Уночі все повторилося – “швидка допомога”, лікарня, наручники, озброєний наряд міліції, регіт, карти, анекдоти, музика... Рідних до нього не пускали. І тільки вранці – на вимогу адвоката не порушувати норми вітчизняного та міжнародного законодавства – наручники зняли.
Загальний час його перебування прикутим наручниками до ліжка склав 25 годин.
Вилікувавшись, Віктор Гришко неодноразово звертався до прокуратури району, області та Генпрокуратури з проханням відкрити кримінальну справу проти осіб, що використали недозволені методи слідства, порушили його конституційні права і фактично знущалися з нього. Та йому скрізь відмовили – “за відсутністю складу злочину”.
Що ж таке скоїв Віктор Гришко, що його підозрювали у вчиненні грабежу в особливо великих розмірах? Він усього лише почав вивозити зі зруйнованої ферми... коров’ячі кізяки, щоб удобрити поле. Коров’ячого лайна там справді було багато. Незабаром у кізяків об’явився господар, який і написав заяву в міліцію…
У тому ж 2007 році Віктор Гришко звернувся до Каланчацького райсуду з цивільним позовом про відшкодування за рахунок відповідачів завданої йому моральної шкоди в розмірі 38000 грн. Через три роки – 13 грудня 2007-го до процесу приєдналася прокуратура Каланчацького району, щоб захищати інтереси держави. Але в січні 2008 року суд прийняв рішення: задовольнити позов частково та стягнути з Державного казначейства 5000 грн. на користь позивача – як відшкодування завданої йому моральної шкоди. Віктор Гришко звернувся в Апеляційний суд, у Верховний суд України, він просив компенсувати „за завдані фізичні і моральні страждання у результаті цілеспрямованого жорстокого та нелюдського поводження у розмірі 38 тисяч грн.”. Але йому скрізь відмовили, рішення суду першої інстанції залишилося в силі.
А 18 червня 2008 року Віктор Сергійович звернувся до суду зі скаргою на прокуратуру, яка відмовила у відкриті кримінальної справи проти винних осіб. Але справа гальмується, суд приймати рішення не поспішає. Хоча є незаперечні факти: конституційні права на честь, гідність, особисту недоторканість, надання медичної допомоги Віктора Гришка були брутально порушені працівниками Каланчацького райвідділу міліції.
Він так і не погодився з оцінкою завданої йому моральної шкоди в 5000 грн. А оскільки національні засоби юридичного захисту використав усі, які є в Україні, то тепер написав заяву вже до Європейського суду – він просить присудити компенсацію у розмірі 6000 ЄВРО як сукупність моральної шкоди за завдані душевні та фізичні страждання й судових витрат, що, за його особистою оцінкою, відповідає ступеню тяжкості порушень.
"Гривна" №40 от 27.09.07 в статье "Выражаю судье недоверие…" напоминает историю жителя села Посад-Покровское, которая началась еще в 1998 году:
Василий Васильев вот уже девятый год добивается от власть имущих ответа на вопрос, кто же он – преступник или жертва преступления. Пока что своеобразным «ответом» на него стала только… пуля в спину, выпущенная из табельного оружия офицером милиции. Из-за нее Василий Борисович в свои 42 года на всю жизнь остался инвалидом и передвигается по двору только на коляске…
Выписавшись из больницы, раненый предприниматель потребовал наказать стрелявшего:
… в мае 1999 года прокуратура Херсонской области возбуждает уголовное дело № «по факту незаконного применения табельного оружия» с причинением тяжких телесных повреждений. Дело пять раз прекращали за отсутствием состава преступления. Трижды эти постановления отменяла Генеральная прокуратура Украины. Однако стрелявший не предстал перед судом – его из милиции просто отправили в отставку. На допросах Василий Васильев заявил: офицер стрелял в него практически в упор из автомата, поэтому последствия ранения были такими страшными. Однако в материалах дела автомат превратился в пистолет, и стреляли из него потому, что сам Васильев якобы пытался сбежать и держал в руках «ствол». При этом следователи почему-то упорно игнорировали уймищу «нестыковок», которых в документах полным-полно…
Отчаявшись найти справедливость в прокуратуре, инвалид обжаловал постановление о прекращении уголовного дела через суд Белозерского района как незаконное. Да только судья отказала в удовлетворении жалобы на том основании, что пропущены сроки.
