Интерьеры (стр. 6 )

ТЕНИНА Не спеши, Павлуша.

Пауза.

ВИРХОВ Ты как – то забавно стала называть меня?

ТЕНИНА Забавно называть?

ВИРХОВ Ну да, «Павлуша» вдруг. Приятно, но…

ПАВЛУША Это его отрезвит.

ТЕНИНА Хочешь вина?

ВИРХОВ Вина?
ТЕНИНА Вина, вина. (Пауза.) Малинового вина. (Пауза.) Из малинового варенья. (Пауза.) Очень замечательное вино! Просто прелесть, что за вино! От мамы осталось. (Пауза.) От твоей мамы осталось. (Пауза.) Ты помнишь свою маму? (Пауза.) Она все время варенье малиновое готовила, хорошая мама, твоя мама…

ПАВЛУША Ольга Витальевна!

ТЕНИНА (Укоризненно) Павлуша!

ВИРХОВ (Несколько недоуменно) Да что за «Павлуша»?

Пауза.

ТЕНИНА Ты так трогательно играл сейчас у меня в ногах. (Пауза.) Как будто большая птица. (Пауза.) Как будто голубь, но не голубь. (Пауза.) Как будто ребенок. (Пауза.) Как будто у нас с тобой родился ребенок, мальчик. (Пауза.) Очень хороший ребенок, на тебя как будто похож. Как две капли воды. (Пауза.) Просто удивительное сходство, в честь тебя и назвали, как будто. (Пауза.) Нарвал цветов на верхней террасе, принес, уселся в ногах и играешь.

ПАВЛУША Блеск!. В самую цель! (Начинает копаться с фотоаппаратом. Тот отвечает отдельными выстрелами искр. Вирхов не видит этого.) Ах, дядя Павел, дядя Павел, какие сложности, какие сложности!

Пауза.

ТЕНИНА Так как насчет вина?

ВИРХОВ Ты же знаешь, что мне нельзя вина.

ТЕНИНА А что с тобой?

ВИРХОВ Ты же знаешь, после отравления моя печень…

ТЕНИНА После отравления? У тебя было отравление? Ты отравился? А когда ты отравился? Ты сильно отравился? А чем ты отравился? Да тебя не отравили ли?

ПАВЛУША Не насмерть?!

ТЕНИНА (Вирхову.) Насмерть?

ВИРХОВ (Тениной по слогам, не веря в ее короткую память) Нет, меня спасли. Но печень спасти не удалось. Так что вина теперь я не пью.

Пауза.

ТЕНИНА (Не обращая внимания на нарастающее раздражение Вирхова) Ну что же, тогда чай. Чай, уже согрелся.

Молоденькая женщина покидает самовар и отправляется в гамак. Вирхов видит ее и провожает долгим взглядом.

ПАВЛУША (Копается с фотоаппаратом) Все. Теперь вы уже на прицеле, Павел Анисимович! Теперь вам некуда деться. (Передразнивает Вирхова) «Дела». Какие уж теперь дела. Теперь интерьерь. (Смех. Обрыв смеха.)

ТЕНИНА (Вирхову) Куда ты смотришь? Ты что – то увидел?

Пауза.

ВИРХОВ (Некоторое время наблюдает за молоденькой женщиной в гамаке, которая в свою очередь улыбается ему и делает ручкой. Наконец отвлекается) Да, вот, кстати, Оленька, почему ты никогда не попросишь у меня денег?

ТЕНИНА (Вскакивает в необычайном волнении) Что?! Что ты сказал?!

ВИРХОВ Отчего ты никогда не попросишь денег?

ТЕНИНА Денег?!

ВИРХОВ Ну да, денег!

ТЕНИНА Ты сказал «попросишь денег»?!

ВИРХОВ Да, почему бы и нет?! Наверное, тебе нужно что – нибудь?

ТЕНИНА Да нет, это тебе что то нужно, не угадала?

ВИРХОВ (Как будто не слышит ее слов) Наверное тебе нужно что – нибудь?

