Интернационалисты (стр. 9 )

В то время враг оказался значительно сильнее. По решению Урульгинской конференции военных, партийных и советских организаций, состоявшейся в конце августа 1918 г., вооруженная борьба организованным фронтом была временно прекращена. Разрозненные отряды красных бойцов отступили в таежные районы Дальнего Востока и Восточной Сибири. О тяжелом положении, в котором оказались отряды интернационалистов после 153

Ёременного падения власти Советов на Дальнем Востоке, рассказывает в своих воспоминаниях участник борьбы И. Аксенов. Поздней осенью его брат Г. Аксенов, являвшийся заместителем командующего Забайкальским фронтом, встретился в тайге в районе станции Могоча, с отрядом, состоявшим главным образом из венгерских интернационалистов. Они «очутились тогда в самом трудном положении. Не зная русского языка, они не могли разойтись по селам. Их бы сразу схватили. Сергей Лазо понимал это и позаботился о гом, чтобы обеспечить венгров всем необходимым» 25.

Некоторые интернационалисты попали в руки контрреволюционеров и погибли. В книге «Красная Голгофа» опубликованы имена 87 иностранных коммунистов (чехов, словаков, венгров, немцев, австрийцев и др.), казненных интервентами и белогвардейцами в Благовещенске только в ноябре 1918 г.26 Бойцы-интернационалисты умирали мужественно, с верой в победу социалистической революции. В предсмертном письме матери один из интернационалистов, И. Конрад, писал: «Не печальтесь! Я пошел за справедливое дело, за правду, свободу всех народов... Сегодня вечером я и еще 17 товарищей должны быть расстреляны,— многие уже ушли впереди нас бодро, твердо и мужественно. Умираю за правду и справедливость... Последняя просьба: приветствуйте молодую Республику Австрии и Германии. Да здравствует социализм!» 27

В начале сентября 1918 г., когда Хабаровск был захвачен бандами атамана Калмыкова, бывшим военнопленным венграм-музыкантам было приказано исполнить гимн «Боже, царя храни!» В ответ на крутом берегу Амура загремели звуки «Интернационала». Взбешенные белогвардейцы расстреляли всех 16 оркестрантов и сбросили их трупы в Амур 28.

Осенью 1918 г. наступил новый этап гражданской войны и вооруженной интервенции в Сибири и на Дальнем Востоке. Добившись свержения вооруженным путем Советов, интервенты и их ставленники оккупировали значительную территорию Советской страны.

Нелегальные организации РКП (б) Дальнего Востока и Забайкалья считали одной из важнейших задач вовлечение 154

грудящихся из зарубежных стран в активную борьбу против интервентов и белогвардейцев. Наряду с венграми активное участие в эти годы в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке принимали военнопленные немцы и австрийцы. На Сучане одним из партизанских отрядов командовал бывший немецкий офицер Э. Либкнехт29. В борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке принимал активное участие бывший австрийский офицер Манфред Штерн. Партизан, затем комиссар партизанского отряда, начальник отряда революционной армии интернационалист Штерн вырос в крупного военачальника, прославившегося во время борьбы испанского народа против фашистских мятежников и итало-германских интервентов, когда он был известен как генерал Клебер 30.

Большую роль в спасении и эвакуации эшелона с золотом и платиной из Благовещенска в Европейскую Россию в 1920 г. сыграл особый отряд интернационалистов Роберта Ниландера, состоявший главным образом из немцев, австрийцев и венгров31.

Интернационалисты принимали участие в работе нелегальных организаций РКП (б), в работе профсоюзов и комитетов Красного Креста, в забастовках и вооруженных восстаниях, в боевых действиях партизанских отрядов, в проведении революционной пропаганды в войсках интервентов.

О солидарности китайских трудящихся с Советской Россией свидетельствует, в частности, их активное участие во всеобщей стачке железнодорожников на Уссурийской, Китайско-Восточной и Амурской железных дорогах, подготовленной большевистскими организациями. Забастовка началась 1 июля 1919 г. на железнодорожном узле Владивосток, затем перекинулась на другие станции Уссурийской железной дороги. 19 июля 1919 г. на КВЖД началась совместная забастовка русских и китайских рабочих. Перевозки в Сибирь через Маньчжурию были прекращены. Когда управляющий КВЖД генерал Д. Хорват стал увольнять русских рабочих-забастовщиков, то ни один китайский рабочий не согласился заменить русского рабочего. Совместными усилиями в июле и августе 1919 г. железнодорожники трех дорог — русские и китайцы — сорвали транспортные перевозки интервентов и белогвардейцев на Дальнем Востоке