«Указанное постановление имел право в течение 7 дней со дня получения копии обжаловать в суд, однако данным правом не воспользовался», – так мотивировала свое решение судья.
Василий Борисович подает на это решение апелляцию: ведь он не мог обжаловать постановление следователя физически, так как сразу его не получил, а приехать в прокуратуру не мог. Однако жалобу оставляют «без движения» в том же районном суде! Соответственно, ни о какой компенсации материального вреда и морального ущерба покалеченному милицейским офицером человеку не может быть и речи…
(далее в статье повествуется о нарушениях права Васильева на справедливый суд)
"Камера пыток при райотделе милиции" – так называется статья Сергея Яновского в "Гривне" №28 от 06.07.06:
За убийство супруги милиция Днепровского района областного центра задержала безработного горожанина. Поскольку изолятор в райотделе был закрыт на ремонт, задержанного перевезли в ИВС пригородного Цюрупинского района. В камере на четырех человек еще не вполне протрезвевший убийца повел себя неадекватно: съел завтрак, предназначавшийся соседу, да еще матерно его обругал. Сокамерник же херсонца оказался матерым «сидельцем», задержанным за рэкет. Бывший боксер, осведомленный насчет «зоновских» порядков, взялся самолично наказать обидчика за «беспредел». Он топил сокамерника в отхожем месте, неоднократно посылал в нокаут и в конце концов загнал под нары. Избиваемый мужчина стучал в двери и жаловался контролерам ИВС на то, что плохо себя чувствует, но те лишь смеялись.
Только под вечер, когда херсонец стал терять сознание, его перевезли из ИВС в больницу областного центра. Там он и умер, а врачи диагностировали у пациента черепно-мозговую травму. Прокуратура Цюрупинского района подошла к разбирательству формально и вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Материалы о нем передали в Днепровскую райпрокуратуру, та опять перенаправила их в Цюрупинск. Так в течение полугода бумаги «кочевали» из одного кабинета в другой, пока информация не дошла до прокуратуры области.
Как только это случилось, уголовное дело было возбуждено, а само преступление раскрыто за три дня! Осужденного к тому времени боксера доставили из мест лишения свободы, он во всем признался и сейчас готовится вторично предстать перед судом. ИВС в Цюрупинске закрыт, его контролер из органов милиции уволен, прокурор Цюрупинского района Иван Дубков подал со своего поста в отставку. Этот случай стал поводом для предельно жесткого «разбора полетов» на коллегии облпрокуратуры, в результате которого еще шестеро должностных лиц привлечены к дисциплинарной ответственности.
"Районная прокуратура узаконила пытки?" – это статья "Гривны" №17 от 20.04.06 из цикла статей о попытках рейдерского захвата здания "Херсонагропроекта". Суворовский суд Херсона удовлетворил жалобу адвоката председателя правления Ольги Яловенко о признании ее задержания незаконным:
До тех пор, пока справедливость восторжествовала, 53-летней женщине пришлось трое суток находиться под арестом. Именно такую меру пресечения до выяснения обстоятельств посчитал необходимым применить в отношении нее прокурор Суворовского района г-н Майдан. Прямо из здания прокуратуры, куда Ольга Яловенко 10 апреля была вызвана в качестве свидетеля по возбужденному уголовному делу, ее препроводили в камеру-одиночку Суворовского РОВД, где практически оставили умирать. У страдающей гипертонией женщины, недавно перенесшей инсульт, почему-то отобрали лекарства. Видя, что задержанная теряет сознание, гуманные милиционеры вызвали «скорую». Реанимационная машина доставила Яловенко в кардиологическое отделение больницы Суворовского района. Как сообщала «Гривна» № 16, там женщину как особо опасную преступницу приковали наручником к больничной койке. При этом в другую, свободную руку, ввели капельницу, а возле палаты поставили двух милиционеров…
Но похоже, в нашем городе что законно, а что нет – вопрос лишь времени и денег. и пришлось в очередной раз прочувствовать на себе все «торжество правосудия». Однако прощать прокуратуре и милиции жестокое, попахивающее методами НКВД обращение с человеком, вряд ли стоит. Тем более, имея на руках решение Суворовского суда, признавшего незаконными все те экзекуции и унижения, которым она подверглась, Ольга Ивановна вправе обратиться в суд с иском о взыскании морального ущерба, причиненного ей действиями прокурора.
