Крах Мишки Мухоркина (стр. 5 )

На этот вопрос Герцог не получил никакого ответа.

— Осерчал, что ли, на старика? — весело спросил Герцог.— Ты мне прямо говори, не скрытничай!

— Да я ничего,— пробормотал Генка.

— Ну, смотри,— сказал Герцог.— У меня порядок такой— чтоб всё напрямки. Мы и с супругой так живём — она меня режет, а я её. Зато семья! Слава богу, двадцать шесть лет четыре месяца и три дня прожили душа в душу, не то что иные.

Герцог походил по комнате, поправил штору и осторожно присел на краешек дивана.

— Вовремя ты, братец, приехал,— сказал он.— А то я, можно сказать, тут один зашиваюсь. У супружницы моей курортный сезон начался. Она у меня со Светкой каждый год на всё лето в Сочи ездит. Там у неё сродственница живёт. А я тут загораю. Обо всём хлопот полон рот.

Он задумался на секунду:

— А ты пионер?

— Пионер...

— А все пионеры — мичуринцы. Родную природу любишь?

— Люблю...

— Вот, значит, будем вместе за садом ухаживать... Согласен?

— Согласен,— кивнул Генка.

— Вот и порядок... А на досуге будешь пополнять своё образование,— и Герцог показал на этажерку.

А на этажерке стояли книги в сверкающих золотом переплётах. Генка прочитал: «Александр Дюма. «Полное собрание романов».

— Пустое это,— сказал Генка.

— Что — пустое? — опешил Герцог.

— Романы. Я больше научное люблю. Познавательное.

— А конкретно? — заинтересовался Герцог.

— Ну, по астрономии. По физике. Открытия всякие. Чего время зря переводить!

— А всё понимаешь?

— Не,— признался Генка.— Но всё равно интересно.

— Молодец,— сказал Герцог.— Сейчас без знаний никуда.

Герцог замолчал, посидел ещё немного, а потом поднялся и со вздохом сказал:

— Ну, пойдём, что ли... Покажу я тебе свой двор...

Фруктовый сад раскинулся широко и далеко, он тянулся до самой реки. Но это ещё не всё. Прямо на улице против дома Герцог отгородил колючей проволокой здоровенный участок. И на нём посадил деревья, правда не фруктовые, а тополи и клёны — «лесозащитную полосу».

— От суховеев? — усмехнулся Генка.

— Землица-то всё равно пропадает,— не понял насмешки Герцог.— И потом она у самого дома.

Они походили ещё немного по саду, и Герцог распорядился:

— Я пойду домашнее варенье варить, а ты тут возьми лопатку да десяток яблонь окопай.

И Генка принялся за работу.

Он окапывал уже четвёртую яблоню, когда за забором послышался шорох. Будто кто-то там крался очень осторожно, на цыпочках.

Генка воткнул лопату в землю и потихоньку подошёл к забору.

В то же мгновение кто-то невидимый, там, по ту сторону, кинулся бежать. Генка услышал треск кустарника и приник к широкой щели.

За забором никого не было. Только ветки сирени раскачивались во все стороны.

Генка долго смотрел на сирень и думал, кто бы это мог быть?

Потом он отошёл от забора и снова взялся за лопату.

В ту же секунду за забором раздался оглушительный свист.

Глава четвертая

ЧТО ДЕЛАТЬ С МИШКОЙ?

Пятый «Б» напрасно высматривал Мишку в толпе, повалившей из кинотеатра. Мишка исчез бесследно.

— Это все ты! — накинулся Свечкин на Витьку.

— А я тут при чём? — обиделся тот.— Ты же сам посоветовал мне под куртку засунуть!

— Да я не про собаку,— разозлился Свечкин.— Взбаламутил весь класс: космонавты, космонавты!..

— Это же мне Мишка сказал...— промямлил Витька.

— А ты и поверил,— завопили все, как будто сами раньше не верили.

Витька начал оправдываться, но Санька прервал его:

— Нет. Этого так оставить нельзя. Мы ему покажем!

— Витьке? — лениво спросил Вовка Сидоров.

Витька сразу же отскочил на несколько шагов.

— Витьку не стоит,— хмыкнул Санька.— Витька — жертва.

— А ты-то! Ты-то! — обиделся Витька.

— Иди сюда,— приказал ему Санька.

— Не пойду,— испугался Витька, кося глазами на приближающийся трамвай. В случае чего, вскочил на ходу — и поминай, как звали.

— Ну? — повысил голос Санька.— Да не бойся, мы о Мишке говорим.

— Ага,— сразу повеселел Витька.

— Вот что,— сказал Санька.— Раз ты нас так подвёл, то ты и расхлебывай.

— А при чем тут я? — упорствовал Витька.— Мне же Мишка наврал.

— Правильно,— согласился Санька.— Мишка. Поэтому иди домой и думай, что нам с ним делать.

Витька снова расстроился и бессвязно зачастил: раз Мишка виноват, то пусть сам и думает, что с ним делать, а ему, Витьке, просто некогда заниматься такими пустяками, он занят, ему сейчас надо бежать к знакомому мальчишке Петьке с Зелёной улицы, а у Петьки есть велосипед, вот Витька этим велосипедом и займётся. Это ему интересней.