Дальневосточный подпольный комитет РКП (б) писал в ЦК РКП (б) и СНК РСФСР в январе 1920 г.: «Наши усилия были направлены к тому, чтобы завязать постоянную связь с революционными элементами Кореи, Китая и Японии... Китайцы и корейцы принимали деятельное участие в партизанском движении 1919 г.»33 Умело командовали китайскими партизанами боевые командиры Сун, Син Ди-у, Чэнь Бо-чуань и др. Отряд Суна вместе с приморскими партизанами неоднократно вступал в схватки с интервентами и белогвардейцами. В Ольгин-ском уезде Приморья сражался русско-китайский смешанный отряд численностью до 700 партизан34. На территории Амурской области действовали отряды Ку Ма-чена (более 200 человек), Чэнь Бо-чуаня (около 600 бойцов). Чэнь Бо-чуань вспоминал: «Мы провоевали с русскими товарищами в течение нескольких лет и были дружны как родные братья»35. Летом 1920 г. было создано Центральное организационное бюро китайских коммунистов при ЦК РКП(б). На Дальнем Востоке бюро начало издавать газету «Коммунистическая звезда».

В начале 1920 г. был образован Краевой комитет корейских социалистических организаций русского Дальнего Востока. С середины того же года при Дальбюро ЦК РКП (б) было создано бюро корейских коммунистов. На Дальнем Востоке для проживавших там корейцев издавалась тиражом в 3 тыс. экз. газета «Новый мир». В районах г. Свободного и Сучан-ского рудника в составе смешанных и корейских партизанских отрядов действовали многие сотни корейцев35а.

Некоторое число зарубежных интернационалистов сражалось и в рядах частей и подразделений Народно-революционной армии ДВР, в частности под командованием 36. Прославленными командирами и комиссарами корейских партизанских отрядов и подразделений на Дальнем 156

М. ШТЕРН («ГЕНЕРАЛ КЛЕБЕР») Востоке были Хан Чан Гер, Ли Дю Див, О Хва Мук, Цой Хо Рим, Пак Григорий, Цой Дюн Хой и др.37 Один из командиров корейского партизанского отряда, Хон Бем До, побывал в 1921 г. в Москве и был принят 38.

Большевистская партия придавала первостепенное значение революционной агитации в интервенционистских армиях империалистических держав. Сибирские и дальневосточные большевистские организации вели серьезную и трудную работу в частях и подразделениях чехословацкого корпуса, в действовавших совместно с ним подразделениях и отрядах польских и румынских легионеров, в английских, японских и американских оккупационных войсках.

В течение 1919 г. имели место многочисленные случаи отказа чехословацких солдат бороться с партизанами. Солдаты требовали «непротивления крестьянскому движению» и немедленного вывода корпуса из Сибири и Дальнего Востока. Согласно агентурным сведениям колчаковского информационного 157

отделения, большевики, оставшиеся в подполье во Владивостоке, проводили усиленную работу в гарнизоне города. «Много сочувствия,— отмечали колчаковекие контрразведчики,— они нашли среди латышей, поляков и даже чехов. Отдельные лица из этих групп обещали поддержку на случай восстания в городе» зэ.

Разложение войск интервентов особенно усилилось осенью 1919 г. под влиянием успехов Красной Армии на Восточном фронте.

В конце 1919 г. находившиеся в хабаровском лагере военнопленные мадьяры и немцы взбунтовались, однако восстание было подавлено японцами40-41.

В сообщении руководства 2-го (нелегального) чехословацкого войскового съезда правительству Чехословацкой республики от 01.01.01 г. указывалось, что за отказ участвовать в операциях против Красной Армии и партизан в Сибири и на Дальнем Востоке в 1918—1919 гг. было разоружено, интернировано или послано в рабочие штрафные батальоны в общей сложности около 3 тыс. чехословацких солдат, в том числе целиком пять рот 4-го полка, две роты 11-го полка, часть солдат 5, 7, 8-го полков и 1-го ударного батальона. «Чешские солдаты втихомолку от офицеров снабжали нас оружием, патронами и амуницией,— пишет в своих воспоминаниях П. Аносов, один из активных участников гражданской войны в Прибайкалье.—Нами было выделено три наиболее развитых товарища для пропаганды среди чехов. Работа развернулась широко. Чешские солдаты группами приходили в поселок: мы устраивали с ними беседы, разъясняли им контрреволюционную сущность их деятельности. Обычно это происходило так. Группа чехов приходила на заставу, мы завязывали им глаза и провожали в штаб. Там устраивались беседа, чай. Нам они приносили газеты и „в подарок" несколько сот патронов, одну или две винтовки. Они давали нам полную информацию»42.

Перед отправкой на родину солдаты одного из чехословацких эшелонов, прибывшего во Владивосток, писали в своем обращении к трудящимся Дальнего Востока: «Когда самая черная реакция стала действовать во всей Сибири, три тысячи солдат было разоружено, много было посажено в тюрьмы, а некоторые были расстреляны. Дорогие товарищи и граждане!

