Воспоминания ветерана (стр. 2 )

Лист 6

проходящей автомашиной. Был такой случай: шёл я в штаб полка с донесением. Когда начал переходить шоссейную дорогу Новгород-Чудово увидел, что в направлении ко мне движется автомашина с боеприпасами, а за ней гонится «Мессершмидт». Шофёр выскочил из машины и бросился в кювет. Немец поджёг машину и начал обстреливать меня. Когда я укрылся в водосточной трубе, он снова развернулся, спустился на высоту не более 50 метров и ещё раз обстрелял меня. К моему счастью его пули прошли все мимо цели.

Числа 7-8 июня на переднем крае наших войск меня встретил комиссар полка – ст. батальонный комиссар Корнилов, вначале спросил, почему я

здесь, а не в роте, где я числился командиром расчёта и выполнял обязанности помощника политрука. После короткой беседы дал мне задание совместно с санинструктором извлечь из карманов у всех убитых на более боя коммунистов партийные билеты и представить ему. Задача была не из лёгких, приходилось в основном ночью добираться ползком до нейтральной полосы, где убитые лежали, ни кем не подобранные, и изымать у них партдокументы. Точно сейчас не помню, сколько мне удалось собраться партдокументов, но что—то много, видимо, десятка полтора, которые я передал комиссару. После этого комиссар сказал, будешь находиться при мне, вроде моим секретарём. До конца боевых действий в Мясном Бору, мне больше не приходилось принимать непосредственное участие в боях. Почти всё время находился на командном пункте, выполняя роль связного комиссара полка с батальонами и ротами, часто сопровождал его во время боя на переднем крае наших войск. Собирал политинформацию и ежедневно обобщал её и писал политдонесения в политотдел дивизии. Писать приходилось в разных условиях: на пеньке спиленного дерева или лежа в окопчике под бомбёжкой. В некоторых политдонесениях комиссар делал исправления и дополнения, а большинство подписывал, не читая их. Мои «сочинения», как их называл комиссар, несмотря на мою малограмотность, (я

Лист 8

не имел среднего образования) получались удовлетворяющими его и политотдел дивизии. Заместитель начальника политотдела дивизии майор с похвалой говорил обо мне: «Но, Лукин голова у тебя очень светлая, если немцы не убьют тебя, то ты далеко пойдёшь». Слова Ивана Сергеевича в некоторой степени сбылись. Не многим во время войны сопутствовала такая удача, как мне – от рядового бойца вырос до старшего инструктора политотдела армии.

За время совместной работы с комиссаром полка мне много пришлось узнать о наших успехах и неудачах, испытать горечь за погибших товарищей. В первых боях погибли смертью храбрых отсекр полка – старший политрук Лобач, политрук Ульянов, зам. командира 1-го батальона политрук Водолазский, мой командир роты ст. лейтенант Иванов. Мои земляки, бывший уполномоченный комитета заготовок СНК Тиунов, капитан Синяков, капитан Кондратьев, бывший прокурор нашего района майор Добычин и многие, многие другие близкие мне.

За период активных боев в Мясном Бору с 4 июня, примерно по 25 июня частями 165 СД с другими соединениями 59 и 52 армий приходилось неоднократно пробивать коридор к окруженным немцами войскам 2-й ударной армии, каждый раз удавалось создать некоторую возможность

Выхода из окружения нескольким сотням человек. Войска 2-й ударной армии тоже вели боевые действия изнутри кольца, но успеха большого не имели. Например, в ночь на 24 июня войска 2-й ударной армии начали движение, навстречу им вышли танки 29 танковой бригады с десантом пехоты, поддержанные нашей артиллерией. Артиллерия противника открыла ураганный огонь. Над районом боевых действий появились вражеские бомбардировщики. К утру 25 июня вдоль узкоколейной железной дороги, где действовал и наш 751 СП, наметился небольшой коридор и появились группы вышедших из окружения бойцов и командиров. Они шатались от изнеможения. Выход наших войск продолжался в течение всей

Лист 9

первой половины дня, но затем прекратился. Немцам удалось взять под контроль дорогу. К вечеру силами наших войск снова был пробит коридор. По этому коридору шириной 500-6000 метров, простреливаемому перекрестным огнём с двух сторон, в течение в течение дня и ночи 25 июня продолжался выход бойцов и командиров 2-1 ударной армии. На следующий день немцы вновь захлопнули горловину, теперь уже окончательно.
На участке 751 СП в эти дни вышло, как мне помнится из политдонесений, которые я писал почти ежедневно, около тысячи человек. Позднее стало мне известно из книги маршала Мерецкова, что всего вышло из окружения бойцов и командиров 2-й ударной армии 16 тысяч человек. В боях тогда погибло из 2-й уа 6 тысяч, а 8 тысяч пропало без вести.

В 751 СП на 25 июня оставалось личного состава всего не более 400 человек из 1940 на начало боевых действий. Эти тяжёлые бои для воинов 751 СП были суровым экзаменом перед Родиной. Многие в Мясном Бору отдали свои жизни для достижения победы над коварным врагом.
После 25 июня 751 СП не вёл наступательных операций, занимал оборону в районе Мясного Бора до августа 1942 года.
Мне часто вспоминается комиссар полка Сергей Корнилов – это мужественный и храбрый человек. Он всегда во время боя находился на передовых линиях наступающих войск. Своим личным примером призывал бойцов и командиров к подвигам и отваге. Только одно его присутствие в роте создавало у воином бодрость и наступательный порыв. К комиссару в полку все относились с большим уважением. В полку его хорошо знали все, видели в нём смелого, инициативного политработника и признавали его авторитет.
Работая вместе с Корниловым, я многому научился у него, прошёл настоящую стажировку. Его наука стала для меня основой в моей жизни и работе, будучи работником, я старался походить на него.

