Все теперь старались, будь здоров! Даже осунулись. А тут ещё этот зловредный 4-й «А» объявляет один конкурс за другим: на самый чистый класс, на лучшую самодеятельность, на лучшую стенгазету и т. д. Особенно с мытьём полов пришлось намучиться. Вымоешь — всё так и сверкает, любо-дорого посмотреть. Но комиссия из 4-го «А» глазам не верит. Вынет Толька Ануров из кармана беленький платочек, по полу мазнёт, а потом всем показывает и торжествует— глядите, мол, пятнышко. Но 4-й «Б» им тоже спуску не давал, по три раза заставлял полы перемывать. И к стенгазете Толька Ануров цеплялся. Не понравилось ему, видите ли, что они в своей собственной стенгазете не на свой класс, а на 4-й «А» карикатуры рисуют. «А зачем же мы это будем на самих себя рисовать?!— удивился Вовка Сидоров.— Мы же с вами соревнуемся!» А Толька сказал: «Это нечестно». После этого 4-й «Б» такой номер выпустил, вся школа ахнула! Всех до одного из своего класса раскритиковали: этот тогда-то соврал, тот пожадничал, та не выучила уроки и так далее. Про каждого нашлось что сказать. А чтобы 4-й «А» не зазнался, Вовка Сидоров как ответственное лицо — как-никак председатель отряда!—внизу на газете приписал: «Идеальных людей не бывает».
Санька задумался и уставился в окно. Нет, задачка совершенно не получалась. Ну, никак не мог он высчитать, в какой точке сойдутся два поезда, которые выехали навстречу друг другу из пунктов «А» и «Б». Саньке всё время лезла в голову какая-то чепуха. Он никак не мог сосредоточиться и почему-то раздумывал над тем, зачем это поезда выехали навстречу друг другу — ведь они могут запросто столкнуться, если машинисты не будут смотреть в оба. А потом он наконец понял, что они выехали навстречу друг другу по разным рельсам. Ведь на ином железнодорожном полотне по нескольку путей проложено, так что навстречу друг другу могут выехать не то что два, но даже три, а может, и четыре поезда. Санька вначале обрадовался, когда сделал это открытие, но потом опять приуныл, потому что к решению задачки его открытие не имело никакого отношения.
Но тут, к счастью, прозвенел звонок. Это пришёл Мишка. Санька метнулся, распахнул дверь и втащил его в комнату.
— Ох, и загружают же вас сердечных,— проворчала бабка, когда ребята склонились за столом и заскрипели перьями.
Мишка решал задачку, закрывшись локтём от Саньки, который сидел рядом и всё время пытался к нему заглянуть. Но Мишка, наученный горьким опытом, не давал ему списывать и шипел:
— Сам решай! Сам!
Санька понял, что списать не удастся, и по привычке заныл:
— Помощь называется...
Но Мишка ничего не отвечал.
Санька повертелся немного и миролюбиво спросил:
— Погода хорошая?..
Мишка молчал. Он трудился. У него не было времени разговаривать о погоде — за этот вечер надо было обойти ещё человек десять.
Саньке стало скучно, и поэтому он снова уткнулся в учебник.
— Из пункта «А» в пункт «Б» выехали навстречу друг другу...— забормотал он и задумался.
— Ну, как? — вдруг спросил его Мишка. Он уже решил.
— Сейчас, сейчас...— отмахнулся Санька, покрывая лист столбиком цифр. Он всерьёз увлекся решением задачки.
Прошло около получаса,
Мишка попытался заглянуть в Санькину тетрадь, но Санька машинально закрылся локтем и проворчал:
— Сам решай, сам...
Мишка засмеялся. А бабка ничего не поняла и строго сказала:
— Нечего на других надеяться. Ты подумай сам хорошенько, тогда, может, и у тебя получится. А ты, Саня, не давай ему списывать, не приучай.
— Вышло!— внезапно воскликнул Санька.— Сошлось?
— Так держать,— скупо похвалил его Мишка и деловито спросил: — А по русскому у тебя как?
— По русскому у меня лучше некуда,— заявил Санька.
Мишка проверил у него упражнения, заменил букву «и» на «е» в слове «прекрасно» и начал одеваться:
— А устные как?
— То, как зверь, она завоет, то заплачет, как дитя...— забубнил Санька стихотворение Пушкина, которое задали выучить наизусть.
— Хватит,— сказал Мишка.— Знаешь.
Следующий визит Мишка нанёс Вовке Сидорову. Кабась, как всегда, полёживал на диване и почитывал толстенную потрёпанную книгу.
— Луи Жаколио. «Пожиратели огня». Читал?!— воскликнул он, увидев Мишку, и лихорадочно перевернул страницу.
Мишка хмуро посмотрел на книгу.
— Кофе хочешь? — спросил Вовка. Родителей не было дома, они работали на телецентре и пропадали там целыми днями, и поэтому он сам дома хозяйничал.
