Интерьеры (стр. 4 )

ТЕНИНА А можно ли его посмотреть?

ПАВЛУША Нет. Ни в коем случае. Это пробный снимок. Для служебного пользования. (Подходит к аппарату, прикладывает ухо, прислушивается.) Что, устали, бедные мои, бедные? (Раздается нечто, напоминающее воркование.) Устали. Тяжелая работа. (Пауза.) У меня что – то тоже голова заболела, несмотря на малиновое варенье. (Обращаясь к Тениной) У нас теперь с вами все получится, Ольга Витальевна! Непременно получится! Это столь редкое везение, чтобы такой вот контакт! (Пауза.) Это потому что вы хорошая, Ольга Витальевна!.. А Павел Анисимович?! Вот каков выходит Павел Анисимович?! Совсем не то! Совсем не это! ! Мы с вами не ошиблись! Вы не ошиблись, Ольга Витальевна! Его надобно снимать, непременно, и в не меньшей степени, чем саму тишину! Дорогой, девственный Павел Анисимович!..

Пауза.

ТЕНИНА ? (Пауза.) Девственный, ты сказал? Да ты смеешься что ли надо мной?

Рабочая сцены подходит к Тениной и начинает переодевать ее в платье соответствующее интерьеру второму. Точнее в робу, такую же, что и у рабочих сцены, только более ветхую, всю в пятнах краски. Сцена предельно откровенная, что требуется для нижеследующего диалога. В какой – то момент к переодеванию Тениной подключаются, прервав свою трапезу, и мужчины рабочие сцены.

ПАВЛУША (В растерянности) Да как же… вы же только что… наследственность и прочее?

ТЕНИНА А попадали тебе в руки, Павлуша, когда – нибудь, открытки непристойного содержания?

Пауза.

ПАВЛУША Не знаю что и ответить вам, Ольга Витальевна. На мой вкус, так все открытки непристойны по своему содержанию.

ТЕНИНА Нет – нет, не уходи в слова, я имею в виду те самые, те открытки, с мужчинами и женщинами, которые…

ПАВЛУША Не нужно об этом.

ТЕНИНА …которые.

ПАВЛУША Я не хотел бы об этом!

ТЕНИНА Ты уже взрослый.

ПАВЛУША Но я же открылся вам! И не поленюсь повториться, в этой сфере я унаследовал от своих родственников… Я удивлен тому обстоятельству, что вообще каким – то невообразимым способом произведен на свет…

ТЕНИНА Довольно молоть чепуху, Павлуша…

ПАВЛУША … и та неловкость с которой…

ТЕНИНА Не играй со мной!

ПАВЛУША … да если бы мне и показали…

ТЕНИНА Павел!

ПАВЛУША Да, я рассматривал их! (Закрывает лицо руками.) Да. да, да, я рассматривал их! (Пауза. Открывает лицо) Но я ничего не понял.

Пауза.

ТЕНИНА Да как же ты можешь?! Как можешь ты, в таком случае, подумывать о том, чтобы сделать снимок Павла Анисимовича, когда…

ПАВЛУША Я все понял! Вы хотите сказать, что это неизбежно?! Для вас! Для меня! Для нас с вами неизбежно?! (Пауза.) Но этого не может быть! (Пауза.) Это может быть, но не с нами! (Пауза.) Это может когда – нибудь случиться и с нами, да, мы можем оказаться там, но как вернуться оттуда? (Пауза.) Ведь эти мужчины и женщины, эти женщины и мужчины, они там навсегда! Навсегда! И Павел Анисимович…

ТЕНИНА Он… он, Павлуша…он – это те открытки.

Павлуша снимает с себя пальто и накрывает им аппарат, накрывает аппарат и затыкает пальцами уши.

ТЕНИНА (Кричит) Нет, нет, не затыкай уши! Ты должен знать все! Ты – моя надежда, а потому ты должен знать все!

Павлуша отнимает пальцы от ушей. На его глазах слезы.

ТЕНИНА Знаешь, что он сказал мне однажды? Знаешь, что он сказал мне однажды, затащив в свою комнату?! Знаешь, что он сказал, затащив в свою комнату, где зеркала, зеркала, и еще зеркала и он, и еще темно, не совсем темно, но темнее чем обычно?! И он. И я. И мы в этих зеркалах смотрим в разные стороны, как будто каждого из нас много и каждый из нас нехорош собой, потому что каждый из нас стыдится, потому что каждый из нас знает, что произойдет через несколько минут, всего лишь через несколько минут?! Знаешь, что он сказал мне?!

