Административная юрисдикция пограничных органов ФСБ России (стр. 4 )

При этом в материалах прокурорских проверок фигурирует указание на то, что «во многих случаях должностные лица неправильно квалифицируют совершенное правонарушение». Так, например, пересечение государственной границы без документов, в обход установленных пунктов пропуска, другим способом, помимо пограничного контроля, квалифицируется как нарушение пограничного режима. В связи с этим одним из наиболее эффективных способов избежать ошибок в квалификации становится разработка в отделениях дознания и административной практики описания типовых для пограничного управления правонарушений с указанием норм, на которые необходимо ссылаться при определении объекта правонарушения.

При этом отсутствие в протоколе указания на статью КоАП РФ или указание ее с искажением (неверный номер, не указаны часть, пункт статьи) является нарушением ч.2 ст.28.2 КоАП РФ.

Компетенция пограничных органов ФСБ России ограничена рассмотрением дел об административных правонарушениях, предусмотренных ч.2 ст.7.2, ст. ст.7.11, 8.16-8.20, 8.33, 8.35, ч.2 ст.8.37, ст. ст.8.38, 18.1-18.7, 18.14, ч.2 ст.19.4 КоАП РФ. В отношении составления протокола это означает, что при квалификации деяния в нем не может появиться ни одна другая статья КоАП РФ.

Однако на основании п.14 ч.2 ст.28.3 КоАП РФ должностные лица пограничных органов ФСБ вправе составлять протоколы при возбуждении дел, предусмотренных ч.1 ст.19.4, ч.1 ст.19.5, ст. ст.19.6, 19.7 КоАП РФ. Соответственно, деяние может быть квалифицировано и по данным статьям. Принятие решения по ним отнесено к компетенции судов.

Следующим элементом составления протокола, требующим определенного внимания со стороны должностного лица, являются объяснения. Дача объяснений, являясь для правонарушителя делом сугубо добровольным, тем не менее также имеет некоторые особенности в оформлении.

Объяснения должны касаться только тех событий, которые позволяют определиться с квалификацией проступка. Необходимо помнить, что все сведения, которые были внесены в протокол, должны повлечь за собой действия должностного лица – вплоть до подачи рапорта об обнаружении признаков преступления и соответственно прекращения дела об административном правонарушении.

Объяснения могут быть вписаны в протокол или оформлены как самостоятельный процессуальный документ – с соблюдением таких требований, как подпись (с расшифровкой) лица, давшего объяснения, число и отметка о наличии данного процессуального документа в протоколе (с указанием количества листов объяснений).

При отсутствии объяснений предпочтительно отразить этот факт написанием фразы «от объяснений отказался». При занесении их в протокол некоторые должностные лица просят привлекаемых к ответственности расписываться сразу под объяснениями. Однако этого можно не требовать в связи с тем, что, подписывая протокол, нарушитель таким образом подтверждает свое согласие со всем написанным в нем.

Характер оперативно-служебной деятельности ПО ФСБ зачастую предполагает осуществление доставления в специальное помещение для составления протокола и проведения иных процессуальных действий. В подобных случаях законодатель предусматривает обязательную фиксацию данного факта (ч.3 ст.27.2 КоАП РФ). Особенно это необходимо, если задержанное лицо отказывается проследовать к месту составления протокола. Также следует обращать внимание на соответствие времени совершения правонарушения и времени составления протокола, которое не должно по общему правилу превышать трех часов, а в случае выяснения личности правонарушителя и обстоятельств совершения им противоправного деяния – 48 часов (ч.2 ст.27.5 КоАП РФ).

В данный срок не включается время доставления, которое регламентировано нормой как осуществляемое «в возможно короткий срок» (ч.2 ст.27.2 КоАП РФ).

При осуществлении доставления законодатель предусматривает возможность составления отдельного протокола о применении указанной меры обеспечения по делу или внесение записей об этом в протокол (ч.3 ст.27.2 КоАП РФ).

Одним из основных элементов любого процессуального документа являются подписи участников, поэтому отсутствие какой-либо из них может привести к успешному оспариванию законности проведенных должностным лицом мероприятий, затрагивающих к тому же конституционные права человека (ст.22, ч.1 ст.23, ч.2 ст.27 Конституции РФ).

