Аналитический вестник (стр. 3 )

Самоценное отношение к труду с точки зрения его содержания, вытесняется в молодежном сознании оценкой смысла труда как средства достижения других целей. Удельный вес инструментальных ценностей в структуре трудовой мотивации увеличился с 47 процентов в 1990 году до 58 процентов в 1997 году. Эту тенденцию можно было бы считать положительной, если бы в ней определенно проявлялся процесс рационализации труда. Тогда доминировал бы достиженческий комплекс ценностей, таких как мастерство, добросовестность, ответственность, бережливость, предприимчивость, во многом характерных для западной трудовой этики.

У нашей же молодежи мастерство и профессионализм как факторы личностного самоопределения передвинулись по сравнению с 1990-м годом со второго на шестое место, а высокие показатели в работе с пятого на девятое место. Ясно, что продолжение подобной тенденции приведет к разрушению трудовой мотивации, без которой не мыслимо дальнейшее воспроизводство рыночных отношений.

Таким образом, происходит обесценивание норм (аномия) в сознании молодежи, когда общественно значимые цели девальвированы, а новая мораль рационализма, адекватная современному обществу, еще не сформировалась. Причем, если для молодежи, занятой в госсекторе экономики аномия характеризуется состоянием «безнормности», вызванным отрицанием устаревших норм и отсутствием новых, то для занятых в негосударственном секторе - в основном невозможностью их реализации при полном или относительном согласии с ними.

Отсюда и разные способы выхода из состояния аномии. В одних случаях - это конформизм, попытки приспособиться к сложившимся условиям, стремление продлить существование устаревшего порядка.

В других - различные формы девиантного поведения, выражающиеся как в социальных инновациях, так и в социальном протесте. Все больше приобретают распространение в молодежной среде крайние формы протеста - в виде деликвентного поведения. Этому во многом способствует бездумная политика целенаправленного разрушения якобы социалистических норм, которые, кстати, базировались в значительной мере на православных ценностях, а также оголтелый антикоммунизм, развертываемый каждый раз средствами массовой информации в период предвыборных кампаний. Разрушая нормативное сознание, утверждая в качестве социальной нормы корысть и вседозволенность, российское государство оказалось пока неспособным сформировать новую систему ценностей, лишая тем самым многих молодых людей твердых социальных ориентиров.

Все более заметным фактором социализации значительной части молодежи становится церковь. Исследования свидетельствуют, что около 40 процентов молодых респондендентов считают себя верующими. Церковь занимает первое место в ряду социальных институтов, пользующихся наибольшим доверием молодежи. Однако, реально верующих молодых людей значительно меньше. Регулярно посещают церковь, постоянно совершают религиозные обряды, общаются с друзьями на религиозной основе, а самое главное - руководствуются в обыденной жизни принципами православной этики от 5 до 11 процентов молодых людей.

В кажущемся противоречии этих цифр скорее всего отражается процесс смены стереотипов сознания. Несмотря на усилия современных идеологов удалось разрушить лишь поверхностный, стереотипный слой молодежного сознания, отражающий многие идеологические догмы недавнего прошлого. Глубинные пласты сознания подверглись деформации в меньшей степени. Ведущие позиции в структуре сознания большинства молодежи по-прежнему занимают такие ценности как доброта, душевность, отзывчивость, коллективизм. Место же дискредитированных пропагандой социалистических стереотипов заняли религиозные. Поэтому они не стали социальной нормой и не оказывают регулирующего влияния на повседневное поведение большинства молодых людей.

4. Молодёжь в социальном воспроизводстве

Рассмотренные изменения социального состава, положения в социальной структуре и сознания молодежи не могли не повлиять на механизм общественного воспроизводства, субъектом которого является каждое новое молодое поколение. На рубеже веков это приобретает принципиальное значение для прогнозирования направленности развития российского общества. Во-первых отмечаются крайне негативные тенденции воспроизводства средств производства и материальных условий жизни. Продолжается отток молодежи из сферы материального производства. В разных отраслях численность молодежи в составе рабочей силы сократилась от 2 до 6 раз. Многие из оставшихся на производстве лишь числятся в штате, зарабатывая на стороне.

Крайне низкий уровень межпоколенной профессиональной мобильности (от 3 до 7 процентов в разных профессиональных группах) свидетельствует, что современная молодежь не желает повторять профессиональный путь своих родителей. Учитывая, что речь идет о наиболее массовых профессиях, можно предвидеть печальную перспективу воспроизводства профессиональной структуры в российском обществе.

