Апелляционное определение (стр. 2 )

Выводы суда о виновности осужденного Артюха в содеянном при указанных в приговоре обстоятельствах основаны на совокупности достоверных и допустимых доказательств, проверенных в полном объеме в ходе судебного разбирательства и анализ которых подробно приведен в приговоре.

Так, вина осужденного Артюха в инкриминируемом преступлении установлена судом на основании приведенных в приговоре: - показаний потерпевшего Т., свидетелей З., П., В., Б., П. (т.3 л. д. 69-73), С., Б., Н., П., К., А. об известных каждому из них обстоятельствах, при которых в период времени, примерно с 23 часов 45 минут 8 октября 2011 года по 00 часов 50 минут 9 октября 2011 года, в ходе возникшей драки имевшимся при себе ножом нанес не менее 4 ударов потерпевшему М., в том числе причинил ранение в области передней поверхности груди, от которого М. скончался на месте; - протоколом осмотра места происшествия и трупа потерпевшего М., имеющего ссадины, ранения в области передней поверхности грудной клетки, живота и поясничной области; - заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно выводам которого у потерпевшего М. обнаружены, в том числе 3 колото-резаные раны передней поверхности груди слева, передней брюшной стенки слева и поясничной области слева с повреждением жизненно-важных органов, и резаная рана задней поверхности правого плеча, которые образовались в короткий промежуток времени до наступления смерти от ударного воздействия колюще-режущего орудия/оружия, относятся к повреждениям, повлекшим, в том числе тяжкий вред здоровью. наступила в результате колото-резаного ранения передней поверхности груди слева, проникающего в левую плевральную полость с повреждением сердечной сорочки и правого желудочка сердца; - заключением медико-криминалистической экспертизы о том, что колото-резаные раны у потерпевшего образовались от ударных воздействий колюще-режущего предмета типа клинка ножа, имеющего острие, лезвие и обух; - заключениями судебно-биологических экспертиз относительно обнаружения на изъятых с места происшествия футболке, фрагментах стекла, смывах вещества бурого цвета, окурке сигареты крови человека, которая могла произойти от свидетеля З., принимавшего участие в драке, в ходе которой последнему, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, причинена резаная рана нижней трети левого предплечья, образовавшаяся от скользящего воздействия острого предмета, обладающего режущими свойствами; - протоколом предъявления для опознания, из которого следует, что свидетель З. опознал , как лицо, нанесшее удар предметом, похожим на нож, потерпевшему М., после чего М. упал, а также нанесшее ему удар ножом в область левой кисти, причинив глубокий порез; - другими материалами дела и фактическими данными, содержащимися в письменных источниках доказательств, полно и правильно приведенными в приговоре.

Совокупность приведенных в приговоре доказательств была проверена и исследована в ходе судебного следствия, суд дал им оценку и привел мотивы, по которым признал их достоверными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела. Не согласиться с приведенной в приговоре оценкой доказательств у судебной коллегии оснований не имеется.

Суд всесторонне и объективно исследовал все доказательства, изложил их в приговоре в соответствии с требованиями процессуального закона. Ни одно из доказательств, положенных в обоснование вывода о виновности осужденного , каких-либо сомнений в своей достоверности у апелляционной инстанции не вызывает.

Все доводы осужденного Артюха о своей невиновности, что он вышел на улицу с целью предотвратить конфликт с участием Б. и своего брата А., в драке участия не принимал, а только оттащил свидетеля Б. от Б., которого тот избивал, ножа при себе не имел и ножевых ударов потерпевшему М., а также свидетелю З. не наносил, аналогичные изложенным в жалобах, высказаны вопреки материалам дела и фактическим обстоятельствам. Все они были тщательно проверены в ходе судебного разбирательства и обоснованно отвергнуты судом, поскольку опровергаются приведенными в приговоре доказательствами, анализ которых свидетельствует о совершении Артюхом инкриминируемого ему преступления.

Как следует из показаний свидетеля З., положенных в основу обвинительного приговора, Б., А. и , подошедшие к их компании, в которой были М., Б., В., П., П. и С., вели себя агрессивно, предъявляли претензии и выражались нецензурной бранью. Б. пытался объясниться с ними, между Б. и одним из подошедших мужчин, которым впоследствии оказался Б., завязалась драка, они упали на землю, все бросились их разнимать, началась потасовка. А. и также «ввязались» в драку, при этом, именно А. стал драться с потерпевшим М., нанося удары последнему в грудь. В какой-то момент он увидел, что у И в руках что-то блеснуло в свете фонарей и нанес удар предметом, который у него был в руках и блеснул, в область груди М., от которого последний упал на асфальт. Желая посмотреть, что случилось с М. и помочь ему, он, Зеленюк, сделал шаг в его сторону, но находившийся рядом пошел на него и в этот момент он увидел в руке нож, которым тот нанес ему удар по левой руке. Он стал отступать назад, а сделал несколько шагов в его сторону, размахивая ножом и пытаясь еще раз ударить его, а затем остановился.