ПАВЛУША Нет!

ТЕНИНА Да!

ПАВЛУША Нет!

ТЕНИНА Да! Да! (Пауза.) Он сказал мне, - «А вот теперь фантазируй! (Пауза.) А вот теперь фантазируй, и все твои фантазии станут реальностью!» (Пауза.) Понимаешь ты, Павлуша, что это значит для меня?! (Пауза.) Все! (Пауза.) Любая фантазия! (Пауза.) «Любая фантазия из тех, что приходит тебе в голову, когда ты одна, когда ты и не хочешь, чтобы они приходили тебе в голову! Особенно когда ты не хочешь, чтобы они приходили к тебе в голову!» (Пауза.) Сказал так! «И выйти из этой комнаты нельзя», - сказал. (Пауза.) «И ты не выйдешь из этой комнаты»,- сказал он, - «Пока все – все не исполнится.» Сказал. (Пауза.) «И пока двери не откроются сами. (Пауза.) Вспомни все!, - сказал, - И всех, кто был там, в твоих фантазиях! И ты встретишься с ними! Сейчас! (Пауза.) Безотлагательно! (Пауза.) Ты не готова к этому, тем лучше!» (Пауза.) Он сказал это так, что я услышала его. (Переходит на шепот) И все, все, Павлуша, случилось так, как он сказал!

ПАВЛУША Нет!

ТЕНИНА И фантазии явились. Это было так громко, так громко, никогда я не слышала таких громких звуков. Я думала, что у меня ушами хлынет кровь! Кровь должна была хлынуть, но ее все не было.

ПАВЛУША Нет!

ТЕНИНА Я видела все. Мне хотелось закрыть глаза, но чьи – то руки, чьи – то влажные холодные пальцы держали мои веки, и веки дрожали, и это была боль, ни в какое сравнение не идущая с той болью, что я испытывала во всем теле!

ПАВЛУША Нет!

ТЕНИНА И дыхание. Горячее дыхание. Как будто ко мне подносили газовые горелки. Я так думаю, что это и были газовые горелки. И по телу моему путешествовали голубоватые язычки пламени, оставляя за собой красные следы, багровые следы, и запах, запах, запах, как будто жарят рыбу. Почему рыбу? Но это был именно тот запах!» Не порви мне ремень», - шептал он где – то очень близко, - Смотри, не порви мне ремень, это память об армии, память об эскадрильи! Смотри, не порви мне ремень, животное!» Кто знает, наверное, в тот момент я и вправду была похожа на животное? Да, я была животным в тот момент.

ПАВЛУША Нет!

ТЕНИНА Но потом кровь все же хлынула. Все стало покрываться кровью, от этого даже в комнате, как будто сделалось светлее. Не просто светлее, комната наполнилась ярким светом, как будто кто – то направил в окно прожектор. Вот именно, как будто прожектор, столько было крови. И тогда твой дядя, Павел Анисимович закричал. Он кричал громче всех. Он кричал от радости. Я никогда не видела человека, который бы так радовался виду крови. Он вытирал свои руки о трикотажные свои кальсоны и кричал. Твой дядя, Павел Анисимович.

ПАВЛУША Нет!

ТЕНИНА Да!

ПАВЛУША Нет!

Обряд переодевания завершен. Без чувств Ольга Витальевна падает на пол. И Павлуша оседает на пол без чувств. Долгая пауза. Наконец, Ольга Витальевна собирается с силами, встает, подходит к столу с чайными принадлежностями, понемногу успокаивается, даже пытается улыбнуться Павлуше.

ПАВЛУША Боже мой! Бедная, бедная моя! (Пауза.) И после всего этого вы остались живы?! (Пауза.) Я бы умер, Ольга Витальевна, я бы, честное слово, умер.

ТЕНИНА (Очень спокойно) А кто тебе сказал, что я не умерла?

Пауза.

ПАВЛУША Бедная, бедная Ольга Витальевна.