39 Центральный государственный архив РСФСР Дальнего Востока, ф. 113, стр. 548, on. 1, д. 48, л. 27.

40-41 «Правда», 26.XII 1919 г.; см. также: «Венгерские интернационалисты...», т. II, стр. 233, 234. Группа чехословацких легионеров, отказавшихся воевать против Советской власти. Владивосток, 1919 г. Простите. Но мы не виноваты в том, что здесь произошло... Да здравствует социальная революция!»43. В докладной записке, посланной в ЦК РКП (б) и СНК РСФСР, Дальневосточный подпольный комитет партии писал, что придает особое значение систематической агитационной работе среди японских солдат, так как японские войска были «наиболее агрессивными из всех интервентов»44.

Неоднократно к японским солдатам с горячими призывами обращался выдающийся японский революционер Сен Катаяма. Он бичевал японских капиталистов и помещиков и разъяснял солдатам интервенционистских частей, что они действуют против своих же коренных интересов. В одном из обращений к солдатам-соотечественникам, находившимся на Дальнем Востоке, Сен Катаяма писал: «Вас вовлекли в самую бесчестную и бесчеловечную войну. Ваша война — это разбойничья война, имеющая целью ограбление другой страны. Ваша смерть — это собачья смерть. Никто от нее не получит пользы, только Япония покроет себя позором... Бросьте свое оружие, соберите свои вещи, отправляйтесь обратно в свою страну и улучшайте ус -

:Краспое знамя» (Владивосток), 1920, № 000. :Борьба за власть Советов в Приморье (1917—1922 гг.)», стр. 3лопня и своей собственной стране! Это лучшая политика для вас и для вашей страны. Она поможет русским рабочим и крестьянам»45.

Японской секцией иностранного отдела Амурского обкома РКП (б) в 1920 г. было выпущено несколько листовок на японском языке (каждая в количестве 5—10 тыс. экз.): «О цели приезда японских войск на Дальний Восток», «К японским солдатам от имени РКП (б)», «Кому нужна кровавая война?», «О прекращении братоубийственной войны», «Обман японской буржуазии», «Советское правительство несет освобождение всему трудовому народу» и др.46

Дальневосточный комитет РКП (б) обратился к японским солдатам с призывом: «Бросьте воевать, стремитесь к миру! Необходимо братское сплочение людей между собой. Создавайте комитеты солдатских депутатов и идите к нам. Да здравствует союз японских и русских рабочих!» 47.

Эти призывы не оставались без ответа. В феврале 1920 г. на Первой речке (Владивосток) рота японских солдат численностью 500 человек взбунтовалась — солдаты сорвали погоны, надели на шинели красные банты и подняли красный флаг. Взбешенное командование разоружило роту, всех «красных» солдат погрузили на крейсер «Микаса», а затем утопили в море48. В связи с начавшимися сдвигами в сознании японских солдат газета «Правда» писала: «Патриотический угар японских солдат понемногу улетучивается. Они оказались также подверженными большевистской „заразе". Наблюдаются случаи открытого перехода японских солдат на нашу сторону»49.

Чтобы предотвратить разложение своих войск, штаб генерала Оой срочно начал заменять ненадежные части новыми, которые перебрасывались из Японии и Кореи. Однако замена войск могла лишь на некоторое время замедлить процесс разложения армии. «Среди японских солдат в Сибири дисциплина падает с каждым днем»,— писала, ссылаясь на интервью генерала Симидзу, газета «Джапан кроникл»50. Так, например, во время обыска в расположении японского полка, расквартированного на Второй речке (Владивосток), японские жандармы обнаружили большое количество революционной литературы. Попытка жандармов провести поголовный обыск не имела успеха, так как солдаты взялись за оружие»

С. Лазо в одном из документов, относящемся к февралю 1920 г., приводит интересные данные о революционных настроениях среди японских солдат: «В Никольске режим у японцев очень строгий. Почти никого не выпускают из казарм. Однако имели место случаи такого рода: японский солдат появился на базаре с красным бантом, который с гордостью показывал прохожим. При приближении же своего офицера он па время снимал бант либо закрывал его рукой. В Никольске уже распространяли листовки на японском языке, японские солдаты брали их с громадным удовольствием и даже сами показывали их русским с чувством гордости. Установлен даже способ передачи листовок: они передаются ночью японским патрулям. Получены достоверные сведения о переходе в Амурской области 10 японских солдат на сторону партизан»52.

Японская газета «Хоти» признавала, что «число солдат, приговоренных военным судом в Сибири к тюремному заключению, все время возрастает. Не было еще случая, чтобы пароход, пришедший из Владивостока, не привез бы несколько арестованных» 53.