На стадии предварительного следствия (т. 5 л. д. 6-9) и в ходе судебного заседания свидетель З. уверенно опознал по чертам лица, как человека, нанесшего удар ножом сначала потерпевшему М., а потом и ему, З., когда он хотел помочь М.. также пояснил в суде, что смотрел на с очень близкого расстояния, смотрел ему в лицо после того, как тот нанес удар ножом, и запомнил человека, который его ударил, что на месте происшествия было достаточное освещение и он отчетливо видел происходящие события (т. 13 л. д. 110-128).

В., Б., П. (т. 3 л. д. 69-73), С. в своих показаниях пояснили, что в один из моментов драки увидели, что потерпевший М. лежит на асфальте, увидели у него колото-резаную рану в области живота, он тяжело дышал. Приехавшие работники «Скорой помощи» констатировали смерть М., сообщив, что у него имеется также ранение в области сердца. Они видели, что у З. была порезана левая рука, из которой сильно шла кровь. В их компании ножей, либо другого оружия при себе ни у кого не было. Кроме того, свидетели П., В. показали, что после драки от З. им стало известно о том, что ножевые ранения потерпевшему М. нанес один из трех напавших на них мужчин и что этот же мужчина причинил З. ножевое ранение левой руки. также указал о том, что видел, как человек в черной толстовке, впоследствии оказавшийся , дрался с М. и нанес ему удары в грудь, от которых М. упал.

Из показаний свидетеля Б. усматривается, что по предложению А. они вышли на улицу, чтобы выяснить отношения с компанией кричавших им молодей людей. Подойдя к ним, они вступили в словесную перепалку, которая переросла в драку, после окончания которой они с А. пошли в сторону дома, но противоположным путем. По дороге их догнал , который до этого находился дома и которого в драке он не видел. шел с той стороны, где была драка. Вместе они зашли в подъезд и, находясь в лифте достал из своего кармана раскладной нож, лезвие которого было около 15 см, и сказал им с А.: «Я, кажется кого-то задел, одного – так себе, а второго – посильнее». Куда в дальнейшем убрал нож, он не видел, но при этом не всегда находился в поле его зрения. В судебном заседании свидетель Б. настаивал на том, что видел у именно нож и не перепутал его с другим предметом (т. 13 л. д. 133).

Свидетель-сотрудник полиции П. показал о том, что, когда он в составе следственно-оперативной группы выезжал на место происшествия, то в ходе разговора с А., с которым ранее неоднократно встречался, последний, пояснив обстоятельства произошедшего, сообщил, что именно совершил убийство М., но показаний против своего брата он давать не будет.

Вопреки доводам жалоб, у суда первой инстанции не имелось оснований не доверять показаниям вышеуказанных свидетелей об обстоятельствах произошедшего и суд обоснованно признал их достоверными и привел в приговоре в обосновании вины осужденного Артюха, поскольку они последовательны, не содержат противоречий, взаимосогласуются между собой и объективно подтверждены другими доказательствами, а также соответствуют фактическим обстоятельствам произошедшего, установленным судом, в совокупности с другими доказательствами получили в приговоре надлежащую оценку.

подтвердил свои показания в ходе очной ставки с осужденным , изобличая последнего в содеянном (т. 5 л. д. 17-21). на очной ставке с также настаивал на своих показаниях относительно того, что непосредственно после произошедшей драки сообщил ему о нанесении ножевых ранений двоим лицам из компании молодых людей, с которым была драка, продемонстрировав при этом нож (т. 6 л. д. 35-51).

Каких-либо данных, свидетельствующих, в частности, о заинтересованности свидетелей З. и Б. при даче ими показаний в отношении осужденного или об оговоре последнего с их стороны, как об этом указывается в жалобах, - по делу не имеется.

То обстоятельство, что свидетели З. и Б. в момент происходящего находились в состоянии алкогольного опьянения, что свидетель Б. привлекался к уголовной ответственности, о чем указывается в жалобах, само по себе не может служить основанием, порочащим показания указанных свидетелей. Судебная коллегия при этом отмечает, что в показаниях допрошенных как на стадии предварительного следствия, так и в судебном заседании свидетелей, в том числе стороны защиты, а также в материалах уголовного дела не содержится данных о том, что свидетели З. и Б. не могли адекватно оценивать происходящее по причине алкогольного опьянения.

Содержащиеся в жалобах доводы о том, что ножевые ранения причинены потерпевшему М. не осужденным , а другим лицом, в частности Б., с которым свидетель З. мог также перепутать , что по делу не проверена причастность к убийству потерпевшего свидетеля М., с которым у М. был контакт во время драки и после столкновения с которым потерпевший упал и больше не вставал – также были предметом тщательного рассмотрения и анализа суда, приведенного в приговоре.