Мишка молча вынул у Вовки книгу из рук и поставил на полку. Вовка сразу же засуетился и виновато забормотал:
— Ты, Мишка, пожалуйста, со мной построже, ладно?.. Я способный, но я страшно ленивый. Ты ещё не знаешь, какой я ленивый!..
— Знаю,— сказал Мишка.— Садись.
Вовка поспешно уселся за стол и раскрыл учебники.
Через час Вовка успешно выполнил все письменные задания, и Мишка ушёл, унося с собой «Пожирателей огня», чтобы Кабась не отвлекался.
Мишка зашёл ещё к нескольким отстающим и промучился с ними до самой темноты: один смотрел телевизор и умолял отложить занятия «на потом», наверно, имея в виду двенадцать ночи; другой никак не мог решить задачку и целый час упрашивал дать ему списать, а затем сам решил за пять минут; третий притворился больным и пытался доказать, что у него высокая температура, но переусердствовал, нагрев градусник о батарею до 42 градусов; четвёртый принимал душ и долго не выходил из ванной, оттягивая неприятную минуту... Словом, каждый старался, во что горазд.
К девчонкам Мишка не заходил. Когда он предлагал им помочь, они почему-то отказывались. Ну и ладно. Было бы предложено!
Наконец Мишка вернулся домой и хотел уже сам сесть за уроки — переписать всё с черновиков в тетради, но тут вспомнил, что ещё не зашел к Витьке Кунину.
Найти Витьку не составляло особого труда. Как-никак,, живут в одном доме. Он гонял с Пашкой по двору консервную банку, и истошные крики: «Гол! Гол!» — были, пожалуй, слышны на другом конце города.
Только Мишка вышел из подъезда, как на третьем этаже открылась форточка и раздался голос Витькиной матери:
— Вить! А Вить! А ты уроки-то выучил?
— Выучил! — отозвался Витька, но тут увидел Мишку и поспешно закричал: — Нет ещё! Сейчас выучу!
— А говорил, выучил! — рассердилась мать.
— То есть, я выучил,— заголосил Витька, не отрывая взгляд от Мишки.— Но я хочу ещё раз повторить!
У Витьки была удивительная способность врать.
Домой Мишка вернулся поздно. Голова гудела, глаза слипались, и цифры перед глазами расплывались, словно в густом тумане. Страшно хотелось спать.
«Часа два посплю,— решил Мишка,— а потом все сделаю».
Он проснулся утром. Ужас! Уже опаздывал в школу.
Первым был урок арифметики. И надо было случиться, что Клавдия Анатольевна вздумала у всех проверить домашние задания. Только у Мишки, у одного-разъединственного во всём классе, не было в тетради решения задачки. Решать со всеми решал, а у себя записать не успел — закрутился.
Напрасно Витька Кунин защищал его и говорил, что он знает и подготовил лучше всех.
— Нечестно перед четвёртым «А» делать кому-нибудь исключение,— сказала Клавдия Анатольевна. Видно было, что ей самой очень тяжело выводить в журнале перед Мишкиной фамилией жирную цифру «2».
Мишка заулыбался и гордо посмотрел на всех. Надо же, как повезло. Теперь уж никто не посмеет обозвать его буквоедом.
— Весь класс подводишь,— прошипела Зинка. И Мишка сразу скис.
Вот и пойми их!
Тут он ещё подумал, что за двойку здорово влетит дома, и совсем расстроился. Одна надежда, что родители редко дневник проверяют, раз он круглый отличник.
Глава тринадцатая
ОРЕЛ ИЛИ РЕШКА?
С Лёнькой и Санькой что-то случилось. Они уже не ожидали Мишку, как раньше, после уроков. И дома их было невозможно застать. А когда Мишка спрашивал, где пропадают, они смущались и уклончиво отвечали:
— Дело было, понимаешь...
— Какое ещё дело? — возмущался Мишка.— Вы уже за эту неделю на двоих четыре двойки схватили.
— Ну, не могу сказать, не могу,— отчаянно говорил Санька.— Веришь?
— Веришь? — поддакивал Эхо Наоборот.— Не могу сказать, не могу.
Так никто у них ничего и не мог допытаться: ни Вовка, ни Зинка, ни Витька...
И 4-й «Б» решил проследить, куда это каждый раз после школы ходят Санька с Лёнькой. Но их не так-то просто было выследить. Вскочат на ходу в трамвай — и поминай как звали.
— От меня не скроются,— самоуверенно заявил Витька.— Я их и под землёй и под водой найду. Вот однажды мы с Санькой играли летом на реке в казаки-разбойники. А он знаешь до чего додумался — нырнул, камень между ног зажал и дышит через соломинку. Я его искал-искал, с ног сбился. Потом вижу — из воды соломинка торчит, а вокруг неё пузыри булькают. А у меня с собой спички были. Нашёл я на берегу окурок, раскурил его как следует, подплыл к соломинке, затянулся и как дуну в неё. А Санька как выскочит, из носа дым валит! А потом дал мне два раза по шее и говорит: «Ты ещё тот следопыт, Витька. От тебя не скроешься!»
