По ветрености молодых лет (стр. 4 )

О какой скуке речь, если старая барыня едет на вечер с танцами? Да о той, о вечной.

Дуне не хватает двух детишек для общения и третьего для нежности и ласки, которое источает малолетнее дитя? Но дети детьми, а моська заменяет не их. Пример из зарубежной литературы 20 века, «Современная комедия» Дж. Голсуорси. Дочь Сомса Форсайта Флер рожает сына. Кого она зовёт к постели? Не отца, не мужа (те, естественно, сами приходят), а... пекинеса Тинг-а-Линга. Блажь богатой леди? Нет, тонко подчеркнутая писателем деталь. Флер катастрофически духовно одинока, невзирая на богатство, любовь мужа и отца.

Её первая любовь пала жертвой семейных обстоятельств. Она смирилась, подчинилась житейской необходимости, надела маску успешной женщины и... выбрала в безмолвные конфиденты четвероногое существо, о котором вспоминает даже в таких обстоятельствах, когда любой женщине не до собак.

Всё свидетельствует о том, что Дуня, сорвавшаяся после 13 лет безвестности со всеми детьми в дорогу, потерпела сокрушительное поражение в своей борьбе за счастье. Характер этого поражения идентичен трагедии её отца (измена, брошенность), осознан ею и прочувствован, и она стремится к живому, брошенному ею, отцу вымолить у него прощение за свой грех, потому что только пережив измену, можно понять трагедию человека, которому изменили, которого выбросили из жизни столь же безжалостно, сколь сделала это она «по ветрености молодых лет». Ведь преступление Дуни не в любви к Минскому и даже не в добровольно-принудительном побеге с гусаром, а в том, что 13 лет она ни письмом, ни словом не дала о себе знать. Всё это настолько чудовищно по отношению к родному человеку, что не имеет никакого оправдания ни перед людьми, ни перед Богом.

Герой трагедии В. Шекспира «Ромео и Джульетта» говорит: «Над раною смеётся тот, кто не был ранен». Дуню ранили, и она нашла в себе силы понять, за что. Скорлупа эгоизма счастья треснула, Дуня помчалась каяться, не разбирая дороги.

Пушкин лишает свою героиню возможности выпросить прощения. Вырин мёртв. Он покоится рядом с супругой, матерью Дуни, на заброшенном кладбище. Вот и ещё один грех Дуни – презрение к «отеческим гробам», в данном случае, к могиле матери. Судя по тому состоянию, в каком находит могилы стариков рассказчик через несколько месяцев после Дуниного приезда, деньги, данные героиней попу, пошли только на отпевание, что навевает мысли о том, так ли уж она богата, если не может облагородить место последнего пристанища родителей.

По всей видимости, к их могилам она возвращаться не собирается до конца жизни. Есть ли в таком положении у неё надежда на счастье, судить читателю, тем более если принять во внимание, что Дуня – единственная героиня в творчестве Пушкина, пренебрегшая родительским благословением.

Несколько слов по поводу оптимистических прогнозов судьбы главной героини.

В начале 19 века роман между дворянином и простолюдинкой был вполне возможен, о чём, кстати, говорит и Самсон Вырин: «Не её первую, не её последнюю сманил проезжий повеса, а там подержал и бросил. Много их в Петербурге, молоденьких дур, сегодня в атласе да бархате, а завтра, поглядишь, метут улицу вместе с голью кабацкою».

Бывали случаи, очень редкие, когда в дворянские семьи брали купеческих дочерей «за красоту». Часто красота эта имела денежный эквивалент в форме приданого. Но во всей литературе 19 столетия мы, пожалуй, не найдем описания случая женитьбы на содержанке.

Если девушке не удавалось сразу поставить своего соблазнителя под венец, она теряла возможность сделать это в будущем. То, что Дуня этого не сподобилась, что она обычная содержанка, гусарова Дуня, к которой ездят «гости» – сразу обозначено Пушкиным. В этом трагедия Вырина, его позор. Именно поэтому он не ищет защиты у закона. Он любит дочь даже в её падении, тем более видит, что она не осознаёт своей судьбы и довольна настоящим положением.

С содержанками жили многие: плодили детей, давая им чужую фамилию, – механизм был отработан (литературные примеры: «Подросток» , те же «Старые годы в селе Плодомасове» ). Некоторые из бастардов, благодаря попечению незаконных отцов, достигали успеха в жизни: , Орест Кипренский, Александр Герцен. Детьми в 19 веке дорожили больше, чем женской репутацией.

Предполагаемая женитьба без благословения родителей влекла за собой очень жёсткие меры со стороны родни: за это могли лишить наследства. За примером далеко ходить не надо, Пушкин наглядно показал это в повести «Барышня-крестьянка». Один из самых привлекательных образов цикла – молодой Алексей Берестов, единственный сын у отца, всего лишь отказывается от женитьбы по его выбору и получает в ответ: «Ты женишься, или я тебя прокляну, а имение, как Бог свят! продам и тебе полушки не оставлю». Что произошло бы, объяви он своему отцу о намерении жениться на крестьянке, представить легко.