(продолжение описания событий не приводится в связи расхождения с темой мониторинга)
Далее приводим обобщение нескольких циклов статей в газете "Вгору" о беспределе херсонской милиции, в которых среди прочего раскрываются такие факты нарушений прав человека как незаконное задержание, недопуск адвоката, несвоевременная медпомощь и ненадлежащие условия содержания, нереагирование на жалобы, жестокое обращение и пытки, несправедливое судебное рассмотрение и т. п.
Дело АНДРЕЯ ДРОБОТЕНКО
бухгалтера из Скадовска
Вечером 5 марта 2009 года в городе Скадовске бухгалтер-предприниматель Андрей Борисович Дроботенко, 1957 года рождения, среднего роста, в очках, с портфелем, в джинсах и в новой фирменной куртке возвращался с работы домой. Был он слегка выпивши – в обеденный перерыв коллектив отмечал день рождения коллеги. На ул. Чапаева около 19.30 его остановили молодые люди в гражданской одежде, представились милиционерами. И… очутился бухгалтер сначала на больничной койке, а затем и в изоляторе временного содержания – со скрытой черепно-мозговой травмой, сотрясением мозга ІІ степени, избитый, с порезанными руками и ногами…
"Ад в Скадовске" (20.03.09)
Что же случилось в тот вечер в Скадовске на ул. Чапаева?
Версия 1: пьяный напал с ножом на милиционера
Вот версия от 1-го замначальника Скадовского райотдела милиции Р. Педченко: “Працівники патрульно-постової служби… помітили п’яного чоловіка. Той ішов хитаючись і навіть падав, при цьому нецензурно висловлювався… працівники міліції запропонували пройти до відділку для складення протоколу про адмінпорушення… Чоловік погодився. Але вже у відділку почав заперечувати факт сп’яніння і погодився на медичну експертизу. Для цього з водієм та двома працівниками міліції на службовому автомобілі ВАЗ-2106 вирушив до районної лікарні. Перед цим затриманий Д. добровільно виклав з кишені речі, які у нього були. Ці речі описали. Уже в автомобілі чоловік несподівано вийняв звідкись складний ніж і вдарив водія по голові та у шию. А затим спробував йому перерізати горло. Водія Я. врятував комір куртки та протистояння працівників міліції, які у нападника вибили ніж, застосували заходи фізичного впливу, хоча могли застосувати і вогнепальну зброю… Нині водій перебуває на лікуванні у хірургічному відділенні. Д. з 5 до 7 березня перебував у неврологічному відділенні Скадовської центральної районної лікарні. За дії, вчинені Д., передбачено відповідальність у вигляді позбавлення волі від 9 років до довічного ув’язнення”. Эта версия милиции была опубликована в скадовской газете “Чорноморець”.
Трудно было понять, почему в райотделе не обыскали задержанного, как это положено делать со всеми задержанными, и не изъяли нож, если он был у него на самом деле? Как мог задержанный в машине, на виду у трех милиционеров, достать “звідкись” складной нож, раскрыть его и даже успеть несколько раз ударить им одного из них? Зачем милиционеры зверски избивали его до сотрясения мозга вместо того, чтобы спасать товарища, который в это время якобы “истекал кровью”? И тогда мы начали собственное журналистское расследование. И услышали немало фактов, которые никак не “вписываются” в версию милиции.