ТЕНИНА Что?! Что может быть мне нужно?! Неужели ты полагаешь, что я нуждаюсь?! Неужели я произвожу впечатление нуждающегося человека?! Неужели ты думаешь, что после того богатства, которое оставила мне в наследство твоя мама я могу в чем – то нуждаться?! Да заходил ли ты в подпол, видел ли ты, сколько там малинового варенья? Почему бы тебе не заглянуть как – нибудь в подпол? С тех пор, как твоя мама умерла, ты, кажется, так ни разу там и не был? Загляни как – нибудь в подпол. (Пауза.) Пол под.

ВИРХОВ Пол под?!

ТЕНИНА Именно. Под!

ПАВЛУША В самое яблочко!

Пауза.

ВИРХОВ Ты знаешь, что я не был против того, чтобы у нас был ребенок.

ТЕНИНА Мальчик.

ВИРХОВ Мальчик, девочка, какая разница.

ТЕНИНА Это был мальчик.

ВИХРОВ Все равно. (Пауза.) Я не возражал. (Пауза.) Ты не хотела детей. (Пауза.) А я, я был бы, наверное, золотым отцом. Отцом чистого золота. Мне было бы о чем рассказать своему сыну.

ТЕНИНА Ребенка хоть пощади.

ВИРХОВ Отцовство, вот тот институт, который, ты уж прости меня, после интимного занимает…

Пауза.

ТЕНИНА (На грани истерики) Ты лжешь!

ВИРХОВ (Спокойно) Нет. Я не лгу. И ты знаешь это так же, как и я.

Пауза.

ТЕНИНА Лжешь!

ВИРХОВ Нет.

Пауза.

ТЕНИНА Лжешь!!!

ВИРХОВ Нет! Не лгу!

Пауза.

ПАВЛУША Да что же вы такое говорите?! Да как вы можете даже обсуждать такое?! Разве вы не знаете, что бывает с золотыми детьми?! Вы отлично знаете, что бывает с золотыми детьми потом! Вы прекрасно знаете, что бывает с детьми от золотых родителей потом! Вы знаете, что дети от золотых родителей всю жизнь потом бродят в поисках итальянского дворика! Именно итальянского дворика, потому что случайные люди не знают о существовании итальянских двориков и не заходят туда просто так! Только там золотые дети могут избежать встречи со случайными людьми, которая для золотых детей, как вы понимаете, смертельна! А если все же, если все же, несмотря на исключительность этого события, если все же, несмотря на невозможность этого события, такая встреча происходит, можете вы себе представить, как умирает золото?! Какие лица, с какими языками появляются в окружающих это событие окнах, и какие лица у окружающих это событие птиц?!

Пауза.

ТЕНИНА Ты же знаешь, что бывает с золотыми родителями. Ты же знаешь, что бывает с родителями детей, рожденных не в любви? Ты же знаешь, что бывает с такими родителями? Ты же знаешь, что таким родителям раньше или позже, позже – самое худшее, приходится платить по счетам?

ВИРХОВ Что ты имеешь в виду?

ТЕНИНА Ах, как ты оживился при упоминании знакомого слова! Счета. Это – твое.

ВИРХОВ Что ты имеешь в виду?

ТЕНИНА Такие золотые родители однажды превращаются в нечто наподобие итальянского дворика.

ВИРХОВ Итальянского дворика?

ТЕНИНА Да, да, итальянского дворика, знаешь, такого с фонтанчиком и мертвой птичкой на усыпанном монетками дне. Полушками, гривенничками или другими монетками, не важно. Итальянского дворика, что живет, единственное, ожиданием. Ожиданием своих золотых детей. А вместо них, Павел Анисимович, вместо них являются совсем другие дети. Чужие дети. Взрослые и сильные. (Пауза.) А знаешь, Павел Анисимович, зачем они заходят туда? (Пауза.) Они заходят туда всего лишь помочиться. (Смеется.) Золотой дождь! А?! Павел Анисимович?! Знакома вам эта забава?! (Пауза. Серьезно) Почему ты стал предлагать мне деньги?

