Аналитический вестник (стр. 4 )

У 2/3 молодых людей преобладают скептичекие оценки завтрашнего дня.[4] Для регионов, где происходит наибольшее сокращение капитальных вложений, характерны более пессимистические настроения молодых людей, значительно больше среди них случаев суицида.

В конечном счете, неудовлетворенность условиями и содержанием труда, особенно в молодом возрасте, когда еще не сформировалась устойчивая потребность в труде, может привести, вообще, к формированию нежелания трудиться, к асоциальным формам жизнедеятельности, к уходу в мир криминала.

По экспертным оценкам в России действует более 300 крупных преступных синдикатов и 1000 молодежных преступных банд. Участие в тех или иных преступных кланах и группировках становится для молодежи социально престижным занятием. В настоящее время более половины всех правонарушений совершается молодыми людьми. В российских мегаполисах до 30% социально опасных деяний совершается подростками моложе 14 лет. За 5 лет на 25% увеличилось число несовершеннолетних, находящихся в федеральном розыске [5].

Возрастает доля тяжких и особо тяжких преступлений в общем числе правонарушений, совершенных малолетними преступниками. Причем среди них стали преобладать уголовные деяния с использованием различного оружия. В настоящее время число школьников, вооруженных разными видами холодного оружия и средствами самозащиты, составляет около 35%.

В региональном разрезе наибольшая криминальная пораженность подростков характерна для Дальнего Востока, Восточной и Западной Сибири, российского Севера. Здесь число преступлений несовершеннолетних на 100000 населения составляет от 4 до 6 тыс. В меньшей степени подростковая преступность распространена на Северном Кавказе, в Поволжье, в Центральном и Центрально-Черноземном регионах.

В составе преступных деяний несовершеннолетних преобладают (до 85%) преступления против собственности (кража, мошенничество, грабеж, разбой, угон транспортного средства, умышленное уничтожение или повреждение имущества). Устойчивой чертой становится групповой характер преступлений, совершаемых несовершеннолетними. Свыше 60% составляет доля групповых преступлений. Причем групповая преступность несовершеннолетних все более приобретает признаки организованности.[6]

Криминальные группы, утвердившиеся во всех сферах жизни, составляют сильную конкуренцию политическим, экономическим и другим официальным структурам. В криминальной среде сформировалась собственная, «теневая» социальная структура со своими «теневыми» стратами, вхождение в которые гарантирует молодым людям определенный уровень материального достатка и присущий им набор социальных возможностей. Участие в деятельности, принадлежность к тем или иным преступным кланам и группировкам нередко становится для некоторых подростков пределом желаний и социальных ожиданий. Часть несовершеннолетних мечтает пополнить ряды уголовников и войти в состав криминальных структур.

В связи с прогнозируемым ухудшением уровня жизни, ростом наркомании и алкоголизма в обозримый период времени можно ожидать продолжение роста молодежной преступности. Криминальные тренды несовершеннолетних дают основание прогнозировать дальнейшее увеличение числа грабежей и разбоев, совершаемых организованными группами подростков.

Преобладание данных видов преступлений отражает, с одной стороны, возросшее финансовое и имущественное расслоение в общества, с другой - рост социальной нетерпимости и агрессивности. Возможно, психологические переживания подростков вследствие данных социальных процессов сублимируются в антисоциальные, криминальные формы поведения, которые ведут к конфликту с законом.

Молодежная преступность начинает приобретать глобальный для российского общества характер. Следует отметить, что приведенные выше показатели характеризуют отнюдь не фактический, а только лишь регистрируемый уровень подростковой преступности. Для учета латентности необходимо показатели официальной статистики увеличить, как минимум, в 4 раза.

Для поддержания правопорядка в дальнейшем государству потребуются крупные силы милиции и большие государственные расходы, которые невозможно будет обеспечить из-за кризисного состояния экономики. Это обусловит формирование милицейских подразделений, главным образом, из числа призывников. Военная реформа приведет к сокращению численности российской армии, но не позволит отказаться от призыва молодежи для службы в войсках МВД. Значительная часть молодых офицеров, увольняемых из армии, перейдет на службу в органы правопорядка, за их счет произойдет кадровое омоложение этих органов. Также увеличится число работников правоохранительных служб, не имеющих профессиональной подготовки.