Санька в ответ на этот жалкий лепет рассмеялся и молча показал Витьке на его дом: иди!

А Вовка Сидоров, вконец разомлевший от жары и удобно расположившийся на бревне в тени, пояснил:

— Иди, иди, Витя. Задание получил? Получил. Вот и иди!

И Вовка закрыл глаза, показывая этим, что от такой жары он даже говорить не может.

— Думай,— сказал Санька.— Через час мы зайдём.

И все разошлись.

Дома, положив перед собой общую тетрадь и красный карандаш, Витька принялся усиленно думать, но на ум ничего не шло. В самом деле, что можно поделать с Мишкой — не казнить же его! И наконец решил сочинить про Мишку сатирический стих, как в журнале «Крокодил».

Уже несколько раз в комнату заглядывала бабушка и звала его обедать. Но Витька только отмахивался:

— Некогда!

— А что это ты пишешь? — удивилась бабушка.— Разве тебя на лето оставили?

— Ничего меня не оставили,— с досадой ответил Витька.— Просто пишу — и все!

Но бабушка уже совершенно неизвестно почему разволновалась, и остановить её не было никакой возможности.

— Нет, ты мне, Витюша, признайся,— торопливо говорила она,— оставили тебя на лето или нет?

А так как Витька заткнул уши, бабушка стала кричать на всю комнату:

— Так я и знала, что тут дело не чисто! То приятели, то река, то улица, а уроки ты, оказывается, не учил. Вот теперь и расплачивайся! Я сейчас отцу с матерью позвоню!

— Бабушка,— взмолился Витька,— не мешай мне, пожалуйста, у нас сегодня ответственное собрание. А мне доклад поручили сделать. Вот я и готовлюсь.

— А ты меня не обманываешь? — недоверчиво спросила бабушка.— Может, ты это всё для отвода глаз?

— Честное пионерское,— поклялся Витька.

Бабушка успокоилась так же внезапно, как и разволновалась. Она заулыбалась, её лицо стало таким добрым, что Витька тоже улыбнулся в ответ.

— Ну, занимайся, занимайся. Я тебе мешать больше не стану,— и бабушка тихонько вышла из комнаты.

Витька снова попытался сосредоточиться, но ничего не получалось. В голову лезла всякая ерунда. Он почему-то стал вспоминать, как они с Мишкой поехали однажды в лес и там заблудились. И Мишка совсем не испугался. А сразу определил, где север, а где юг. И вывел Витьку к сторожке лесника, откуда было всего каких-то километров двадцать до станции.

Потом Витька стал думать о другом. О велосипеде, обещанном родителями, если он без троек закончит четвёртый класс. Закончить-то он закончил, а вот одна тройка у него проскочила. И теперь родители уже вторую неделю обсуждают этот вопрос и решают, стоит ли покупать Витьке велосипед, если он не до конца выполнил свои обязательства. «Вот если бы ни одной тройки...» — начинал папа. «Тогда бы ещё можно было подумать...» — продолжала мама. «И купить велосипед»,— заканчивала бабушка. А подумаешь там — одна тройка. Тройка — это ж положительная отметка, а не отрицательная. Вон в институтах, там троек не ставят — а так и пишут «удовлетворительно». Значит, хорошо! И потом, даже со сплошными тройками и то переводят в пятый класс. А это — самое главное! Вот если бы у него, у Витьки, был сын, он бы ему сказал: «Учись, сынок, как твоей душе угодно, но только без двоек».

Витька сразу скис и подумал, что велосипеда ему теперь ни за что не видать. И сразу расстроился. И сочинять стих про Мишку ему расхотелось. Да и какой тут может быть Мишка, когда у самого такие ужасные неприятности, что всё из рук валится.

Он уронил на пол карандаш, печально посмотрел на него и громко вздохнул.

Потом встал, походил по комнате туда и сюда и всё время тяжело вздыхал. Ему вдруг так стало жаль себя, что больше ни о чём он думать не мог. Он ходил по комнате такой одинокий и обиженный, что даже плакать хотелось.

Витька постоял у окна, посмотрел, что делается на улице. Был жаркий день. Солнце стояло как раз посредине неба, и от домов, деревьев, людей падали на землю очень коротенькие тени. И было смешно смотреть на эти тени и сравнивать с предметами, которые их отбрасывали. Казалось, что дома, люди, деревья стали меньше во много, много раз. Поэтому такие коротенькие смешные тени.

Но тут он снова подумал о Мишке и о своей «обвинительной речи». И снова ему стало грустно, потому что ничего такого сердитого он никак не мог придумать. Витька с ужасом посмотрел на часы. Было только пять минут первого. Есть ещё время — целых десять минут! —радостно подумал он, надо немножко подремать, может, голова яснее будет...

И Витька улёгся на диван. Но подремать он не успел. Со двора донеслись громкие голоса:

— Витька, выходи! Витька! Витька!

Витька вскочил и высунулся в окно.

— Придумал? — строго просил Вовка.

— Не успел,— жалобно ответил Витька.