Газета «Красное знамя» сообщала, что по линии Уссурийской железной дороги происходит настоящее братание между японскими солдатами и партизанами54. , в то время член Военного совета Восточного фронта Дальневосточной республики, вспоминая об этом, писал, что, выйдя на линию железной дороги, партизаны встретились с японскими солдатами и впервые «повели с ними разговор не пулеметным огнем, не артиллерийскими залпами, а братским языком, хотя и непонятным для них... Партизаны старались объяснить японскому солдату, за что они борются; разъясняли им жестами, что они не хотят драться с японскими солдатами — рабочими и крестьянами; говорили им, что те обмануты своими генералами и офицерами, убеждали их последовать примеру русских братьев и товарищей, дарили им свои банты. Японские солдаты с восторгом принимали эти банты, прикалывали их с внутренней стороны шинели, чтобы не заметили этих дорогих подарков их офицеры и генералы»55.

В марте 1920 г. в Иркутске было опубликовано воззвание к японским солдатам, призывавшее их направить оружие против своих офицеров и генералов. Воззвание было составлено японцем К - Симбо, служившим некоторое время в одном из французских интервенционистских авиаотрядов56. В газете «Красное знамя» в это же время сообщалось, что на станции Бира осталось 25 японских солдат, которые «отказались возвращаться в Японию. Попытка японских властей арестовать их оказалась безуспешной»57.

На первомайской демонстрации 1920 г. в Токио рабочие требовали прекращения интервенции. В одном из воззваний ЦК компартии Японии говорилось о том, что «японские товарищи, вступившие в партизанские отряды в Сибири, бесстрашно вели пропаганду и агитацию против войны внутри японской армии и умерли славной смертью, защищая отечество мирового пролетариата. Эти героические подвиги наших товарищей стимулировали бунт сотен японских солдат (в числе их и несколько офицеров), отказавшихся сражаться против Советской России и повернувших штыки против микадо»58. Весной 1921 г. солдаты Народно-революционной армии Дальневосточной республики обратились с письмом к японским солдатам, в котором писали: «Мы не желаем воевать против вас, мы воюем против русских генералов. И мы требуем от вас, чтобы вы нам не мешали, чтобы вы не нападали на русских рабочих и крестьян, чтобы вы не стреляли в нас, русских солдат, а повернули свои винтовки против ваших собственных угнетателей...»59 «Сотни японских солдат, отказавшихся расстреливать трудящиеся массы в России, были казнены», — писал Сен Катаяма60. Он подчеркивал, что японские солдаты, вернувшиеся из Сибири, дали верное освещение революции. Эти бывшие" солдаты у себя на родине становились руководителями крестьянских выступлений.

Подпольные большевистские организации Дальнего Востока широко распространяли листовки и на английском языке, обращенные к американским солдатам. «Товарищи американцы, следуйте за вашими международными товарищами против нашего смертельного врага — буржуазии. Не будьте манекенами в руках буржуазии. Соединитесь вместе, сбросьте диктатуру Колчака, Семенова и других тиранов. Вперед вместе! Долой ка 162 циьч/пкчов! Да здравствует Красный Интернационал и революционный мир трудящихся!»61

Под влиянием поражений интервентов в России и больше-йип скоп агитации американские и японские солдаты теряли веру и возможность победы. Многие из американских военнослужащих выступили против вмешательства в дела Советской России. Когда 4 января 1919 г. 310-й американский пехотный полк высадился во Владивостоке, подпольщики распространили среди солдат листовки, нашедшие самый живой отклик, В порту возник митинг, началось братание с портовыми рабочими. Американские солдаты высказались против участия в интервенции. Полк был спешно погружен на корабли и вывезен из города62. Гревс, командующий американскими оккупационными войсками на Дальнем Востоке, приводит в своих воспоминаниях сообщение, полученное из японских источников, о переходе на сторону партизан в Приморье в 1919 г. 10 американских солдат63. Американские солдаты не раз передавали партизанам медикаменты, оружие. В Хабаровске и Владивостоке были созданы американские революционные ячейки.

«Среди американских войск,— сообщалось в сводке агентурных сведений информационного отделения краевой милиции от 01.01.01 г., — значительное количество русских эмигрантов большевистской ориентации, которые в свою очередь распространяют большевизм среди коренных американцев...»64

В конце октября 1922 г. последние остатки интервентов и белогвардейцев под натиском советских войск вынуждены были покинуть Владивосток. В связи с освобождением Приморья направил на Дальний Восток телеграмму следующего содержания: «К пятилетию победоносной Октябрьской революции Красная Армия сделала еще один решительный шаг к полному очищению территории РСФСР и союзных с ней республик от войск интервентов-оккупантов. Занятие народно-революционной армией ДВР Владивостока объединяет с трудящимися массами России русских граждан, перенесших тяжкое иго японского империализма. Приветствуя с этой новой победой трудящихся России и героическую Красную Армию, прошу правительство ДВР передать всем рабочим и крестьянам освобожденных областей и города Владивостока привет Совета Народных Комиссаров РСФСР»65. 6* Глава IV