Во-вторых, происходит неоправданно интенсивное перераспределение молодежной занятости в сферу распределения и обмена. Сегодня посреднической деятельностью, оказанием разного рода услуг и финансовыми операциями занимаются в 12 раз больше молодых людей, чем 7 лет назад. В принципе, для развитых рыночных отношений подобный процесс может считаться оправданным, скажем, как перераспределение занятости в случае временного перепроизводства. В условиях же нецивилизованного в правовом отношении российского рынка, тем более развала производства это ведет к формированию у молодежи извращенной мотивации труда, к распространению в ее среде неэкономических форм распределения (рэкет, вымогательство, мошенничество). Кроме того, усиливается обособление распределительных отношений, превращение их из кратковременного этапа в ходе общественного воспроизводства в нечто самостоятельное, автономное.

В-третьих, резкое снижение жизненного уровня молодежи негативно сказывается на развитии потребления. Две трети молодежи находятся за чертой бедности, что не может не сказываться на структуре их потребления. Вместе с тем, через средства массовой информации активно формируется стереотип легких заработков, усиливается реклама досуговой индустрии. Разбалансированность уровня доходов и уровня потребления, вызванная этим, приводит к деформации интересов как в сфере труда, так и потребления, к конфликту мотивов в этих сферах. Высокая неудовлетворенность материальным положением конфликтует в сознании молодежи с низким уровнем потребности в труде.

В-четвертых, невнимание со стороны руководства страны к вопросам науки, образования и культуры приводит к опасным деформациям в сфере духовного производства. Впервые за многие десятилетия в нашей стране законодательно созданы предпосылки для ограничения возможностей в получении образования отдельными слоями молодежи. Россия ежегодно теряет тысячи молодых ученых, вынужденных искать работу за границей. Сотни молодых талантов из числа творческой интеллигенции не могут реализовать себя из-за отсутствия денег, необходимых для оплаты огромной армии менеджеров от искусства. Поэтому духовное производство не справляется в нынешних условиях с присущей ему социально-интегрирующей функцией, что усиливает поляризацию интересов молодежи и ведет к социальной нестабильности.

Особую тревогу вызывает рост заболеваемости среди молодежи и беспрецедентный для мирного времени рост смертности в молодежных когортах.

Отмеченные тенденции свидетельствуют о наличии признаков разрыва во всех звеньях социального воспроизводства в целом, как системы, что неизбежно отразится уже в начале следующего столетия на развитии как молодежи, так и общества.

«Кризис 17 августа»:
отражение в массовом сознании
молодых Россиян

, ученый секретарь Научно-исследовательского центра при Институте молодежи, д. ист. н.,
, старший научный сотрудник Центра социологических исследований МГУ им. , к. филос. н.

По данным социологического опроса, проведенного НИЦ при Институте молодежи в августе-сентябре 1998 года, кризис 17 августа примерно каждый третий респондент оценил как «предательство властей» и столько же – как «временные трудности». Эти две позиции поделили 1 и 2 место среди шести предложенных альтернатив. На третье место (19%) вышло представление о кризисе как «катастрофе для себя и страны».

Оставаясь самыми популярными суждениями в целом по массиву, эти позиции выглядят существенно иначе в зависимости от возраста. Молодые в большей мере склонны рассматривать последние события как временные трудности. Респондентов до 30-ти лет, отметивших позицию о временных трудностях, в три раза больше, чем их более старших соотечественников (соответственно 36,6% и 12,5%).

Молодежь также склонна отнести кризисные события к «естественным издержкам» в ходе реформ (так считает почти каждый десятый респондент из молодых в отличие от всего 3% людей старше 30 лет). Напротив, как катастрофу для себя и страны расценили кризис более старшие респонденты: среди них 29,4% отметили эту позицию, в то время как среди молодых она нашла понимание лишь у 13%.

Практически единодушны респонденты независимо от возраста в оценке кризиса как предательства властей: каждый третий старше 30-ти и каждый четвертый до 30-ти лет присоединились к этой точке зрения.

Наряду с резким падением курса российской валюты по отношению к американскому доллару налицо некоторые другие «результаты» случившегося: обанкротившиеся в одночасье российские компании,
сворачивающие и минимизирующие свою деятельность иностранные компании и СП, «лопнувшие» банки и т. д., и, как следствие, по оценке «Meteor personnel») специалистов всех уровней, потерявших работу.

В эти непростые для российского бизнеса дни, когда обороты компаний резко пошли вниз в связи с невозможностью ведения правильной ценовой политики, когда количество клиентов стало значительно меньше, либо их активность была практически сведена к нулю, руководству компаний пришлось искать способы уменьшения накладных расходов. Один из таких способов - уменьшение количества сотрудников либо, их роспуск в неоплачиваемые отпуска.