— Вы слышите, что он говорит? — возмутился Вовка.

— Ну, слышим,— раздались недовольные голоса,—ещё не глухие!

Но Вовку уже понесло:

— Нет, это безобразие, это не по-честному! Мы тебе задание дали? Дали! А ты его не выполнил.

Тут и остальные заголосили:

— Ну, чего ты, Витька?

— Подумаешь, не смог!

— Да мне б только б сказали б, да я б...

— Не тому это надо было поручать.

— Точно!

Витька только головой вертел — то на одного посмотрит, то на другого. Что они, разыгрывают его? Сами попробовали бы!

— Ребята, ребята,— неуверенно начал он,— я же ведь не нарочно... Не выходит у меня ничего...

— А зачем тогда брался? — загудели мальчишки,

— Мы б тогда б другого б нашли б!

— Тоже мне, берётся!

— А я не брался!— вскипел Витька.

Но тут в перепалку вмешался Санька.

— Нечего нам спорить,— сказал он.— Дадим Витьке ещё полчаса. Да и нам самим не мешает как следует подумать, что с Мишкой делать.

— Правильно, давайте все вместе решать!—радостно закричал Витька.

Санька мрачно посмотрел на него. Он даже глаза прищурил, как их классная руководительница, чтобы показать, до чего он сердит на Витьку.

— А ты занимайся своим делом!

И все опять закричали:

— Кши!

— Занимайся!

— Чего высунулся!

— Бездельник!

— И откуда только такие берутся?!

— Да я ничего,— испуганно пробормотал Витька и скрылся.

А мальчишки уселись под его окнами и загомонили.

— Надо Мишку на собрании обсудить,— заявил Вовка Сидоров.— Нечего ломать голову! — И напыщенно добавил:— Весь город пал жертвой чудовищного обмана.

Наверно, эту фразу он вычитал ещё зимой в любимой книге «Пожиратели огня» Луи Жаколио.

И пока Витька потел над стихотворением, под руководством Вовки, как председателя отряда, были составлены следующие вопросы, на которые Мишка обязан был дать чёткие и недвусмысленные ответы:

1. Как ты дошёл до жизни такой?

2. Почему ты выставил своих друзей на посмешище всего города?

3. Дорога ли тебе пионерская честь?

4. Правда ли, что твой любимый герой барон Мюнхаузен?

5. Останешься ли ты таким или исправишься? И если да, то к какому числу?

6. Почему ты не бережёшь честь смолоду?

7. Как думаешь жить дальше?

После этого распределили, кто какой вопрос задаёт. Тем временем Витька закончил стих. Видимо, присутствие коллектива воодушевило его. Теперь-то ему казалось, что он смог бы сочинить сколько хочешь сатирических стихов, а может быть, и больше. Схватив исчёрканный листок, он сел на подоконник и крикнул:

— Готово!

И торжественно прочитал:

Мишка, мы тобой гордились.

А когда оборотились,

Увидали, что ты врун,

И предатель, и болтун!

— Ты чего? — оторопел Санька.

— В дворовую стенгазету поместим,— радостно улыбаясь, сообщил Витька.— Пусть все видят.

Он ожидал аплодисментов. Но аплодисментов не последовало.

— Эх, ты,— сказал Санька.— Не умеешь — не берись.

— Ведь я ж его разгромил!—возмутился Витька.— Ведь я ж его с земли стёр, а ты говоришь... Правда ведь, ребята?

Но ребята презрительно улыбались.

А Вовка Сидоров вдруг захихикал:

— Сначала нужно Мишку найти, а потом уж с земли стирать!

— Даёшь Мишку! — заорали все.

Глава пятая

ДУЭЛЬ

Услышав свист, Генка резко обернулся. Над забором торчал какой-то мальчишка и загадочно улыбался.

— Привет,— сказал он.

— Привет,— растерянно ответил Генка.

— Копаешь?

— Копаю...

— Что, тебе делать больше нечего?

Генка рассердился:

— Слушай, я тебя, кажется, не звал!

Мальчишка засмеялся:

— Тоже мне, обидчивый. Ты посмотри, там поблизости кобеля нет?

— А он привязан,— сказал Генка,— его дядя привязал. А то он на меня бросается.

— Он на людей обученный,— пробормотал мальчишка, перебираясь через забор.— Ребята как-то полезли за яблоками к Герцогу...

— К кому, к кому? — переспросил Генка.

— Да к дяде твоему. Его у нас Герцогом Анжуйским дразнят.

— А почему? — удивился Генка.

— Заслужил, значит.

— Ну, ладно,— Генка начал потихоньку выходить из себя,— хватит к нему цепляться!

— Тоже верно. Хватит. И вообще, давай знакомиться.— Мальчишка представился:— Мишка.

— Геннадий зовут,— подобрев, сказал Генка.

— Ты в гости приехал?

— В гости.

— С деревни? — поинтересовался Мишка.

— Сам ты с деревни,— насупился Генка.— У нас посёлок городского типа. Дома кирпичные.

Они замолчали. Говорить было не о чем, и Мишка снова запел об Анжуйском. Он вовсе не думал, что Генка обидится. А Генка обиделся.