ВИРХОВ (Подавлен) Что?

ТЕНИНА Почему ты стал предлагать мне деньги?

ВИРХОВ Ах, деньги? (Пауза.) Распродал коллекцию. (Пауза.) Да. (Пауза.) Все. (Пауза.) Больше ничего нет. (Пауза.) И потом… потом, я ухожу от тебя.

Сигнал к выходу мужчин рабочих сцены. Начинается озвученная их голосами перемонтировка четвертого интерьера. Долгая пауза.

ТЕНИНА (Внезапно осипшим голосом) Что?

ВИРХОВ (Очень спокойно) Ухожу от тебя. (Пауза.) Завтра.

Пауза.

ТЕНИНА К ней?

ВИРХОВ Кого ты имеешь в виду?

ТЕНИНА Молоденькую женщину, кого же еще? Молоденькую женщину, похожую на самовар, потому что она только и думает о том, чтобы кто – нибудь ее обрюхатил. Молоденькую женщину, которая, собственно, и родит тебе ребеночка, которому ты, в свою очередь станешь золотым родителем.

ВИРХОВ Грубо и глупо. (Пауза.) Но не лишено здравого смысла. (Пауза.) Прости, но ты, как мне показалось, недолюбливаешь меня. (Пауза.) В тебе совсем не осталось солнца. (Пауза.) А мужчина – как цветок. Он распускается, когда…

ТЕНИНА Из – за чего задержка?

ВИРХОВ А?

ТЕНИНА Что медлишь?

ВИРХОВ Нужно собраться.

Пауза.

ТЕНИНА Много вещей?

ВИРХОВ Да нет, не особенно. Возьму только самое необходимое.

Пауза.

ТЕНИНА А меня не возьмешь? (Наигранно пытается смеяться.)

ВИРХОВ (Наигранно пытается отшутиться) Только золото.

Пауза.

ТЕНИНА Выходит, я – больше не золото?

ВИРХОВ (Подходит к гамаку с молоденькой женщиной, кладет руку ей на грудь) Вот - золото.

ТЕНИНА (Не видит молоденькой женщины) Гамак?

ВИРХОВ Гамак.

Пауза.

ТЕНИНА ( Зажмуривается, открывает глаза. Вновь зажмуривается, вновь открывает глаза.) Ну вот, все разрушено.

ВИРХОВ А разве было что – то кроме руин?

ТЕНИНА Да. Тишина. (Прислушивается.) Божественная композиция. (Прислушивается) Богатство. Нечто шелковое и мерцающее. (Прислушивается.) Все. Больше нет. Шум. Какой – то шум! Черт бы его побрал, этот шум! (Будто проснувшись. Даже потягивается. С очень теплыми интонациями.) Ты давно здесь?!

ВИРХОВ Что?

ТЕНИНА Давно ты здесь, я спрашиваю?

Пауза.

ВИРХОВ (Зачем – то оглядывается по сторонам) Я что – то не пойму.

ТЕНИНА Я спрашиваю, давно ли ты пришел?

Пауза.

ВИРХОВ (Недоуменно) Давно.

ТЕНИНА (Поднимает цветы.) Боже мой, цветы! Откуда такие цветы?

Пауза.

ВИРХОВ С верхней террасы.

ТЕНИНА Это ты для меня собрал?

Пауза.

ВИРХОВ Да.

ТЕНИНА (Подходит к Вирхову, целует его в щеку) Спасибо. (Пауза.) Ты хороший.

ВИРХОВ (В полном недоумении) Что с тобой?

Пауза.

ТЕНИНА Ничего. Просто сегодня я не могу бороться с хорошим настроением. А знаешь, о чем я думала весь день? Все утро и весь день думала? И знаешь о чем? (Пауза.) У меня нет ни одной твоей фотографии.

ВИРХОВ Зачем тебе моя фотография?