«Уцелели» сотрудники небольших компаний. Специфика таких компаний в том, что в небольшом коллективе максимальная эффективность достигается не тогда, когда каждый «от сих до сих» исполняет свою должностную инструкцию, но когда любой делает все, что может, для решения общих задач. Здесь же не следует сбрасывать со счетов отсутствие удушающих накладных расходов, без которых невозможно существование крупных компаний.

В результате данного финансово-экономического кризиса в России в наибольшей степени пострадали представители формирующегося среднего класса (проценты от общего количество занятых молодых людей):

Банковские работники и сотрудники инвестиционных кампаний	43%
Секретари	12%
Торговые представители	6%
Менеджеры по продажам + менеджеры по обслуживанию клиентов	14%
Менеджеры по продукту	менее 5%
Маркетинг менеджеры	3%
Офис-менеджеры	3%
Технические специалисты низшего и среднего звена	4%
Сотрудники рекламных компаний	9%

Естественными для российской ментальности в подобных ситуациях всегда являлись вопросы «кто виноват?» и «что делать?». В исследовании на них были получены соответствующие ответы.

Итак, кто виноват в «обвале» рубля?

Наибольшее количество ответивших солидаризировались с позицией «Президент». Особенно активно поддержали это суждение старшие респонденты. Более половины (53%) из них обвиняют в «обвале» рубля именно Президента РФ.

После "Президента" виновными оказались парламент, банки и прочие финансовые структуры. Причем в такой оценке нет особых расхождений между молодыми и более старшими респондентами. Здесь они проявили единодушие.

Существенно же разошлись у них мнения при рассмотрении в качестве виновных «внешних врагов России». Разумеется, что старшее поколение в большей степени, чем молодежь ориентировано на поиск виновных во всех трагедиях России за ее пределами. Не составило исключения и ситуация кризиса 17 августа 1998 года. Около 18% опрошенных старше 30-ти лет возложило ответственность за кризисные события на внешних врагов России, а среди молодежи таких оказалось 8,4%.

Следует отметить достаточно высокую самокритичность респондентов, которые согласились с тем, что в «обвале» рубля во многом виноваты «сами граждане – они создали панику и ажиотажный спрос». Интересно также отметить, что молодые более критичны по отношению к самому экономическому курсу реформ, приведшему к кризису: среди них 24,8% назвали это одной из главных причин падения рубля, среди старших респондентов таких оказалось 13,9%.

Молодые демонстрируют гораздо большую толерантность относительно поиска виновных, чем старшее поколение. Позицию «никто не виновен, просто так получилось» выбрало почти в три раза больше молодых респондентов по сравнению со старшими.

Прогнозы молодых на дальнейшее развитие событий также характеризуются оптимистичностью. Из числа молодых людей рассчитывают на изменение экономического курса страны, который, естественно, приведет к улучшению жизни 34%. Далее надеются на установление экономической стабильности, медленный подъем 15,5% и, наконец, заявляют, что «все обойдется» (12,6%).

Несколько иначе рисуются ближайшие перспективы людям старше 30-ти лет. Среди них каждый четвертый ожидает голодную зиму, каждый пятый – экономическую катастрофу, каждый шестой массовые «бунты» и распад России, каждый десятый – гражданственную войну. Как видим, амплитуда маятника возможных событий колеблется от нормального и хорошего у молодых, до ужасного и катастрофического – у более старших.

Справедливости ради следует отметить и у тех и у других присутствующий реализм в оценке дальнейшего развития ситуации, а именно то, что страну ожидает высокая инфляция и рост цен. С этим согласно более трети респондентов без особой разницы по возрастному признаку.

Почти совпали респонденты обоих возрастных групп и в предположении о возможном приходе к власти коммунистов (в целом по массиву – 14,4%). К сожалению, нет никакой возможности оценить этот факт каким бы то ни было образом, так как в исследовании это не было заложено и в случае необходимости требуется дополнительное изучение этого момента.

И, наконец, сакраментальный вопрос: что же делать?

Самой популярной независимо от возраста оказалось суждение в духе русского характера: «ждать, когда все урегулируется само собой!» (32,7%). Кроме этого, практически совпало мнение тех и других о необходимости в данном случае вкладывать деньги в бытовую технику, золото, недвижимость (по 10%). В остальном же позиции молодежи и более старших респондентов заметно разошлись.