— Валяй отсюда,— хмуро сказал он.

— Чего? — произнёс Мишка.— Хочу пойду, не захочу — останусь.

— В карбюратор хочешь? — рассвирепел Генка.

Мишка поспешно прикрыл кулаками живот.

— Что мне с тобой драться,— неожиданно сказал Генка,— во у меня какие мускулы! —И он согнул руку.— На, пощупай!

— Подумаешь,— процедил Мишка и тоже согнул руку.

— Ничего,— пришлось признаться Генке.

— И у тебя тоже,— неохотно сказал Мишка.

Они снова замолчали.

— Ну, давай,— предложил Мишка,— начинай.

— Нет, ты начинай,— ответил Генка.

И никто не сдвинулся с места.

— Так у нас дело не пойдёт,— решил Мишка.— Предлагаю тебе настоящий поединок.

— Это какой ещё? — спросил Генка.

Мишка подошёл к забору, засунул в щель руку и вытащил две деревянные рапиры со щитками из консервных банок.

— Держи.— Мишка кинул шпагу Генке.

— Палками будем драться? — деловито спросил Генка, поймав её на лету и внимательно разглядывая.

— Нет, фехтовать!

— На саблях?

— Тупой же ты! На шпагах!

— А-а,— протянул Генка и со свистом рассек палкой воздух.

— Постой, постой,— сказал Мишка.— У тебя рука длиннее.

И он отломил конец у Генкиной шпаги.

— Ох, и жила ты! — вскипел Генка.

— Сам ты жила!

Мишка начал готовиться к поединку. Он присел несколько раз, сделал глубокий вдох и выдох и повернулся к Генке.

— Приветствую вас, шевалье! — воскликнул он,

— Чего? — изумился Генка.

— Сразу видно, «Трёх мушкетеров» не читал!

— Ну, не читал,— нехотя признался Генка.— Я кино видел.

— А если видел, чего спрашиваешь?

Мишка подошёл поближе к Генке и поклонился, помахав воображаемой шляпой в воздухе.

— Начнём снова. Приветствую вас, шевалье!

— Здорово!

— Мое имя д'Артаньян,— скромно произнёс Мишка.

— А моё — секрет на сто лет! — не задумываясь, выпалил Генка.

— У-у, так дело не пойдёт,—-разочарованно протянул Мишка.

— Это ещё почему?

— А потому... д'Артаньян не станет драться с кем попало. Нет, ты должен кем-то быть.

— Ну кем? — задумался Генка.

Мишка наморщил лоб.

— Как ты смотришь на д'Рошфора? — спросил он.

— Так себе,— ответил Генка, не зная, что положено говорить.

А Мишка решил, что Генка не хочет быть д'Рошфором, и стал его уговаривать:

— Зато будет по правде. Они же смертельные враги, как и мы с тобой. Вот тогда будет всё сходиться. Даже сражаться будет приятно. Тут уж по крайней мере знаешь, что перед тобой — злейший враг!

— Ладно,— согласился Генка, ему не хотелось показывать, что он ничего не понимает в дуэлях.

— И две шпаги, сверкнув в лучах заходящего солнца, со звоном скрестились в воздухе!—крикнул Мишка и сделал выпад.

Но Генка ловко поймал его шпагу, вырвал из рук и тут же крепко зажал голову противника под мышкой, словно замком замкнул.

— Пусти,— задергался Мишка.

— Ишь, чего захотел,— деловито сказал Генка.— Думал посмеяться надо мной. Думал, я из деревни и всяких фокусов не понимаю. Я сам с усам.

— Голову отломишь!

— Не-е, ломать не буду,— пообещал Генка.— А проучить — проучу! Я тебя так до вечера продержать могу.

— Пусти!

— Пощады просишь?

— Прошу,— с неохотой выдавил Мишка. Деваться было некуда.

— Так уж и быть. Скажи спасибо, что я добрый.

Генка разжал руку, и Мишка мгновенно отскочил от него, потирая шею и усиленно вертя головой.

— Слушай, давай дружить,— неожиданно предложил Мишка, сразу зауважав нового знакомого.— Чего мы с тобой не поделили!

— Давай,— обрадовался Генка.— Я тут никого не знаю. А ты тоже?

— Я-то знаю, да только меня никто знать не хочет,— сконфуженно признался Мишка.

— Бывает,— снисходительно заметил Генка.

— Так вышло,— оживился Мишка.— Хочешь, я тебе всё расскажу? Понимаешь, они...

Но тут над забором выросла Витькина голова.

— Ребята, вот он!

Глава шестая

КАК ИСКАЛИ МИШКУ

Санька Свечкин решил, что надо искать Мишку сразу в нескольких местах.

Поэтому двое пошли к реке. Трое отправились в Детский парк. А остальные поплелись за Санькой.

На всякий случай Свечкин начал свои поиски с Мишкиного дома. Вперёд был выпущен Витька. Он долго барабанил Мишке в дверь, но никто не отозвался. Витька постоял немного, сосредоточенно прислушиваясь, не идёт ли кто. Но всё было тихо, и он пошёл к ребятам, ожидавшим его за углом дома.

