Энергоэффективность в российской национальной стратегии топливно-энергетического комплекса (стр. 3 )

Таблица 30

Совокупные выбросы основных парниковых газов, млн. тонн СО2-эквивалента

Страны	1990 г.	1998 г.	Рост выбросов (+) или снижение выбросов (-), в %
Австралия	493,329	519,873	+ 5,4
Австрия	66,237	72,682	+ 9,7
Беларусь	Нет данных
Бельгия	134,406	144,396	+ 7,4
Болгария	152,433	78,084	- 48,8
Венгрия	98,536	79,266	- 19,6
Германия	1 175,088	986,252	- 16,1
Греция	105,345	124,315	+ 18,0
Дания	68,651	75,171	+ 9,5
Европейское сообщество	4 000,256	3 929,814	- 1,8
Ирландия	48,477	57,269	+ 18,1
Исландия	2,576	2,	+ 4,7
Испания	276,493	340,604	+ 23,2
Италия	492,888	517,908	+ 5,1
Канада	572,628	670,396	+ 17,1
Латвия	24,843	0,995	- 96,0
Литва	42,700	31,563	-26,1
Люксембург	13,153	9,	- 24,5
Нидерланды	216,382	234,551	+ 8,4
Новая Зеландия	51,537	53,990	+ 4,8
Норвегия	42,551	38,561	- 9,4
Польша	529,540	372,657	- 29,6
Португалия	59,864	70,196	+ 17,3
Российская Федерация	2 648,062	1 122,	- 57,6
Румыния	261,954	157,	- 39,9
Словакия	73,878	51,136	- 30,8
Словения	16,919
Соединенное Королевство	762,675	694,835	- 8,9
США	4 888,792	5 953,978	+ 21,8
Украина	867,113	386,225	- 55,5
Финляндия	51,404	66,602	+ 29,6
Франция	494,162	488,943	- 1,1
Чешская Республика	187,556	144,019	- 23,2
Швейцария	48,662	47,598	- 2,2
Швеция	35,031	46,162	+ 31,8
Эстония	29,402	18,400	- 37,4
Япония	1 129,359	1 225,	+ 8,5

Примечание: при отсутствии данных за 1998 г. приведены данные последней инвентаризации выбросов; Документ РКИК FCCC/SBI/2000/11.

суммарно, вместе с развитыми странами, порядка 30 млрд./т в год в эквиваленте СО2.

В целях реального сокращения выбросов «парниковых» газов, угрожающих стать в последующие годы мирового роста экономики все более острыми, страны, участники рамочной Конвенции ООН об изменении климата в декабре 1997 года в Киото (Япония) приняли дополнительный протокол к указанной Конвенции.[22]

Ключевыми элементами Киотского протокола являются уровни обязательств по сокращению вредных выбросов газов в атмосферу для всех промышленно развитых стран, перечисленных в приложении к протоколу.

Совокупный уровень выбросов «парниковых» газов в 1990 году – год, принятый рамочной Конвенцией ООН и Киотским протоколом за сравнительную базу - составлял 3050 млн. тонн эквивалента СО2 . Наибольшие выбросы газов в атмосферу приходились на США (1350 млн. т/год), страны Западной Европы (1000 млн. т/год), СССР (700 млн. т/год) и Китай (600 млн. т/год). Из общего объема выбросов около 85% , или 2326 млн. тонн приходится на энергетический сектор.

Суммарный ежегодный мировой объем выбросов «парниковых» газов в настоящее время оценивается в 25,7 млрд. тонн эквивалента СО2 , из которых более 25% составляют выбросы США, около 25% страны Европейского Союза, 14% Китай и чуть более 7% - Российская Федерация.[23]

Близкие данные на сегодняшний день фиксирует и ООН. Удельный вес выбросов СО2 среди стран мира приведен на рис.14.

Киотский протокол рекомендовал снизить в период с 2008 по 2012 год общий объем выбросов вредных газов в атмосферу на 5,2% по сравнению с уровнем 1990 года. Япония, США и ЕС обязались снизить с выбросы парниковых газов соответственно на 6, 7 и 8%. России и Украине было решено оставить объем промышленных выбросов на существующем в то время уровне, а «чистым» странами Норвегии, Австралии и

Источник: Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП), 2003г.

