Элементы социологического знания в античных и средневековых концепциях естественного права (стр. 3 )

Более поздний, но также более сухой и практический этап римского юридического универсализма представляет собой знаменитый "Свод гражданского права" (Corpus juris civilis). Такое название в средневековой Европе получили кодифицированные (сведенные вместе и систематизированные) материалы по римскому праву - указы римских императоров, извлечения из работ юристов, официальный учебник. Эта кодификация была предпринята по указанию византийского императора Юстиниана, правившего в 527-565 гг., и продолжалась после его смерти. Но сочинения римских юристов, которые представляют для нас наибольший интерес, появились намного раньше, во II - начале III вв. больше всего в кодекс Юстиниана ("Дигесты" или "Пандекты") вошло отрывков из сочинений юристов Ульпиана и Павла. В них также множество примечаний, комментариев, разъяснений. Римское право оказало огромное влияние на правовое и - опосредованно - социальное развитие Европы. Мы приведем только некоторые фрагменты Дигест, непосредственно относящиеся к нашей теме.

Представляет интерес, в первую очередь, то членение об

ласти права, которое предлагает Ульпиан. Он делит право сначала на две части: публичное и частное. Публичное право относится к положению римского государства, частное - к пользе отдельных лиц. Публичное право включает святыни (sacra), служение жрецов, положение магистратов (т. е. занимающих государственные должности). Частное право делится на три части, соответственно характеру предписаний: естественных предписаний, предписаний народов и предписаний гражданских (цивильных). (I, I, 1, 2) [11, 23] Иными словами, естественное право помещено в раздел частного права, оно относится именно к положению лица, а не государства. Что касается частного права, то здесь предписания права естественного стоят на первом месте. Смысл этого прекрасно разъяснен Ульпианом в следующих параграфах: "Естественное право (ius naturale) - это то, которому природа научила все живое: ибо это правило присуще не только человеческому роду, но и всем животным, которые рождаются на земле и в море, и птицам; сюда относится сочетание мужчины и женщины, которое мы называем браком, сюда же порождение детей, сюда же воспитание; мы видим, что животные, даже дикие, обладают знанием этого права. Право народов (ius gentium) - это то, которым пользуются народы человечества; можно легко понять его отличие от естественного права: последнее является общим для всех животных, а первое - лишь для людей (в их отношениях) между собой. (I, I, 1, 3-4) [11, 23]

Мы обнаруживаем здесь, таким образом, важнейшие определения, которые в той или иной форме продержались много веков. Обратим внимание, в первую очередь, на то, что естественное право для Ульпиана не ограничивается человеческим сообществом. Основные элементы социальности, поскольку они присущи всему живому, - вот область естественного права (много позже сходным образом Ф. Теннис определит область изучения общей социологии). Помимо того, что перечисляет Ульпиан, сюда, конечно же, включается и незыблемый принцип правомерной самозащиты, сохранения тела. Об этом говорит другой юрист, Флорентин:"Мы должны отражать насилие и противоправность, ибо правом установлено, что если кто-либо сделает что-либо для защиты своего тела, то считается совершившим правомерный поступок; и так как природа установила между нами некое родство, то последовательно, что является преступлением, когда один человек строит козни другому." (I, I, 3) [11, 24].

Люди объединены в народы и государства. С одной стороны, любое государственное устройство уникально. И в том, что касается римского государства, его устройство, его интерес суть область публичного права. Но народы и государства состоят из людей, и вот то, что обще всем людям, - это сфера "права народов". Именно правом народов, по Ульпиану, определяется, что все люди делятся на свободных, рабов и отпущенных на волю (I, I, 4). С другой стороны, на эти народы и государства можно посмотреть как бы извне, то есть взглянуть на то, что обще всем народам и государствам и каковы отношения между народами и государствами. Согласно Гермогениану, "этим правом народов введена война, разделение народов, основание царств, разделение имуществ, установление границ полей, построение зданий, торговля, купли и продажи, наймы, обязательства за исключением тех, которые введены в силу цивильного права" (I, I, 5) [11, 24]. Таким образом, право народов - это как бы наиболее универсальная характеристика человеческой социальности. Наконец, еще более конкретизируя, мы приходим к праву цивильному (граж

данскому). Ульпиан здесь наименее четок: "Цивильное право не отделяется всецело от естественного права или от права народов и не во всем придерживается его; если мы что-либо прибавляем к общему праву или что-нибудь из него исключаем, то мы создаем собственное, т. е. цивильное, право." (I, I, 6) [11, 24]. Он еще прибавляет тут ( 1), что сюда относится как право писанное, так и неписанное, т. е. и позитивный закон, и обычай.