— Ну? — спросил Санька.

— Никого нет,— ответил Витька.

— Прячется,— определил Свечкин.— Раз прячется — значит, боится. А раз боится — значит, виноват.

Теперь Санька сам двинулся на разведку.

Как всегда, во дворе на лавочке сидел дошкольник Пашка. Санька подошёл к нему и спросил:

— Ты Мишку, случайно, не видел?

— Видел,— ответил Пашка.

— А где он?

— Да кто его знает. Забежал сюда, как угорелый. Повертелся, повертелся... Схватил свои шпаги и исчез.

— Ясно,— Санька бегом вернулся к мальчишкам.— Я знаю, где он.

— Где? Где? — засуетились ребята.

— На пустыре.

Пустырь находился за домом Герцога Анжуйского. Мишка называл этот пустырь — «плато».

«Плато» густо заросло кустами сирени и высокой травой. Одно время, посмотрев двухсерийный французский фильм «Три мушкетёра», сюда приходили мальчишки и фехтовали на самодельных шпагах. Самым серьёзным противником был Санька — сражаясь с ним, Мишка мог во всей красе демонстрировать свои лучшие «бретёрские» качества.

Потом мальчишкам надоела игра в мушкетёров, и они больше не появлялись на пустыре. Ну, а Санька после злополучного школьного собрания вообще обходил Мишку стороной.

Но Мишка старался не падать духом: остались дошкольники, которым ужасно хотелось стать мушкетёрами. И теперь он сражался с несколькими противниками одновременно под одобрительные крики девчонок, которые каждый раз собирались тут и с восхищением смотрели, как он отрабатывает удары и прокалывает «насмерть» неопытных врагов. Особенно Мишка бывал в ударе, когда на пустыре появлялась Зинка. Тогда он, прыгая с невероятной ловкостью, вертел во все стороны шпагой и делал выпады. Но на Зинку его искусство, видимо, не производило никакого впечатления. И однажды, вдоволь насмотревшись на все Мишкины прыжки и гримасы, Зинка сказала: «И не стыдно тебе?» — «Что?» — растерялся тот. Зинка охотно объяснила: «С малышнёй любой сладит». — «А ты попробуй сразу с шестью сразиться!»— обиделся Мишка. Зинка равнодушно повернулась и ушла с пустыря. Девчонки дружно засмеялись.

Одним словом, Мишка остался в дураках. Но, ко всеобщему удивлению, Зинкина критика на него не подействовала. Мишка по-прежнему приходил на пустырь.

Объяснялось это очень просто. Раз свои ребята не принимают в компанию, не сидеть же одному. А с мелкотой всё же не так скучно. Да и тем лестно пофехтовать с пятиклассником. К тому же он хотел всем доказать, что вовсе и не собирается унывать — наоборот, ему очень весело живется.

— Совсем он совесть потерял,— бубнил Вовка, плетясь за всеми к пустырю.— Так товарищей подвёл, и никаких угрызений. Прыгает небось и ни о чём не думает.

Но каково же было удивление, когда на пустыре Мишки не оказалось.

— И куда он пропал? — изумился Вовка.

— А может, его тут и не было,— Витька снисходительно посмотрел на него.

— А тебя не спрашивают,— отрезал Санька Свечкин.

Витька засопел и отошёл в сторону.

Все постояли немного, не зная, что делать дальше и как продолжать поиски. Да и где ещё искать? Санька уже хотел предложить пойти на речку, как во дворе Герцога Анжуйского послышались чьи-то голоса.

Витька мгновенно вскарабкался на забор и закричал:

— Вот он где прячется!

Мишка неизвестно почему крикнул: «Атас!» — и метнулся в глубину двора.

— Держи его! — не своим голосом заорал Витька и спрыгнул с забора прямо в малиновый куст, затрещавший под его тяжестью.

Ошеломлённый Генка смотрел, как с забора посыпались мальчишки и напролом — через грядки, по цветам и клубнике — понеслись за Мишкой. Они подняли такой шум, что привязанный за домом Пират отчаянно залаял и, гремя цепью, забился в конуру.

Мишка с испугу потерял нужное направление и, вместо того чтобы бежать к реке, сделал круг по саду. Обогнул дом и неожиданно уткнулся головой в живот Герцогу Анжуйскому, который выскочил во двор — в руках у него дымилась кастрюлька с клубничным вареньем. Герцог, вскрикнув, пошатнулся, но, не теряя присутствия духа, оседлал растянувшегося Мишку.

Выскочившие из-за угла мальчишки, завидев Анжуйского, тут же дали задний ход, стремительно вскарабкались на забор и исчезли.

— Хулиганьё! — заголосил им вслед не на шутку разъярённый хозяин.

Глава седьмая

ДЛЯ ПОЛЬЗЫ ДЕЛА

Когда мальчишки скрылись за забором, Герцог Анжуйский не стал их преследовать, благоразумно считая, что все они и так у него в руках, раз он захватил одного.

— Отпустите,— зашмыгал носом Мишка.— Я нечаянно.