Рис.14. Удельный вес выбросов СО2 среди стран мира

Исландии – даже увеличить уровень выбросов на 1, 8 и 10% соответственно.[24] Экономическая суть этого международного документа заключается в том, что страны берут на себя обязательства, в соответствии с их приоритетами планировать экономическую политику и добиваться общего для страны результата по количественному сокращению выбросов парниковых газов.

Мировое сообщество предложило ряд методов для снижения выбросов «парниковых» газов в атмосферу. Европейский Союз (ЕС) выступал в пользу таксации загрязнителей; США отстаивали позицию введения количественных ограничений в виде квот, имея по этому направлению борьбы с загрязнениями атмосферы позитивный опыт.

Система квотирования, как известно, нашла широкое распространение в США в начале 90-х годов по отношению к снижению выбросов сернистого газа и показала свою высокую результативность. Соединенные Штаты также стали инициаторами учреждения международной системы купли-продажи национальных квот на выбросы, когда «чистые» страны продают часть своей квоты индустриально развитым странам.

В Энергетической стратегии США (1998г.), в частности, в основу мероприятий «способствующих соответствию энергетики необходимым запросам экологии и здравоохранения» (Глобальная цель III.), наряду «с развитием и внедрением в рынок экологически чистых технологий», упор сделан на переговорах с развивающимися странами по вопросу их обязательств о снижении эмиссий, повышении эффективности работы на международном уровне по снижению эмиссий, организации системы торговли эмиссиями.[25] А коль скоро США являются инициаторами квотирования, то именно эту систему участники Киотского саммита, в том числе и представители США, приняли за основу при выработке механизма борьбы с выбросами парниковых газов в атмосферу.

При обсуждении механизма реализации Киотского протокола российская делегация поддержала и согласилась участвовать в торговле квотами на эмиссию парниковых газов как альтернатива борьбы с «парниковыми» газами, видя в этом выход из создавшейся сложной эколого-экономической ситуации в мире. Учитывая, что Киотским протоколом предусмотрено, что тратить вырученные финансовые средства можно только на природоохранные мероприятия, предполагалось, что эти средства помогут оздоровить российскую экономику, и в частности, сферу ТЭК.

Всемирным банком ориентировочно подсчитано, во сколько обойдется той или иной стране реализация Киотского протокола. Для того, чтобы снизить выбросы парниковых газов потребуется (в расчете на 1 тонну СО2) Японии – 584 доллара США, Европейскому союзу – 273 доллара, США – 186 долларов, прочим страна ОЭСР – 233 доллара. В целом же по странам, подписантам рамочной Конвенции ООН об изменении климата подобная «стоимость» может составить 127 долларов. В том же случае, если удастся обеспечить действенный механизм торговли квотами на эмиссию «парниковых» газов, эта величина может упасть до 24 долларов за снижение 1 тонны СО2 .[26]

Сразу же после согласования и открытия к подписанию Киотского протокола (декабрь 1997 года) во всех странах развернулась острая дискуссия о целесообразности его ратификации. Более того, дистанцирование США от этого протокола, о котором президент Дж. Буш - младший заявил в марте 2001 года, активизировали эту дискуссию.

Во-первых, для вступления в силу Киотского протокола он должен быть ратифицирован как минимум 55 участниками, доля которых в общем объеме выбросов вредных газов составляет 55% за 1990 год. Во-вторых, если Россия не ратифицирует Киотский протокол, то он не вступит в силу. Протоко также не вступит в силу, если он не будет ратифицирован Японией и Канадой, или Японией и Австралией. Таким образом, Россия получает возможность решающего голоса в вопросе о вступлении Киотского протокола в силу. Протокол фактически становится политической задачей глобального уровня, которая требует решения и может отразиться на многих аспектах внешней политики страны.

Позиция США в вопросе реализации Киотского протокола оказалась весьма противоречивой.

С политико-экономической точки зрения в содержании дискуссии можно выделить ряд крупных проблем.