В результате при интенсивном росте преступности будет падать эффективность правоохранительных органов и, как следствие, расти число частных охранных структур, в которых в основном будут задействованы молодые люди. Уже сегодня в охранном секторе занято свыше 0,5 млн. молодых людей.[7] Сопутствующее этому процессу вооружение гражданского населения приведет к массовому распространению социального вандализма, когда в социальных и бытовых спорах предпочтение будет отдаваться не силе аргументов, а оружию. «Криминальные разборки» в массовом сознании молодежи уже сегодня составляют серьезную альтернативу российской судебной и правоохранительной системам, юридическому праву противопоставлено фактическое право - право более вооруженного и сильного.

Но там, “где нет власти закона, нет и государственного устройства”.[8] Массовый правовой нигилизм молодежи на фоне разгула преступности может привести к введению чрезвычайных положений и мер, которые со временем станут обычной нормой жизни. Уже через несколько лет можно ожидать введение подобных мер в некоторых российских регионах, где нарастает вал преступности и социальный хаос. Конечно же, такая практика и реальность будут только отдалять Россию от гражданского общества.

Данные ряда исследований свидетельствуют: низкая потребность молодых людей в труде непосредственно связана с низкой квалификацией молодежного труда. Можно обоснованно утверждать: процесс сокращения доли высококвалифицированного труда негативно отражается на социализации молодежи и способствует формированию низкой трудовой мотивации у молодых людей. Российские социологи справедливо полагают, что существование подобной тенденции в молодежной среде приведет к дальнейшему разрушению трудовой мотивации, без которой немыслим цивилизованный рынок. По мнению 40% молодых работников, их профессиональная квалификация деградирует. Низко оценивали возможность повысить профессиональную подготовку 39% респондентов в 1990 году и уже 45% в 1997 году.

Сохранение тенденций падения уровня профессиональной подготовленности молодых работников, составляющих больше 1/3 трудоспособного населения, на протяжении 10-15 лет в условиях глобальной научно-технической революции превратит Россию в сырьевую, экономически зависимую страну, молодежь которой будет составлять основной ресурс для пополнения низкоквалифицированных работников. Данную возможность косвенно подтверждает и рост численности занятых в «сырьевых» отраслях, который продолжается в течение всех 90-х годов. А также сокращение работающих в наукоемких отраслях российской экономики.

Важнейшей составляющей процесса преобразования российской экономики стала «обвальная» приватизация. Суть её составила принудительная, в максимально сжатые сроки продажа десятков тысяч предприятий по остаточной стоимости без учета инфляции за ваучеры - своеобразный денежный эрзац. Возможно поэтому большинство молодых людей (почти 60%) с самого начала негативно относились к приватизации.[9] Специфическими особенностями этого процесса стали как его стратегия, так и условия осуществления. Стратегия приватизации свелась к стимулированию выгодности владения собственностью, а не её эффективному использованию. Другая особенность связана с российскими социальными реалиями: экономический кризис, трансформация государственного устройства и центробежные тенденции, возрастающая социальная напряженность в обществе, массовая криминализация. Все эти особенности предрешили во многом итоги приватизации.

Можно утверждать, что приватизация также существенно не повлияла на мотивацию трудовой деятельности, качество и интенсивность работы молодых людей. Результаты выборочных социологических исследований показывают, что пока на уровне средних и крупных промышленных предприятий не наблюдается никакой однозначной зависимости и корреляции между экономической эффективностью и формой собственности.[10]

Настроения и убеждения молодых людей мало совпадают с избранной руководством страны стратегией приватизации.

Отношение молодых людей к частной собственности [11]

Как Вы относитесь к тому, чтобы в нашей стране частным лицам принадлежали:

Объекты	Положительно	Отрицательно	Затруднились Ответить
небольшие предприятия, кафе, магазины	63,3	9,5	7,2
крупные заводы и фабрики	30,6	47,0	22,3
небольшие участки земли	36,0	50,0	14,0
крупные земельные участки	36,4	42	21,6

(процентах к числу опрошенных%)

Большинство молодежи считает правильным шагом приватизацию небольших предприятий, кафе, магазинов, но отрицательно относится к приватизации основных средств производства - крупных заводов, фабрик и земли. Такие суждения основаны на том, что приватизация в сфере обслуживания и мелкого предпринимательства стала юридическим оформлением статуса собственников теми, кто и ранее здесь фактически распоряжался государственной собственностью - руководителями предприятий, отчасти высшим эшелоном администрации акционируемых предприятий.