— А клубнику ты потоптал тоже нечаянно? — страшным голосом спросил Анжуйский.— — Постой,— неожиданно растерялся он,— да это же Мухоркин!.. Как же так, Миша,— сказал он, когда к нему вернулся дар слова,— чего-чего, а такого я от тебя не ожидал!

— Я не топтал ничего.— Мишка встал, отряхивая одежду и стараясь не встречаться с Анжуйским взглядом.— Я перепрыгивал через грядки. Они за мной гнались...

— Хорошо. Допустим, гнались. А как их фамилии?

— Я не знаю...

— А я знаю,— мрачно сказал Герцог.— Я на всех собраниях в школе бывал. Тот длинный — Свечкин, правильно?

Мишка ничего не ответил. Не хватало ещё, чтоб его потом ябедой называли. Ему и без того несладко.

— Молчишь? Стыдно, наверное. Как же ты понимаешь дружбу? Смелость, она не в том, чтоб промолчать, а во всём признаться — так вас в школе учат. А ты плохие поступки покрываешь.— Герцог положил ему руку на плечо и усадил на ступеньки крыльца.— А тот, маленький и толстый,— Сидоров, правда?

— Отпустите меня...— пробормотал Мишка.

— Ты видишь, что они здесь натворили!—продолжал Герцог.— Всё поломали, повытоптали, а кто ущерб возмещать будет? Ты?

— А почему я?

— А потому. Раз своих дружков назвать не хочешь, ты и расплачивайся за них. У меня вот свидетель есть, племянник. Он всё подтвердит. Генка!

Генка медленно подошел.

— А куда ж твои глаза глядели? Как ты мог допустить?!

— Да я яблони окапывал...

— Окапывал... Смотреть надо! Опять хулиганить начали. Видать, за клубникой полезли. Я сажал, поливал... Не обидно разве? Пришли б, попросили — слова не сказал бы. Бери, ешь. Так...— процедил Герцог и приказал Генке:— Иди в дом и варенье захвати.

И снова принялся обрабатывать Мишку. Но Мишка по - прежнему упорствовал и утверждал, что никого не знает. Напрасно Герцог говорил, что пионеры так не поступают, что он ведёт себя не по-товарищески, что для самих виновных будет лучше, если с ними побеседовать сразу, а не откладывать в долгий ящик, так как сейчас их ещё можно перевоспитать, а потом будет поздно,— Мишка стоял на своём.

В конце концов Анжуйский устал и сказал:

— Можешь идти. Тебе, так и быть, ничего не будет. Но запомни, я тебя отпускаю, только учитывая твои прошлые заслуги. Как-никак, ты отличник, на мою Светку времени не жалел, помогал ей плохие оценки ликвидировать, так что, я думаю, ты с этими хулиганами случайно связался. И сделаешь для себя определённые выводы. Ну, а тем, кого я запомнил, не поздоровится. Пусть с ними ихние родители побеседуют. Я позабочусь.

— Может, не надо? — робко сказал Мишка.

— Скажи спасибо, что я тебя отпускаю! — вскипел Гер­цог и вошел в дом, хлопнув дверью.

Мишка побрёл к забору.

Генка стоял на веранде и смотрел ему вслед.

Герцог не бросал слов на ветер. И «позаботился» о тех, которых запомнил. Вечером Мишка услышал, как из Витькиной квартиры доносились плаксивые крики:

— Да я же не виноват! Я только на заборе сидел!.. Ой, папочка, больше не бу-у-ду!..

А если бы Мишка прошёлся по улице мимо домов Саньки Свечкина и Вовки Сидорова, он услышал бы, как из их окон доносятся не менее громкие «клятвы».

Глава восьмая

РАСПЛАТА

Рано утром Мишка выскочил из дому и побежал к реке. Ему не хотелось никого видеть, да и попробуй покажись ребятам на глаза. Ведь по правде говоря, они опять пострадали из-за него, хоть он никого и не выдал. Если бы он не разыграл этого дурака Витьку с космонавтами, ничего бы не произошло. И может, со временем ребята и сменили бы гнев на милость, потому что если по-честному, то в истории с проклятым сундуком капитана Флинта он меньше всего виноват. Корреспондент так и тянул его за язык, тут любой растеряется...

Мишка миновал участок Герцога. Впереди показалась река. Раннее солнце, запутавшись в ветках деревьев, стояло низко над другим берегом.

Внезапно из придорожных кустов выскочили двое мальчишек, вцепились в Мишку и потащили за собой.

Напрасно Мишка отбивался и кричал, что он свой, что они свои: «Это ты, Петька? А это ты, Вовка?» — мальчишки не произносили ни слова. Мишка понял, что расплата неизбежна, и позволил вести себя, куда угодно. Шли они недолго. На берегу, в тени огромной ивы, уютно расположился почти весь 5-й «Б» — за исключением тех, кто на лето уехал из города.

— Наконец-то мы имеем счастье тебя видеть!—ехидно сказал Вовка Сидоров — видимо, очередная фраза из «Пожирателей огня»,—и все хмуро засмеялись.— Почему ты от нас скрывался?

— Я и не думал... — начал Мишка.

— Не ври,— оборвал его Витька.— А кто с вокзала удрал?

— И не удрал я,— заюлил Мишка,— я на тренировку спешил...