ТЕНИНА Ну как же… Зачем жене может быть нужна фотография мужа?

ВИРХОВ У тебя есть моя фотография.

ТЕНИНА Нет ни одной.

ВИРХОВ А та, где я в форме летчика?

ТЕНИНА Она улетела.

ВИРХОВ Как улетела?

ТЕНИНА Очень просто, взяла и вылетела. (Смеется) В трубу.

Пауза.

ВИРХОВ Ты потеряла ее?

ТЕНИНА Да ничего я не потеряла. Просто на фотографии изображен не ты.

Пауза.

ВИРХОВ А кто же?

ТЕНИНА Ну, не знаю. Другой человек. Кажется, совсем другой, не знакомый мне человек. Я хочу фотографию тебя нынешнего. Пополневшего, вот с этой бородкой. С этими румяными щечками. (Трепет его за щеку. Вирхов отстраняется.)

ВИРХОВ Перестань.

ТЕНИНА Не перестану. (Пытается ухватить его за бородку)

ВИРХОВ Да что с тобой?

ТЕНИНА Дурачусь.

ВИРХОВ Дурачишься?

ТЕНИНА Дурачусь. Я же говорю тебе, что не могу бороться с хорошим настроением. (Пауза.) Вот что, Вирхов. Можешь ты ответить мне на один вопрос?

ВИРХОВ Не знаю. В свете этой твоей дурашливости…

ТЕНИНА Видел ли ты когда - нибудь, Павел Анисимович, не побоюсь этого слова, идиотов?

ВИРХОВ Ну вот, а я уж было подумал…

ТЕНИНА Так видел или нет?

ВИРХОВ Ты смеешься?

ТЕНИНА Ничуть не бывало. Вполне серьезно. Настоящих, клинических идиотов?

ВИРХОВ Нет, конечно.

ТЕНИНА А знаешь ты, что они пахнут цветами?

ВИРХОВ Глупость какая?!

ТЕНИНА Ничуть не глупость. От них исходит точно такой же запах, что и от цветов.

Пауза. Наконец, Тенина не выдерживает и разражается смехом. Вирхов смеется вместе с ней.

ТЕНИНА А много у тебя денег?

ВИРХОВ Почему ты спрашиваешь?

ТЕНИНА Ты же предлагал мне деньги?

Пауза.

ВИРХОВ Когда?

Пауза.

ТЕНИНА Ну, как то, давно. Я уже и не припомню когда.

Пауза.

ВИХРОВ Почему ты спрашиваешь?

ТЕНИНА Ты давно не катал меня на карусели! Хватит у тебя денег на то, чтобы прокатить меня на карусели?

ПАВЛУША Ах, карусель! Мечта моя! Как же я мог про карусель – то забыть!

ВИРХОВ Карусель?!

ТЕНИНА Это мой сюрприз!

ВИРХОВ Карусель – сюрприз?

ТЕНИНА Конечно. Бьюсь о заклад, ничего подобного ты от меня ожидать не мог!

ВИРХОВ Это так.

ТЕНИНА А ты не помнишь, как мы с тобой когда – то катались на карусели? (Пауза.) Давно, совсем давно? В Пороховом парке. Не помнишь? Карусель была сломана, и на ней было запрещено кататься. Но мне очень хотелось. Мне очень, очень хотелось. И ты был внимателен ко мне. Ты уговорил сторожа, заплатил ему какие – то деньги, и мы все равно стали кататься. (Пауза.) Она страшно пела на каждом повороте. Звук такой, как будто ребенок плакал. На каждом повороте. (Пауза.) А потом сторож никак не мог остановить ее. А она все набирала и набирала обороты. Набирала и набирала обороты. И пение становилось все громче. Все громче и громче! (Пауза.) А потом вдруг наступила тишина. Абсолютная тишина. Ватная тишина. (Пауза.) И она мерцала. (Пауза.) Мерцающая тишина. (Пауза.) Помнишь? (Пауза.)

ВИРХОВ Давно это было.