ЗАРУБЕЖНЫЕ ИНТЕРНАЦИОНАЛИСТЫ В ТУРКЕСТАНЕ

1. Октябрьская революция и зарубежные интернационалисты

К 1917 г. в районах Туркестана1, являвшегося до Октябрьской революции окраиной Российской империи, среди примерно 9 млн. человек коренного населения (узбеки, казахи, туркмены, киргизы, таджики и др.) и более 500 тыс. русских, украинцев и белорусов2 находилось свыше 40 тыс. австро-венгерских и германских военнопленных3, примерно 800 человек так называемых гражданских пленных—^интернированных подданных Австро-Венгрии, Германии и Турции4-*—и некоторое число эмигрантов из других европейских стоан. Подавляющее большинство военнопленных — 36 тыс. солдат и 1714 офицеров — являлись военнослужащими австро-венгерской армии.*'

К этому же времени в Средней Азии находилось не менее 300 тыс. выходцев из Западного Китая (Синьцзяна), большинство которых проживало в районах Семиречья и Ферганы. Это

2 См. . Туркестанский край. Россия. Полное географическое описание нашего отечества, т. 19, СПб., 1913, стр. 345, 348 и сл.; «Статистический ежегодник Туркреспублики. 1918—1922 гг.», т. I. Ташкент, 1924, стр. 42, 43 и сл. 3 «Россия в первой мировой войне 1914—1918 гг. (в цифрах)». М., 1925, стр. 40. 4 Центральный государственный архив Узбекской ССР (далее —

164 г»по, китайцы и представители других народов. ^Кроме того, ti Средней Азии постоянно находилось от 60 до ГОО тыс. выходцев и отходников из Ирана — персов, азербайджанцев, курдов, несколько тысяч выходцев из Афганистана и Индии, сотни выходцев из других стран Востока5.1 Основную массу переселенцев, эмигрантов и отходников из сопредельных стран составляли крестьяне, ремесленники, кочевники и чернорабочие./ К 1917 г. многие из них являлись уже русскими подданными. Большинство, по-видимому, все же сохраняли подданство той страны, откуда прибыли. Выходцы из стран Востока и военнопленные в ходе трудовой деятельности постоянно общались с местным населением, революционно настроенными рабочими и солдатами, подвергались их влиянию, принимали иногда участие в забастовках и других формах протеста.

>Уже летом — осенью 1917 г. в обстановке назревающей социалистической революции у передовой части военнопленных и выходцев из стран Востока начинает складываться сознание общности их классовых интересов с интересами местного трудящегося населения 6.s «Нам становилось все яснее,— писал об этом времени военнопленный немец Ганс Цебровске, находившийся в Чимкенте,— что наша судьба была тесно связана с судьбой трудящихся Средней Азии. Только их победа могла принести нам освобождение»7. Отдельные военнопленные, революционно настроенные эмигранты и выходцы из стран Востока приняли участие в борьбе за Советскую власть в Туркестанском крае. В Ташкенте в конце октября 1917 г. в боях против войск Туркестанского комитета Временного правительства участвовало несколько австро-венгерских военнопленных и небольшой отряд иранцев.] Военнопленные-пекари снабжали хлебом отряды восставших, находившиеся в городской крепости. Пленные категорически отказались помогать сторонникам старой власти8. В свержении старого режима в Семиречье и его

5 . Указ. соч., стр. 359, 360; «Статистический ежегодник Туркреспублики 1917—1923 гг.», стр. 40—44, 65; . Некоторые данные об отходничестве из Северо-Западного Китая в Туркестан в конце XIX—начале XX в. «Труды Ташкентск. гос. ун-та, новая серия», 1962, вып. 194, кн. 13; . Иранские отходники в Туркестане после победы Великой Октябрьской социалистической революции (1918—1921 гг.). «Советское востоковедение», 1958, № 5; . Этнографические сведения об индийских выходцах в Средней Азии. «Сборник работ аспирантов Ташкентск. гос. ун-та», 1964, вып. 254.

6 «За Советский Туркестан. Воспоминания». Ташкент, 1963, стр. 336, 337; «Казахстан в огне гражданской войны». Алма-Ата, 1960, стр. 198 и сл.; «Былые походы». М, 1961, стр. 215; Государственный архив Ташкентской области (далее —ГАТО), ф. 14, on. 1, д. 2437, лл. 12—.14, д. 3059, лл. 2—3 и др. V? «Поворот мирового значения». М., 1964, стр. 157.