— Знаем мы твои тренировки,— усмехнулся Санька.— Ты нам ещё объяснишь, как ты всех предал Герцогу Анжуйскому.

— Я не предавал! Я..— начал было Мишка, но понял, что они ему не поверят, и умолк.

— Ну, хватит,— сказал Санька.

И остальные закричали:

— Хватит! Хватит!

— Саньк, дай я ему вопросик задам!

— Давайте кончать! А то купаться охота!

— Тихо!—прикрикнул Санька и встал.— Никаких вопросов не будет.— Он помолчал.— Не знаю, как все, но я готов был забыть обо всем, что тогда в школе на собрании случилось. Всякое бывает.

Вид у него был суровый и даже вроде торжественный. Он говорил, словно взрослый. Видать, ещё с вечера все обдумал.

— Но после того как ты нас выдал Анжуйскому, я склонен считать,— Свечкин так и сказал: «склонен»,— всё, что произошло тогда в школе, не случайно. Ты нам теперь больше никто! И даже разговаривать с тобой ни один из нас никогда не станет! Предатель!

И все закричали:

— Иди гуляй!

Мишка постоял немного, не зная, что ему делать. Он переводил взгляд с одного на другого. Но мальчишки отворачивались.

— Уходи,— повторил Санька.

И Мишка пошёл.

Он шёл и думал, что вот сейчас ребята опомнятся, позовут его, и всё пойдет по-старому. Но никто его не звал.

Вся компания, не обращая на него внимания, с визгом прыгала в реку.

Напрасно он унижался и оборачивался. Не хотят — не нужно. Пусть они сами по себе, а он сам по себе. Не привыкать!

Так он шёл и часто оглядывался назад. А позади лениво текла река, и плескались в ней мальчишки — бывшие Мишкины друзья. И никто, совсем никто, даже не посмотрел ему вслед.

И луг был какой-то бесконечный — всё никак не кончался... И ноги были ужасно тяжелые — свинцовые, каждая по сто килограммов.

И вообще — все ужасно несправедливо,

И очень обидно.

Глава девятая

СТРАШНАЯ МЕСТЬ

Целую неделю Герцог вместе с племянником приводил в порядок хозяйство. Он разравнивал затоптанные грядки, пересаживал цветы и клубнику, подрезал сломанные ветки. Герцог был мрачен. Ему почему-то всё казалось, что мальчишки обязательно совершат новый набег на его владения. Хоть и досталось кой-кому из них от родителей, но кто ведь их знает, возьмут и опять залезут. Они теперь злы на него и, вероятно, не преминут отомстить. Он сам был мальчишкой — знает.

И Герцог про себя решил, что надо бы время от времени выходить по ночам и караулить. На собаку надежда плохая: она в тот раз подвела. И если они вновь заберутся в сад, встретить их надо так, чтобы навсегда отучить.

Как-то после обеда он сказал Генке:

— Ты пойди погуляй, а я тут делами займусь.

— А можно, я возьму «Трёх мушкетёров» почитать? — робко спросил Генка. Читать ему Дюма, откровенно говоря, не хотелось. Но он не мог допустить, чтобы перед ним нос задирали.

Герцог задумался.

— Ладно, возьми... Только оберни.

— Хорошо,— сказал Генка и, захватив с собой книгу, вышел во двор.

Пират лаял где-то в глубине сада, но Генка, опасаясь, как бы пёс не примчался сюда, вышел на улицу. И здесь он столкнулся с двумя мальчишками, которые проходили мимо. Это были Санька Свечкин и Вовка Сидоров. Увидев Генку, они остановились.

— Ты кто такой? — спросил Санька.

— А что тебе?

— Интересуюсь, понял?

— Я в гости приехал,— буркнул Генка и показал на дом Герцога.

— У Анжуйского? — спросил Санька.

— У Анжуйского,— насупился Генка.

— А как тебя зовут?

— Ну, Геннадий.

— А хочешь, Генка, пойдём с нами на речку? — предложил Вовка.— Чего тебе тут сидеть?

— Я не знаю,— неуверенно сказал Генка.

— Да пойдем,— уговаривал Вовка.

Но Генка отказался. Он решил дважды не испытывать судьбу, а то вдруг дядя рассердится — и книжку отберет и на реку не пустит. Нет, лучше уж завтра.

Так и договорились — завтра утром пойти вместе на речку. Заодно и город ему покажут.

И когда расставались, Санька вдруг спросил:

— А что ты читаешь?

— «Три мушкетёра».

— Слышь, Генка, дай почитать, а? — попросил Санька.

Генке было трудно отказать.

— Да, понимаешь,— начал он,— это же не моя книга... а дядина... А он и мне её еле-еле дал...

— Жадный он у тебя,— сказал Санька.

— Да нет,— начал защищать Генка Герцога,— просто он аккуратность любит. Вот вы тогда потоптали всё, а мы с ним днём и ночью не разгибались — в порядок приводили. Вот и книги никому не даёт, чтобы не пачкали.

— Да не испачкаю я,— нахмурился Санька.— Я беречь её буду!