Много молодых людей продолжает отрицательно относиться к существованию частной собственности на землю. Они крайне враждебно воспринимают те привилегии, которые дает владение собственностью, а не служение обществу и государству.

Подобные мнения молодых людей отражают массовые настроения, господствующие в обществе и предполагающие корректировку стратегии приватизации. При дальнейшем обострении социальных противоречий и полном игнорировании общественного мнения не исключено, что корректировка этой стратегии может принять стихийный характер и молодые люди примут самое активное участие в этом процессе.

Возможно, после прихода к власти это поколение захочет пересмотреть итоги российской приватизации и некоторые другие результаты макроэкономической трансформации. Тем более, что у старшей возрастной группы молодежи доминируют убеждения и ориентации по своей сути скорее социалистического, а не рыночного типа и “нетрудно усмотреть необходимость того, что все революционное движение находит себе как эмпирическую, так и теоретическую основу в движении частной собственности, в экономике”.[12]

Результаты приватизации в России свидетельствуют: молодежь, в основной массе, оказывается в числе неимущих и малообеспеченных социальных групп, социальные перспективы которых сужаются; процесс приватизации не повлиял на трудовую мотивацию молодых людей; молодежь осознает, что основными собственниками становятся не те, кто может эффективно и рационально работать, а, имеющие доступ к процессу «дележа» собственности. В целом итоги приватизации способствуют росту социального недовольства молодежи и несут потенциальную опасность социальных конфликтов.

Возникновение частной формы собственности не вызвало, как это предполагалось, появление нового класса собственников. Все ограничилось распределением приватизируемой собственности среди незначительного слоя российской элиты. Динамика отношений собственности пока незначительно отразилось на классово-стратификационной структуре общества. По крайней мере, оно не привело к ломке существующей классово-стратификационной модели российского общества как это было ранее при смене формы собственности, а ограничилось лишь её некоторой переструктуризацией.

Социальная группа российских предпринимателей, возникшая в ходе макроэкономической трансформации, невелика, если соотносить её с численностью населения, с российской территорией и, главное, с финансовыми и материальными средствами, имеющимися в стране. Доля молодых людей, сумевших открыть «собственное дело», колеблется от 2,5 до 3,5 процентов от общего количества молодежи. В основном это представители «старшей возрастной группы» молодежи - 25-30 лет. В последнее время предпринимательство приобретает все более клановый и закрытый характер, становится менее социально мобильной группой. Возможно это связано с экономическим кризисом или с достижением своих возможных социальных перспектив.

Однако роль данной социальной группы в жизни российского общества достаточна серьезна. Во многом это объясняется дальнейшим сращиванием интересов чиновников государственного аппарата и частных предпринимателей и, в силу этого, доступности рычагов управления для последних. Происходит сближение и взаимоинтеграция этих двух социальных групп. Представители российской олигархии получают высокопоставленные должности в российском правительстве и региональных органах власти. «Общественное мнение повергнуто ниц перед этими людьми..., которые в столицах разделяют власть с министрами и изобретают каждый день способы присвоить себе в аренду какую-либо отрасль хозяйства»[13].

С другой стороны, представители российских властей явно или скрытно получили командные должности во властных вертикалях предпринимательских структур. В результате формируется новая архитектоника высшей государственной власти, которая основана на интересах представителей предпринимательских структур (плутократии) и административной элиты (бюрократии). Социологическая экстраполяция данных процессов позволяет предположить возможность формирования нового для России бинарно-централизованного типа высшей государственной власти в стране. Дальнейшая взаимоинтеграция этих социальных групп может привести к переструктурированию целей и задач верховной власти и превращению её в частного собственника-монополиста. При таком результате социальной эволюции большая часть молодежи окажется в числе неимущих и социально неперспективных категорий населения.

Серьезным и новым экономическим фактором, требующим внимательного учета в ходе стратегического планирования, является безработица. Переход к рыночному хозяйству предполагает постоянное наличие какой-то части безработного населения. Число и состав безработных может меняться, но само явление при существующей экономической системе будет сохраняться как необходимый элемент рынка труда. Поэтому безработицу следует рассматривать не просто как социально негативное или позитивное явление, а как постоянно действующий социально-экономический фактор социализации молодежи.