Версия 2: милиционер напал с ножом на задержанного
Никто из знакомых Андрея Дроботенко не верит, что он падал и матерился – за всю его жизнь никто не слышал от него мата. И ножа у него никогда не было. Адвокат Андрея рассказал:
– Шел вечером человек с дня рождения, слегка выпивший. Его остановил милиционер в штатском, попросил предъявить документы. Он показал паспорт, который всегда носил с собой в сумке. Милиционер, видимо, почувствовал запах спиртного и сказал: “Ну что, попался, Буратино?”. Потом подошел еще один. Посадили его в машину. Там начали: мол, Буратино, если хочешь попасть домой, то помоги сотрудникам милиции, ведь скоро праздник 8 марта, нужно поздравить женщин. Он сказал, что ничего платить не будет. Тогда сидящий впереди достал ножичек и стал размахивать перед ним и угрожать: “Сейчас будем строгать тебя, как Буратино”. Он стал обороняться, а дальше он смутно помнит. В этом моменте я для себя уяснил, каким образом водителя порезали. Он угрожал потерпевшему ножом, тот отбивался, и рука по инерции ударила по ножу. Причем, порез там не больше царапины. Потому что, если бы кто-то приставил нож к горлу и стал угрожать, то разрез был бы от уха до уха. Потом все вместе поехали в приемный покой. Нашлись свидетели, которые утверждают, что милиционеры вытащили мужчину из машины и прямо перед входом в приемный покой стали бить его ногами. То есть, они его уже просто убивали... Врачи видели, в каком состоянии к ним попал Дроботенко, у него закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга 2-й степени. Следователи стали требовать, чтобы ему сразу оказали помощь и тут же хотели отвезти его в ИВС. Но врачи категорически отказали, избитому срочно требовалась стационарная медпомощь. Милиционеры выставили охрану и приковали его наручниками к кровати. Это нарушение 25 статьи Международной конвенции по правам человека и Конституции Украины. Я его видел – человек лежит под капельницами, ему нужно лечение. А уже в субботу, 7 марта, мне позвонила его жена и сообщила, что Андрея забрали милиционеры. Врачи были против – он нуждается в стационарном лечении, – но те сказали: если станет плохо, то дадим таблетку или вызовем врача. В ИВС врачей нет. Лечение там просто невозможно. У Дроботенко, кроме травм, – многолетние холецистит, панкреатит и язва желудка. Он объявил голодовку. И даже не столько в знак протеста против незаконного задержания и обвинений, а из-за отказа в медицинской помощи.
Все праздничные дни – 7, 8, 9 марта он просил охранников вызвать ему хотя бы “скорую помощь” – не вызвали...
Свидетели видели, что якобы “чуть не зарезанный” милиционер в тот же день продолжал работать – колесил на служебном автомобиле по Скадовску. Сейчас следствие утверждает, что все трое милиционеров были одеты по форме, а свидетели видели, что – только один, а два были в гражданской одежде. Многие свидетели видели, что ладони у Андрея Дроботенко изрезаны, и куртка, и джинсы, и даже нижнее белье исполосованы чем-то очень острым, и одежда его – в крови.
Суд был назначен на 11марта, и уже за полчаса у здания суда собралось более 50 человек – родственников, коллег и друзей Андрея Дроботенко. Но в 11.00 суд не начался, а вновь подошедшие скадовчане рассказали: они видели, как Дроботенко повели в поликлинику – зачем, пока неизвестно.
К 12.30 привели Андрея Дроботенко – он пошатывался, на бледном лице были отчетливо видны следы побоев, левый глаз заплыл кровью... Он уже 6 дней голодал. С 7 марта не получал назначенного комплексного лечения, кроме таблеток и капель для глаз, прописанных окулистом.
Вдруг оказалось, что, несмотря на “открытый процесс” – в зал пустили только прямых родственников: родителей, жену, дочь и сестру Андрея Дроботенко. После недолгих, но энергичных переговоров в зал заседания допустили и корреспондента “Вгору”.
У присутствовавших на процессе создалось впечатление, что между судьей, следователем и обвинителем от прокуратуры исход дела уже решен – почему-то называли Андрея Дроботенко не “обвиняемый”, а “подсудимый”, хотя и следствие еще не закончено, и вина его не доказана, и вполне еще может оказаться, что не он нападал, а – милиционер... Судья, правда, после таких “ошибок” извинялся и поправлялся, но впечатление, что он слышит только представителей прокуратуры, не исчезло.
Тем временем следователь прокуратуры требовал и дальше держать Дроботенко в камере, – по его мнению, мало того, что тот умышленно хотел лишить жизни милиционера, нанес ему тяжкие телесные повреждения, сопротивлялся, – он еще и хотел сбежать! И молодая прокурор Наталья Похиленко его в этом поддерживала.
