Интерьеры (стр. 2 )

ТЕНИНА Чьи племянники, Павлуша? Павла Анисимовича племянники?

Пауза.

ПАВЛУША Я не задумывался над этим вопросом. А надо было спросить?

ТЕНИНА Нет, нет, это обыкновенное любопытство. (Пауза.) Это так, к слову.

ПАВЛУША А что? Очень может быть. Действительно, может быть я жил с родней и не знал об этом?

ТЕНИНА Нет, нет, у Павла Анисимовича единственный племянник, который погиб в раннем детстве, это – ты, и больше нет никого.

ПАВЛУША (Задумчиво) Так много погибает людей. Инфекции. Разруха…

ТЕНИНА Но ты хотел что – то о цыганах?

ПАВЛУША …просто кирпич на голову упал, как это не банально, и, кажется, смешно. Кажется. Уж сколько анекдотов об этом. Но, представьте себе, Ольга Витальевна, среди нас, а нас там не так уж много, по сравнению с населением города Москва, скажем, это чтобы проще было сравнивать, так вот, среди нас четыре, вдумайтесь, дорогая Ольга Витальевна, не два, не три, а сразу четыре племянника, которым на голову упали кирпичи. Спроста ли это? (Пауза.) А вы говорите, что у Павла Анисимовича в нашей богадельне больше и не может быть никого из родственников. (Переходит на шепот) Я не удивлюсь, если у него там и более близкие, чем я родственники имеются.

ТЕНИНА (Машет на него руками) Да что ты, Павлуша, Христос с тобой.

Пауза.

ПАВЛУША (Долго смотрит на потолок, прислушивается, затем обращается к Тениной) А не можете вы сказать, не было ли у дяди Павла цыган среди родственников?

ТЕНИНА Нет, это я знаю точно.

ПАВЛУША Никто ничего точно не знает. Это уже я знаю точно. (Пауза.) А цыгане, что же, цыгане, цыгане, это, доложу я вам… Утром проснешься, выглянешь в окно, они тут как тут, стоят. Костры жгут. (Пауза.) Стоят – это иносказательно, разумеется. На самом деле они лежат, сидят, но очень громко, очень громко. Жгут костры. Улыбаются. Смеются. Громко. И строят планы. Всевозможных посещений. Визитов всевозможных. Тишины, практически не бывает. (Пауза.) И у меня в голове практически не бывает тишины. Цыгане, медведи, женщины. (Пауза.) А так бы я смог настроиться. Посмотрел на фотографическую пластинку и настроился. (Пауза.) Я умею настраиваться. Почти что как фотоаппарат. (Пауза.) И так, хотя бы иногда, наступал бы покой. (Пауза.) А то ходят, кашляют. Смеются, строят какие – то планы...

Пауза.

ТЕНИНА Строят планы? Это так опасно?

ПАВЛУША Сами посудите. Много людей, сразу. (Пауза.) Кстати, они могут быть и не цыганами. Кем угодно могут быть. Рано или поздно, при том чем занят Павел Анисимович, они будут здесь. Они или другие. Придут. Приведут медведей. Или принесут шампанского, что одно и то же.

Пауза.

ТЕНИНА Павел Анисимович не пьет.

ПВЛУША Тогда – водки.

ТЕНИНА Павел Анисимович не пьет.

ПАВЛУША Это временно. При том чем занят Павел Анисимович, рано или поздно ему захочется напиться. Кстати, медведи очень любят водку.

Пауза.

ТЕНИНА Нет.

ПАВЛУША Да.

Пауза.

ТЕНИНА Нет.

ПАВЛУША Да.

Пауза.

ТЕНИНА Нет.

ПАВЛУША Да.

ТЕНИНА Нет. Ему не захочется напиться. Он утешается другим. (Пауза.) Он любит женщин. (Пауза.) Молоденьких.

Павлуша внезапно принимается смеяться. Вот смех обрывается. Пауза.

ПАВЛУША Плохо.

ТЕНИНА Что?

ПАВЛУША Много хуже прочего.

ТЕНИНА Что, хуже того?

ПАВЛУША Много хуже. Уж лучше бы он пил водку и водил дружбу с цыганами.