8 «Октябрьская социалистическая революция и гражданская война в Туркестане». Ташкент, 1957, стр. 594;у«Былые походы», стр. 203; ГАТО, ф. 14, on. 1, д. 574, лл. 1—3 и др. 165

центре г. Верном (ныне Алма-Ата) в марте 1918 приняли участие уйгуры Кабир Ахмедов, Сауд Даутов, Айтахун Исхаков, Вали Гаитов, Мансур Наурузов и другие и отряд дунган-бедняков под командованием Таныоня Юбуза и Эрсарн Ушура. Среди борцов за Советскую власть в Верном был эмигрант-чех 9. С конца 1917 — начала 1918 г. по различным причинам (частичная эвакуация, самовольный отъезд в Европейскую Россию, смерть от ран и болезней, растворение среди населения с принятием и без принятия российского подданства и т. д.) численность военнопленных постепенно уменьшалась. К середине 1918 г. в Средней Азии насчитывалось примерно 32 тыс. военнопленных, в том числе в Ташкенте находилось около 11 тыс.10 Шосле победы Октября военнопленные были освобождены от лагерного режима^ Фактически лагеря превратились в места жительства и питания освобожденных пленных; некоторые из них переселились на квартиры. Советское правительство Туркестана, несмотря на скудность бюджета, продолжало выделять средства на содержание пленных и продовольствие для их питания11. Выходцы из стран Востока — трудящиеся, составлявшие до социалистической революции наиболее бесправную часть населения Средней Азии, и часть освобожденных пленных с радостью встретили установление Советской власти. Вместе с тем некоторые из них стали сближаться с местной контрреволюцией. Немалая часть пленных и выходцев из восточных стран заняла выжидательную позицию в отношении происходивших событий 12.

Представители буржуазно-националистических организаций («Союза чехословацких обществ», «Общин эллинов», «Союза военных поляков» и др.), организации по опеке пленных, иностранные миссии, местные контрреволюционные объединения («Шура-Исламия», «Алаш-Орда», и другие организации), имевшие влияние и на выходцев из сопредельных стран Востока, «Дунганский комитет», дунганский кулацкий «Союз пахаря»,

9 «Казахстан в огне гражданской войны», стр. 236;\Ж И. Юсупов. Участие трудящихся дунган в установлении Советской власти и в гражданской войне в Семиречье. «Труды Ин-та языка и литературы АН Киргизской ССР», вып. IX. Фрунзе, 1957, стр. 173, 177 и др.; «Алма-Ата — столица Казахской ССР». Алма-Ата, 1960, стр. 80—82.

10 ЦГА УзССР, ф. Р-25, on. 1, д. 18, л. 38, 39; ГАТО, ф. 10, оп. 13, д. 37. лл. 122, 123; Центральный государственный архив Советской Армии (далее — ЦГАСА), ф. 25859, оп. 3, д. 33, лл. 229, 272, 3ЦГА УзССР, ф. Р-25, on. 1, д. 51, лл. 63, 66, 79; д. 182, лл. 16, 17, 19; А. Brun. Troublesomes Times. London, 1931, p. 169.

12 F. Willfort. Turkestanisches Tagebuch Sechs Jahre in Russischen Zentralasien. Wien, 1930, S. 116—119; A. Brun. Указ. соч., стр. 180 и др.; <3а Советский Туркестан», стр. 333 и до. 166

«Т«|>;шчино-дунганский комитет», руководство иранских бехай-иских религиозных общин 13 и другие всеми силами старались воспрепятствовать участию военнопленных и выходцев из стран ' Востока в революционных событиях, убедить их в необходимости соблюдать «нейтралитет» и использовать их в контрре-нолюционных целях. Однако вопреки этому число военнопленных и выходцев из сопредельных стран Востока, активно поддерживавших Советскую власть, увеличивалось^,В конце 1917 и особенно с начала 1918 г. в отряды Красной гвардии Самарканда, Новой Бухары (Каган), Скобелева (Фергана), Коканда, Чарджуя (Чарджоу), Петро-Александровска (Турткуль), Верного (Алма-Ата), Пиш-пека (Фрунзе) и других городов и поселков, несмотря на уговоры, запреты, угрозы и репрессии представителей шведского Красного Креста, датской миссии, местных буржуазно-националистических организаций, вступили десятки добровольцев из числа военнопленных, эмигрантов и выходцев из стран Востока 14. В это время, например, в красногвардейских отрядах Ташкента находились австриец Карл Плаше, хорваты Леопольд Брусе и Иосиф Сморджиев, венгры Адам Одор и Ремеш Га-бор, румыны Михаил Батизан и Илья Цытран, турок , словак Стефан Ган, немец Фриц Гнифке, греки , и многие другие15. Красногвардейцы — уйгуры и дунгане принимали участие в ликвидации ряда контрреволюционных мятежей в Семиречье. 14 февраля 1918 г. в рядах Ташкентского и Самаркандского отрядов бывшие военнопленные и выходцы из сопредельных стран сражались около станции Ростовцево с казацкими частями, поднявшими контрреволюционный мятеж. Во второй половине февраля в составе этих и других красногвардейских отрядов они помогли разгромить банды антисоветского Коканд-ского автономного правительства Туркестана. В марте 1918 г. более ста бывших военнопленных и многие иранцы оказали помощь советским вооруженным силам в боях с армией бухарского эмира. В апреле — июне 1918 г. в составе подразделений Красной Армии добровольцы-интернационалисты принима ли участие в боевых операциях против белоказаков к югу от Оренбурга 16.