Далеко не безупречна правовая конструкция Киотского соглашения. Обязательства по сокращению выбросов принимают на себя одни страны, а режим их выполнения обсуждается на равных всеми странами, подписавшими Рамочную Конвенцию, включая те 38 государств, которые не брали на себя никаких обязательств. Требованиями протокола вообще не затронуты развивающиеся страны, в числе которых – Китай и Индия. Последние наотрез отказались брать на себя обязательства по сокращению вредных выбросов в атмосферу. Но именно они являются наиболее динамично развивающимися странами с увеличивающимися возможностями роста выбросов парниковых газов в атмосферу.

Для облегчения промышленно развитым странам выполнения обязательств по сокращению «парниковых» газов Киотский протокол предусматривает возможность использования «механизмов гибкости». К сожалению, механизм реализации протокола далеко не прозрачен. Он предполагает варианты:

а) две страны могут договориться о том, что выброс их «парниковых» газов будет учитываться по совокупности, имея в виду компенсацию на двусторонней основе излишнего выброса одного государства малым загрязнением другого;

б) возможен вариант «совместного осуществления» проектов экологической направленности, имея в виду, что с уровня загрязнений одного государства (или даже компании) списывается часть выбросов, равная тому объему, который сокращается в связи с введением нового проекта;

г) предусмотрен механизм так называемого «чистого развития», суть которого заключается в том, что квотированию не подлежат выбросы при реализации экологических проектов в странах с относительно низким уровнем промышленного развития, поскольку выбросы здесь итак ниже нормы;

д) разрешена торговля квотами, то есть государство, уровень выбросов которого ниже установленного для него предела может продать «не выбранную» долю своей квоты другому государству, которому такая покупка может оказаться выгоднее, чем расходы на сокращение собственных выбросов. При этом продавец квоты обязуется сохранить заниженный уровень квоты на все время продажи.

Сторонниками реализации Киотского протокола в области квотирования «парниковых» газов являются члены Европейского союза. Они предполагают ввести эту систему уже с 2005 года и начали готовиться к созданию специальных органов по управлению этим процессом.

С приходом к власти администрации Дж. Буша-младшего Соединенные Штаты Америки выступили противниками реализации Киотского протокола. В их позиции заложены два момента: естественнонаучный и экономический.

В основе естественнонаучного подхода США к вопросу солидарного внедрения принципов Киотского протокола лежит открытое письмо 17 тысяч американских ученых, которые потребовали от администрации США отказаться от протокола. Американские ученые считают, что роль «парниковых» газов в глобальном потеплении нуждается в дополнительном изучении, и наоборот, «предлагаемые ограничения выбросов газов повредят окружающей среде, затормозят научный прогресс и нанесут ущерб здоровью и благосостоянию человечества».

В экономическом плане отрицательная позиция США к Киотскому протоколу базируется на том, что если Штаты будут следовать букве и духу протокола, то они должны к 2008 году сократить выбросы парниковых газов на 7%.[27]

Расчетный размер убытков, который придется на США в условиях ратификации Киотского протокола, обозначил президент Соединенных Штатов Дж. Буш – младший в выступлении 2002 года: его величина 400 млрд. долларов и 4,8 млн. рабочих мест. Если доля США в мировом производстве электроэнергии составляет около 30%, то брутто-цена Киотского протокола составляет 1500 млрд. долларов на условный срок 10 лет (при цене рабочего места 20 тыс. долларов в год). Поэтому США считают, что реализация требований Киотского протокола, введение квот для компаний, допускающих чрезмерные выбросы в атмосферу «парниковых» газов, не позволит вывести страну из экономического застоя, в котором она оказалась в начале 2000-ых годов.

Решение проблемы стабилизации и увеличение экономического роста в США предполагает активизацию работы кампаний реального сектора экономики, а следовательно, и увеличение выбросов «парниковых» газов в атмосферу. Если в 1990 году страна выбрасывала 1350 млрд. т/год таких газов, или на 22 % больше нормы, предусмотренной Киотским протоколом, то к 2010 году, при успешной реализации программы вывода страны из экономического застоя и в отсутствии ограничительных мер, превышение нормы может достигнуть 45%, а к 2020 году – 58%.