ТЕНИНА Почему?

ПАВЛУША Они иногда спят. (Пауза.) В тишине. (Пауза.) Другое дело, что я этого не слышу, но вы могли бы услышать. Мне показалось, что вы настроены на тишину.

ТЕНИНА Но я рассчитывала…

ПАВЛУША Да что вы! У нас в богадельне жила одна молоденькая…

ТЕНИНА Не нужно, не рассказывайте мне подробностей. Я и Павла Анисимвича всегда прошу не рассказывать мне подробностей. Он порывается, а я умоляю его не делать этого…

ПАВЛУША Ясно, что порывается. Про молоденьких женщин всегда интересно рассказывать. Они такие забавные. (Пауза. ) Вот, к примеру, та, что жила у нас в богадельне… (Закатывается от смеха. )

ТЕНИНА И тебя прошу, не нужно.

ПАВЛУША (Смеется, пытается что – то рассказать, но связной речи у него не выходит. Сквозь смех пробиваются отдельные фразы) …как собачка… без ничего… то есть совсем…посреди двора…

ТЕНИНА Я прошу, не нужно.

Смех обрывается. Пауза.

ПАВЛУША Я с вами согласен. (Пауза.) Это скорее грустно. (Пауза.) Тем более, что она в детстве тоже перенесла инфекцию. (Пауза.) А что, Павел Анисимович ни одну из них не приводил сюда?

ТЕНИНА Нет.

ПАВЛУША Я не стану больше называть его дядей Павлом.

ТЕНИНА Почему?

ПАВЛУША У той женщины тоже был дядя. (Пауза.) Он умер. (Пауза.) Они так и не смогли увидеться. (Пауза.) Она где – то раздобыла его телефон. Долго искала, нашла наконец, позвонила ему. И он сразу же умер. Ей сказали, - Только что, как только раздался ваш звонок, он отчего то напугался и упал замертво. Упал и умер. Сердце разорвалось на кусочки, как лампа дневного освещения. Вам когда – нибудь приходилось видеть как разрываются лампы дневного освещения? На кусочки, как гранаты. (Пауза.) Хотя у них, наверное, совсем другое предназначение. (Пауза.) Она спросила, - Дядю Павла можно к телефону? И все. Ей сказали… «только что» (Плачет)

ТЕНИНА Успокойся, успокойся, Павлуша.

ПАВЛУША (Сквозь слезы) Может быть, не позвони она…

ТЕНИНА Успокойся, Павлуша, тебе, наверное нельзя расстраиваться.

ПАВЛУША (Сквозь слезы) Ни в коем случае.

ТЕНИНА Ну вот, видишь?

ПАВЛУША (Враз прекращая плакать. Вытирая слезы) Мы отвлеклись.

ТЕНИНА Я испугалась за тебя.

Пауза.

ПАВЛУША (Смеется) Нет, придумывать истории у меня определенно не получается.

ТЕНИНА (С облегчением) Так ты все придумал?

ПАВЛУША Да. Мне хотелось немного развлечь вас. Хоть как – то отблагодарить.

ТЕНИНА Ты напугал меня.

ПАВЛУША Плохой выдумщик, не правда ли?

ТЕНИНА Нет, вовсе не плохой. Я поверила.

ПАВЛУША Правда?

ТЕНИНА Да.

ПАВЛУША Это приятно. (Пауза.) На самом деле его звали дядя Сережа.

ТЕНИНА Кого?

ПАВЛУША Ее дядю.

ТЕНИНА Чьего дядю?

ПАВЛУША Ну, той молодой женщины, что жила у нас в богадельне. (Пауза.) И теперь поверили?

ТЕНИНА Да.

ПАВЛУША Вот, вы еще больше побледнели. Плохи дела.

ТЕНИНА Вечереет. Такое освещение.

ПАВЛУША О, разговор об освещении? Я знаю в нем толк. Я знаю об освещении все. Или почти все. Так говорят, когда хотят подчеркнуть свою скромность, - все, или почти все. Когда я открою вам свой секрет, вы сразу же поймете, откуда мне все известно об освещении. (Пауза.) Никогда не получалось выдумывать. А с вами, вот – получилось. Спасибо. (Пауза.) Секрет чуть позже. (Пауза.) Спасибо. Так что, вы говорите, Ольга Витальевна, Павел Анисимович ни одну из молоденьких женщин не приводил сюда?