— Действуй,— сказал ему Мишка.
И Витька начал действовать... А со следующего дня тоже стал пропадать вместе с Лёнькой и Санькой неизвестно где.
— И ты тоже? — ужаснулся Мишка.
— Тоже...— уныло согласился Витька и плаксиво забормотал:— Я не хотел, так получилось...
А чего «не хотел» и «что получилось» — ни за что не говорил и молчал как рыба.
— Может, ещё кого послать? — предложил Вовка.
— Нет, хватит,— отрезал Мишка.— Одного уже посылали! —Он испугался, что с другими произойдёт то же самое.
После Витькиной измены слежка стала бесполезной, Санька теперь всегда был начеку.
И неизвестно, чем бы все это кончилось, если б не Зинка. Однажды она примчалась к Мишке во двор и, задыхаясь, сказала:
— Они с Чинариком в пристеночку играют! Я сегодня с мамой с базара шла, заглянула случайно во двор, что у пожарки, гляжу — играют! На деньги!!!
— Веди,— сказал Мишка.
— Сам найдёшь,— отрезала Зинка.— Командир нашёлся... Да я тебе ни за что не сказала бы. Я только ради класса!
— Вот ради класса и веди! — разозлился Мухоркин.— Чуть что: Мишка, Мишка, Мишка!.. Может, мне больше всех надо?!
— Ну, хватит,— замялась Зинка.— Разнылся. Чего уставился? Идём. Отличник.
...Они вошли во двор и огляделись по сторонам.
Двор как двор. Гремящее на ветру, замороженное бельё. Сараи. Малыши, сооружающие внушительную снежную бабу... «Игроков» нигде не было видно.
— Здесь они, здесь,— зашипела Зинка. — Спрятались, наверно.
— Чинарика не видел? — спросил Мишка у одного из малышей.
— Там,— малыш показал лопаткой за сараи.
За сараями шла азартная игра.
Чинарик лихо ударил пятаком по стене, и тот со звоном лёг на лёд рядом с монетами Саньки, Лёньки и Витьки.
— За тобой уже пять рублей,— сказал Чинарик Саньке.— А за тобой трояк.— Это уже относилось к Лёньке.
Витька, как новичок, пока что проиграл меньше всех — два рубля.
Серёга, по прозвищу Чинарик, был известной личностью. Ему уже стукнуло лет пятнадцать. Когда-то он учился в ремесленном, но оттуда его, как он говорил, «вышибли за мелкий шухер». За хулиганство, значит. И сейчас он нигде не учился и не работал. А его отец-пенсионер, который торговал яблоками на базаре, ничего не мог с ним поделать. Говорят, участковый Ерошкин строго-настрого сказал Чинарику: «Вот погоди у меня, получишь паспорт, я тобой вплотную займусь!» А Чинарик ему вроде так ответил: «У меня ещё год впереди» — и продолжал слоняться по городу и продавать вдвадорога билеты в кино на вечерние сеансы.
Увидев Мишку и Зинку, ребята испуганно зашептались, а Чинарик радостно сказал:
— Играть пришли?
— Денег нет,— с вызовом ответил Мишка.
— И не надо,— великодушно заявил Чинарик и уточнил:— Пока не надо. Они вон тоже в долг играют. Потом отдашь. У нас на честность. Поверим.
— Вот вы, значит, где!—затараторила Зинка.— Играете, да? На деньги, да? — и неожиданно выпалила:— А вы их заработали?
— Вы что, пришли играть или мешать? — пронзительно закричал Чинарик, голос у него был тоненький-тоненький.— А ну, давай отсюда!
Санька догнал Мишку и Зинку у ворот и виновато сказал:
— Понимаете... Встретил я Чинарика, а он мне: «Давай сыграем». Ну, я и... До сих пор отыграться не могу...
— Силы воли у тебя нет,— сказала Зинка.
— При чём тут сила воли? — раскричался Санька.— Я бы сам давно бросил! А где я пять рублей возьму? Где? Я слово дал!
Зинка и Мишка молчали. И правда, где?
— А Лёнька с Витькой... тоже? — почему-то шёпотом спросила Зинка.
— Тоже,— вздохнул Санька.— Влипли...— И безнадёжно махнул рукой:— Пойду... Может, ещё отыграюсь.
— Нечего было связываться! — вскипел Мишка.
— А я и сам знаю,— Санька опустил голову.
Зинка и Мишка стояли у ворот и смотрели, как Санька медленно бредёт через двор.
— Что делать, а? —тревожно спросила Зинка.
— Не знаю...
— А может... Может, мы деньги соберем?
— Столько не соберёшь.
— Ну, всем. Месяца за три, а?
— За три месяца они знаешь сколько проиграют!..
— Ну, почему ты такой? — вскипела Зинка.
— Какой? — буркнул Мишка.
— Рохля,— Зинка презрительно сощурилась.— Тут надо что-то срочно предпринимать, а ты только и знаешь ныть!
— А тебе бы лишь глупости предлагать! Видали мы таких! Сама ничего путного предложить не можешь!
