3. И., В., М.
РАМЕЯ/и – автоматизированное рабочее место языковеда для иероглифических языков: общая организация // Вестник РГГУ. № 9(52). Московский лингвистический журнал. № 12, 2010. С. 227-258.
4. И., В., П., М. Разработка электронного японско-русского словаря ЭЛЕЯРС: задачи, проблемы, перспективы. В сб.: Altaica, 2011 (В печати).
5. Японско-русский словарь: Ок.слов / Сост. А., А. Под ред. И. М.: Гос. изд. ин. словарей, 19с.
6. Японско-русский словарь: Ок.слов / Сост. П., А., А., , Фельдман-; под ред. . 4-е изд., перераб. и доп. М.: Рус. яз., 19с.
(НИУ Высшая школа экономики, Москва)
Условно-временные конструкции
с формами предиката на -tara и -(r)eba
в современном японском разговорном языке
На основании корпусного исследования выявлены особенности функционирования форм на -tara и -(r)eba в японском разговорном языке; тем самым были уточнены правила распределения данных форм, описанные в японистической литературе в основном на материале письменных текстов, см. [1-5] [1].
Анализ корпусных данных[2] показал, что распределение значений «необходимого условия» и «гипотетического условия» между формами -(r)eba и –tara соответсвенно не является абсолютным в утвердительных предложениях, однако отчетливо проявляется в вопросительных.
На основании количественных данных установлено, что вспомогательные средства, уточняющие условное значение (например, эпистемический маркер moshi ‘если’), используются чаще в конструкциях с формой на –tara, чем с формой на -(r)eba.
Материал исследуемого корпуса демонстрирует предпочтительность употребление формы на –tara во временных конструкциях, обозначающих события в будущем.
В целом же, наблюдаемые факты подтверждают прототипичность условно-предположительного компонента значения формы на -(r)eba и наличие таксисного компонента в значении формы на –tara.
Литература
1. , , (2008) Теоретическая грамматика японского языка. В 2 кн. М.: Наталис.
2. Jacobsen W. M. (1999) Aspects of Hypothetical Meaning in Japanese Conditionals. In: Kamio Akio, Takami Ken’ichi (eds.) Function and Structure, pp. 83 – 121.
3. Martin S. E. (1975). A Reference Grammar of Japanese. London: New Haven.
4. Ono Haruhiko (1992) 日本語の条件文について：「たら」「ば」「なら」「と」をめぐって（１） [Нихонго но дзё:кэнбун ни цуитэ : «тара», «ба», «нара», «то» о мэгуттэ (1) {Об условных предложениях в японском языке: «тара», «ба», «нара», «то» (1)}] http://ci. nii. ac. jp/naid/110004680587/ Дата обращения 30.08.2011.
5. Ono Haruhiko (1993) 日本語の条件文について：「たら」「ば」「なら」「と」をめぐって（２） [Нихонго но дзё:кэнбун ни цуитэ : «тара», «ба», «нара», «то» о мэгуттэ (2){Об условных предложениях в японском языке: «тара», «ба», «нара», «то» (2) }] http://ci. nii. ac. jp/naid/110004851577/ Дата обращения 30.08.2011.
(ХНУ им. , Харьков)
О влиянии читаемых по-японски слов
китайских текстов на словарный состав
поэтической антологии «Манъёсю»
Хорошо известно, что японская литература в период Нара (VIII в.) уже находилась под сильным влиянием китайской. В частности, оно проявилось и в особой лексике, которая была создана при переводе китайских текстов в чтение по-японски. Это нашло своё отражение и в словарном составе первой японской национальной поэтической антологии «Манъёсю». Ещё в период Эдо (1604-1868 гг.) на это обстоятельство указывал один из выдающихся исследователей «Манъёсю» Кэйтю [3]. И в настоящее время также были проведены исследования в этой области такими известными учёными, как Касуга Масахару [1], Кодзима Нориюки [2], Наканиси Сусуму [4], Оцубо Хэйдзи [6]. В данной работе рассматриваются те читаемые по-японски слова китайских текстов, которые не нашли отражение в работах указанных выше авторов.
Среди поэтов, кто писал китайские стихотворения, прозу на китайском языке и стихи на японском языке, вошедшие в «Манъёсю», влияние чтения по-японски китайского письма (камбун кундоку) особенно проявляется в песнях Отомо Табито, Яманоэ Окура, Отомо Якамоти, Отомо Икэнуси и др. [5: 186-192].