Молодые предпочитают в качестве альтернативы для выхода из кризиса поиск новой работы, где больше платят (23,8%), покупку долларов (21,8%) и даже отъезд из страны (13,8%), а более старшее респонденты делают запасы продуктов, мыла, спичек и пр. Почти 28,% готовятся к тому, чтобы отстаивать свои интересы на улицах и даже, возможно, с оружием в руках. Последнее, как видно, логично совпадает с ожиданием массовых «бунтов» населения и гражданской войны.

Основные выводы, которые можно сделать из всего вышеизложенного, заключаются в следующем:

*  разразившийся кризис воспринят различными возрастными категориями неоднозначно: молодежь в меньшей степени, чем старшие поколения считает его трагедией для страны и для себя;

*  степень адаптации к кризису и последовавшим за ним событиям также различна в зависимости от возраста: молодые быстрее и активнее приспосабливаются к новым условиям жизни;

*  жизненная тональность и настроение в целом у молодежи более высокие, а прогнозы относительно будущего своего и страны значительно оптимистичнее, нежели у представителей старших возрастных групп.

Будущее молодежи - будущее России

, консультант отдела социальной политики Информационно-аналитического управления Аппарата Совета Федерации, д. соц. н

Грядущие перемены российского общества потенциально содержатся не только в тенденциях, существующих в настоящее время в социальной, экономической и политической сферах, но и в ценностных ориентациях и менталитете молодых людей, которые через некоторое время составят значительную часть трудоспособного населения страны. Сейчас в России проживает более 30 миллионов человек в возрасте 15-29 лет - свыше 21% от общей численности населения. Доля молодых людей среди трудоспособного населения нашей страны составляет приблизительно 34%, через несколько лет (к 2005 году) она увеличится и достигнет в среднем по стране 37% (в российских регионах её численность будет колебаться от 30 до 50%).[1] Данный процесс может сопровождаться абсолютным сокращением численности российских трудовых ресурсов.

Именно молодежь в настоящее время большей частью поддерживает экономические реформы и является социальной базой для происходящей макроэкономической трансформации. Поддержка экономических преобразований молодыми людьми тесно увязана с их ожиданиями повышения уровня жизни, профессионального роста, достаточно высоким образовательным их уровнем, отсутствием у них стойких стереотипов в экономическом мышлении. Однако знания и установки молодых людей, которые они получают в процессе обучения в учебных заведениях и, связанные с ожиданиями работы в современных условиях на новейшей технике, не соответствуют реалиям российского производства.

К началу 90-х годов инвестиционные возможности страны были недостаточными для поддержания производственно-технической базы на передовом уровне. Большая часть станков (54,4%) на предприятиях в техническом отношении отставала на 10-15 лет от зарубежных аналогов. Степень износа оборудования почти на 15% предприятий превышало 50%, еще на 30% предприятий приближалась к 50%. Существовавшие тогда темпы обновления основных фондов предприятий консервировали технологическую отсталость страны.[2]

В настоящее время более чем в 4 раза замедлился процесс обновления основного капитала, износ основных фондов в промышленности достиг 50-80%, в сельском хозяйстве и строительстве - 40%, на транспорте и связи - 45%. В целом в экономике России износ основных фондов уже в 1997 году составлял свыше 40%.[3]

Средний срок эксплуатации машин и оборудования с 1990 по 1998 год возрос до 20 лет, что в 2,5 раза превышает зарубежные лимиты. Если к началу 90-годов техническую базу производства можно было охарактеризовать как морально и материально устаревшую, то в настоящее время она стала уже носить аварийный характер и малопригодна для дальнейшего использования. Физически и морально устаревшая техника не предполагает рост профессиональной квалификации молодых работников. Между тем, с высокими показателями в работе и с профессиональным мастерством две трети молодых людей в разной степени связывают самоощущение себя как личности. Поэтому устаревшая и изношенная техническая база производства не позволяет молодым людям проявить свои знания и способности, ограничивает возможности для самореализации в процессе труда, снижает его ценность. Профессиональная социализация молодежи вступает в явное противоречие с социально-экономической действительностью.

Рецессия инвестиций в экономику России и снижение доли валового накопления основного капитала в составе валового внутреннего продукта означает сокращение ввода в действие основных фондов на предприятиях и в социальной сфере. Наряду с этим ухудшается технологическая структура инвестиций в основной капитал: доля затрат на оборудование, инструмент и инвентарь в этих инвестициях ежегодно снижается (1%, 1%, 1% и т. д.) Непрерывное уменьшение инвестиций на протяжении 8 годов ведет не только к разрушению материально-технической базы, но и росту социального пессимизма молодежи.