ТЕНИНА Не хочет. Хотя я просила его об этом.

ПАВЛУША Что?! Вы просили его об этом?!

ТЕНИНА Конечно. Я, хотя и занята другим делом, остаюсь его женой. Глубоко уважающей его женой. И мне не безразлично как он будет выглядеть на стороне. Ему уже не двадцать. У него есть свой дом. Приличный дом. Сам видишь. Свои комнаты. Он должен чувствовать себя хозяином.

Пауза.

ПАВЛУША А вы хотели увидеть ее?

ТЕНИНА Можно и не видеть…

ПАВЛУША Хотели. Признайтесь, хотели…

ТЕНИНА Я гоню эти мысли от себя.

ПАВЛУША Ага, значит, эти мысли все же посещали вас?!

ТЕНИНА Я гнала их…

ПАВЛУША Значит, вы хотели заманить ее в ловушку?

ТЕНИНА Нет, я не хотела заманить ее в ловушку. Я хотела чтобы она сама…

ПАВЛУША А последствия? О последствиях вы думали?

ТЕНИНА А какие последствия?

ПАВЛУША Которые не замедлят…

ТЕНИНА Что за последствия?

ПАВЛУША Не думаете же вы, что она, эта молоденькая женщина, одна на белом свете, как вы, да я…

ТЕНИНА Я – не одна.

ПАВЛУША Хорошо, пусть, как я…

ТЕНИНА Да, наверное, вероятнее всего…

ПАВЛУША Вот вам и цыгане. И конец тишине.(Пауза.) Все! Тишине конец! Прекрасной мерцающей тишины как не бывало!

Пауза.

ТЕНИНА Ты меня понимаешь? Ты сочувствуешь мне, Павлуша?

ПАВЛУША (Вновь принимается за малиновое варенье) Конечно.

Пауза.

ТЕНИНА (Растрогана до слез) Но почему? твой родной дядя. А я, я – всего лишь, всего лишь его последняя жена.

ПАВЛУША Вы угостили меня малиновым вареньем. Я никогда не ел так много малинового варенья сразу. Сладкого малинового варенья в мягкой комнате.

ТЕНИНА (Грустно) И всего лишь?

ПАВЛУША Вы оценили мои способности выдумщика.

ТЕНИНА И только?

Павлуша смеется. Смех обрывается. Каждый раз его смех обрывается внезапно.

ПАВЛУША (Серьезно) Мы с вами, последняя жена, оба больны. Только вы одеты не должным образом. Больного человека может понять и поддержать только такой же больной, как и он сам. Больше никто, поверьте, кто бы что не говорил. Я это знаю наверное.

ТЕНИНА Да, но я…

ПАВЛУША Была бы моя воля, простите меня, конечно, Ольга Витальевна, милая моему сердцу тетушка моя, более родная, чем нежели родная, забрал бы я вас в охапку и увел к нам, в богадельню. Когда был бы физически и морально крепче. И решительнее был бы когда.

ТЕНИНА Да, но я…

ПАВЛУША Раздел бы вас, подвел к зеркалу и сказал, - вот вы, Ольга Витальевна. Вот это, теперь, вы. (Пауза.) И увидел бы улыбку вашу. Уж это – не сомневайтесь. И другие улыбки, пусть не такие значительные, как у ваших знакомцев, но искренние и сердечные. А сердечности то вам как раз здесь и не достает. Оттого и аллергия, и прочий страх.

ТЕНИНА Да, но я…

ПАВЛУША Я знаю, что вы хотите мне сказать. Не нужно скрывать от меня болезнь. Мне будет казаться, что вы сомневаетесь во мне, а я пришел к вам с чистым сердцем.

