраивается таким образом, чтобы «дотянуться» до лучших образцов мировой экономической мысли и вступить с ними в отношение продуктивной конкуренции, а отнюдь не простого и пассивного, по преимуществу, заимствования идей (, 2008).

Итоговая трактовка российской мысли указанного периода как «среднего термина», связующего оба крайних, имеет под собой то основание, подтверждаемое Кембриджскими архивными данными (доступ к которым открыт с 1994 г.), что существует непосредственная преемственность идей Маркса и Сраффы. Она обеспечивается тем, что Сраффа изначально стремился переформулировать Маркса в современных терминах, путем замены его метафизики и терминологии гегелевского типа своей собственной современной метафизикой и терминологией. Условием, при котором Сраффа в 1920-е гг. возвращался к Марксу, а от него к «старым классическим экономистам» У. Петти и Ф. Кенэ, была критика теории Маршалла и его метода частичного равновесия. Для более углубленного понимания теории кругооборота, по мнению диссертанта, необходимо осуществить возврат к «старым российским экономистам», т. е. прежде всего к трудам российских экономистов дореволюционного периода.

Такая постановка проблемы является оригинальной. Она увязывает в единый узел 1) логику развития российской экономической мысли в наименее изученный период ее развития, 2) широкое полотно 250-летней истории эволюции теории хозяйственного кругооборота, которая не замыкается на Марксовы схемы общественного воспроизводства, а стремится идти дальше, 3) историко-научный контекст достижений мировой науки, наметивших ее превращение в «основное течение», а также ту роль, которую играли в этом процессе передовые исследования российских экономистов.

Объект, предмет и метод исследования. Объектом исследования является российская экономическая мысль в наиболее плодотворный период ее существования конца XIX – первой трети XX в. В конце XIX в. Россия вышла в число лидеров мировой экономической науки. Под лидерством имеется в виду выдвижение оригинальных экономических теорий, получающих распространение в других странах Западной Европы и США. Российская экономическая мысль этого периода рассматривается в контексте развития мировой экономической науки как данного времени, так и в рамках более широкого периода, с середины XVII до середины XX в.

Предмет исследования ‑ теория хозяйственного кругооборота, развиваемая и обсуждаемая в литературе начиная с формулировки «Зигзага» ‑ первого варианта «Экономической таблицы» Кенэ (). В отличие от понятия воспроизводства, где кругооборот является лишь средством для подготовки условий нового производства, в диссертации непосредственным предметом исследования является сам кругооборот как непрерывный процесс. Следует уточнить, что использование термина «кругооборот» у Маркса относится к качественному анализу смены форм капитала на микроэкономическом уровне. В данном исследовании под кругооборотом экономики понимается прежде всего макроэкономический процесс. Впервые такая трактовка понятия кругооборота была дана и обоснована В. Леонтьевым в его работе «Хозяйство как кругооборот» (1928). В настоящее время благодаря, прежде всего, усилиям акад. и руководимого им Центра эволюционной экономики в Институте экономики РАН изучение проблематики кругооборота приобретает новый импульс. Верхней границей в хронологии проблемы принято «Производство товаров посредством товаров» Сраффы (1960) – произведение, в котором политико-экономическая теория кругооборота получила, по мнению диссертанта, систематическое обоснование и развитие в XX в. Позднейшие работы сраффианцев (Я. Стидмена, Л. Пазинетти, П. Гареньяни, М. Десаи, Б. Шефолда, Х. Курца, Н. Сальвадори и др.) развивают идеи Сраффы в разных и неоднозначных направлениях и требуют отдельного дополнительного исследования.

Теория хозяйственного кругооборота, рассмотренная в процессе исторического развития, относится к разряду нестандартных, характеризуется наличием многочисленных лакун, особенно в период после Маркса, а также амбивалентным толкованием исходной терминологии. Например, «кругооборот» у Кенэ и у Кейнса трудно примирить друг с другом, хотя провозвестница этих идей, немецкая экономическая мысль 1930-х – 1970-х гг., считала иначе (Ф. Бурхардт, Ф. Грюниг, Г. Петер, М. Кролль, Г.-Г. Нутцингер, А. Оберхаузэр и др.).

Следует уточнить, что в диссертации предметом исследования является только теория хозяйственного кругооборота. Эта теория является более узким предметом исследования по сравнению со всеми экономико-математическими теориями, которые были представлены в России в данный период и исследовались в работах и . В частности, отдельными предметами исследования, не вошедшими в данную диссертацию, являются теории экономического цикла, модели экономического роста, теории линейного программирования.

В качестве метода исследования используется обоснованный и развитый диссертантом принцип возвратной традиции в истории экономической мысли. Суть его заключается в том, что развитие последней представляется не как однонаправленное линейное движение «из прошлого в настоящее», где находится исследователь (внешний наблюдатель), а как троякое движение: 1) осознание экономистом-теоретиком проблемы в настоящем для него времени, 2) необходимое возвращение к идеям предшественников, 3) формулировка собственной концепции в качестве нового шага в развитии искомой проблематики. Наш подход имеет много общего с тематическим анализом науковеда Дж. Холтона (рус. пер. 1981). Но он также учитывает и ценную (в свете макроэкономической составляющей хозяйственного кругооборота) мысль Й. Шумпетера о том, что каждый теоретик обладает собственным «предтеоретическим видением». В случае теории кругооборота это – физиократическая в основе своей концепция «очевидности», имеющая свои прототипы и у Кенэ (1756), и у Харазова (1910), и у Слуцкого (), и у Сраффы (1951, 1960).