ТЕНИНА (Втайне любуясь произведенным эффектом) Довольно, Павлуша, ты слишком впечатлителен. Довольно. Давай, расчехляй своих птичек…

ПАВЛУША (Одевает пальто) Как хорошо, что я накрыл их.

ТЕНИНА Вот, теперь ты знаешь все. Или почти все.

ПАВЛУША Да! Пройти через все это, умереть, и после этого спокойно хлопотать с чаем?!

ТЕНИНА У меня есть малиновое варенье. Ты любишь, Павлуша, малиновое варенье?

Пауза.

ПАВЛУША Я и не знаю, Ольга Витальевна, полезет ли в меня после всего, что я услышал, малиновое варенье. Но ваш муж?! Нет, Ольга Витальевна, это – не муж, это…

ТЕНИНА Это – муж. И это, Павлуша, семейная жизнь. Ты должен быть готовым к этому.

ПАВЛУША Нет, что вы…

ТЕНИНА Не зарекайся. Я знаю, что ты уже был влюблен.

ПАВЛУША Откуда вам это известно?

ТЕНИНА Да ты же сам и рассказал.

ПАВЛУША Разве?

ТЕНИНА Конечно. Эта молоденькая женщина…

ПАВЛУША Ни слова, ни слова больше!

Пауза.

ТЕНИНА Ты слишком робок. Так нельзя…

ПАВЛУША Не в робости дело.

ТЕНИНА А что такое?

Пауза.

ПАВЛУША Она еще совсем маленькая. Она еще сосет этих, как их… петушков.

Пауза.

ТЕНИНА Может быть тебе попытаться еще раз?

ПАВЛУША Попытаться еще раз?

ТЕНИНА Ну да, попытаться еще раз, сфотографировать ее?

Пауза.

ПАВЛУША Теперь уже получится только интерьер.

Пауза.

ТЕНИНА Давай пить чай. (Пауза.) С малиновым вареньем.

Немая сцена.

Затемнение.

3.  ИНТЕРЬЕР ТРЕТИЙ

Идет перемонтировка интерьера второго в интерьер третий. На сцене муляжи диковинных птиц, чем – то напоминающих голубей, но несколько большего размера. Около каждого из них – блюдечко с малиновым вареньем. На Тениной что – то очень будничное, может быть брюки, свитер. На Павлуше чернильный берет. Он счастлив. Он попивает чай. Допустима легкая, беззаботная музыка.

О рабочих сцены. Довольно скоро справившись с задачей перемонтировки интерьера, так скоро, что у зрителя может сложиться ложное впечатление, будто спецификой его является не философская простота, а небрежность, эти милые люди вдохновенно и живописно отдыхают, играя в игры, в которые, как справедливо подметил доктор Э. Берн, играют люди, в игры двусмысленные, и, далеко не целомудренные.

ПАВЛУША Я знал! Я чувствовал, когда направлялся к вам, я знал, у вас не может не быть этого берета! С этим беретом… да что тут говорить, с этим беретом, теперь, все пойдет совсем по – другому! Да знаете ли вы, Ольга Витальевна, что с этим беретом… теперь, когда настроение мое совершенно переменилось, и все, все переменится. И дело даже не в том, что вы подарили мне его, а не просто уступили на время съемок, а в том вообще, что он явился на свет Божий, так сказать, уже по назначению. И когда я буду подле своих птичек в таком вот берете, любой поймет и оценит, что это за птички, любой поймет, что это не просто птички, а особые птички, так сказать, судьбоносные птички. (Пауза.) И у вас теперь начнется совсем другая жизнь. И все, буквально все, поверьте мне, Ольга Витальвна произойдет само собой. Знаете, как это бывает, когда дело заладится? Уж если дело заладилось, все. Буквально все складывается одно к другому, одно к другому, одно к другому… (Пауза.) Но вы и в самом деле с легким сердцем расстались с ним?

ТЕНИНА Да, конечно. Я его не разу и не надела.

ПАВЛУША А зачем же тогда покупали?