ТЕНИНА Да, но я, действительно…

ПАВЛУША Хорошо. Открываю секрет. (Пауза.) Представляю себе, как, хотя вы и не подаете вида, вам не терпится узнать. Я, действительно, фотограф. Я настоящий фотограф. (Выставляет на обозрение сумку с железками, единственной узнаваемой из которых является сложенная тренога.) Настоящий фотограф. Именно. В отличие от многих других. Милостью Божией, как говорят о таких людях. Сам не знаю, как у меня это выходит. (Пауза.) Самый лучший фотограф из тех, кто на сегодняшний день называет себя фотографом. (Пауза.) Удивлены? Не похож я на фотографа? (Смеется) Просто мне не на что купить костюм фотографа с помочами, чернильным беретом и красным шарфом. Чернильный берет – главное. Как видите, я в курсе даже и таких деталей. Удивлены? Сам не знаю, кто дал мне все эти знания. Вернее, я догадываюсь, кто, но не упоминаю, как многие, этого имени всуе. Удивлены? Да. Мне удается делать снимки того, чего, как бы это лучше объяснить… чего вроде бы и нет на самом деле. Понимаете?

ТЕНИНА Не очень.

ПАВЛУША Настоящие снимки. Не те, что в каждом ателье вам предоставят за час. Другие. Настоящие. Снимки, на которых изображена суть. Вот почему еще я заинтересовался вашей тишиной. (Переходит на шепот) У тишины могут оказаться вполне реальные черты. Да, и если честно, я заинтересовался ею даже больше, чем малиновым вареньем. Хотя в богадельне нам малинового варенья не давали никогда. Понимаете?

ТЕНИНА Не совсем.

ПАВЛУША Примеры? Вам хотелось бы примеров?

ТЕНИНА Не знаю.

ПАВЛУША Вот вам пример. Все же мне никак не получается обойтись без той самой молоденькой женщины из нашей богадельни. Вы простите меня, Ольга Витальевна, я в последний раз упомяну о ней. Разумеется, меня подмывало сфотографировать ее. Еще бы. Молоденькая женщина. А надобно сказать, что, не взирая на обилие лекарств, обеспечивающих мою жизнедеятельность, волнение при виде женщин, все же посещает меня. Я так думаю, что это связано с некоторой задержкой развития, подтверждаемой документально, а стало быть, хронической юношеской сексуальностью. Отвлекся. Так вот. Молоденькая женщина. Не урод. Она исполняла всяческие вольности, вовсе не стесняясь нас, племянников. Бывало… не буду, не буду. Так или иначе, я решился сфотографировать ее. На этот раз она что – то надолго задержалась во дворе. Занята она была, кажется, разглядыванием окон. Мы все там, в богадельне, любим разглядывать окна. Это у нас любимейшее занятие. И она любила разглядывать наши окна, таким образом, обращена она была прямо ко мне, в свою очередь разглядывающему ее из окна. Мы по – дружески, демонстрировали друг другу языки. Как я уже заметил вам, продолжалось это достаточно долго, так что я, между тем, смог установить камеру, что тоже не десятиминутное дело и, не спеша сделать несколько снимков. При этом я размышлял о ней. Когда я делаю снимки, я размышляю. Иногда фантазия уводит меня далеко. Фотографирование сути – длительный процесс. Но не буду утомлять вас деталями. Резюме. На проявленных мною, особым, разумеется, составом пластинках оказалась, кто бы вы думали? (Пауза.) Девочка лет пяти с леденцом в виде петушка. Теперь таких леденцов не продают, а прежде, когда я был маленьким, продавали и много. Девочка, лет пяти, в платьице, тоже из прошлых времен с леденцом. (Пауза.) Теперь таких леденцов не делают. (Пауза.) Да и девочек таких теперь нет.

Пауза.

ТЕНИНА А ты не показал ей снимки?

ПАВЛУША Нет. Этого нельзя.

ТЕНИНА Почему?

ПАВЛУША Это могло ее расстроить.

ТЕНИНА Что же здесь такого, что может расстроить?

ПАВЛУША Каждый человек видит себя по – своему. И не желает, чтобы кто - то увидел его другим. Где гарантия, что она не представляла себе, будто бы она, скажем, сиамская кошка. Кстати у нее – голубые глаза. И некоторые повадки… но это детали. (Пауза.) Уж во всяком случае она представляла себе, что она – взрослая женщина. Пусть молоденькая, но все же – взрослая женщина. (Пауза. Смеется.) Доктор (Смех.) Наш доктор получился на фотографии с мокрыми штанами. (Смех прерывается) Простите, Ольга Витальевна. Это было лишним. Но из песни слов не выбросишь. (Пауза.) Вообще я редко снимаю людей.