Среди других методов, которые являются общепризнанными в общественных науках, в работе использовались: метод единства исторического и логического (с поправкой на наш принцип возвратной традиции), математический метод, метод сравнительного анализа.

Источники исследования. Своеобразие постановки проблемы и характер ее рассмотрения предполагали преимущественное использование первоисточников на основных европейских языках, архивных материалов, а также информации, не отраженной в стандартной письменной форме (материалов переписки, и даже – в случае Слуцкого и Кондратьева ‑ устных сообщений-воспоминаний). Вторичная литература при этом также использовалась в оптимальном по возможности объеме.

Теоретическую и информационную базу исследования составили:

‑ первоисточники по теории кругооборота на основных европейских языках (Ф. Кенэ, А. Смит, Д. Рикардо, К. Маркс, Й. Шумпетер, А. Лёве, Ф. Бурхардт, В. Леонтьев, Г. Петер, П. Сраффа, , П. Самуэльсон, М. Моришима, И. Ямада), часть из которых впервые введена в научный оборот в отечественной литературе;

‑ труды-первоисточники видных представителей различных школ и направлений российской экономической мысли (-Барановский, , , ; , , Л. Винярский, , , и др.);

‑ обобщающие исследования по истории экономической мысли России и Запада (А. Онкен, , -Барановский, Ш. Жид, Ш. Рист, , К. Прибрам, Й. Шумпетер, Э. Жамс, , Б. Селигмен, , М. Блауг, , );

‑ труды отечественных авторов советского периода по теории воспроизводства (, , );

‑ труды по историографии физиократии XVIII ‑ XX вв. (А. Онкена, С. Бауэра, Г. Шелле, Г. Велерса, П. Морида, Л. Шейниса, , М. Бира, Т. Нейла, Дж. Ваджи, Л. Шарля и др.);

‑ труды современных авторов неорикардианского направления экономической мысли (Я. Стидмэна, Л. Пазинетти, П. Гареньяни, Дж. Итуэлла, , М. Десаи, Б. Шефолда, Х. Курца, Н. Сальвадори, Дж. Жильбера, К. Герке, К. Лагера, Ж. Факкарелло, Г. Монгиови и др.);

‑ труды по историографии жизни и творчества российских экономистов: -Барановского (, , К. Мондэй); (, , А. Занни, , ); (); (, , В. Климт); (, Н. Можковска, М. Эгиди, Дж. Жильбер, Г. Стаматис, , К. Герке); (, , Дж. Гандольфо, , Г. Раушер, Дж. Чипман, К. Виттих, О. Бьеркхольт); В. Леонтьева (, , К. ДеБрессон, К. Герке, Э. Картер, Г. Хагеманн); (, , В. Барнетт).

Цель исследования состоит в том, чтобы на основе ретроспективного изучения эволюции теории хозяйственного кругооборота от Кенэ до Сраффы выделить и оценить вклад российской традиции экономического анализа периода конца XIX – первой трети XX в., представив отечественное наследие в качестве необходимого (и в то же время самостоятельного) этапа в развитии этой теории. Для достижения поставленной цели предполагается решение таких взаимосвязанных задач, как 1) выявление и описание теории хозяйственного кругооборота как непрерывно развивающейся тематической традиции; 2) экспликация принципов и схем кругооборота у представителей российской традиции экономического анализа дореволюционного периода, включая имена крупнейших экономистов-математиков , , и ; 3) анализ комплекса идей в теории кругооборота у видных российских экономистов 1920-х гг. – В. Леонтьева, , ; 4) сопряжение идей российских экономистов-теоретиков с политико-экономическими идеями П. Сраффы; 5) формулировка эвристического потенциала рассматриваемых концепций кругооборота для нужд современной теории и обобщение соответствующих результатов.

Научная новизна диссертационного исследования.

1) На историко-экономическом материале переосмыслено значение понятия «кругооборот» в экономике. В отличие от понятия воспроизводства у Маркса, где кругооборот является лишь средством для подготовки условий нового производства, он представляет собой непрерывный повторяющийся круговой процесс жизнедеятельности экономики. В этом случае кругооборот становится самостоятельным объектом исследования. Впервые такая трактовка понятия кругооборота была систематически развита В. Леонтьевым в его работе «Хозяйство как кругооборот» (1928). Опираясь на новое понятие хозяйственного кругооборота, в диссертации впервые прослеживается исследование этой проблемы с середины XVIII в. до середины XX в. Особое внимание уделяется разработке теории хозяйственного кругооборота в российской экономической науке периода конца XIX – первой трети XX в.