В соответствии с ч.5 ст.28.2 КоАП РФ протокол подписывается должностным лицом, его составившим, физическим лицом или законным представителем юридического лица, в отношении которых возбуждено дело об административном правонарушении. В случае отказа указанных лиц от подписания протокола в нем делается соответствующая запись – «от подписи отказался» и ставятся подписи двух понятых.

Так как процессуальный статус лиц, удостоверяющих отказ от подписи, не может трактоваться иначе как по ст.25.7 КоАП РФ, следует принимать меры к вовлечению в процесс для удостоверения отказа от подписи, например, сотрудников организаций, осуществляющих свою деятельность в пункте пропуска, в пограничной зоне, добровольных народных дружинников.

Практика обжалования решений о привлечении к административной ответственности свидетельствует о целесообразности неукоснительного соблюдения указанной административно-процессуальной нормы, то есть привлечения в качестве понятых любых совершеннолетних лиц, не заинтересованных в исходе дела.

Особо следует сказать о необходимости подписи, подтверждающей факт получения копии протокола лицом, привлекаемым к ответственности.

Часть 6 ст.28.2 КоАП РФ предусматривает обязательное вручение под расписку копии протокола физическому лицу или законному представителю юридического лица, в отношении которых возбуждено дело об административном правонарушении, а также потерпевшему, если он фигурирует в деле.

В случае неявки физического лица, или его законного представителя, или законного представителя юридического лица, в отношении которых ведется производство по делу об административном правонарушении, если они извещены в установленном порядке, копия протокола направляется лицу, в отношении которого он составлен, в течение трех дней со дня составления указанного протокола.

Таким образом, точность соблюдения процессуальных требований при составлении протокола становится единственным условием невозможности его оспаривания по формальным основаниям, отсутствия замечаний со стороны контрольно-надзорных органов и, помимо этого, практически стопроцентной эффективности отстаивания интересов пограничных органов ФСБ России в суде.

3. Проблемы в правовом регулировании и пути совершенствования законодательства об административной юрисдикции пограничных органов ФСБ России

На протяжении нескольких лет среди ученых и сотрудников следственных подразделений ФСБ России, дознавателей пограничных органов продолжается дискуссия о проблеме разграничения преступлений по части первой ст.322 УК РФ «Незаконное пересечение Государственной границы Российской Федерации» и правонарушений по ст.18.1 КоАП РФ «Нарушение режима Государственной границы Российской Федерации».

Мнения ученых и сотрудников следственных подразделений Федеральной службы безопасности Российской Федерации, дознавателей пограничных органов Федеральной службы безопасности расходятся в толковании терминов «надлежащее разрешение» и «действительный документ» в диспозиции ч.1 ст.322 УК РФ, поскольку там предусмотрен альтернативный состав преступления, устанавливающий ответственность за пересечение Государственной границы Российской Федерации либо без действительных документов на право въезда в Россию или выезда из нее, либо без надлежащего разрешения, полученного в порядке, предусмотренном законодательством России, то есть преступление образует совершение хотя бы одного из перечисленных действий.

Позиции Следственного управления ФСБ России и Управления по надзору за процессуальной деятельностью органов безопасности Генеральной прокуратуры Российской Федерации совпадают в понимании «надлежащего разрешения» как визы. Следовательно, при наличии у лица действительного удостоверяющего его личность документа и надлежащего разрешения, то есть визы, но при пересечении им госграницы вне установленных пунктов пропуска, деяние не образует состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.322 УК РФ, и подлежит квалификации по ст.18.1 КоАП РФ.

Данную точку зрения Следственное управление ФСБ России обосновывает судебной практикой, в частности приговором Оренбургского областного суда от 01.01.01 года по уголовному делу в отношении граждан Российской Федерации и , которые были оправданы в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.322 УК РФ. Как показали обстоятельства дела, и пересекали Российско-Казахстанскую границу вне пунктов пропуска, при задержании они предъявили действующие паспорта граждан России. Согласно Соглашению между Правительствами Российской Федерации и Республики Казахстан от 01.01.01 года[42] гражданин России может пересекать указанную границу по внутреннему паспорту, то есть предъявления каких-либо других документов (виз) не требуется. Понимая в диспозиции ст.322 УК РФ под разрешением на пересечение государственной границы письменный документ (виза), выданный в порядке, установленном законодательством России, суд усмотрел в действиях данных лиц лишь состав административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.18.1 КоАП РФ, - нарушение правил пересечения госграницы лицами.

Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 01.01.01 года приговор по данному уголовному делу оставлен без изменений.