— Если б я мальчишкой была, дала бы им по шее — и конец!— Зинка ловко вскочила в трамвай на ходу и прокричала с подножки: — За что ни возьмёшься, никогда до конца не доводишь!
Мишка побежал следом, но трамвай догнать не сумел. А она насмешливо смотрела на него — рохля, мол, и есть.
Домой пришлось возвращаться пешком, следующего ждать было долго.
«Нет! Больше с ней ни за что связываться не стану, хоть озолоти! — в ярости решил Мишка.— Кого хочешь доведёт!»
...На следующий день Зинка зашла к Мишке во двор и ахнула.
Мишка и председатель отряда Вовка Сидоров стояли у забора, а на утоптанном снегу у их ног поблёскивали два пятака.
— И вы?.. — опешила Зинка.
Мальчишки ничего ей не ответили.
— Давай бей, твоя очередь,— сказал Мишка.
Вовка поднял пятак и ударил им по забору. Монета легла далеко от Мишкиной.
Теперь была Мишкина очередь. Он прищурил глаз, примерился — тюк!
— Есть!—ликующе воскликнул Мишка, дотянувшись мизинцем до Вовкиного пятака.
С этого дня Зинка с ними перестала здороваться. И не только она. И не только с ними. Никто в классе не здоровался с Мишкой, Вовкой, Санькой, Лёнькой и Витькой.
Каждый день почти весь 4-й «Б» приходил к Мишке во двор и смотрел, как они с Вовкой играют в пристеночку.
— За тобой три рубля,— время от времени деловито говорил Мишка.
— За тобой — два,— говорил Вовка.
Ребята насмешливо кричали им:
— Игроки!..
— Ну как, корову ещё не проиграли?
— Сберкнижку не забудь завести!
— Вовк, я тебе на день рождения копилку подарю!..
А Зинка больше всех надрывалась:
— Мишк, а Мишк, смотри ботинки не проиграй — домой босиком побежишь!
Приходили любопытные и из 4-го «А». Они тоже вовсю потешались над игроками.
Но Мишка и Вовка продолжали играть, как ни в чём не бывало.
Но самое удивительное было в том, что Мишкин отец несколько раз видел, как они играют в деньги, но ничего им не сказал. Только хмурился.
Прошло несколько дней.
Чинарик, как обычно, играл с Лёнькой, Санькой и Витькой в пристеночку на своём дворе за сараями. Внезапно он прекратил игру и сказал:
— Ну что, может, рассчитаемся? Я больше ждать не могу. Сколько ж это можно: в долг и в долг! Гоните монету!
— Может, ещё отыграемся,— жалобно сказал Санька.
— Нет, хватит,— отрезал Чинарик.— Ты мне и так уже десятку должен. А если дать тебе ещё отыграться, ты столько проиграешь,— и он захихикал,— что и отдать никогда не сможешь. А мне лишнего не надо. Ты мне моё верни.
— А где ж я возьму?..
— А где хочешь. Это уж не моё дело. У нас на честность. Слово — закон. Проиграл — отдай, выиграл — бери.
Санька сосредоточенно ковырял носком башмака ледышку.
— Так,— сказал Чинарик, теперь уже Лёньке,— а ты мне сколько должен, я что-то забыл, семь?
— Ты что?—ужаснулся Эхо Наоборот.— Шесть тридцать!
— Ну пусть шесть тридцать,— великодушно согласился Чинарик и спросил у Витьки:— А ты?
— Ты у меня пять двадцать выиграл,— промямлил Витька.— А я у тебя пятак...
— Выиграл — получи,— оживился Чинарик, вынул из кармана пятак и отдал его Витьке.— Вот видите, всё на честность, а вы жилите.
— Мы не жилим,— сказал Санька.— Просто у нас сейчас нету.
— Временные затруднения? — съязвил Чинарик.
— Но мы тебе непременно отдадим,— поспешно сказал Санька.— Вот увидишь.
— Через три года?! — хмыкнул Чинарик.— У нас такого уговора не было — ждать. Я себе на эти деньги джинсы куплю.
Он умолк, наслаждаясь произведенным эффектом, и продолжал:
— Или ласты с подводным ружьем! Лето на носу, мне деньги вот как нужны! — и чиркнул себя ладонью по горлу.
Ребята молчали.
— Ну ладно,— вдруг сказал Чинарик.— Я вам помогу деньги достать. Так уж и быть. Приходите сегодня к «Спартаку», я вам билеты дам, а вы их продавайте. Всё, что сверх цены получите, ваше!.. То есть в счёт долга пойдёт. Глядишь, за несколько дней и рассчитаетесь. Идёт?
Но тут из-за сарая появились Мишка с Вовкой, и он радостно воскликнул:
— Сыграем?
— Сыграем,— сказал Вовка, бренча в кармане мелочью.
— Сыграем,— сказал Мишка. Он демонстративно вынул из кармана три рубля, аккуратно сложил их квадратиком и снова сунул в карман.