ТЕНИНА Очень давно.

Пауза.

ВИРХОВ Я вот о чем подумал сейчас, а ведь мы с тобой уже старенькие, Оля.

Пауза.

ТЕНИНА Да. Пора платить по счетам. (Смеется.) Ну, так что? Хватит у тебя денег на три билета?

Пауза.

ВИРХОВ Три билета?

ТЕНИНА Три. А сколько же?

Пауза.

ВИРХОВ Но нас двое?

ТЕНИНА Двое?

ВИРХОВ Да. Ты это раз, я – это два.

ТЕНИНА А Павлуша?

Пауза.

ВИРХОВ Какой Павлуша, Оленька?

Пауза.

ТЕНИНА Ой, да что же это я? Совсем забыла. Вот что получается, я так редко вижу тебя, что когда, наконец, ты возник, забыла о главном. Да как же это я?! Я же не познакомила тебя с Павлушей! Вот, дура бестолковая!

ВИРХОВ Кто такой Павлуша?

ТЕНИНА Наш сын.

Пауза.

ВИРХОВ Кто?!

ТЕНИНА Наш сын. Павлуша.

Пауза.

ВИРХОВ Какой сын?

ТЕНИНА Тот самый сын. Он вернулся. Он теперь будет жить с нами. Павлуша, да где же ты? Где ты прячешься? Выходи, не стесняйся. (Вирхову) Стесняется очень. (Павлуша остается у фотоаппарата. Он не может двинуться с места. Он не может поверить в происходящее.)

Пауза.

ВИРХОВ (Почему – то шепотом) Оленька.

ТЕНИНА Павлуша, да где же ты!

ВИРХОВ (Шепотом) Оленька!

ТЕНИНА Сейчас, сейчас!

ВИРХОВ (Шепотом) Оля!

ТЕНИНА Ну, что?!

ВИРХОВ (Шепотом) Ты сделала аборт.

Некоторое время Тенина немигающим взглядом смотрит на Вирхова, но затем вновь принимается за свое.

ТЕНИНА Павлуша!

ВИРХОВ Перестань. Это становится невыносимым! Долго ты еще намерена культивировать этот ад?! (Пауза.) За что, за что ты мстишь мне?! Разве сделал я что – то плохого тебе?! (Пауза.) И прекрати кричать! (Пауза.) Мне, в конце концов, становится страшно за тебя. (Пауза.) Мне просто становится страшно!

ТЕНИНА Павлуша!

ВИРХОВ Это вновь закончится больницей. Ни ты, ни я не хотели бы этого.

ТЕНИНА (Уже в слезах) Павлуша!

ВИРХОВ Ну вот, теперь ты убедилась, что никакого Павлуши здесь нет?!

Павлуша оставляет фотоаппарат и выходит на самое освещенное место. Его лицо излучает счастье. Однако просто освещенного места ему недостаточно. Это его звездный час. Он берет одно из плетеных кресел и взбирается на него. Тенина бросается к нему и становится на колени, и обнимает его ноги.

ПАВЛУША (Как будто про себя, но достаточно громко, чтобы быть услышанным) Хотя бы какое то время побыть человеком над. (Пауза.) Особые ощущения. (Пауза.) О, да, конечно, это – особые ощущения. (Пауза.) Ничего удивительного в том, что все только и стремятся туда. (Указывает наверх. Пауза.) О, Павел Анисимович, теперь я понимаю вас. Ах, как я понимаю вас! (Пауза.) Отсюда все видно! И верхнюю террасу, и богадельню, и Москву! (Пауза.) Какие ощущения! Боже мой! (Пауза.) Как понимаю я вас теперь, Павел Анисимович. (Пауза.) Но, однако, как кружится голова?! Это у меня, больного человека, кружится. А что говорить о здоровых? (Пауза.) О здоровых, из тех, кто забирается так высоко? (Пауза.) Для них это просто смерть. И никакого малинового вина не нужно. (Пауза.) Нет. Определенно. Так высоко может и должен находиться исключительно больной человек. В идеале - идиот!