В этих рассуждениях римских юристов нельзя не заметить влияния стоиков. В свою очередь, стоическая философия во многом сохраняла свое влияние в течение веков благодаря авторитету римского права. Вот как об этом писал знаменитый философ . Он акцентирует понятие о "нравственном порядке", наложившем отпечаток на всю цивилизацию классической древности. В Средние века прямое влияние Греческая литература исчезает. "Но понятие нравственного порядка и порядка природы сохранилось в стоической философии. <...> А стоики наиболее действенно повлияли на ментальность Средних веков благодаря распространенному пониманию <sense> порядка, возникшему в римском праве. <...> Это было понятие об определенной артикулированной системе, определявшей законность детально описанной структуры социального организма и детально описанных способов ее функционирования." [12, 13] Однако правовая мысль Средних веков не представляла собой только рецепцию римского права, не говоря уже о том, что любое идейное влияние в эту эпоху (в том числе и влияние стоиков) было пропущено через призму мощнейшего духовного фактора: христианства.

2. Понятие естественного права в ранней христианской мысли: Августин.

Приступая к характеристике христианских воззрений на естественное право, мы можем с самого начала высказать два общих суждения. С одной стороны, в христианскую эпоху представление об объемлющем миропорядке остается, равно как и о представление о высшем нравственном законе. С другой же стороны, поскольку естественный закон познается разумом как нечто разумное, то и понимание роли разума сказывается на понимании естественного закона. Вот что пишет : "Христианская теология <...> значительно меньше доверяет разуму, чем философия: с одной стороны, она реабилитирует чувственную достоверность, восстанавливая доверие к чувствам, в каких это допускает здравый смысл; с другой - она требует веры в авторитет писания, веры, которая нередко вступает в противоречие с доводами разума. Последний, как видим, теряет ту роль главного арбитра в вопросах истины, которую ему отводила античная философия и наука. <...> что же касается прав естественного разума, то они ограничивались всеми христианскими теологами" [13, 386-387; 460]. Разумеется, радикальность такого ограничения в разные эпохи была различной. В эпоху становящегося христианства, когда полемика с язычниками была более актуальной, и естественное право на определенном этапе оказалось в некотором роде жертвой этой борьбы. Вот, например, что писал раннехристианский автор Тертуллиан: "Никто не отрицает, ибо всякий знает, что к тому же и природа внушает, что Бог есть творец всего мира (universitatis), каковой мир и хорош, и пре

поручен человеку. Но поскольку они {язычники} не ведают Бога вполне, <зная Его> только по естественному праву, но еще не интимно (familiari), на удалении, а не близко, то необходимым образом не знают, как повелел или запретил <Он> управлять тем, что создал <...>" (Tertullian. De spectaculis. 2, 4-5) [14, 8] Таким образом, Тертуллиан не сомневается, что все люди - в том числе и язычники - ведают естественное право. Он не сомневается и в том, что это право имеет некоторое отношение к божественному мироустройству. Но решительно отрицает и полноту, и достоверность, и достаточность этого знания.

Посмотрим теперь, как разрабатывалось понятие о естественном праве у крупнейшего раннехристианского теолога - блаженного Августина.

Краткая биографическая справка. Аврелий Августин родился в 354 г. в городе Тагасте (Северная Африка). Он получил образование в местной школе, а затем продолжил его в школе риторики в Карфагене. Религиозно-мировоззренческие поиски сначала привели его к манихейству, затем, по мере разочарования в нем - к скептицизму. В 383 г. он приезжает Рим, затем переезжает в Медиолан (Милан). В 387 г. Августин обращается в христианство. В 388 г. возвращается на родину. В 396 г. становится епископом города Гиппона и остается им до конца жизни (430 г.). Августин написал множество полемических и теоретических сочинений и многие века (вплоть до Фомы Аквинского) был самым большим богословским авторитетом Западной церкви.

Чтобы непосредственно перейти к нашей теме, мы должны в

первую очередь упомянуть об августиновском понятии порядка. "Креационизм, - пишет , <...> побуждал Августина видеть в мире порядок, гармонию и красоту. Если творец совершенен, то и творение должно быть насколько возможно совершенным. Если мир творится посредством высшей мудрости, он должен быть устроен максимально разумно, упорядоченно, закономерно." [15, 307] Понятие порядка было столь важным для Августина, что он специально посвятил ему одно из своих ранних философских произведений ("De ordine" - "О порядке"). Однако, поскольку Августин, как известно, проделал большую идейную эволюцию, здесь целесообразно ссылаться на более поздние его труды. Так, еще в относительно раннем, но уже христианском сочинении "Об истинной религии" он говорит о красоте всего мира (universitatis), в котором все упорядочено сообразно обязанностям и целям (De vera religione, XL.76, 213) [16, 128], так что "ничего нет упорядоченного, что не было бы прекрасным." (De vera relig., XLI.77, 216) [16, 130] Всякий же порядок - от Бога (Ibid.) Такой порядок, конечно, не может быть чем-то преходящим, изменчивым. Мера его (ordinis modus) "живет в вечной (perpetua) истине" (De vera relig., XLIII.81, 232) [16, 140].