— Давай, давай в сторону,— засуетился Чинарик, отталкивая должников от стены сарая.— Только, чур, не уходить. Мы ещё не договорили. А то я прямо домой приду и с ваших родителей потребую.
Игра началась.
Чинарик сразу выиграл десять копеек.
— А может, не по пятаку будем, а по полтиннику? — предложил он.— А если с собой денег нет, поверим. У нас на честность. А так чего по мелкой играть! Здоровье дороже — у меня уже ноги замёрзли.
— По полтиннику так по полтиннику,— сказал Мишка.
— Не соглашайся,— зашипел Санька.— Он у нас двадцать один рубль выиграл!
— А ты помалкивай,— огрызнулся Чинарик.— Игра есть игра. Может, им повезёт!
Слова Чинарика оказались пророческими. Мишке и Вовке действительно повезло.
Их пятаки всё время ложились рядом с монетой Чинарика.
— Холодно что-то,— тревожно сказал Чинарик, когда проиграл рублей десять.— Может, завтра доиграем?
— Ну, что ты,— сказал Мишка,— только начали.
А Вовка не без ехидства добавил:
— Игра есть игра. Может, тебе ещё повезёт.
Но Чинарику явно не везло. Когда Мишка с Вовкой выиграли у него двадцать один рубль пятьдесят копеек, он не выдержал и яростно закричал:
— Я с вами играть не буду! Сами играйте!
— А мы больше и не собираемся,— хладнокровно сказал Мишка.— Нам лишнее не нужно.
— Сколько за вами? — спросил Мишка у трёх дрожащих от холода должников.
— Двадцать один...— растерянно сказал Санька.
— И пятьдесят копеек! — поспешно добавил Витька.
— Считай, что вы в расчёте,— заявил Чинарику Вовка.
Чинарик сплюнул и побрёл к воротам. А потом обернулся и вдруг как закричит:
— Пятак мой верни!
Витька кинул ему пятак. Чинарик поймал монету на лету и погрозил кулаком:
— Теперь меня озолоти, я с вами играть не буду!
Ребята только засмеялись.
— Идёмте ко мне кофе пить,— вдруг сказал Вовка.— У меня никого дома нет.
И все двинулись к Вовке. Санька, Лёнька и Витька тараторили всю дорогу, как заводные, обмениваясь впечатлениями от игры. Посторонний мог подумать, что они разговаривают о какой-то жесточайшей драке:
— А Мишка как даст!..
— А Вовка как даст!..
— А Чинарик как даст — и мимо! Ха-ха!..
У самого Вовкиного дома Санька сказал:
— Здорово всё же вам повезло!
— Это кому повезло?! —возмутился Мишка.— Мы целую неделю, день и ночь, тренировались! Я из-за вас две тройки получил!
— Вот именно! — Вовка тоже обиделся.— Чего стоите? Идите уроки готовьте!
— А как же... кофе? — робко спросил Санька.
— Кофе... как же, а? — поддакнул Эхо Наоборот.
— Обойдётесь,— отрезал Вовка, так он разозлился.— Идите, идите!
— Слушай, Мишк,— вдруг замялся Свечкин,— ты нам, помнишь, свои рыболовные снасти раздарил...
— Ну? — помрачнел Мишка. Этот «великодушный жест» стоил ему тогда бессонных ночей.
— Давай мы тебе вернём, а? Неудобно как-то...
— Да я...—Мишка колебался.— Не надо. Пусть у вас.
— Ну, смотри. А то вернём, чего там.
— Нет-нет,— испугался Мишка.— Мне уже купили.
— За нами не пропадёт,— обрадовался Санька.— Крючки ты мне дал потрясные! Я тебе за это кути дам. На озеро ходил и нарезал. Она прямо в снегу стоит. Высуши получше — поплавков двадцать выйдет.
— А мне отец с работы свинцу принёс,— зачастил Витька Кунин.— Я тебе обязательно половину занесу, на грузила.
Мишка не знал, что сказать, и только глупо улыбался. Его начинали признавать своим!
...— Ну, как? — спросил Мишку дома отец.
— Полный порядок,— весело ответил Мишка, вернув ему сложенные квадратиком три рубля.— Сначала мы отыграли Саньку, потом Лёньку, а затем Витьку! Знаешь, как мы наловчились!
— Наловчились... — внезапно рассердился отец. — Если ещё хоть раз вздумаешь играть, я тебе так наловчусь!
— Не вздумаю,— поспешно сказал Мишка.— Честное пионерское!
Глава четырнадцатая
А ДЕВЧОНКИ...
Девчонки по-прежнему каждый вечер собирались у Зинки.
Мишке это не нравилось, потому что девчонки отказались от его помощи.
— Тут что-то неладно,— сказал он Вовке.— Мы и так здорово отстали. А они у неё каждый день часа по три сидят, драгоценное время тратят.
И Мишка с Вовкой решили произвести разведку боем — неожиданно нагрянуть к Зинке вечером и выяснить, на что девчонки «тратят драгоценное время».