ТЕНИНА Почему? Ты их не любишь?

ПАВЛУША Не в этом дело. Люди, после того, как я делаю эти снимки, меняются. Постепенно, не сразу, они становятся другими.

ТЕНИНА Лучше?

ПАВЛУША Не знаю, лучше или хуже. Да и как нам узнать, что нам лучше, а что хуже. Другими. Не сразу. Постепенно. Например, наш доктор бросил пить. Этому никто, и он, в том числе, не может дать сколько – нибудь вразумительного объяснения. Никаких причин тому не было. Все шло как всегда удачно и сходило с рук. И вдруг, этот счастливейший из смертных, как - то посерьезнел и бросил пить. Некоторое время злился, а затем успокоился и, теперь, увлекся астрономией. Я ему построил подзорную трубу из подручного материала. Теперь он рассматривает звезды и угадывает их имена. Так что съемки людей, как видите, накладывают на меня определенную ответственность. Но это не главное. Не так уж я, признаться, и боюсь ответственности. Тем более, что думаю я о людях, как правило, только хорошее. Во всем и всяком угадываю прелесть какую – нибудь, так что не это – главное. Просто - напросто, чаще всего, когда я снимаю людей, у меня получаются интерьеры. Да, да, интерьеры. Скажем, сидит себе человек в кресле, вот так же, как и мы с вами. А на снимке оказывается только кресло. Да еще и другого цвета. Другая обивка. А случается, что и вовсе без обивки. Грубая деревянная конструкция с клоками поролона, или какими то перьями. Неприятные снимки. Или вот еще, стены с обоями, которые были прежде новых, или вовсе газеты на стене, или какая – нибудь надпись, хорошо, если приличная. (Пауза.) Но, зато, если я снимаю интерьеры! (Закатывает в удовольствии глаза) Ах, интерьеры, любовь моя и страсть моя! Какие расчудесные чудеса происходят! Выбрав по своему усмотрению интерьер, я населяю его такими людьми! Необыкновенными, чистыми. Случается, Ольга Витальевна, что и в эполетах. (Пауза.) Любите вы военных тех времен? Однажды в складском помещении мне удалось сфотографировать Михаила Васильевича Ломоносова. Только он был с бородой. Но я очень просто объяснил себе это. Попробуйте – ка угадать, дорогая Ольга Витальевна? (Пауза.) Где тут закавыка? (Пауза.) Не знаете. А задайтесь простым вопросом, да и ответьте на него, - Сколько уже времени он не имел возможности бриться?..

Пауза.

ТЕНИНА Павлуша, милый! !

Пауза.

ПАВЛУША ( Делая вид, что не расслышал слов Ольги Витальевны) Когда я снимаю интерьер…

ТЕНИНА !

Пауза.

ПАВЛУША Зачем вам это?

ТЕНИНА Мне надобно! (Пауза.) Надобно и все! (Пауза. Краснея от того, что пытается солгать) Просто, мне хочется иметь его фотографию. И все.

ПАВЛУША И все?

ТЕНИНА И все.

ПАВЛУША И мне не надобно делать его другим? (Пауза.) Что же вы молчите?

Пауза.

ТЕНИНА Нет. Он и так хорош. Он – лучше всех.

ПАВЛУША А если у нас выйдет интерьер?

Пауза.

ТЕНИНА А он после этого не пострадает?

ПАВЛУША Да как же он может пострадать, когда, как выяснится, его просто нет.

Пауза.

ТЕНИНА А разве такое может быть?

ПАВЛУША Но это же фотография. Когда бы я был художником, и мог бы изображать все, что придет мне в голову, любые вольности, это был бы другой разговор. Но когда речь идет о фотографической пластинке, практически, документе, всякая самодеятельность, Ольга Витальевна, исключается. А потому, когда Павел Анисимович существует, как мы ощущаем его в звуках, производимых с верхнего этажа, если это, конечно, не медведь, и не экзотическое животное, он не замедлит проступить сквозь глянец бумаги. Но уж, коль скоро его нет, - не обессудьте.