Расчеты американских специалистов показывают, что если под воздействием мировой общественности ограничения с 2005 года будут все же введены, как это предусмотрено Киотским протоколом, то ВВП США за весь период до 2020 года будет ниже прогнозного на 1285 млрд. долларов. Такую цену за якобы мнимое загрязнение атмосферы США платить не желает.

Наряду с негативным отношением к данной проблеме США не сбрасывают со счетов необходимость снижения выбросов вредных газов в атмосферу и (косвенно) возможность ратификации Киотского протокола.

Во-первых, начиная с 2001 года США начали развивать многосторонние международные контакты и диалоги по вопросам климатических изменений с 14 крупными государствами, которые являются источниками более 75% современного совокупного объема «парниковых газов», выделяемых в атмосферу. При этом главной целью американской «экологической» дипломатии является выработка таких международных решений по этим проблемам, которые бы обеспечили минимальные адаптационные издержки для американской промышленности.

Во-вторых, в июне 2001 года президент Дж. Буш-младший одновременно с инициативой проведения исследований в области климатических изменений (“US Climate Change Research Initiative” – “CCRI”) предложил создать параллельную программу координации технологических разработок в данной области (“National Climate Change Technology Initiative” – “NCCTI”). Она предусматривает жесткую координацию всех бюджетных затрат на проведение соответствующих НИОКР федеральными ведомствами. Конечные задачи данной президентской программы включают достижение с минимальными потерями для крупного американского энергетического бизнеса долгосрочных целей рамочной «Конвеции ООН по климатическим изменениям» 1992 года, ратифицированной США вместе со 170 другими государствами.

Наконец, третье, осенью 2003 года в сенате США произошло голосование по Акту о защите климата. Закон предлагает ввести обязательное ограничения на выброс «парниковых» газов на всей территории США к 2010 году до его величины 2000 года, а к 2016 году – до уровня 1990 года. Киотский протокол предполагал к 2012 году сокращение выбросов в США на 7% по сравнению с 1990 годом при предполагаемом приросте объема промышленного производства на 20-25%. При этом в законопроекте предлагается регулировать выбросы и продавать квоты на внутреннем американском рынке в полном соотвествии с Киотским протоколом. Как видно, в законопроекте заложены более низкие цифры. Но это значительно лучше, чем полный отказ от него.

Следует также отметить, что 25 штатов США из 50 уже ввели законодательные меры, направленные на решение проблемы Киотского протокола. Активно работают в этом направлении и крупные компании.

По проблеме ратификации Киотского протокола, покупки и продажи квот на парниковый эффект не менее жаркая дискуссия развернулась в эколого-экономической литературе последнего времени и в России.

Так, директор Института глобального климата и экологии РАН академик Ю. Израэль, так же как и американские ученые, считает, что фундаментальная наука пока не дала однозначных доказательств взаимосвязи глобального изменения климата и выбросов «парниковых» газов.

Израэль приводит такие данные: если в настоящее время «концентрация двуокиси углерода в атмосфере характеризуется соотношением 368 молекул СО2 на миллион молекул воздуха и в десять ближайших лет ничего не предпринимать, то это число вырастет на 20 единиц. А если Киотский протокол будет рацифицирован и все его страны-подписанты выполнят взятые на себя обязательства, то увеличение концентрации СО2 будет не на 20, а на …18 единиц». Отсюда, делает вывод академик Ю. Израэль, реализация Киотского протокола не имеет существенного значения для климата земли.[28]

Противники реализации Киотского протокола, а следовательно, и продажи квот обосновывают свою позицию тем, что система квот – это на самом деле уход от ответственности. По их мнению, при квотировании количество загрязнений увеличится больше, чем если бы существовали лимиты на загрязнение, а превышение этих лимитов каралось бы большим штрафом.

Американский опыт реализации квот на выброс сернистых газов в начале 90-х годов прошлого столетия наряду с позитивными результатами также выявил, что квотирование явилось одной из причин роста безработицы, на что обратили внимание специалисты, занимающиеся анализом социально-экономических последствий квотирования. Поэтому противники квот считают, что даже развитые страны не всегда смогут выкупить необходимое их количество, чтобы уложиться в параметры Киотского протокола без ущерба экономическому росту и снижению жизненного уровня населения.