— Ну, ладно,— нерешительно сказал Генка,— я сейчас спрошу у него...

— Не даст он,— вздохнул Санька.

— Откуда ты знаешь? — забормотал Генка.— Вот попрошу — и даст.

— Посмотрим,— хмыкнул Вовка.

— И смотреть нечего,— сказал Генка и решительно вошёл в дом.

Герцог Анжуйский сидел за столом. Перед ним шеренгой стояли охотничьи патроны. Он черпал ложкой соль из пачки и аккуратно засыпал в гильзы.

— Чего тебе? — спросил он.

— Понимаете,— запинаясь, произнес Генка,— тут ребята... просят почитать «Три мушкетёра»...

— Какие ещё ребята?

— Да они тут по соседству живут. Вы не беспокойтесь, они книгу не испортят!.. Я с ними уже познакомился...

— Никому не смей давать,— возмутился Герцог. Он хотел ещё что-то сказать, но задумался, видимо что-то соображая, и махнул рукой.— Не до тебя мне сейчас. Сегодня опять спать не придется. У забора вчера кто-то неспелые яблоки оборвал. А Пират никого не трогает, он только на вид злой.

Генка вышел на улицу.

— Не разрешил? — усмехнулся Санька.

Генка протянул книгу.

— Бери.— И спросил:—А куда тот пацан делся, что со мной был?

— А ты его откуда знаешь? — мрачно сказал Санька, поспешно сунув книгу за пазуху.

— Это ты про Мишку, что ли? — поинтересовался Вовка Сидоров.

— Ну да,— подтвердил Генка.— И чего вы за ним гонялись? Дядька мой у него целый час выпытывал, кто вы такие, а он — ни слова.

— Откуда ты взял? — поразился Санька.

— Я на веранде стоял и все слышал.

— А почему ж Анжуйский к нам домой заходил? — засомневался Вовка.

— Так он некоторых, говорит, знает. Он же всех вас видел, он потом мне так и сказал: «Жаль, что я всех не знаю!»

Вовка расстроился.

— То-то я думаю, почему он ко всем не зашёл.

— Я решил, что Мишка только нас назвал,— поскучнел Санька.— А оказывается, он никого и не назвал.

— А чего ж он тогда молчал, когда мы с ним говорили? — вскричал Вовка.— Так ему и надо!

— Напрасно вы,— тихо сказал Генка.— Если б за вами так гонялись, вы на его месте враз всех бы назвали.

— Это ещё не известно,— хорохорился Вовка. Но в голосе его не было уверенности.

...Ночью Герцог Анжуйский устроил засаду у забора, выходящего на пустырь.

За забором отчаянно выли кошки, луна заливала все вокруг каким-то зловещим светом, и тихо скулил Пират.

Анжуйский основательно подготовился к боевым действиям. Патронташ был полностью набит патронами. Если полезут мальчишки за клубникой, он им всадит солью. Будут знать!

Сидел он долго. До часа ночи. Но никто не появлялся. По-прежнему выли кошки и скулил Пират. А месяц, как назло, скрылся за тучами, и стало совсем темно. В ветвях деревьев шелестел ветер, и Герцог, вздрагивая от холода, водил двустволкой из стороны в сторону.

Незаметно для себя он задремал. Вдруг его словно что-то толкнуло, он раскрыл глаза и замер.

На огороде стоял кто-то в широкополой шляпе и, как показалось Герцогу, озирался — нет ли какой опасности.

Герцог крикнул: «Стой!» — и выпалил в неизвестного. Тот мгновенно исчез. Герцог вскочил и, спотыкаясь, побежал к клубничным грядкам.

Сначала он наткнулся на соломенную шляпу, затем — на рукав от пиджака, а потом... на остатки соломенного чучела, которое он с такой тщательностью совсем недавно водрузил на огороде.

— Дядя! Дядя! — послышался из окна испуганный Генкин голос.— Где ты?

— Спи! — рявкнул Герцог и в сердцах пнул ногой чучело.

Глава десятая

ОПАСНАЯ ВСТРЕЧА

Витьке купили велосипед. Произошло это тогда, когда он уже совсем потерял надежду.

Дни шли за днями. Витька вспоминал о велосипеде всё реже и реже. А потом и совсем забыл. Теперь он мечтал о надувной лодке и упорно размышлял, как бы сагитировать родителей, чтобы они ему её подарили.

Прошло уже две недели драгоценных каникул, и наступило очередное воскресенье. Папа и мама проснулись поздно — благо не надо спешить на работу. Папа встал и, бодро напевая «Марш энтузиастов», стал умываться. Брызги от него так и летели в разные стороны.

— Витька, ты ещё спишь? —- крикнул он.

Витька медленно вышел из своей комнаты.

— Чего? — спросил он, отчаянно зевая.

— Дело есть,— сказал папа.

— Какие ещё дела в воскресенье? — хитро улыбаясь, спросила мама.

— Секрет,— засмеялся папа.

— На рыбалку поедем? — оживился Витька.

— Не угадал!

— А чего ж тогда?

— Всё ты спешишь, Витька,— сказал папа, ожесточенно растираясь мохнатым полотенцем,— и в кого ты такой торопыга?