Учитывая отсутствие в российском законодательстве прецедентного права, а также рекомендательный характер полученных разъяснений, позиции Следственного управления ФСБ России и Генеральной прокуратуры придерживаются лишь в отдельных регионах.

Так, в ноябре 2007 года в Амурской области гражданин КНР неоднократно пересекал госграницу вне пунктов пропуска через госграницу с действительными документами и визой, выданной в порядке, установленном законодательством России. Руководствуясь вышеизложенными разъяснениями, должностные лица пограничных органов вынесли постановление о привлечении гражданина Китая только к административной ответственности по ст.18.1 КоАП РФ за нарушение режима госграницы в виде штрафа и выдворения за пределы России[43].

Аналогичное решение было принято в Калининградской области. В декабре 2007 года заместитель районного прокурора своим постановлением отменил постановление дознавателя о возбуждении уголовного дела[44] по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.30 и ч.1 ст.322 УК РФ в отношении граждан России, пересекших госграницу с действительными документами вне пунктов пропуска. Свой вывод он обосновал, в частности, несоответствием действий задержанных граждан России диспозиции ст.322 УК РФ, указывающей на незаконность пересечения госграницы в случаях отсутствия действительных документов на право выезда (въезда) из России либо отсутствия надлежащего разрешения. Следственное управление ФСБ России согласилось с решением заместителя прокурора района в своем разъяснении[45], где постановление расценено как обоснованное и полностью соответствующее требованиям российского законодательства.

Вместе с тем, принимая во внимание, что согласно Федеральному закону РФ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» и Постановлению Правительства РФ от 01.01.2001 года № 000 «Об утверждении Положения об установлении формы визы, порядка и условий ее оформления и выдачи, продления срока ее действия, восстановления ее в случае утраты, а также порядка аннулирования визы»[46] виза является разрешением на въезд в Россию, пребывание в России и транзитный проезд через территорию России лишь для категорий граждан иностранных государств, с которыми Россия не заключила соглашения о взаимных безвизовых поездках. Граждане же России осуществляют въезд в Российскую Федерацию и выезд из Российской Федерации по действительным документам, удостоверяющим личность гражданина России за пределами территории Российской Федерации, и виза для этого не требуется, в ряде регионов органами дознания, следствием, прокуратурой и судами под «надлежащим разрешением» понимается разрешение пограничных органов на въезд в Российскую Федерацию и выезд из Российской Федерации. В частности, в Камчатском, Приморском, Хабаровском краях и Сахалинской области наработана судебная практика привлечения к уголовной ответственности по ст.322 УК РФ капитанов промысловых (браконьерских) судов, незаконно пересекших государственную границу по действительным документам на право ее пересечения, но без разрешения пограничных органов.

Это связано в первую очередь с особенностями морского участка. Для законного пересечения госграницы экипажами морских судов достаточно наличия двух документов: паспорта моряка и судовой роли. Если исходить из позиции Следственного управления ФСБ России и Генеральной прокуратуры Российской Федерации, то экипажами морских судов для законного пересечения госграницы «надлежащего разрешения» не требуется. Это означает, что если все оставить на своих местах в действующем законодательстве России и придерживаться данной позиции, тогда ст.322 УК РФ попросту нивелируется, что обеспечивает законность бесконтрольного незаконного пересечения госграницы на морских судах.

Для разрешения относимости противоправного пересечения госграницы к преступлению либо правонарушению актуальным является правильность и однозначность толкования термина «действительный документ».

В случае заключения между государствами соглашения о безвизовом пересечении госграницы гражданами для ее пересечения требуется лишь действительный документ, удостоверяющий личность. Как правило, в соглашении перечислены действительные документы, дающие право на въезд (любой из них): паспорт гражданина соответствующей республики; заграничный паспорт, оформленный в установленном порядке для выезда за границу; дипломатический паспорт; служебный паспорт; свидетельство о рождении (для детей, не достигших возраста 16 лет); удостоверение личности, военный билет военнослужащего, проходящего военную службу, при наличии командировочного удостоверения, предписания или отпускного билета; национальное удостоверение личности работника железнодорожного транспорта (во время следования в составе поездных бригад); летное свидетельство члена экипажа воздушного судна (при наличии записи в полетном задании). Отдельными республиками может быть предусмотрен дополнительный перечень документов, выступающих в качестве «действительных»[47].