Давая подробную оценку показаниям участвовавших в драке свидетелей З., В., Б., П., П. и Б., А.. относительно действий друг друга, а также действий потерпевшего М., осужденного и свидетеля М., суд обоснованно пришел к выводу о том, что свидетель М. принимал участие в драке, но на всем ее протяжении его оппонентом был только В.. М. не только не наносил удары потерпевшему М., но и его конфликт разворачивался только с П., П. и В., в поле зрения которого М. находился все время.

В момент нанесения потерпевшему М. ножевых ранений Б. не находился рядом, на том расстоянии, позволяющем нанести какой-либо удар, а локализация ножевых ранений у М. в поясничной области и правом плече исключает возможность их нанесения Б., который в ходе драки находился лицом к М. При этом свидетели В. и З. были очевидцами нанесения М. ударов именно Артюхом З. в ходе конфликта одновременно наблюдал как Б., так и , что исключает возможность неверного опознания осужденного свидетелем З..

У судебной коллегии не имеется оснований не согласиться с выводами суда относительно вышеуказанных обстоятельств, в том числе об участии в драке свидетеля М., несмотря на отрицание этого самим М. и его женой– свидетелем Е., показания которых, с приведением мотивов принятого решения, обоснованно признаны недостоверными в этой части.

Представленное стороной защиты в обосновании своих доводов заключение Независимого экспертно-консультационного центра «***» о портретном сходстве осужденного и свидетеля Б. в совокупности с другими доказательствами было оценено судом и не опровергает его выводы о нанесении ножевых ранений потерпевшему М. именно осужденным.

Так, свидетель З. в своих показаниях категорично указал, что нож был у и именно он нанес М. ножевые ранения. Б. он видел у следователя и уверен, что перепутать его с не мог. В ходе очной ставки с Б. свидетель З. также показал, что Б. не тот мужчина, который нанес ножевые ранения ему и М., и, по его мнению, перепутать Б. и невозможно. с момента его участия в драке практически не изменилась, за исключением того, что в момент драки у Б. была обильная щетина на лице, а в ходе очной ставки – небольшая борода, которая не сильно меняет черты лица. З. также уточнил, что видел нож в руке у , у Б. ножа он не видел. Из показаний свидетеля Б. следует, что в ходе драки у него самого ножа не было, а после драки он видел нож у , в день произошедшего у него была небольшая борода (т.3 л. д. 171-176).

Оснований для выгораживания Б. у свидетеля З. не имеется, как об этом правильно указал суд в приговоре.

Нельзя согласиться с доводами жалоб относительно неверного указания свидетелем З. одежды, в которой находился осужденный в момент конфликта, что свидетельствует о том, что не является тем лицом, которое нанесло ранения потерпевшему М. и З.

Как видно из материалов уголовного дела, свидетель З.. в ходе очной ставки с действительно указал о том, что на была не та одежда, в которой он видел его при совершении преступления (т. 5 л. д. 17-21).

Вместе с тем, будучи дополнительно допрошенным, свидетель З. пояснил, что первоначально, описывая одежду напавшего на М. и на него человека указал, что этот человек был одет в темную сверху одежду, а на очной ставке пояснил, что был одет в другой свитер, поскольку зеленого рисунка он на одежде нападавшего не видел. Деталей одежды во время драки он не запомнил и внимание на одежде Артюха не концентрировал. Помнит только, что сверху у Артюха было что-то темное, а внизу- светлые джинсы, то есть помнит только оттенки одежды. Уточнил, что не помнит какие-либо отличительные признаки одежды, помнит ее в ракурсе цветовых оттенков (темное-светлое), но отчетливо запомнил лицо и не мог ошибиться при опознании и при проведении очной ставки (т. 3 л. д. 8-11, 12-17).

С учетом вышеизложенного, а также психотравмирующей ситуации для свидетеля З., первоначальное ошибочное указание им одежды Артюха, в которую последний был одет в момент драки, не может служить обстоятельством, порочащим показания З. о нанесении ножевых ранений ему и М. именно , которого он уверено опознал.

Таким образом, оснований полагать о причастности к совершению преступления иных лиц, как об этом ставится вопрос в жалобах, по делу не имеется.

Доводы жалоб о невиновности на том основании, что на его одежде отсутствовали следы крови, также были предметом тщательного рассмотрения суда.

С учетом приведенного в приговоре анализа исследованных в судебном заседании доказательств, а именно: заключений судебно-медицинской экспертизы в той части, что у М. имелись обширные внутренние кровоизлияния и крайне малозначительное внешнее кровотечение, медико-криминалистической, судебно-биологической экспертиз, показаний свидетелей Б., З., В., П., П. о том, что крови на одежде М. почти не было, были лишь небольшие потеки на джинсах, - суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что отсутствие крови М. на одежде не противоречит материалам уголовного дела и не может свидетельствовать о невиновности в совершении инкриминируемого ему деяния, не согласиться с которым судебная коллегия оснований не усматривает.