ВИРХОВ Кто это?

ПАВЛУША Это я. (Пауза.) Разве вы не узнаете меня, Павел Анисимович?!

Пауза.

ВИРХОВ Я вижу вас первый раз в жизни.

ПАВЛУША Что это вы меня «на ты»? Я не привык. Я привык, чтобы меня «на ты» называли. (Пауза.) У нас в богадельне…

ВИРХОВ Оленька, встань немедленно!

Тенина повинуется. Отступает от кресла с Павлушей, но продолжает смотреть на него влюбленными глазами, проговаривая про себя, чуть слышно, «Павлуша, Павлуша, Павлуша…»

ВИРХОВ Так кто же это?

ПАВЛУША А разве вы не слышали ответ этой благородной женщины?

ВИРХОВ Я не с вами разговариваю.

ПАВЛУША И совершенно напрасно. Разве вы не знаете, что она не в себе? (Пауза.) Кому как не вам знать это?

ТЕНИНА Павлуша.

Пауза.

ВИРХОВ Хорошо, отвечайте вы. Кто вы?

ПАВЛУША Вообще – то я – ваш племянник. Ваш родной племянник. Но, пожалуй, не имеет смысла принимать во внимание мое заявление, ибо то время, что мы с вами не виделись, Павел Анисимович, а не виделись мы никогда, не позволит мне изыскать сколько – нибудь убедительных доказательств, кроме нашего с вами необычайного внутреннего сходства, но понадобится срок, чтобы убедиться в этом, а коль скоро срока такого нам с вами не отпущено, а так же, принимая во внимание скоротечный уход ваш из семьи, позвольте мне отрекомендовать вам себя просто и без затей. Павел. Фотограф. Из богадельни. (Пауза.) Вообще – то все, обыкновенно, называют меня Павлушей.

Пауза.

ВИРХОВ У меня нет племянника.

ПАВЛУША А потому, Павел. Фотограф. Из богадельни. Лучший фотограф. Специалист по интерьерам. Знаком с Ломоносовым. Михаилом Васильевичем. Лично.

Пауза.

ВИРХОВ У меня, действительно, был племянник, но он погиб. В раннем детстве.

ПАВЛУША И его, так же как и меня, звали Павлуша?

ВИРХОВ Его звали Павлик.

ПАВЛУША Ах, простите. Это, конечно, меняет дело. Это – прямое доказательство моего самозванства. Впрочем, это не важно. (Спускается с кресла и усаживается в него. В позе – независимость) А важно, Павел Анисимович, другое, - вот я обратил внимание на то, что в нашем, в вашем, простите, роду, дети, преимущественно, умирают в раннем возрасте. (Пауза.) Что – то им не климат. (Пауза.) Почему? (Пауза.) Верно, никто, кроме Создателя не сможет дать точного ответа на этот вопрос. (Пауза.) А вообще – то, любая семья – трагедия. Мне думается, что, по большому счету, еще ни один человек, не простил ни одному человеку близости. (Пауза.) Как вы думаете?

Пауза.

ВИРХОВ Зачем вы здесь?

ПАВЛУША Совсем не трудно догадаться, принимая во внимание мою профессию. С тем, чтобы сделать несколько снимков.

Пауза.

ВИРХОВ Вас кто – то пригласил?

ПАВЛУША Нет, я пришел по собственной инициативе. (Пауза.) Мне нравится у вас.

ВИРХОВ Какая наглость!

ТЕНИНА Не смей! Не смей! Это я пригласила его! Нет! Я не просила, я умоляла его придти к нам и остаться! Остаться навсегда! Простить нас, придти и остаться навсегда!

Пауза.

ПАВЛУША Ольга Витальевна накормила меня изумительным малиновым вареньем. (Пауза.) Бабушкиным вареньем. (Пауза.) Выясняется, что бабушка, а ваша, Павел Анисимович, стало быть, мама, готовила варенье выше всяческих похвал.