Пауза.

ТЕНИНА Да как же это может быть? Разве такое бывает? Я его знаю… мы с ним знакомы уже… Мы с ним прожили…

ПАВЛУША Ничего особенного. Михаила Васильевича Ломоносова вы тоже знаете с детских лет. Да что уж о Ломоносове говорить. Вы знаете, что я, племянник ваш, погиб в раннем детстве, а я вот он, перед вами, с фотографическим аппаратом, ем бабушкино малиновое варенье в ласковой комнате. А ведь я, как вы изволили выразиться, погиб в раннем детстве, что, кстати, не далеко от истины…

ТЕНИНА Но то – счастливая случайность. То - находка

ПАВЛУША А кто сказал вам, что если Павла Анисимовича не окажется на самом деле, это не станет для вас счастливой случайностью? Находкой не станет?

Пауза.

ТЕНИНА А вы можете такое сделать?

ПАВЛУША Нет. Это, разумеется, вне меня. И все, что происходит в процессе моего фотографирования, произошло бы все равно, и вне меня, только позже. Быть может значительно позже, уже после нашей жизни. Однако, получается что я, как бы это лучше обозначить, я как бы запускаю некий механизм. Механизм. Как мне кажется, связанный с двумя категориями, временем и… и справедливостью. Высшей справедливостью. (Пауза.) Вам, как последней жене, слышащей мерцание тишины, по – моему, это должно быть понятно.

Пауза.

ТЕНИНА Вовсе нет. (Пауза.) Мне страшно.

ПАВЛУША Вот вы вновь побледнели. Забудем об этом. Забудем и все. (Пауза.) А что, и вправду, Ольга Витальевна, поедемте к нам в богадельню. Там хорошо. Там ласточки случаются. Вы любите ласточек?

ТЕНИНА Да оставь ты эту странную идею! До того ли мне теперь, когда ты такое рассказал.

ПАВЛУША Вы и теперь верите мне?

ТЕНИНА Да разве можно такому не поверить?

ПАВЛУША И вам не страшно?

Пауза.

ТЕНИНА Мне страшно, но меня влечет к этому.

ПАВЛУША К чему?

ТЕНИНА К фотографированию.

Пауза.

ПАВЛУША Но я должен вас предупредить, может оказаться, что он есть. (Прислушивается. Шаги сверху.) И эти шаги…

ТЕНИНА Нет.

ПАВЛУША Нет?

ТЕНИНА Нет. Я ничего не слышу. Я не желаю ничего слышать. (Пауза.) Нет. Не знаю. Не хочу об этом.

Затемнение.

2. ИНТЕРЬЕР ВТОРОЙ

Идет перемонтировка интерьера первого в интерьер второй. Рабочие сцены. Пока мы видим только двух мужчин. Иногда они негромко переговариваются между собой, нисколько не мешая действию, так как слов их разобрать невозможно. Можно уловить только скандальные и недовольные нотки, неожиданно перемежающиеся малоосмысленным смехом.

Павлуша заканчивает сборку своего фотографического аппарата. Когда бы изначально мы не знали, что это – фотографический аппарат, когда бы не характерная тренога в его основании, нам бы и в голову не пришло, что нагромождение очень и не очень ржавых, легких и тяжелых, сверкающих и тусклых металлических деталей, невообразимо складываемых Павлушей в единую конструкцию, может выполнять такую, с детских лет знакомую нам функцию.

Одним словом, на сцене происходит движение, преображение, жизнь.

Тенина погружена в свои мысли, но внешне это выглядит так, будто она несколько растерянно наблюдает за всем происходящим. Она встревожена, но, в беседе, старается не подать вида.

ПАВЛУША (Копается в аппарате. Радостно) Не жаль будет интерьерчика? (Пауза.) Ласковый был интерьерчик. (Смеется. Смех обрывается.) Вот, Ольга Витальевна, назад пути уже нет. , коль скоро обещал, но зато потом… потом тишина. Вы мне обещали. Не передумали, Ольга Витальевна? Что – то вы бледненькая какая – то, как будто встревожены чем – то? Не болеете?