— Делаем так,— сказал Мишка.— Ты звонишь, Зинка открывает. Ты её блокируешь. Я врываюсь. И смотрю.
Всё шло «четко по плану». Вовка позвонил, Зинка открыла, блокировала Мишку — он чуть с лестницы не слетел! — и захлопнула дверь.
И тут же из её квартиры понеслась музыка, зашаркали подошвы, словно на танцплощадке, и грянула песня:
Придёшь домой, махнёшь рукой,
Выйдешь замуж за Ваську-диспетчера,
Мне ж бить китов у кромки льдов,
Рыбьим жиром детей обеспечивать.
— Всё ясно,— буркнул Вовка Кабась.— Развлекаются...
Тогда Мишка решил поговорить по душам с самой Зинкой и заявился на следующий день к ней домой с большущим букетом бумажных цветов.
— На, а я пошёл,— сказал он ей и протянул букет, когда она открыла дверь и хотела тут же захлопнуть. Насчёт цветов Мишке посоветовал Вовка: «Перед хорошим букетом она ни за что не устоит». Зинка зарделась, машинально взяла букет и пробормотала:
— Большое-пребольшое спасибо...
— Живых сейчас не достать,— оправдывался Мишка.— Но зато эти долго стоять будут...
— Постой,— вдруг опомнилась Зинка.— А зачем ты мне цветы принёс? У меня же день рождения летом.
— Конечно,— торопливо согласился Мишка.— Только летом... Я на всё лето к бабке уезжаю, вот я и решил заранее.
Зинка засмеялась.
«Ну, всё, догадалась,— с ужасом подумал Мишка.— Сейчас она мне швырнёт букет в лицо!»
Но Зинка зачем-то подула на цветы — бумага заскрежетала, словно жесть,— и сказала:
— А они красивые, правда?
— Правда,— согласился Мишка.
Тут в дверях показалась Зинкина мать:
— Что ж ты гостя на лестнице держишь?
— Ой,— сконфузилась Зинка и неохотно предложила:— Входи, входи же. Чего стоишь?
В Зинкиной комнате Мишка сразу обратил внимание на радиолу. Она стояла на тумбочке рядом с большим раздвижным столом.
— Чего это ты стол раздвинула? — спросил Мишка.— Всю комнату занял, пройти негде.
— А это мы...— Зинка на мгновение замялась.— Мы с папой на нем в пинг-понг играем.
«Врёт,— подумал Мишка.— Кто ж на круглом столе в пинг-понг играет!»
— Может, пластинки послушаем? — сказала Зинка.
— Нет,— отрезал Мишка.— Я пластинки слушать не люблю.
— Почему?
— У меня на это времени не хватает,— с вызовом сказал Мишка.— А вот у некоторых...
— Это ты про меня? — обиделась Зинка.
— Не только про тебя,— сурово сказал Мишка.
— А про кого же ещё?
— Есть тут такие,— уклончиво ответил Мишка.— Вместо того чтобы делом заняться, они пластиночки крутят.
— Это ты про меня? — опять обиделась Зинка.
— Не только про тебя,— опять сказал Мишка.
Зинка явно нервничала и всё время поглядывала на часы.
— Девчонок ждёшь? — не выдержал Мишка.— Хоть от тебя всего ожидать можно, но этого я от тебя не ожидал! Полкласса от занятий своими пластиночками отрываешь!
...Вовка сидел на лавочке у дома, с тревогой поджидая Мишку.
Внезапно из подъезда стремительно выскочил Мишка, на ходу надевая пальто. Можно было подумать, что за ним гнались.
— Ну как? — вскочил Вовка.
Не успел Мишка ответить, как ему на голову упал букет.
— Ясно,— страшным голосом сказал Вовка.— Надо было живые цветы принести.
Глава пятнадцатая
«ВРАТАРИ»
Четвёртый «Б» подвёл предварительные итоги соревнования. Получилась следующая картина:
4-й «А» Отличников — 1 Хорошистов — 18 Троечников — 8 Двоечников — 0 | 4-й «Б» Отличников — 1 Хорошистов — 7 Троечников — 21 Двоечников — 0 |
— Отстаём…— опечалился Вовка Сидоров.
— Ничего страшного,— весело сказал пионервожатый.— Всё впереди.
— Ну да,— продолжал горевать Вовка. — До конца четверти осталось всего две недели!..
— А кто сказал, что после третьей четверти соревнования закончатся?!— удивился Николай VI.— До конца года ещё три с половиной месяца. Так что нечего вешать нос!
— Так-то так,— согласился Мишка.— Но всё-таки обидно, что они сейчас впереди.
— Не нравится мне, ребята, что вы превращаете серьёзное соревнование в погоню за отметками,— расстроился пионервожатый.— Только и слышу от вас: «Ах, у них опять сегодня три пятёрки получили! Ох, у них по диктанту на две четвёрки больше!»
— Верно,— поддержала его Зинка.— Мы должны за честь класса бороться, а не за отметками гнаться! Соревнование — это испытание силы воли, упорства, настойчивости…
— Ну, поехала…— сказал Мишка.— А чего ж ты вчера по рисованию тройку схватила? По-твоему, это борьба за честь класса?