ТЕНИНА Я и сама не знаю. (Пауза.) Почему – то остановилась около витрины. Смотрела, смотрела на него, а потом, взяла, да и купила. (Пауза.) Да мне его не с чем и надеть. (Пауза.) А вот захотелось купить, взяла и купила. Сама не знаю, зачем. (Пауза.) Я даже и не задумывалась, пригодится он мне или не пригодится когда – нибудь. Взяла и купила. (Пауза.) Странно даже. (Пауза.) Теперь – то я знаю зачем, а тогда и в мыслях не было. (Пауза.) Так, какая – то легкомысленность вдруг напала. И все. И удержаться никаких сил не было. (Пауза.) Я еще подумала тогда, с чего бы это легкомысленность мне такая? Никогда легкомысленной себя не считала, а тут – на тебе. (Пауза.) И Павел Анисимович меня легкомысленной не считал никогда. Да я ему и повода не давала. Если уж мною приобреталась какая – либо вещица, то и он, и я прекрасно знали, с какой целью она приобретается. Я всегда старалась советоваться с ним, прежде чем купить что – нибудь. (Пауза.) Даже малость какую – нибудь, такую малость, что другой бы просто и голову ломать не стал бы, стоит покупать или нет, взял бы, да и купил, если конечно есть свободные деньги. (Пауза.) Это если есть свободные деньги, а когда их нет? Когда их нет вовсе? (Пауза.) И вдруг берет! (Пауза.) Вот я сейчас смотрю на него и размышляю про себя, я ли это была, когда покупала его?! (Павлуша несколько растерян. Снимает берет. ) Но зато теперь, когда я вижу, что он просто необходим, что ему так рады, я просто счастлива. (Павлуша вновь надевает берет. Он вновь улыбается.)

Пауза.

ПАВЛУША А вы рады, что я вытащил вас на прогулку?

ТЕНИНА А ты вытащил меня на прогулку?

ПАВЛУША А вы и не обратили внимания?

ТЕНИНА Это было очень незаметно.

ПАВЛУША А так и должно быть. Что же хорошего в прогулке, если к ней готовишься, настраиваешь себя, подбираешь соответствующее лицо? При такой подготовке сама прогулка уже не может быть изящной. Вот именно, изящной, когда не хочется ни о чем думать, когда тела своего не чувствуешь, малиновое варенье, чай, птицы, и мы с вами, дорогая, дорогая Ольга Витальевна. Итальянский дворик. Не хватает фонтанчика. У нас в богадельне был фонтанчик в итальянском дворике. Но я не любил хаживать туда. Угадайте, почему? (Пауза.) Угадайте, почему? (Пауза.) Угадайте, угадайте, угадайте, угадайте, угадайте почему?

ТЕНИНА Ну, откуда же мне знать о таких вещах?

ПАВЛУША Но это же очень просто. Вам совсем не понадобится думать. Скажите первое, что придет вам в голову.

ТЕНИНА Первое, что придет в голову?

ПАВЛУША Ну да, первое, что придет в голову, не задумываясь.

ТЕНИНА Павел Анисимович.

Пауза.

ПАВЛУША При чем здесь Павел Анисимович?

ТЕНИНА Я сказала первое, что пришло мне в голову.

Пауза.

ПАВЛУША А кто это, Павел Анисимович?

Пауза.

ТЕНИНА (Показывая Павлуше, что принимает предлагаемую им игру) Да так, один человек.

ПАВЛУША (Серьезно) Один человек. Кто он?

ТЕНИНА (Игриво) Один человек. Что же к этому можно добавить?

ПАВЛУША Да много что. Сказать запросто «один человек» - это не сказать ничего. Это означает безразличие. Но может ли быть безразличен человек, который первым спешит явиться вам в голову в итальянском дворике, на изящной прогулке?

ТЕНИНА Да мне и вправду, нечего добавить.

Пауза.

ПАВЛУША (Обиженно) Я не любил хаживать в итальянский дворик потому что у меня не было такого берета.

ТЕНИНА Но теперь – то он у тебя есть. Теперь ты сколько угодно можешь гулять в итальянских двориках.

Пауза.

ПАВЛУША Кто он?

ТЕНИНА Так, летчик один.

Пауза.

ПАВЛУША Ничего себе! И вы молчали?! Вы знакомы с настоящим летчиком?! Уф! (Утирает пот) Даже в жар бросило.

ТЕНИНА Бывший летчик.