Как показывает практика, иностранные граждане, ранее подвергавшиеся административному выдворению с запретом въезда в Россию, вновь въезжают на территорию России после изменения путем обращения в национальные органы регистрации актов гражданского состояния своих установочных данных и получения нового заграничного паспорта.

В связи с этим возникает вопрос, является ли заграничный паспорт с иными установочными данными гражданина, въезд которому в Россию закрыт, действительным документом на право пересечения госграницы и какими нормами права регулируется данное деяние.

Генеральная прокуратура Российской Федерации по этому поводу разъясняет следующее. По смыслу ст.322 УК РФ действительным документом на право въезда в Россию иностранных граждан государств – Сторон Соглашения между Правительством Республики Беларусь, Правительством Республики Казахстан, Правительством Кыргызской Республики, Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Таджикистан о взаимных безвизовых поездках граждан от 01.01.01 г., которым запрещен въезд в Российскую Федерацию в течение пяти лет со дня административного выдворения за пределы Российской Федерации, можно признать любой из документов, указанных в приложениях Соглашения, который будет предъявлен иностранным гражданином по истечении действия запрета на въезд, поскольку в ст.322 УК РФ говорится не только о действительном документе, а о документе, удостоверяющем право конкретного лица на въезд на территорию России.

Изменение установочных данных путем получения новых документов на другое имя не влечет изменения правового статуса иностранного гражданина в части возможности въезда в Россию. Предоставление иностранным гражданином новых документов не меняет сути запрета въезда этого человека на территорию России и вовсе не означает, что это физическое лицо (чья личность установлена) получило право на пересечение госграницы до истечения срока запрета.

Преодоление законодательного запрета на въезд в Россию посредством получения и использования нового паспорта с измененными данными с целью введения в заблуждение пограничных органов о наличии у лица права безвизового въезда можно расценить как незаконное пересечение госграницы без надлежащего разрешения, совершенное в период действия решения суда об административном выдворении[48].

Исходя из вышеизложенного, в интересах разграничения преступлений и административных правонарушений, относящихся к компетенции пограничных органов, под термином «надлежащее разрешение» в диспозиции ч.1 ст.322 УК РФ нельзя понимать визу. Виза относится к установленным документам, а не к разрешению, хотя русский язык позволяет термин «разрешение»[49] ассоциировать как с правом на совершение какого-либо действия, так и с документом, удостоверяющим такое право.

Несмотря на то что ни среди практиков, ни среди теоретиков нет единого понимания[50] значения термина «надлежащее разрешение», которое использовал законодатель в ч.1 ст.322 УК РФ, полагаем, что есть объяснение как с позиции права, так и с позиции безопасности государства, почему нельзя визу отнести к «надлежащему разрешению».

Исходя из смысла ст.3 Федерального закона РФ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию», а также ст. ст.9 и 11 Закона РФ «О Государственной границе Российской Федерации», разрешение на пропуск через госграницу может быть получено гражданами только в установленных пунктах пропуска через государственную границу после прохождения предусмотренных законодательством пограничного и иных видов контроля.

С позиции обеспечения безопасности государства следует отметить, что при понимании визы как «надлежащего разрешения» принижается статус госграницы. Это обусловлено, прежде всего, предоставляющейся, в том числе криминальным элементам, возможностью бесконтрольного перемещения через государственную границу на любом ее участке (как на сухопутном, речном, озерном, так и на морском) и в любое время, не боясь уголовной ответственности.

Для исключения двойного толкования понятия «надлежащее разрешение» необходимо изложить диспозицию ч.1 ст.322 УК РФ с дополнением после союза «и»: «(или) надлежащего разрешения пограничных органов ФСБ России, полученного в порядке и месте, установленных законодательством Российской Федерации».

С той же целью необходимо изменить ч.1 ст.11 «Пропуск лиц, транспортных средств, грузов, товаров и животных через государственную границу» Закона «О Государственной границе Российской Федерации» путем внесения поправки, где предусмотреть положение о разрешительном порядке признания не только лиц, убывающих из Российской Федерации, но и прибывающих в Российскую Федерацию. Так как в настоящее время действующая правовая норма признает законность въезда лиц, транспортных средств, грузов, товаров и животных в Российскую Федерацию, а не разрешение на право пересечения госграницы, полагается необходимым заменить словосочетание «в признании законности пересечения» на словосочетание «в разрешении на пересечение».