— Нет,— засмеялся Санька.— Это испытание силы воли, упорства и настойчивости.
Зинка смутилась.
— А разве я виновата, что у меня кувшин не получается?
— А кто, я виноват?!— хмыкнул Санька.
— Я виноват?— вторил ему Эхо Наоборот.— А кто ж?
Разгорелся спор.
Николай VI очень расстроился.
— Я лично считаю так: все мы учимся, конечно, не ради отметок, а ради знаний. Но…— тут он почему-то смутился. А смутился он потому, что подумал: ведь отметки — это, как-никак, показатель знаний, и никуда от этого не денешься.— А вы: отметки — только и мог он сказать.
Ребята задумались.
— Чего там, сказал в наступившей тишине Санька, небывалый случай — получивший сегодня подряд три четвёрки.— Он дело говорит!..
— Дело говорит,— поддакнул Эхо Наоборот.— Чего там!..— И добавил:— Он.
Они вышли на улицу.
Рабочие с мукомольного завода, высившегося напротив школы, прибивали к забору объявление.
— Ну, а если мне только рисование нравится?— заявил Витька, продолжая начатый спор. — Я хочу художником стать. Зачем мне тогда, например, русский язык?
Николай VI даже опешил, затем вдруг оживился и ткнул пальцем в объявление:
— Читай.
На нём было большими буквами тщательно выведено тушью:
МУКОМОЛЬНОМУ ЗАВОДУ № 4 ТРЕБУЮТСЯ ВРАТАРИ |
— А зачем им … вратари?— изумился Витька.
— У них, верно, команда,— предположил Санька.— «Сельмаш» вон ещё тех футболистов набрал.
— Да при чём тут футболисты!— засмеялся Николай VI.— Отдел кадров имеет в виду охрану.
— Вратари!— хохотнул Витька.— Надо было написать: воротники.
— Эх, ты, презрительно протянул Санька.— Воротники… Может, лисьи? Заворотники — вот как!
Зинка прыснула:
— Не заворотники, а воротщиики.
Её тут же осмеяли. Посыпались предложения:
— Заворотники!
— Вратарщики!
— Вратохранители!
— Охрановоротчики!
— Воротилы!
— И чему вас только в школе учат,— остановилась какая-то древняя старушка и осуждающе покачала головой.— Смешно мне на вас.
— А как? Как?— Витька затаил дыхание.
— Привратники,— сказала старуха и важно удалилась.
Все уставились на Николая VI.
Он не спеша достал ручку, зачеркнул слово «вратари» и аккуратно вывел сверху: «Работники охраны», задумался, опять зачеркнул и написал: «Вахтёры».
— Вот так,— Николай VI с усмешкой посмотрел на Витьку.— Кем бы ты ни был, прежде всего ты должен быть грамотным человеком.
— А не дубиной,— подхватил Санька и похлопал Витьку по плечу.
Витька насупился:
— Вот брошу учиться всем назло.
— Ну, и помирай дураком,— сказал Мишка, благоразумно молчавший всё это время, благо никто не приставал с расспросами.
Глубокой ночью Витька позвонил Мишке по телефону и крикнул:
— Ещё чего — сам дураком помирай!
Глава шестнадцатая
РЫБАКИ ЛОВИЛИ РЫБУ…
— У меня посмотрите!
— Нет, у меня!
— У меня, у меня!
Директор школы сидел на лавочке, а вокруг него толпились мальчишки и девчонки с коротенькими удочками в руках.
Завтра должно было состояться необычное спортивное соревнование между 4-м «А» и 4-м «Б». Уже целую неделю в классах висели объявления:
Всем! Всем! Всем!
Состязания по подлёдной рыбной ловле!
Участники состязания: 4-й «А» и 4-й «Б»
Место состязания: Сенной плес.
Судья состязания: Знаменитый рыболов, неоднократ-
ный победитель областных соревнований по рыбной
ловле, директор школы Валентин Котенкович Шаталов.
Спортивный инвентарь: удочка, одна; пешня или лом.
Первый приз: удочка из стекловолокна — за
количество пойманных рыб.
Второй приз: (3 тома А. Беляева)— за самую
большую рыбу.
Сбор в воскресенье в 6:00 у школы.
Только один Мишка — старый и опытный рыболов — не приставал к директору. Он сидел на корточках перед сундуком капитана Флинта и горестно смотрел на «разорённое хозяйство».
«Хорошо, хоть всё своим досталось,— успокаивал он сам себя,— отцова удочка есть, и ладно».
Наконец он заснул, и ему приснился удивительный сон. Стоит он, Мишка, с удочкой на берегу огромной реки, то ли в Индии, то ли в Африке. А в реке бегемоты плавают — ну совсем как в кинофильме «Барабаны судьбы», который он смотрел позавчера. Насадил Мишка на крючок червяка, поплевал, как положено, закинул и ждёт. Вдруг поплавок под воду. Здоровая, видно, рыба врубилась! Часа два её Мишка вываживал. Наконец подтянул к берегу — волосы дыбом встали. Оказывается, ему на крючок попался... крокодил! Разинул пасть — а зубов-то у него, зубов, не сосчитать! — и на Мишку. Но тут из зарослей кто-то как даст по крокодилу из автомата: др-р-р-р!