Решающую роль в пробуждении и развитии политической активности бывших военнопленных и трудящихся — выходцев из стран Востока сыграли местные партийные и советские организации, помогавшие им разобраться в происходивших событиях, включиться в общественно-политическую жизнь 17.

В январе 1918 г. в Ташкенте сложилась небольшая группа военнопленных-социалистов, выступавшая за поддержку Советской власти. Ее председатель Иосиф Цвиллинг участвовал во Всероссийском съезде военнопленных и политических эмигрантов.

21 апреля 1918 г. при содействии ташкентских партийных и советских организаций бывшие военнопленные избрали комитет иностранных подданных; в него вошли 11 венгров, 6 юго-славян, 5 немцев и австрийцев, 2 представителя от чехов и словаков, 2 — от румын, по одному — от итальянцев, поляков, галицийских украинцев и зарубежных евреев. Председателем ташкентского комитета иностранных подданных стал австриец Макс Гроссер, его заместителем — югослав Божидар Муврин 18. Представитель комитета иностранных подданных был введен в состав Ташкентского Совета19. К середине 1918 г. комитет руководил почти 8 тыс. членов Союза иностранных подданных20.

По примеру Ташкента бывшие военнопленные создавали свои организации и в ряде других городов Средней Азии. В Самарканде, например, возник профессиональный союз иностранных рабочих, объединивший до 3 тыс. человек. В Коканде, Скобелеве и других городах образовались«лагерные комитеты» или «комитеты бывших военнопленных» 21, вокруг которых группировались революционно настроенные военнопленные.

Тесно связанные с коренным местным населением выходцы из сопредельных стран Востока получали политическое воспитание в возникших по всему Туркестану союзах «Кошчи», «мусульманских союзах рабочих», «союзах батраков» и других профессиональных и общественных организациях, активно поддерживавших Советскую власть. ЦИК Туркестанской республики, партийные и советские органы на местах систематически помогали комитетам военнопленных и прогрессивным мусульманским общественным и профес - 168 Группа интернационалистов — красногвардейцев и партизан Оренбургско-Туркестанскогэ фронта. 1919 г. В первом ряду (слева направо): И. Пап, Жуков, Л. Шипка; во втором ряду: Р. Дюрко, П. Олеандер, Я. Мессерош; позади — В. Пастерик сиональным организациям улучшать материальное положение подопечных, устраивали их на работу. На митингах и собраниях бывшим военнопленным и восточным выходцам разъяснялись внутреннее положение и перспективы революционного и национально-освободительного движения в странах Европы и Азии, международное и внутреннее положение Советской республики, политика Советской власти в Средней Азии и т. д. Мятеж чехословацкого корпуса, спровоцированный империалистами в конце мая 1918 г., активизировал деятельность контрреволюционных элементов и среди военнопленных в Средней Азии. Руководили ими, соперничая друг с другом, германская комиссия по эвакуации и сторонники Антанты, опиравшиеся на английскую агентуру. Советское правительство Туркестана было вынуждено упразднить существовавшее в Ташкенте отделение чехословацкого Союза обществ в России и поставить под контроль деятельность германской комиссии по эвакуации22, делегации шведского Красного Креста и представителя датского посольства

В июле — августе 1918 г. по всему Туркестану проходили митинги и собрания, организованные комитетами бывших военнопленных, участники которых гневно осуждали организаторов мятежа чехословацкого корпуса и выражали готовность выступить на фронт. Собрание революционно настроенных чехов и словаков, состоявшееся 15 июля 1918 г. в Коканде, заявило, что оно «категорически протестует против вмешательства чехословацких частей во внутренние дела России, явившегося актом явной контрреволюции... Собрание согласно в случае невозможности ликвидировать чехословацкое восстание мирным путем... с оружием в руках защищать завоеванную свободу как русского, так и чешского пролетариата»24.