Другой принципиальный довод противников квотирования заключается в том, что когда была предпринята попытка внедрить систему квот в некоторых странах Европы – она не дала необходимого эффекта в связи с тем, что страны Европы традиционно предпочтение отдавали внедрению новых технологий с низкими выбросами вредных веществ в атмосферу и система квот оказалась для европейцев чем-то абстрактым.

Анализируя последствия ратификации Киотского протокола применительно к России, противники квот считают, что через несколько лет при восстановлении промышленности страна понесет убытки, значительно большие, чем ожидается от продажи квот сегодня.

С экономической точки зрения по поводу реализации Киотского протокола и продажи квот академик Ю. Израэль приводит следующие данные: «если «торговля» (квотами – А. В.) начнется в 2008 году (если начнется!), то продавать квоты мы будем по бросовой цене – 4 доллара за тонну. А если переводить промышленность на новые технологии, то каждая «невыброшенная» тонна углекислого газа обойдется нам в 160-600 долларов».[29] Другими словами, считает академик Ю. Израэль, у Киотского протокола нет ни научного, ни экономического обоснования.

Одним из первых, кто может в России пострадать от ратификации Киотского протокола – черная и цветная металлургия. Так, приводят в качестве доводов неприемлемости квот, алюминиевая промышленность России пострадает сразу же и значительно, поскольку инертный газ СF4, выбрасываемый в атмосферу, отнесен Киотским протоколом к «парниковым» газам, за выбросы которого необходимо платить. Цена вопроса – на каждую тонну выплавленного алюминия выбрасывается в воздух до 100 кг. СF4 . Если и ориентироваться на систему квот, считают индустриальные лоббисты, то по крайней мере следует пересмотреть показатели Киотского протокола в сторону смягчения. Правда, никаких расчетов в обоснование своей настороженности противниками продажи квот не приводится.

Противники ратификации Киотского протокола вспоминают проблему якобы разрушения озонового слоя под действием хлорфторуглеродов, возникшую в конце 80-х годов. По их мнению, поспешное подписание Советским Союзом Монреальского протокола 1988 года причинила экономике страны значительный ущерб. Важнейшая отрасль отечественной промышленности, связанная с производством холодильной техники, была развалена. А западные, прежде всего американские компании, в результате «борьбы» за глобальную экологическую безопасность получили огромные прибыли. Научная общественность, к сожалению, до сих пор не подтвердила роль хлорфторуглеродов в разрушении озонового слоя. Поэтому некоторые исследователи с горечью вспоминают «реализацию» Монреальского протокола, а Киотский протокол кроме как «слабоумным ребенком» и «примером для нескольких поколений пройдох, как из незаконченных исследований делать деньги», не называют. [30]

Сторонники реализации Киотского протокола и продажи квот на «парниковый» газ, напротив, считают, что средняя приземная температура на протяжении последних ста лет растет, причем скорость изменения климата, особенно за последние десятилетия, возрастает. Причиной изменения климата, по их мнению, является воздействие человека на биосферу.[31] Другими словами, делает вывод член-корр. РАН В. Данилов-Данильян, человек ломает естественные биосферные регуляторы климатической системы.

По мнению сторонников борьбы за экосферу, система квот – единственный эффективный способ ограничивает количество загрязнений по всему миру. Для населения мира безразлично, где происходят выбросы парникового газа, особенно углекислого. Квотирование гарантирует то, что уровень загрязнения будет держаться ниже опасного. Эта система более эффективна, чем система таксаций, которая позволяет крупным компаниям загрязнять окружающую среду в любых объемах. Маленькие же кампании обанкротятся, поскольку не смогут платить штрафы.