Тот факт, что у следователя не было ни одного документа, подтверждающего “тяжкие повреждения” милиционеру, судью и прокурора ничуть не смутил. Не смутила и явная ложь следователя о том, что все трое милиционеров были одеты по форме. Как рассказал в суде адвокат С. Старчеус, эти двое – сержанты, недавно поступившие на службу, им еще просто не успели выдать форму, и вообще неизвестно, были ли они при исполнении служебных обязанностей, или просто вышли в свободное время “постругать Буратино” перед праздником…
И то, что экспертизы – нет, не опрошены очевидцы, вина не доказана, и то, что во все характеристики на Дроботенка были самые положительные (коллеги его называют высококлассным специалистом и душой любой компании), и что родственники готовы были внести залог, только бы его отпустили лечиться, и что общественная организация казаков готова взять своего товарища на поруки, – ничто не поколебало солидарность судьи со следователем и прокурором.
Адвокат убеждал: “Хочу обратить внимание суда, что идет игнорирование прав Дроботенко на медицинскую помощь. Потерпевший милиционер получил необходимое лечение, он сейчас лечится в Херсоне, а Дроботенко лишили этого права. Обвиняемый нуждается в стационарном лечении, а его этого лишили. Я прошу обратить внимание суда, прокуратуры на то, что это делается все умышленно... Есть Международный пакт о гражданских и политических правах, который ратифицирован Украиной и имеет силу закона... есть Конвенция по правам человека, в которой сказано, что “Звільнення можливе за умови гарантії явки на судове засідання”...
Судья недрогнувшим голосом принял решение и дальше держать больного избитого бухгалтера за решеткой.
В тот же день стало известно, что прокуратура, которой адвокат Старчеус 10 марта направил прошение о возбуждении уголовного дела в отношении милиционеров, отказала.
"Что же вы сделали с человеком?" (26.03.09)
Приемный покой Скадовской райбольницы.
Наимя Аделовна Шамьёнова, врач:
“5 марта с 17.00 была моя смена. Я дежурила в приемном покое. Приблизительно около 6-ти часов вечера зашли двое милиционеров, один в форме, другой нет, сказали, что нужно освидетельствовать человека на алкогольное опьянение. Я спросила: на основании чего? ДТП это, или что другое, как мне зарегистрировать? Замялись было они... Я говорю: ребята, вы же знаете, что мне нужно в протоколе указать причину. Один говорит: пребывание в нетрезвом состоянии в общественном месте. Я беру журнал и выхожу… Тут вбежал милиционер со словами: “Мне надо зашить…”. Я выскочила в коридор. Он был не в форме. На нем были темные брюки и синяя форменная куртка, но без знаков различия, и под ней черный свитер. “Что случилось?” – “Меня порезали”. Руками он придерживал место пореза чуть ниже подбородка, в руках у него ничего не было. Мы оказали первую помощь. Я вызвала дежурного хирурга. Милиционер сказал, что у него еще рана на затылке. Я посмотрела: да, небольшая рана есть, но она уже не кровоточила, кровь присохла. Наложили несколько швов на рану на подбородке, затем наложили повязку и хирург его отпустил на амбулаторное лечение. Он не был госпитализирован. И утром, когда я сдавала смену, к тому времени милиционер не был госпитализирован. Когда пришел хирург, и они с фельдшером зашивали рану, я вышла на крыльцо. С начала события минут 10 прошло. На “пятачке” перед приемным покоем стояло несколько машин и много людей стояли кругом. Я спросила: а где же на освидетельствование? Кто-то оглянулся и сказал: сейчас, минутку. Я снова зашла в кабинет, взяла журнал, приготовилась к освидетельствованию. Их – нет и нет. Оттуда доносились крики и ругань. Вроде бы пострадавший кричал, что, ребята, остановитесь, не надо. Тем временем оказали помощь милиционеру, он вышел. В журнале зафиксировано, что в 18.30 зашел пострадавший милиционер… А в 19.20 я лично посмотрела на часы, когда заволокли Дроботенко. (Избивали 50 минут?! – авт.) Именно волоком втащили трое, своими ногами он не шел. Один милиционер в форме, остальные нет. Все молодые ребята. Он был весь в пыли и лицо в пыли, и руки, – вся одежда в пыли, руки в ссадинах, лицо опухшее отечное с синяками, губа опухшая, немного кровоточила… Видно, что избитый – весь синюшный. Ощущение такое было, что он вот-вот перестанет дышать. Я говорю милиционерам: вы что наделали?! Ребята, что ж вы сделали с человеком? Бросилась к нему: зрачки широкие, дышит тяжело. Один из них остался, остальные от этих моих слов разбежались… Когда я его осматривала, дотрагивалась до живота и грудной клетки, он постанывал. Он был выпивши, чувствовался запах алкоголя. Нормально не говорил, сознание было несколько спутанное, периодически вскакивал, выкрикивал: “Не трогайте меня”, “Девчата, помогите, сделайте что-нибудь”.