Лист 10

В октябре 1942 года, когда был упразднён институт комиссаров, Корнилов был назначен командиром полка одной из дивизий, кажется, 54 армии, где в неравном бою с немецкими оккупантами под Ленинградом пал смертью храбрых.

В дальнейшем события развивались так: 20 августа 1942 года 165 СД сдала свои позиции на участке Мясной Бор, другим соединениям и заняло оборону во втором эшелоне на восточном берегу реки Волхов в районе совхоза «Красный ударник», Лобково, Ямно, Борисово и Шевелева, и, получая пополнение, держала этот оборонительный рубеж до конца 1942 года. Соединения, обороняемые участок Мясной Бор после нас, находились там два года – до февраля 1944 года.

Штаб 751 СП расположился на северной окраине совхоза в землянках, которые часто обстреливались вражеской артиллерией. В конце августа 1942 го. Мне было присвоено звание «Помощник политрука», нацепил я на свою солдатскую гимнастёрку четыре треугольника и отправился в свою родную минометную роту 3-го батальона, где был назначен снова командиром минометного расчёта.

17 сентября мне присвоили звание «Младший политрук» и назначили политруком этой роты, а в середине октября, после упразднения института комиссаров, меня аттестовали на общевойсковое звание «Лейтенант» и я стал заместителем командира роты по политчасти.

Поскольку моя солдатская биография складывалась на глазах личного состава этой роты, бойцы гордились моим офицерским званием, и высшей похвалой для меня было, когда они говорили: «Такой политрук роты не подведёт нас потому, что он воспитан в солдатской среде этого подразделения».
Командиром минроты был ст. лейтенант , его замом по строевой – ст. лейтенант Поздняков Владимир, командиры взводов лейтенанты Носков, Чезганов, третьего фамилию забыл (еврейской национальности).

Лист 11

Три месяца рота находилась в обороне, доукомплектовывалась, получили пополнение и готовили личный состав к предстоящим боям. Всё это время рота занимала позиции на южной окраине деревни Ямно. Собственно, деревни уже в то время не было, она была полностью разрушена и сожжена. Мы построили хорошую землянку и подготовили её к жилью в зимних условиях, но зимовать нам долго в Ямной не пришлось.
Находясь относительно в спокойной обстановке (рота занимал оборону
во втором эшелоне), мы организовали переписку с тружениками тыла. Началось это с того, когда мы получили много посылок накануне праздника 25 годовщины Октября из города Шуи, Ивановской области от ткачих фабрик. Они писали «Дорогие воины бейте беспощадно фашистских извергов, мы поможем своим ударным трудом». Я тут же написал ответ Шуйским ткачихам, благодарил их за подарки и теплоту писем, которые были вложены в каждую посылку. Писал примерно так: « Дорогие подруги, Ваши письма и подарки придали нам, воинам, ещё больше бодрости, твёрдости и уверенности в скорой победе над врагом. Ваши пожелания – быстрее разгромить оккупантов обещаем Вам, что мы их с честью выполним». Послал я девчатам список бойцов, у которых не было своих семей и родных с просьбой. Чтобы они писали им письма. Переписка продолжалась долгое время. Дорога была и девушками фронтовая благодарность. Солдаты писали им – благодарим Вас от глубины души, желаем Вам счастливого будущего и крепкого здоровья.
Хочется написать ещё об одном интересном, на мой взгляд, случае, происшедшем с эти дни. Накануне праздника 25 годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, в роту поступило новое пополнение из числа рядовых красноармейцев, среди которых был один боец, чем-то отделялся от других: угрюмый, неразговорчивый, замкнутый, хотя по внешности был интеллигентом.

Я поручил командиру взвода Чезганову побеседовать с этим бойцом

Лист 12

выяснить в чём дело, может быть ему служба пришлась в тяжесть, или дома случилась какая беда. Позднее спрашиваю Чезганова – ну, как побеседовал? Говорит, да, но он мне толком ничего не объяснил, говорит, хотелось бы поговорить с политруком, но он у вас всегда чем-то занят, да и может ли он правильно понять. После этого я немедленно пригласил к себе этого бойца. В беседе выяснилось, что его отправили на фронт искупить кровью допущенные им ошибки в тылу, работая секретарём Воронежского обкома партии.
Я тут же позвонил в штаб полка замполиту майору Могильникову, который приказал направить этого бойца к нему. Больше он к нам в роту не возвращался (очень жалею, что фамилию этого бойца позабыл).
В середине января 1943 г. Дивизия, полностью доукомплектованная, была переброшена под Ленинград в Тосненский район. Переход совершали в пешем строю, расстояние было большим и сложным, передвигались вдоль линии фронта. Стояли сильные январские морозы, некоторые красноармейцы от усталости падали на дороге, были и обмороженные. Шли в основном в
тёмное время суток. Многие, в том числе и я, засыпали прямо на ходу. Если и приходилось временами немного поспать, то спали прямо в снегу, а под снегом в Волховских болотах всегда была вода. Проснёшься и шинель еле оторвёшь от земли, она примерзала. Однако, хотя бы раз чихнуть, удивительно, что мог переносить человеческий организм.
751 СП первоначально занял позиции западнее дер. Путилово. Наша рота расположилась в лесу в двух километрах от деревни, которая на удивление была не разрушена войной. Разместив бойцов в землянках, мы с командиром роты Есаулковым решили первую ночь переночевать в деревне. Это был первый случай за год войны, когда я спал в мягкой постели в крестьянской избе.
18 января 1943 г. Войска Ленинградского и Волховского фронтов