ПАВЛУША Летчики, как и алкоголики, по определению, Ольга Витальевна, не бывают бывшими. Это люди над. Вы, наверное, думаете, Ольга Витальевна, что они однажды прекращают свои полеты? Вы думаете, что полет - это тот ритуал с ревом и сутолокой окружающих, с крутыми пике и одинокими холмиками могилок? Ничего подобного. Полет – это навсегда. И конкретный человек, с его головной болью и элегантностью на старте, имеет к этому весьма опосредованное отношение. (Пауза.) Где он теперь?

ТЕНИНА (Указывает на потолок) Там.

ПАВЛУША Верно. (Пауза.) Однако же, как мы понимаем друг друга?! Он там! И будет там всегда!

ТЕНИНА Нет. Не всегда. Он обещал мне спуститься. Ему хочется чаю.

Пауза.

ПАВЛУША Он говорил вам об этом?

ТЕНИНА Да.

Пауза.

ПАВЛУША Когда?

ТЕНИНА Да вот, совсем недавно.

Пауза.

ПАВЛУША Но я ничего не слышал. Ни одного слова.

ТЕНИНА Я понимаю его по шагам.

Пауза.

ПАВЛУША Он разговаривает с вами посредством шагов?

ТЕНИНА Шагов, дыхания.

Пауза.

ПАВЛУША И что он вам сказал?

ТЕНИНА Скоро спущусь. Хочется чаю.

Пауза.

ПАВЛУША Так просто? Такой человек и так просто изъясняется?

ТЕНИНА Да. Иногда он кажется простым человеком. Таким как все.

ПАВЛУША А какие все? Что значит «такие как все»? Я никогда не мог понять?

ТЕНИНА У тебя философское настроение, Павлуша, или ты опять сердишься?

ПАВЛУША Не знаю. Я уже ничего не знаю. (Пауза.) Так что он сказал?

ТЕНИНА Скоро спущусь. Хочется чаю.

Пауза.

ПАВЛУША (Задумчиво) Может быть. Может быть и так. Может быть и проза, почему обязательно лирика, даже если и такой человек, летчик, - просто хочется чаю, просто хочется простого чаю. (Пауза.) А быть может он и спустится? (Пауза.) Но вы то знаете, спустится, если, конечно, спустится, нечто, символ, оболочка. (Пауза.) Сам он всегда будет там, не так ли?

Пауза.

ТЕНИНА Между прочим, Павлуша, это может случиться в любую минуту.

ПАВЛУША И что? Что в связи с этим я должен сделать? (Пауза.) Мне уйти?! Я помеха вашему свиданию?! (Пауза.) Я могу пойти поискать себе другой итальянский дворик? (Пауза.) Лучше всего тот, в богадельне, с фонтанчиком. (Пауза.) С тем самым фонтанчиком, в котором… (слезы) в котором одна из моих птичек… конечно, я понимаю, вы не могли этого знать, (истерика) но мне то, мне то от этого не легче… с фонтанчиком, в котором одна из моих птичек… из любопытства, на беду свойственного фотографическим птичкам, утонула навсегда! (Пауза.) Быть может и мне полюбопытствовать, что же это за фонтанчик, и как его без дна угораздило образоваться в богадельне? (Пауза.) В таком неблагородном месте? В лежбище идиотов?!

ТЕНИНА Прости, я не знала.

ПАВЛУША Да чего уж там.

ТЕНИНА Прости, я не знала.

ПАВЛУША Да этого никто не знает. Это никому и не интересно!

ТЕНИНА (Прижимает Павлушу к себе, как маленького ребенка) Успокойся, успокойся, не нужно расстраиваться, тебе вредно расстраиваться.

ПАВЛУША (Всхлипывает) После всего, что вы наговорили мне про Павла Анисимовича?!

ТЕНИНА Успокойся, маленький, не нужно сердиться.

ПАВЛУША (Всхлипывая) Это он – маленький. Это он – такой маленький, что его можно положить в рот. (Пауза.) А я большой, большой и глупый!

ТЕНИНА И он маленький, и ты – маленький.

ПАВЛУША Прежде чем рассказывать мне такое, вы хотя бы должны были подумать о том, что мы родственники?! (Пауза.) Мы ведь похожи! (Пауза.) Мы не можем не быть похожими, понимаете вы?! (Пауза.) Даже если я и хуже, даже если я всего лишь карикатура на Павла Анисимовича, злая, нехорошая карикатура… даже если я и не так значителен, но я ведь еще молод…

ТЕНИНА (Гладит его по голове) Все будет хорошо.