Его осмотрел хирург. Мы вызвали невропатолога и рентгенолога. Установили диагноз: закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, множественные ссадины лица и мягких тканей и гематомы, переломов не было... Невропатолог назначила лечение с госпитализацией в неврологию. Я об этом сказала милиционерам, они, видно, созвонились, приехал следователь. Вот он подошел ко мне и говорит: “Вот вы его госпитализируете в неврологию, берете ли Вы на себя ответственность, что он там у вас никого не порежет?”. Я ответила, что если так стоит вопрос, то приставляйте своих милиционеров и охраняйте его. А медицинскую помощь мы обязаны оказать человеку, он нуждается в срочной медицинской помощи. Он говорит: тогда пишите расписку, что Вы берете ответственность на себя. Я ответила, что никакой расписки писать не буду. Но если заберете его сейчас, то вы мне в истории болезни отметите, что Вы забираете его в КПЗ, и всю ответственность за его здоровье уже Вы будете нести. Он сразу ушел. Минут через 10-15 приехал, как он представился, замначальника милиции. Я повторила ему все то же, что лечение больному расписано… Он спросил: “А Вы уверены?” Говорю, да – врач-специалист поставил диагноз и расписал лечение – необходима сейчас капельница. Он говорит: “Потом мы его заберем”. Я ответила: “Если вы его будете забирать, то я сейчас позвоню медсестре и дам указание, чтобы она без вашей расписки в истории болезни больного не отдавала. Позвонила при нем постовой медсестре в неврологию, так и сказала. А милиционеру сказала, что если они так боятся, что он убежит, пусть приставляют охрану, но дадут возможность человеку получить необходимое лечение”.
:
“Ни в ИВС, ни в СИЗО нет возможности оказать качественную, профессиональную и своевременную медицинскую помощь и лечение больному. В ИВС вообще нет ни одного медика, а в СИЗО в Херсоне – только фельдшер, то есть, там не лечат. Я считаю, что угроза жизни и здоровью моего подзащитного как была, так и есть. А что касается заключения врача скадовской поликлиники от 12 марта, что Андрея Дроботенко на момент осмотра можно содержать в ИВС, то что это означает? Кто может растолковать? У меня есть сомнение в правомочности этого, так сказать, документа: это нечто от руки написанное на половине печатного листа, не заверено никакой печатью. Не было официального запроса следователя в больницу. Как доктор попал к больному и каким образом его осматривал? На каком основании сделал вывод? Неизвестно. Почему именно этот врач осмотрел больного 12 марта, а не лечащий, который видел больного с самого начала, и может делать какие-то профессиональные выводы относительно здоровья Дроботенко в динамике? Неизвестно.
А возвращаясь к вопросу, почему его, Дроботенко, поместили в изолятор, забрали из больницы, то у меня с первого дня возникло и только укрепляется подозрение. По закону, если человек 21 день находится в лечебном учреждении, то эксперт обязан будет дать заключение, что у него средней тяжести телесные повреждения по длительности расстройства здоровья. Из этого следует, что следственные органы обязаны будут возбудить уголовное дело. Потому что человеку причинены телесные повреждения средней тяжести, а это статья. А они его забрали из больницы и лишили лечения. Это, во-первых, метод давления на Дроботенко. Во-вторых – медэксперт уже не может дать заключение, что он лечился 21 или более дней, потому не может зафиксировать средней тяжести телесные повреждения. Таким образом, они “уводят” из-под уголовной ответственности избивших Дроботенко милиционеров”.