На протяжении последних лет в стране сохраняются тенденции сокращения количества людей занятых всеми видами экономической деятельности. Численность экономически активного населения составляет 72,2 млн. человек, или приблизительно 50% от общей численности населения страны. В их числе немногим менее 64 млн. человек (почти 89%) заняты в экономике и около 8,5 млн. человек (11,6% от экономически активного населения) не имели занятия, но активно его искали и, в соответствии с методологией Международной Организации Труда, классифицировались как безработные. Официально зарегистрированы в органах службы занятости в качестве безработных в конце 1998 года около 1,9 млн. человек, или 2,6% экономически активного населения.[14]

Средний возраст безработных составляет около 34-х лет, а средний возраст занятого населения - 39 лет.[15] Сравнение этих двух показателей показывает, что более остро обстоит дело именно с молодежной безработицей.

Доля молодежи среди официально зарегистрированных безработных в российских регионах последние 5 лет колеблется в пределах 20-57%. В настоящее время среди безработных молодежь составляет более 600 тыс. человек (32,2%). Из них с неполным среднем образованием - 17,7%, средним образованием - 35,5%, с высшем образованием 10%.[16] Свыше 15% молодых людей в возрасте от 15 до 29 лет вообще никогда не работали.[17]

Общая численность безработных превышает численность зарегистрированных безработных в 3,7 раза. Поскольку большое количество именно молодых людей, нуждающихся в работе, предпочитает не регистрироваться, то по экспертным оценкам их количество больше и может составлять почти половину всех безработных. Если в расчетах исходить из числа неработающей и неучащейся молодежи, то количество молодежи среди незанятого населения будет составлять около 2,5 млн. человек.[18]

Молодежная безработица наиболее актуальна в республиках Дагестан, Горный Алтай, Северная Осетия, Кабардино-Балкария, Тува, Чувашия, Ингушетия; в Брянской, Псковской, Ивановской, Сахалинской областях. В 39 регионах уровень молодежной безработицы превышает средние по России показатели. По данным Министерства труда и социальной защиты РФ в 13 регионах России году уровень молодежной безработицы превышал 40%.

Проводимая политика занятости активно используется для сглаживания социальных последствий экономической трансформации. Однако довольно часто она содействует росту неполной занятости. Дотации, предоставляемые убыточным предприятиям, позволяют содержать избыточную численность персонала. В результате свыше 4 млн. человек работают в режиме неполной занятости или простаивают на рабочих местах. Фактически это скрытая форма безработицы, которой охвачено более четверти работающей молодежи. Она способствует тому, что падает производительность труда, простаивающие работники теряют производственную квалификацию, утрачивается социальное значение трудовой мотивации.

С учетом демографических и социальных процессов, протекающих в России, можно предположить, что безработица будет иметь тенденцию к дальнейшему омолаживанию и приобретать все более молодежный характер.

Отмечается не только рост молодежной безработицы, но и увеличение ее продолжительности: в поисках работы молодежь проводит в среднем до 8 месяцев. В ряде таких регионов как Пензенская и Тамбовская области, республики Дагестан, Мордовия, Калмыкия, Северная Осетия, Ингушетия данный показатель на 30-50% больше. Особо остро проблема молодежной безработицы стоит в северных арктических территориях, что вызывает интенсивный отток молодежи отток из этих районов.

Проводимая российским государством политика занятости населения позволяет избежать стадии конфликта в развитии социальных противоречий в ходе экономической трансформации и тем самым, в определенной степени, консервирует экономический кризис. В массовом сознании молодежи это находит вполне адекватное отражение. Положительно оценивали политику занятости 17% молодых людей, 63% - этого мнения не разделяли, около 20% вообще не знали о такой политике. Преобладание у молодежи негативных оценок политики занятости чревато тем, что они могут ввиду свойственного молодым людям максимализма распространяться на всю социальную политику российского государства.

По оценкам Международной организации труда, эффективность программ социальной помощи в России не превышает 19%, в то время, как в большинстве развитых стран и в некоторых странах Восточной Европы она достигает 30-50%. Возможно поэтому молодые люди все меньше надеются на социальную помощь со стороны государства и предпочитают не тратить время на регистрацию в соответствующих государственных службах.