Отомо Табито употребляет такие слова, как 極 кивамэтэ (№ 342), 麻須万須 масумасу (№ 793), 伊与余 иёё (№ 793), 豈益目八 анимасамэямо (№ 345), 跡言十方 то иу томо (№№ 345, 346) и др. Яманоэ Окура использует слова 諸能 моромороно (№ 894 и др.), 又 мата (№ 1538), а также форму цитирования (№ 894 и др.) и др. Отомо Якамоти употребляет такую конструкцию, как
若…有婆 моси…араба (№ 4238), слова 奈保之 наоси (№№ 4112, 4470), 奈何為二 нанисэмуни (№ 748), 何為跡香 нанисутока (№ 612) и др. У Отомо Икэнуси встречаются такие формы, как 波…毛能曽 ва…моно дзо (№ 3973 и др.), 宇多我多毛 утагатамо (№№ 3949, 3968), 奈都可之美勢余 нацукасимису (№ 4009) и др.
Судя по результатам исследования с позиции сравнительно-исторического литературоведения чтение по-японски китайского письма выявлено в ряде слов, присутствующих в песнях «Манъёсю». Их авторы обладали знаниями в области китайской поэзии, а значит могли китайские при условии их прочтения по-японски переносить в песни танка. Таким образом, авторы песен «Манъёсю» хотели освоить новую область применения китайской лексики в японском языке.
Литература
1. Касуга Масахару. Манъё:сю:-но кунги то когё:кан ситэн {Смысл кунных чтений «Манъёсю» и дополнение пометами старинных сутр} // Касуга Масахару тёсакусю: {Собрание сочинений Касуга Масахару}. Т.5. Токио: Бэнсэйся, 1984.
2. Кодзима Нориюки. Дзё:дай ниппон бунгаку то тю:гоку бунгаку {Древняя японская литература и китайская литература}. Токио: Ханавасёбо:, 1962.
3. Кэйтю. Манъё: дайсёки {Большой комментарий к «Манъёсю»}. Токио: Фудзамбо:, 1943.
4. Наканиси Сусуму. Манъё:сю: - но хикакубунгакутэки кэнкю: {Исследование «Манъёсю» с позиции сравнительно-исторического литературоведения}. Токио: О:фу:ся, 1963.
5. Окада Масаюки. О:ми Наратё: но камбунгаку {Китайская классическая литература при императорском дворе Оми-Нара}. Токио: Ётокуся, 1946.
6. О:цубо Хэйдзи. Кунтэнго-но кэнкю: {Исследование слов, употребляемых при чтении по-японски китайских текстов}. Токио: Кадзама сёбо:, 1961.
(ИВ РАН, Москва)
Показатели множественного числа
в современном японском языке
Именные энклитики tachi, ra и domo, выражающие число в системе японских местоимений, способны встречаться и за ее пределами, следуя шкале одушевленности Сильверстейна (имена собственные > имена родства > люди > [животные > предметы]). Правило выбора между ними в большинстве грамматик либо отсутствует, либо опирается на социальный статус (tachi - вежливый показатель, ra - невежливый, domo - грубый); однако их противопоставление несводимо к этикетным значениям.
В центре значения tachi, как отмечает [Kaneko 2007], эмпатия – отсюда следует и немаркированность, и тяготение к личным текстам, и равный (но не высший) социальный статус по отношению к говорящему. Примеры с одушевлением предметов и животных подтверждают нерелевантность этикета: они уподобляются людям не социально, а как чувствующие субъекты.
Значение domo в классическом японском было близко к нейтральной множественности, судя, в том числе, по способности сочетаться с неодушевленными существительными [Сыромятников, 1983]. Однако сейчас он выступает как своего рода антоним tachi – употребляется о людях, воспринимаемых как «не люди» (в частности, с названиями животных тяготеет к переносным значениям); отсюда и неспособность обозначать ассоциативную множественность: неиндивидуализированные члены группы неразличимы между собой. В отличие от tachi, имеет производное этикетное (самоуничижительное) значение при первом лице.
Для показателя ra один из полюсов значения составляет ассоциативная можественность без эмоциональной окраски; встречается для всех рассмотренных типов существительных, тяготеет к официальным текстам. Ожидаемый по грамматикам второй полюс, «грубое» значение, вне системы местоимений обнаружить не удалось: в частности, на бранной лексике для ra наблюдается спад численности, а не пик, как для domo.