Мишка подскочил на постели, как ошпаренный. Др-р-р - р!.. Это надрывались два будильника, которые он положил под подушку, чтоб не проспать.
До плеса добирались на машинах. Директор достал два крытых грузовика.
— Никто не опоздал,— удивился Николай VI.— Вот это активность! А я думал, проспите.
— Как же, как же! — хмыкнул директор.— Они уже с пяти утра у школы караулили.
— А когда рассвет, Валентин Котенкович? — спросила Зинка.
— Вот приедем, и рассветёт,— сказал директор.— Самый клев!
— Железное ты соревнование придумал! — с уважением сказал Санька Николаю VI.— Это тебе не полы в классе драить...
Девчонки затянули песню:
С утра сидит на озере
Любитель-рыболов...
В другой машине тоже подхватили:
Сидит, мурлычет песенку,
А песенка без слов...
Светало. Вначале ребята видели за бортом только серый кусочек дороги, затем стали различать мелькающие мимо деревья и кусты, а потом постепенно всё стало видно далеко - далеко, до самого горизонта.
— Скоро плес,— сказал директор.
Все засуетились:
— Ты что на мой рюкзак уселся!..
— Удочку, удочку! Осторожно, сломаешь!..
— Сядь, не стеклянный!..
— Девочки, а я себя крючком зацепила!..
Мишка давал своей команде последние наставления:
— Значит, так... Насади мотыля на мормышку, опусти в прорубь и всё время подёргивай, подёргивай...
— Знаем, знаем,— отмахивались все.— уже рассказывал!
Машины остановились.
— Ура-а! — ребята с визгом стали прыгать в сугробы.
— Глядите! — закричал Санька.— Опоздали!
Вдоль берега стояло несколько легковых и грузовых машин, а весь плес был усыпан тёмными фигурами рыболовов. Это были, как видно, солидные, настоящие рыбаки. Каждый сидел на складном стульчике за пологом из парусины, защищающим от ветра.
— Захватывай места! — завопил Мишка.— А то другие понаедут!
Рыболовы с ужасом смотрели на орду мальчишек и девчонок, с криком высыпавших на плес.
— Куда? Куда? — испуганно завопил какой-то дядька в мохнатой шапке.— Осади!
— Здорово, Степан! — крикнул ему директор.
Дядька приложил ладонь козырьком ко лбу, снег слепил глаза.
— Привет, Валентин! Салют Шаталову! Здорово, Валентин! — послышалось отовсюду.
— Ловите,— подобрел строгий дядька.— На всех хватит.
— Через четыре часа сбор обеих команд у машин! — крикнул Николай VI.
Ломы звонко застучали по льду. Полетели искристые осколки.
— Ребята,— прошипел Мишка, ловко орудуя пешнёй,— надо нашим девчонкам помочь, а то они и к вечеру не продолбят!
— Точно,— с восхищением сказал Витька.— Четвёртому «А» до этого никогда не додуматься! — Но когда увидел, что соперники тоже начали помогать своим девчонкам, сразу скис:— Подглядели... Жентельмены!
Вскоре все сидели на корточках над лунками с удочками в руках.
— А ты что в ботиночках? — сказал директор Зинке.— Все в валенках, а ты словно на танцы вырядилась!
— А у меня их просто нету...— сконфузилась Зинка.
— На, держи,— директор вынул из рюкзака толстые вязанные носки.
— А я в теплых чулках,— затараторила Зинка.— А на чулки я гольфы шерстяные надела.
— Бери, бери, лишние не помешают.
— А как же вы?
— За меня не беспокойся,— усмехнулся директор.— У меня ещё четыре пары есть. Разве на вас можно надеяться, всегда о самом главном забудете.— И он направился к Тольке, который переминался с ноги на ногу в резиновых сапогах.
— Утонул! Утонул! — внезапно завопил Витька Кунин,
Все бросились к нему. Мгновенно собралась толпа.
— Ну, что там? Что там? — испуганно спрашивал Мишка, пытаясь пробиться сквозь стену спин.— Спасли, а? Спасли?
Внезапно рыболовы, ругаясь, повалили назад. Оказалось, что утонул... лом.
Не спеша подошёл Санька, встал на корточки, горестно уставился на чёрный глазок, пробитый во льду:
— Какой лом утопил! — Лом был его собственный, и поэтому Санька расстраивался вполне искренне.
Витька на всякий случай благоразумно отбежал в сторону.
— По местам! — закричал Вовка.— Время-то идет!
Все снова сгорбились над своими лунками и стали подёргивать удочками. Пока никому не везло.
Первым «распечатал счёт» Толька Ануров.
— Поймал! Поймал!—пронзительно закричал он.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