Сторонники Киотского протокола не согласны с мнением его противников о том, что его ратификация грозит российской экономике замедлением развития. Во-первых, противники ратификации исходят из представлений экстенсивного развития российской национальной экономики. Они считают, что рост отечественной экономики будет сопровождаться пропорциональным увеличением парниковых газов и, следовательно, быстрым исчерпанием того преимущество, которым страна располагает на сегодня по сравнению с уровнем 1990 года. Подобный подход, по их мнению, весьма примитивен, он не учитывает мировые тенденции развития экономики в условиях глобализации, необходимости активного внедрения энергоэффективности, ускорения научно-технического прогресса и вывода страны на траекторию устойчивого экономического развития. Во-вторых, считают сторонники Киотского протокола, не следует продавать квоты на длительный, а тем более бессрочный период, а лишь на среднесрочный – 4-5 лет с возможным правом дальнейшей его пролонгации.

И, наконец, последнее. Приверженцы Киотского протокола считают, что если Россия не ратифицирует протокол, то предусмотренные в нем меры могут осуществляться без России и ей в убыток (экономический, экологический, политический).[32] Уже сегодня, считают некоторые эксперты Россия теряет от 1 до 2 млрд. долларов от того, что тормозит ратификацию протокола.[33]

Если же Россия независимо от позиции США проявит твердое желание участвовать в Киотском протоколе, то при условии, если будут найдены общие позиции с Европейским Союзом, будет существовать возможность создания коалиции стран, которые «спасут» Киотский протокол: ЕС (22,9%) + ЦВЕ и страны Балтии (8,3%) + Страны «зонтичной» группы – Австралия, Новая Зеландия, Норвегия, Исландия (2,4%) + Швейцария и Монако (0,3%) + Украина (4,9%) + Россия (16,4%) = 55,2% …. + Япония (7,8%) + Канада (3,2%) = 66,2%; ЕС (22,9%) + ЦВЕ и страны Балтии (8,3%) + Япония (7,8%) + Россия (16,4%) = 55,4% .

Безоговорочный отказ России от ратификации Киотского протокола вызовет:

-  потерю международного авторитета Российской Федерации в экологической сфере;

-  сокращение доступа к многосторонним финансовым организациям (Глобальный экологический фонд, Всемирный банк и его Экспериментальный углеродный фонд, Европейский банк реконструкции и развития и др.);

-  потерю доверия у потенциальных зарубежных инвесторов и утрату возможностей привлечения в рамках совместного осуществления проектов и международной торговли квотами на выбросы «парниковых» газов дополнительных инвестиций и современных энерго - и ресурсосберегающих технологий в электроэнергетику, жилищно-коммунальное хозяйство и др.;

-  потеря возможностей развития и укрепления институциональной базы для проведения активной и эффективной экологической политики.

С другой стороны, заведомое согласие России ратифицировать Киотский протокол в крайне сжатые сроки не позволит своевременно сформировать необходимую законодательную, правовую и нормативную базу для полноценного участия России в Киотском протоколе. Это также ведет к утрате возможности для России активно влиять на формирование благоприятных и недискриминационных решений по правилам процедуры и финансовым механизмам, руководящим принципам, нормам и правилам Киотского протокола.

Таким образом, перед Россией возникла сложная дилемма: если страна займет позицию Китая, Индии и США и не ратифицирует Киотский протокол, то на длительный период осложнит отношения с Евросоюзом; если Россия примкнет к Евросоюзу и ратифицирует Киотский протокол без должного социально-экономического обоснования, то в последующим может понести убытки при выходе на траекторию устойчивого экономического роста.

Автор, исходя из целей научного исследования, не хотел бы вступать в дискуссию по вопросу естественнонаучных аспектов воздействия «парниковых» газов на изменение климата на земле, содержание «парниковой гипотезы». Это удел специалистов, ученых другого направления. Однако у нас не вызывает сомнения, что проблеме выбросов в атмосферу загрязнителей в любом их виде, в том числе и СО2 , необходимо придать общемировой и общенациональный характер. Свидетельством тому являются те беды, которые нынешнее и будущее поколение Россиян несут от варварского отношения к природе.

Поэтому автор считает, что:

-  Киотский протокол – это серьезная попытка затормозить, ограничить и, в конечном счете, обуздать рост антропогенной нагрузки на окружающую среду;

-  Киотский протокол – это серьезная попытка перехода в межгосударственных отношениях к принципу «загрязнитель платит»;

-  Киотский протокол – это возможность радикально улучшить государственную экологическую политику и организацию природоохранной деятельности в России.