В связи со сложностью доказывания прямого умысла лица незаконного пересечения госграницы, исключения фактов признаков данного деяния административного правонарушения в ч.1 ст.322 УК РФ слова «без действительных документов на право въезда в Российскую Федерацию или выезда из Российской Федерации» заменить словами «без действительных документов, удостоверяющих право лица на въезд в Российскую Федерацию или выезд из Российской Федерации».

Развитие российского законодательства и ратификация ряда международных документов в конце XX – начале XXI в. в. повлияли на развитие научных дискуссий в отношении понимания, сочетания, сущности не только административных наказаний, но и административно-правовых миграционных санкций[51].

Как административное наказание административное выдворение за пределы РФ иностранных граждан или лиц без гражданства заключается в принудительном и контролируемом перемещении лиц через государственную границу РФ за ее пределы, а в случаях, предусмотренных законодательством РФ, - в контролируемом самостоятельном выезде иностранных граждан и лиц без гражданства из РФ (ч.1 ст.3.10 КоАП РФ).

Административное выдворение, понимаемое, по сути, как принудительная высылка за пределы России, непосредственно ограничивает право иностранного гражданина или лица без гражданства свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства в России. Это обстоятельство влечет за собой ограничение (прекращение) других взаимозависимых прав на территории РФ – свободы экономической (предпринимательской), трудовой деятельности, семейной жизни. В связи с чем в юридической литературе некоторые авторы вполне обоснованно и весьма широко очерчивают область правоограничительного воздействия административного выдворения, указывая на исключительный и суровый характер данной меры наказания[52].

Подобный характер последствий для выдворяемого указывается и в судебных актах высшей судебной инстанции. Так, Постановлением Верховного Суда РФ от 7 декабря 2005 года исключено дополнительное административное наказание в виде выдворения за пределы РФ, так как его исполнение в соответствии с п.3 ст.7 Федерального Закона РФ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» влечет невозможность получения заявителем разрешения на временное проживание в РФ в течение 5 лет. В результате, по мнению суда, имеет место серьезное вмешательство в право заявителей на уважение их семейной жизни[53].

Запрет на въезд в Россию в течение пяти лет после исполнения постановления об административном выдворении находится в противоречии с годичным сроком состояния административной наказанности, предусмотренным ст.4.6 КоАП РФ. Но это обстоятельство можно признать оправданным для специфической и значимой области миграционных отношений. Однако помимо невозможности в последующем получить выдворенному лицу разрешение на временное проживание Федеральный закон РФ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» исключает возможность получения вида на жительство в РФ. В то же время п.6 ст.9 этого Закона позволяет получить вид на жительство при прекращении (снятии или погашении) судимости за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления. В итоге мы имеем ситуацию, при которой тяжесть последствий при административном выдворении выглядит весомее последствий уголовно наказуемого деяния.

Изложенное требует устранения противоречия положений нормативных актов. В качестве одного из выходов из создавшейся ситуации можно было бы дополнить ст.3.10, 4.6 КоАП РФ положением, допускающим увеличение срока состояния административной наказанности в случаях, предусмотренных законом.

Есть и еще одно несоответствие нормативных актов в этой области отношений. Так, КоАП РФ предусматривает возможность назначения административного выдворения в качестве основного и дополнительного административного наказания. Но нормы Особенной части Кодекса, предусматривающие административное выдворение (ст. ст.18.1, 18.4, 18.8, 18.10, 18.11, 18.17, 19.27), ограничены возможностью применения административного выдворения лишь в качестве дополнительного. Судебная же практика использует данную меру наказания неоднозначно, в том числе и в качестве основного.

Административное выдворение как мера административного принуждения имеет сходство с такой мерой принуждения, как депортация. В международном праве депортация означает принудительную высылку лица в другое государство, обычно под конвоем[54]. Аналогичное значение содержится и в Большом энциклопедическом словаре: депортация (лат. deportatio) – изгнание, ссылка из страны в другое государство[55]. Федеральный закон РФ «О правовом положении иностранных граждан» депортация рассматривается как принудительное перемещение (высылка) иностранных граждан и лиц без гражданства в случае утраты или прекращения законных оснований для их дальнейшего пребывания (проживания) в Российской Федерации (ч.1ст.2).