ВИРХОВ Вы не похожи на мальчика из богадельни.

ПАВЛУША Гены, Павел Анисимович. Гены и итальянский дворик. С фонтаном.

Пауза.

ВИРХОВ Если я правильно вас понял, Павел из богадельни, немедленно покинуть нас вы не собираетесь?

ПАВЛУША Собираюсь. Но не немедленно, и не один.

Пауза.

ВИРХОВ Оленька…

ПАВЛУША Говорите, лучше, со мной. (Пауза.) Что даст вам беседа с этой сумасшедшей?

ВИРХОВ (Пытается броситься на Павлушу с кулаками, но Тенина удерживает его. Павлуша невозмутим.) Пошел вон!

ПАВЛУША Пользой от моего длительного пребывания в богадельне является то, что я привык относиться к этим и подобным им фразам философски, и каждый раз, трактовать сообразно ситуации. В настоящем исполнении я трактую их так, - Мне бы очень не хотелось, дорогой племянник, тратиться на то, чтобы катать вас с Ольгой Витальевной на карусели. Вполне можно обойтись и без этого. (Пауза.) Но, хотелось бы заметить, Павел Анисимович, что вы еще не знаете, какого уровня фотографии вы получите в результате дружбы со мной, дружбы, которая, не смотря на болезненность привыкания ко мне, что, за исключением, разве что Ольги Витальевны, прослеживается сплошь да рядом, непременно вспыхнет у нас с вами. (Пауза.) И произойдет это в тот момент, когда вы, наконец, поймете, какую выгоду можно будет извлечь из этой дружбы. (Пауза.) Давайте – ка, выпьемте – ка с вами вина? И Ольге Витальевне нальем. (Разливает вино по бокалам. К столику устремляются рабочие сцены. Разливают вино. Оживление.) С одного бокала с вашей печенью ничего не будет. Опять же, избавиться от меня будет проще, когда я захмелею. (Пауза.) Открою секрет. Когда я захмелею, меня непременно потянет домой. (Пауза.) Человека, который всю жизнь провел в богадельне, хоть утопи в золоте, все равно в богадельню тянуть будет. (Пауза.) И это правильно, что нас таких, не особенно то оттуда выпускают. Мы на воле дуреем. (Пауза.) Если, конечно, можно так выразиться, учитывая и без того присущие нам особенности. (Пауза.) И еще. Замечательная, вечная, самая лучшая и всегда актуальная фраза из всех фраз, когда - либо произнесенная человеком «я тебя породил, я тебя и убью» именно к нашей с вами ситуации, как раз и не подходит. Вернее подходит, но со знаком минус. (Пауза.) Не поленюсь объяснить, что это значит, и как это будет звучать в новейшей транскрипции. (Пауза.) Звучать. Применительно к нашей ситуации это будет приблизительно так, - «Я тебя убил, я тебя и верну к жизни». (Пауза.) Разумеется, звучит несколько коряво, как коряво звучит любая фраза, несущая в себе мажорные интонации, но очень точно отражает суть. Ибо, чего уж греха таить, на данный момент все мы мертвы. (Пауза.) И, признаться, мне в голову периодически приходит мысль, навязчивая мысль. от которой чрезвычайно трудно избавиться. Мысль, разумеется, сумасшедшая, но для вас, я уверен, уже не секрет, кто, волею судеб, избран вашим тамадой. (Пауза.) Мысль такая, - А где, собственно мы все теперь находимся? Где сей момент вершатся наши чаяния и прочее все вершится? Уж, не на том ли мы самом дне фонтанчика в итальянском дворике, что так живописала страстно любимая мною Ольга Витальевна?! (Пауза.) Впрочем, это не имеет значения, когда впереди нас ждут чудеса и большое счастье. (Пауза.) Ваше здоровье, Ольга Витальевна! (Пауза.) И ваше здоровье, Павел Анисимович. (Пауза.) Будьте счастливы люди, живые и мертвые! (Подносит бокал к губам.)