В распределении ra и tachi, возможно, участвует также предложенный фонетический фактор – избегается повтор одинаковых слогов: после фамилий на -ta показатель ra встречается вдвое чаще, чем tachi, после фамилий на ‑hara их численность примерно равна.
Литература
1. Kaneko, Makoto. Indexical plural marker TATI in Japanese // Paris Workshop on Nominal and Verbal Plurality, 2007
2. Классический японский язык. М.: Наука, 1983
(SpurtOy, Санкт-Петербург)
Этимология пунктуационных знаков
японского языка
Одним из интереснейших достижений Н. А. Сыромятникова явилось подробнейшее описание пунктуационной системы японского языка в диахроническом аспекте.
Данное исследование является уникальным даже на сегодняшний день, так как кроме Н. А. Сыромятникова данная проблема еще никем не была настолько глубоко проработана.
Для определения роли пунктуации в японском языке необходимо проследить историю её возникновения, а также эволюцию.
Если говорить об исконно японских знаках препинания, точке-кружке и правонаправленной запятой, то первоначально они существовали как составляющие элементы специфической системы помет в рамках особой литературной дисциплины, систематизировавшей приёмы прочтения старинных китайских текстов на японский лад.
Не менее интересной является история проникновения в Японию западной пунктуации. Принято считать, что впервые она широко и последовательно была представлена в печатных изданиях христианских типографий, печатание которых началось в Японии после того, как в 1590 г. в Японию был завезён первый наборно-печатный станок западного образца.
Однако в текстах, набранных хираганой, количество используемых «западных знаков» препинания стало неуклонно сокращаться, и это было вполне естественно, ведь они без дополнительной смысловой нагрузки дублировали заключительные формы глаголов и связок, выполнявшие функцию указателей конца предложения, а также всевозможные частицы, в полной мере выполнявшие функции запятых и вопросительных и восклицательных знаков. В конце концов, уже в первой трети 7 в. неяпонские знаки препинания практически полностью исчезают из азбучно-иероглифических текстов.
Резюмируя вышесказанное можно сказать, что история возникновения и развития пунктуации в Японии интересна тем, что она содержит любопытные факты и сама по себе является ярким примером специфической японской модели усвоения элементов иностранной культуры, в частности, языковых заимствований, при которой заимствование любого новшества проходит обычно ряд типичных этапов.
(ИВ РАН, Москва)
Опыт описания синонимических рядов
в кхмерском языке
В настоящем сообщении обсуждаются результаты исследования двух синонимических рядов кхмерского языка: cam ждать и krɒɒ бедный.
При описании кхмерского синонимического ряда ставилась задача дать системное и исчерпывающее описание синонимов, входящих в данный СР: указать сходство и различие их семантической структуры, выявить характер их взаимозаменяемости в тексте, их стилистические особенности, сочетаемость с другими словами, а также описать структурные особенности кхмерской номинации, которые являются причиной расширения СР. Системность описания предполагает использование одних и тех же формальных средств описания плана выражения, а полнота описания означает, что при порождении высказываний на кхмерском языке можно правильно выбирать слова из СР для построения семантически и коммуникативно-правильных высказываний.
Решалась задача выявления и описания такого специфического для кхмерского языка явления как сочетаемость в одной синтагме синонимов из одного СР, что в научной литературе по изолирующим языкам ЮВА иногда называется синонимическим повтором. Характерной особенностью кхмерского языка является широкое использование в синонимических повторах санскритских, палийских и тайских заимствований. Другой специфической особенностью кхмерского СР является наличие лексических комплексов, в которых члены данного СР сочетаются со словами, не входящими в данный СР, но значение которых имеет с ними общую часть. Эта общая часть может быть достаточно большой или относительно малой, но она не конституирует синонимию.
Кхмерская лексикография уделяет мало значения решению такого рода задач. Двуязычные словари, как правило, переводят синонимы одинаково. В результате трудность представляет не только правильный выбор синонима при переводе на кхмерский язык, но и точное понимание смысла высказывания при переводе с кхмерского языка. В словарях также не всегда фиксируются синонимические лексические комплексы, которые существенно пополняют СР кхмерского языка.
В качестве идеологической и методической основы исследования были взяты принципы описания синонимов в Новом объяснительном словаре синонимов русского языка (НОСС), составленном коллективом авторов под руководством академика Ю. Д. Апресяна. Исследование показало, что эти принципы могут быть успешно использованы при описании кхмерских СР. Полное и системное описание СР кхмерского языка предполагает решение следующих задач, сформулированных в НОССе:
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