Помимо указанного Закона, депортация используется и в других нормативных актах. Например, Федеральный закон РФ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» предусматривает возможность депортации иностранного гражданина или лица без гражданства, не покинувших территорию РФ в установленный срок: если срок проживания или временного пребывания иностранного гражданина в РФ сокращен (данный иностранный гражданин обязан выехать из РФ в течение трех дней); если разрешение на временное проживание или вид на жительство, выданные иностранному гражданину, аннулированы (данный иностранный гражданин обязан выехать из РФ в течение пятнадцати дней).

Согласно действующему законодательству основания депортации связаны со следующими обстоятельствами: 1) непризнание лица беженцем либо утрата им статуса беженца; лишение лица статуса беженца или временного убежища в связи с его осуждением за совершение преступления на территории России; 2) выявление у иностранных граждан и лиц без гражданства ВИЧ-инфекции; 3) принятие полномочным государственным органом решения о нежелательности пребывания иностранного гражданина и лица без гражданства в России; 4) нарушение иностранным гражданином обязанности выехать из России ввиду сокращения срока и аннулирования разрешения на временное проживание или вида на жительство.

Законом предусмотрены основания аннулирования разрешения на временное проживание или вида на жительство в случаях: если иностранный гражданин выступает за насильственное изменение основ конституционного строя РФ, иными действиями создает угрозу безопасности РФ или граждан РФ; финансирует террористические (экстремистские) акты, оказывает содействие в совершении таких актов или совершает их, а равно иными действиями поддерживает террористическую (экстремистскую) деятельность; представил поддельные или подложные документы либо сообщил о себе заведомо ложные сведения; осужден вступившим в законную силу приговором суда за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления и др.

Федеральный закон РФ от 01.01.2001 года № 000-1 «О беженцах»[56] использует термин «депортация» как синоним административному выдворению в отношении лиц, получивших уведомление об отказе в рассмотрении ходатайства по существу или об отказе в признании беженцем либо уведомление об утрате (лишении) статуса беженца, не использующего право обжалования решения и отказывающегося от добровольного выезда. Согласно Закону данное лицо выдворяется (депортируется) совместно с членами семьи за пределы территории Российской Федерации в соответствии с действующим законодательством и международными договорами Российской Федерации (ст.13).

Анализ вышеуказанных норм позволяет судить о единой сущности категорий «административное выдворение» и «депортация». Конечным результатом применения этих мер должно являться перемещение иностранного гражданина или лица без гражданства за пределы РФ, но первое нашло свое отражение в КоАП РФ, а депортация упоминается в федеральных законах, осуществляется во внесудебном порядке, различающемся и по другим основаниям.

КоАП РФ предусматривает возможность назначения административного выдворения судьей районного суда, а также в случае совершения иностранным гражданином или лицом без гражданства административного правонарушения при въезде в РФ – должностными лицами органов и войск Пограничной службы ФСБ России.

Административно-принудительный характер депортации не вызывает сомнений. Очевидно, депортация не относится к мерам административно-процессуального обеспечения или наказания. Как видится, в зависимости от этапа применения депортация может выступать мерой административного предупреждения (недопущение наступления более весомых негативных последствий для лица, в отношении которого принято решение о необходимости покинуть территорию РФ, общества и государства); мерой административного восстановления (восстановления положения, существовавшего до правонарушения); мерой административного пресечения (принудительно препроводить незаконно находящееся на территории страны лицо за ее пределы).

Процедура депортации близка порядку исполнения постановления об административном выдворении за пределы России иностранных граждан и лиц без гражданства, осуществляемом как органами внутренних дел, так и органами, войсками Пограничной службы ФСБ РФ. Административное выдворение и депортация применяются в принудительном порядке, но в отличие от последнего выдворение возможно в форме самостоятельного контролируемого выезда.

Рассматриваемые меры принуждения могут соотноситься между собой как первоначальный и последующий уровень их применения. Законодательство предусматривает возможность депортации, в том числе и за отказ добровольно покинуть РФ в установленные сроки, что является составом административного правонарушения, предусмотренного ст.18.8 КоАП РФ, за которое наступает ответственность в виде административного выдворения. Это обстоятельство позволяет судить о характере взаимосвязи данных мер принуждения как условии, развивающем последствие. Но в этом случае депортация подменяется административным выдворением, выступающим мерой административного наказания.

В итоге налицо два нормативно предусмотренных способа ограничения административно-правового статуса иностранного гражданина и лица без гражданства, с одинаковыми для них юридическими последствиями. Такое явление вряд ли можно признать приемлемым для российской правовой действительности, особенно в условиях ориентиров правового государства.