Президент Всемирной метеорологической организации, глава Бедрицкий считает, что «реализация Киотского протокола, в рамках которого все страны должны уменьшить выбросы парниковых газов» в атмосферу, должна осуществляться. По его мнению, «еще хуже будет, если человечество ничего предпринимать не будет».[34]

Мы отчетливо понимаем, что избежать опасных воздействий на экологию в ближайшие годы не удастся. В связи с этим необходимо иметь стратегию адаптации, приспособления экономики, всех сфер жизнедеятельности общества к проблеме энергоэффективности. Поэтому в основе российской национальной политики, направленной на устойчивое развитие страны в условиях действия Киотского протокола и определяющей содержание энергетической стратегии на перспективу, должно лежать оптимальное сочетание двух основных стратегий, сформулированных выше.

В период с 1990 по 2000 год Россия создала определенный запас «прочности», сократив более чем на треть выбросы «парниковых» газов. Тем самым влияние Киотского протокола на развитие энергетического сектора России не будет столь значительным, как для многих других стран мира. По данным Минэнерго РФ динамика выбросов основного «париникового» газа энергетическим сектором России до 2020 года представлена на рис. 15.

Как видно из приведенных на рис. 15 данных, при сценарных условиях, принятых для расчета «Энергетической стратегии России на период до 2020 года», даже к 2020 году выбросы СО2 в энергетическом секторе России не достигнут уровня 1990 года. Но это будет при условии, во-первых, если будут четко выполняться параметры, заложенные в «Энергетическую стратегию….» и разработанные на ее основе Федеральные целевые программы. И во-вторых, экономический рост в стране как обязательный фактор будет сопровождаться адекватным ростом энергоэффективности. Другими словами, 5-6% рост ВВП, как это заложено в «Энергетическую стратегию….», предполагает 4-5% рост энергоэффективности и наоборот.

Рис. 15. Динамика выбросов СО2 энергетическим сектором России

Между тем реализация ФЦП «Экология» России - мер по сбалансированному развитию природно-сырьевой базы для удовлетворения потребностей экономики страны в топливно-энергетических, водных, лесных ресурсах и обеспечения благоприятной среды обитания, по данным Счетной палаты РФ, осуществляется пока неудовлетворительно. Целевая программа включает 12 подпрограмм, такие как «Леса», «Отходы», «Регулирование качества окружающей среды», «Создание Единой государственной автоматизированной системы контроля радиационной обстановки на территории Российской Федерации (ЕГАСКРО) и другие. Общий объем финансирования программы на 2002-2010 годы из федерального бюджета составляет 10926,4 млн. рублей, в том числе капитальные вложения – 9665,8 млн. рублей и затраты на НИОКР – 1260,6 млн. рублей.

По данным Счетной палаты РФ, в 2002 году практически все подпрограммы были профинансированы не более 5-10% от запланированных объемов.

Так, финансирование в 2002 году подпрограммы «Леса», от которой в значительной степени зависит степень поглощения вредных газов из атмосферы, составило 6,9% от объема, утвержденного на 2002-2010 годы, в том числе на капитальные вложения – 6,9% и на НИОКР - 7%.

Не лучше обстоит дело и с подпрограммой «Регулирование качества окружающей среды». В 2002 году финансирование составило 4,1% от запланированного объема средств на весь период ее реализации, втом числе на капитальные вложения – 4% и на НИОКР – 7%.

В процессе хозяйственной деятельности сферы ТЭК образуются отходы всех классов опасности. В суммарной нагрузке отрицательного воздействия на окружающую природную среду комплексу «принадлежит» значительная доля. Около 50% всех вредных выбросов приходятся на эту сферу, в том числе около 30% выбросов токсичных газов и золы, замазучивание земель, создание нефтешламовых амбаров, отчуждение и изъятие земельных ресурсов (в том числе и сельскохозяйственного назначения) и лесных массивов, снижение проточности рек с ухудшением видового состава их флоры и фауны, загрязнение гидросферы в результате изменения режима баланса подземных и поверхностных вод, расширение кладбищ радиоактивных отходов и связанные с этим проблемы радиационной безопасности и т. д. Поэтому независимо от того, будет Россией ратифицирован Киотский протокол или нет, проблема энергоэффективности, включающая в себя необходимость усиления государственного воздействия на укрепление экологической безопасности в рамках двух основных стратегий предотвращения опасных выбросов в атмосферу, у автора не вызывает сомнения.