На протяжении мая-—июля 1918г. комитеты иностранных подданных— бывших военнопленных — провели под руководством большевиков значительную политико-просветительную работу, позволившую сформировать политически зрелый актив, создать идейную и организационную основу для вовлечения бывших военнопленных в коммунистическое движение. Проводившаяся одновременно политическая работа среди трудящихся — выходцев из стран Востока также создала условия для вовлечения наиболее политически зрелых из них в революционную борьбу, в территориальные коммунистические организации25.

2. Возникновение и деятельность коммунистических организаций и групп зарубежных интернационалистов

В середине 1918 г. Туркестан оказался в кольце фронтов. Вместе с трудящимися Средней Азии под руководством большевиков тысячи выходцев из стран Востока и бывших военнопленных приняли участие в тяжелой борьбе с силами контрреволюции и интервенции. Именно в этот трудный период многие бывшие военнопленные и другие выходцы из зарубежных стран становятся коммунистами. В многонациональной Средней Азии советское и партийное строительство проходило в своеобразных и более сложных условиях, чем <в центральных частях страны. В связи с необходимостью проведения политико-просветительной и партийной работы среди местных трудящихся на родном языке в Туркестане наряду с территориальными начали возникать национальные организации РКП (б)

Состоявшийся 17—25 июня 1918 г. 1 съезд Коммунистической партии Туркестана дал непосредственный толчок к возникновению интернациональных коммунистических ячеек и групп среди выходцев из зарубежных стран. К этому времени некоторые зарубежные интернационалисты уже состояли в территориальных организациях Коммунистической партии Туркестана. В марте 1918 г. в большевистской организации Коканда, например, имелась секция иранских коммунистов; на протяжении июня—июля в эту же организацию вступило более 40 чехов и словаков — бывших пленных27. В 1918 г. в ташкентской коммунистической организации наряду с иранцами и выходцами из других стран Востока состояли эмигранты-европейцы28. Польские интернационалисты из числа эвакуированных беженцев, военнопленных и особенно высланных царизмом в Среднюю Азию участников революционного движения входили почти во все партийные группы и организации большевиков Средней Азии. Видным деятелем Самаркандской коммунистической организации был Владислав Фигельский, учитель гимназии, в бытность в Париже встречавшийся с 2Э.

В июле 1918 г. в Ташкент приехали представители организации иностранных коммунистов Оренбурга и Оренбургского фронта И. Вайс, И. Зенфтлебер, Ф. Лоранд, И. Эленфи, И. Шварценберг и др. Они действовали по поручению ЦИК Организации иностранных рабочих и крестьян30. Начиная с августа 1918 г. туркестанские комитеты иностранных подданных — бывших военнопленных проводят вместе с представителями оренбургских иностранных коммунистов в Ташкенте и других городах Средней Азии ряд митингов и собраний, разъясняют бывшим военнопленным, что партия большевиков является единственной партией, защищающей интересы пролетариата и беднейшего крестьянства, что первоочередной задачей иностранных коммунистов является вовлечение военнопленных в борьбу за упрочение Советской власти, а также воспитание их в духе социализма, для того чтобы они могли принять участие в революционном движении на родине31. v29 См. А. Зевелев. Владистав Домицианович Фигельский. Ташкент, 19

На протяжении августа 1918 г. сложились организации иностранных, коммунистов в Ташкенте, Самарканде и Коканде. В Ташкентский комитет иностранных коммунистов, избранный в сентябре, вошли немцы и австрийцы И. Зенфтлебер, Ф. Фаглер, М. Гроссер, венгр Ф. Лоранд, югославяне И. Браун, Н. Ко-котович, Н. Кртанич, А. Бернадюк и др.32 В образованный в конце августа Кокандский комитет входили , Э. Кельсер, Д. Чеке33. В Самаркандский комитет иностранных коммунистов осенью 1918 г. были избраны венгры И. Се-кей, М. Хок, Я. Шипош, Б. Мадьяр, австриец Д. Матчл, чех Б. Свобода, серб Урбанчик, немцы К. Рудольф, Б. Дерик и др.34 Во второй половине 1918 г. иностранные коммунистические ячейки и группы возникли также в Чарджуе, Скобелеве, Мерве (Мары) , Новой Бухаре и в других городах Средней Азии35. В ноябре 1918 г. на митингах и демонстрациях тысячи бывших военнопленных приветствовали революции в Австро-Венгрии и Германии35. ЦИК Туркестанской республики издал декреты об отмене полномочий германской комиссии по эвакуации, датского и шведского представительств, ранее опекавших военнопленных, и передаче их функций в ведение комитетов коммунистических организаций иностранных рабочих и крестьян и специально образованного в Ташкенте Временного совета по заведованию делами бывших военнопленных и гражданских пленных37. В этот период возникают новые ячейки иностранных коммунистов. Во второй половине ноября 1918 г. в крае их действовало не менее 13.