"Беззаконие в ранге закона" (02.04.09)
Как мы уже писали, адвокат Сергей Старчеус направил ходатайство о возбуждении уголовного дела в отношении милиционеров по факту незаконного задержания, прокуратура отказала: “Факти викладені у цих скаргах не знайшли свого підтвердження”. Адвокат запросил у прокуратуры постановление. И получил из прокуратуры второе письмо: “... повідомляю, що перевірка законності дій працівників міліції проводиться в рамках розслідування кримінальної справи № р., порушеній за ст. 348 КК України. Рішення щодо дачі правової оцінки діям працівників Скадовського РВ УМВС при затриманні буде прийнято в ході розслідування кримінальної справи”. Оба письма подписал прокурор Скадовского района . Похоже, его ничуть не смущает, что второе письмо противоречит первому, что оба письма – не по сути, что в них откровенно продемонстрировано: главное для прокурора – отписаться. Поразительный образец цинизма и игнорирования законов. И полного равнодушия к жизни и здоровью человека…
"День рождения в ИВС" (09.04.09)
В субботу, 4 апреля, Андрею Дроботенко исполнилось 52 года. Он встретил его в Скадовском следственном изоляторе, куда его привезли из Херсонского СИЗО для следственных мероприятий.
С самого утра в субботу родственники готовили передачу – варили его любимую свежую уху, тщательно укутывали, чтобы не остыла, всей семьей клеили и расписывали поздравительную открытку с фотографиями всех родных…: “Родной наш, любимый! Любим тебя сильно, скучаем. Ты только держись, а мы тебя не подведем, мы рядом с тобой. Думаем о тебе каждую минуту…Дорогой наш – здоровья тебе. Все будет хорошо – мы верим в это… трудно, но мы все выдержим…”.
Ни у кого из близких не было и тени сомнения, что их подарки передадут имениннику. Ведь в вестибюле райотдела милиции висит приказ: передачи задержанным и осужденным не ограничены и принимаются в субботу с 9 до 12 часов.
В 9 утра жена Андрея Дроботенко была в райотделе, но... передачу милиционеры не приняли, сославшись на то, что у нее нет письменного разрешения следователя прокуратуры. Валентина Петровна объяснила, что накануне ходила к следователю, просила подписать разрешение, но господин Синяков не захотел “наперед подписывать”, а в субботу у него выходной… Милиционеры передачу упорно не принимали. Она пошла к руководителям райотдела, чтобы те исправили недоразумение. Начальника райотдела Цапа не было, а его зам Педченко... отказался ее принять. И ни слезы измученной унижениями женщины, ни звонки адвоката следователю Синякову и прокурору Коржу не помогли. Один из правоохранителей сообщил странную, чтобы не сказать – дикую вещь: они обиделись на родственников за то, что история с Андреем Дроботенко попала в прессу, потому передачи ему в день рождения – не будет.
Родственники и друзья все же решили хоть как-то поздравить Андрея Борисовича и пришли к ИВС с плакатами: “Андрію Борисовичу, вітаємо з днем народження! Ми доб’ємося, щоб Ваших катів покарали!”. “Міліціонери й прокурори! Не беріть гріх на душу – випустіть Дроботенка”. “Андрію Борисовичу, тримайтеся! Правда переможе! Скадовчани Вам вірять!”.
И снова работники милиции повели себя более чем странно: они долго во всех ракурсах фотографировали и снимали на видео поздравителей, а затем сообщили родственникам, что всех привлекут к ответственности за несанкционированный митинг...
В понедельник, 6 апреля, корреспондент побывала на официальном приеме у Скадовского прокурора, чтобы узнать: на каком основании Дроботенко лишили законного, гарантированного государством, права получить передачу? И на каком основании его лишили права получить необходимую, своевременную, квалифицированную медицинскую помощь? Но Анатолий Корж отказался что-либо комментировать. Сказал, что даст ответ только на письменный запрос…
Молчать не будем, не надейтесь
Увы, “обиженные” правоохранители докторов не слышат. И на то, что случится с Андреем Дроботенко в камере, им, похоже, наплевать. А может, для них развлечение – смотреть, как ими же искалеченный человек мучается? Ведь вот сделали мелкую подлую гадость: не пропустили передачу в день рождения и – рады... Сестра Андрея Борисовича Татьяна призналась: если бы эту историю ей рассказал кто-то посторонний – не поверила бы, ведь это ж не про бандитов каких-то, а – про милиционеров, прокуроров – государственных людей, защитников наших...
А вот нам – не все равно, кто называется этим высоким званием. И не все равно, что будет с Андреем Дроботенко. И потому ни родственники, ни друзья, ни просто неравнодушные скадовчане, ни журналисты молчать о беззаконии не будут. Мы продолжаем расследование.
Следует отметить, что "дело Дроботенко" также освещалось в Интернете:
«Гоп-стоп» или защита правопорядка http://webskadovsk. /publ/
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 |