Одной из крупнейших экологических проблем в российском ТЭК[35] и особенно острой для традиционных нефтедобывающих регионов, является загрязнение природной среды нефтью и нефтепродуктами при их производстве и транспортировке, аварийные разливы нефти, обводненность и засоленность сельхозугодий. Огромны технологические потери нефти при ее сборе на промыслах, подготовке и транспортировке за счет недостаточно герметизированных систем, постоянной неподготовленности сбора попутных газов, сжигаемых в факелах, изношенности оборудования. Характерные загрязнители, образующиеся в процессе добычи нефти, - это углеводороды – 48% суммарного объема выбросов в атмосферу, оксид углерода – 4% и различные твердые вещества.

На предприятиях нефтепереработки ежегодно образуется свыше 500 тыс. т токсичных отходов. Основными источниками загрязнений и выбросов являются негерметичность резервуаров хранения нефти и нефтепродуктов, утилизация нефтешламов, дымовые источники технологических установок при отсутствии оборудования по улову и очистке газов. К значительным загрязнителям атмосферы предприятий нефтепереработки относятся диоксиды серы (57%), оксиды углерода (22%), углеводороды (8%), оксиды азота (9%).

В настоящее время в ряде нефтедобывающих компаний осуществляется комплекс мер по снижению загрязнений окружающей природной среды и доведение уровней выбросов вредных веществ до нормативных требований. Так, на «Программу экологической безопасности предприятий на 2000-2003 годы» предполагается направить более 6 млрд. рублей (в ценах 1999г.). Реализация Программы позволит сократить выбросы в атмосферу 30,5 тыс. тонн вредных веществ, а токсичных отходов 465,5 тыс. тонн, или на 9,7% и на 31,3% по сравнению с уровнем 1999 года соотвественно.

Огромные загрязнения окружающей среды допускаются в угольной промышленности: это и изъятие земельных ресурсов, и горящие породные отвалы, и загрязнение гидросферы. Так, ежегодно при добыче 1 млн. т угля нарушается в среднем около 10 га земельных угодий. Наибольший удельный вес вредных газов, выбрасываемых в атмосферу угольными предприятиями, составляет метан (70%), а также оксиды углерода – 9%.

Около 90% общего объема выбросов в атмосферу и свыше 90% водоотведения в поверхностные водоемы приходится на электроэнергетику. Особую озабоченность общественности вызывают неблагоприятные воздействия водохранилищ ГЭС на микроклимат прилегающих территорий, отчуждение огромных территорий и затопление ценных пастбищных земель и лесных массивов, ущерб фауне и флоре. Наиболее токсичными для здоровья человека газами, выбрасываемыми электроэнергетикой, являются оксиды азота, постепенное накопление которых вызывает целую группу сложных заболеваний.

Безотлагательного решения требуют проблемы обращения с радиоактивными отходами, особенно их хранение, переработка, захоронение отходов. До сих пор не решены сложные технологические задачи демонтажа ядерных подводных лодок, исчерпавших свой ресурс, захоронение ядерных отходов с длительным периодом полураспада.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что проблема экологической безопасности связана не только с необходимость работы по выполнению Киотского протокола, снижению эмиссии в атмосферу СО2, но и, в широком плане, по уменьшению выбросов любых вредных веществ в природную среду.

В течение 90-х годов вместе с переходом к рыночной экономике в России усилилось внимание к проблемам охраны окружающей среды. Были приняты ряд законов и нормативно-правовых актов, регламентирующих эти направления. Так, закон об охране окружающей среды[36] от 1991 года был нацелен на достижение баланса между динамикой экономического развития и защитой среды обитания путем установления санкций за загрязнение окружающей среды. Он определял стандарты качества и устанавливал требования со стороны экономики по отношению к окружающей среде, а также механизмы реализации этих требований.