ПАВЛУША Да как же может быть хорошо после того, что вы рассказали?

ТЕНИНА Но ты же все переменишь? Ты же будешь фотографировать его? Его, потом тишину. Ты уже забыл?

ПАВЛУША Боюсь, что из этого ничего не выйдет. (Пауза.) Боюсь, что после всего, что вы мне рассказали, рука у меня может дрогнуть. (Пауза.) Боюсь, что после всего, что вы мне рассказали, я сделался другим.

ТЕНИНА Другим?

ПАВЛУША Ну да, ну да, другим.

ТЕНИНА И в чем же это заключается?

ПАВЛУША Не знаю, не знаю как и сказать… Мне кажется. Мне кажется, что я пропустил все это через себя.

ТЕНИНА Все? Что пропустил ты через себя?

ПАВЛУША Все, и всех. И Павла Анисимовича, дядю – летчика.

ТЕНИНА И что? (Пауза.) Ты стал взрослее?

ПАВЛУША Не то, чтобы я стал взрослее, я… я, кажется я понял его. (Пауза.) И полюбил. (Пауза.) И мне жаль потерять его таким, каков он есть. (Пауза.) Это кровь? Это родная кровь? (Пауза.) Это взыграла родная кровь?

ТЕНИНА Ты пугаешь меня.

ПАВЛУША Вот и на вас я смотрю теперь немножечко другими глазами.

ТЕНИНА Не пугай меня.

ПАВЛУША И вот какая мысль посетила меня. А не стану – ка я на этот раз рушить мир. Откажусь – ка я от фотографирования. (Пауза.) Чернильный берет у меня теперь есть. (Пауза.) И дядю жалко.

Пауза.

ТЕНИНА Что?!

ПАВЛУША Дядю Павла жалко! Павла Анисимовича, летчика, вашего мужа.

Пауза.

ТЕНИНА И ты сможешь предать меня?

ПАВЛУША Очень жалко.

Пауза.

ТЕНИНА Нет, ты не можешь предать меня. (Пауза.) Нет, ты не можешь предать меня. (Пауза.) Нет, ты не можешь предать меня. (Осторожно забирается к Павлуше на колени) Нет, ты не можешь предать меня. (С наигранной страстью целует его в губы.)

ПАВЛУША (Вырывается из ее объятий) Что вы делаете?

ТЕНИНА А как же кровь? (Вновь целует его в губы.)

ПАВЛУША (Вырывается из ее объятий, уже с некоторой заминкой.) Но…

Долгий поцелуй. Без борьбы. Тенина сама прерывает его. Пауза.

ПАВЛУША И что же это вы сделали надо мной, Ольга Витальевна?

ТЕНИНА Ничего.

Пауза.

ПАВЛУША И что же это вы сделали надо мной, Ольга Витальевна?

ТЕНИНА Ничего.

Пауза.

ПАВЛУША И что же это вы сделали надо мной, Ольга Витальевна?

ТЕНИНА Ты сфотографируешь Павла Анисимовича?

Пауза.

ПАВЛУША Голова ватная, как будто после качелей. (Пауза.) Вы любите качаться на качелях, Ольга Витальевна?

ТЕНИНА Ты сфотографируешь Павла Анисимовича?

Пауза.

ПАВЛУША Да что же это со мной?

Пауза.

ТЕНИНА Ты расслабился, Павлуша. Ты всего лишь немного расслабился.

Пауза.

ПАВЛУША (В состоянии счастливого транса) Это есть. (Пауза.) У меня теперь философское настроение. (Пауза.) Целиком принимаю ваше наблюдение. (Пауза.) А виной всему мой новый берет. (Пауза.) Теперь, подумалось мне, теперь мне не нужно, совсем не нужно выпрыгивать из штанов, чтобы доказывать свою гениальность. Теперь, когда этот прекрасный берет у меня на голове, каждому видно, с кем и с чем, под «чем» я подразумеваю уже себя как явление, ему придется иметь дело. (Пауза.) Если честно, если быть совсем искренним, я уже и вовсе не вижу смысла в самом фотографировании, Ольга Витальевна, вы ведь имели в виду фотографирование, Ольга Витальевна, когда намекали на то, что я расслабился?