Минскому в момент первого его появления лет 25. Характерно, что в Петербурге он «живёт» (не остановился) в «Демутовом трактире», а не с Дуней и не в родительском доме, как, к примеру, Николай Ростов. Петербург, невзирая на обширные размеры, в сословном отношении был городом тесным. Весть о том, что Минский привёз с собой малолетнюю девицу в наложницы, могла оставаться тайной не более недели. Легко предугадать реакцию родителей. В этом одна из трёх (наряду со страхом уголовного преследования и безденежьем) причин его мрачного, угнетённого настроения.

Конечно, со временем родители могли смириться с положением, как, например, смирились мать и сёстры -Кобылина с тем, что он привёз себе гризетку из Парижа, они даже ездили к ней в гости. Известно, чем закончилась эта романтическая история. 8 лет страдавшая от ревности Луиза Симон-Деманш стала срывать дурное настроение на слугах, те её зарезали, а великий драматург до конца жизни доказывал, что это сделал не он.

При любой степени лояльного отношения к такой ситуации никто из родителей не дал бы сыну благословения жениться на «падшей», выдвинув аргументы старшего Берестова.

Шли годы. Дуня обрастала детьми, украшениями, моськами. Если бы проявила свойственную ей хозяйственность, могла и капитал сколотить из содержания, которым её обеспечивал Минский.

К моменту окончания повести ей лет 27, Минскому – под сорок. Самое время подать в отставку и выгодно жениться, положив на имя бывшей возлюбленной в качестве отступного допустимую его положением сумму и обещав устроить детишек. Можно, кстати, и брак ей устроить с каким-нибудь Ганечкой Иволгиным.

Женитьба Минского и есть причина возвращения Дуни «к отеческим гробам». Теперь её никто и ничто не держит. Минский ей указывать не вправе, но и ехать с ней не обязан. Она едет самостоятельно, впервые в жизни. Весь антураж её сумбурного приезда имеет истоком эту постылую независимость.

Повесть заканчивается словами рассказчика, что он «не жалел уже ни о поездке, ни о семи рублях, мною истраченных». Думается, это чувство он испытал не потому, что узнал про Дунину карету шестернёй (при всей наивности авторов «Повестей Белкина» в глупости и ограниченности их не упрекнёшь). Он убедился в торжестве справедливости, когда представил «прекрасную барыню» лежащей на могиле отца как простая баба.

Не принимаю термин «маленький человек». Его изобрели критики революционно-демократического лагеря, тем не менее от него за версту несёт барской спесью, презрением к людям кротким и смиренным.

Тем более это определение неприменимо к образу Самсона Вырина. Если проявить отвагу при защите Отечества в войне 1812 года (у Вырина – три медали), честно исполнять свою достаточно муторную должность, хранить верность умершей жене, беззаветно любить дочь с мгновенной готовностью всё простить, с нежностью относиться к чужим детям, пусть косым и рыжим, быть душевным, добрым человеком, с которым хочется увидеться вновь и память о котором хранить – свойства «маленького человека», предпочту его всем романтическим героям сразу.

А. Ахматова сказала о Вырине, что он «трогателен и величественен в своём горе». И, действительно, это герой трагедии, вечной как мир. Пушкин мог бы дать ему имя попроще, понейтральней: Иван, к примеру, или Василий. Но он назвал его Самсоном. Как библейский Самсон он превратился из счастливого человека в немощного старика из-за предательства любимого существа. Он опустился, запил. Это, конечно, страшное преступление. Но пусть кинут в него камень те, кто пережил такую же муку. Только пусть всё-таки таких людей будет меньше.

Литература:

1.  О «Повестях Белкина» // О русской литературе. – Л., 1985. – С. 7–112.

2.  Печальная повесть о горестной судьбе («Станционный смотритель» Пушкина) //Вопросы лит. – 1998. – № 11–12. – С. 94–115.

3.  «Станционный смотритель» // Гершензон Пушкина. – Томск, 1997. – С. 94–97.

4.  «Станционный смотритель» . IX класс // Литература в школе. – 2003. – № 5. – С. 30–31.

5.  О чем плакала Евдокия Самсоновна? // Литература в школе. – 2003. – № 5. – С. 48.

6.  Одна из вершин русской философской прозы «Повести Белкина» // Литература в школе. – 1998. – № 8. – С. 21–36.

7.  Ильинская повесть – о потере человеком доброго имени... // Литература в школе. – 2004. – № 5. – С. 47–48.

8.  Лазарчук над «Повестями Белкина» // Пути анализа литературного произведения. – М., 1981. – С. 194–200.

9.  «Повести Белкина» // Пушкин в школе. – М., 1999. – С. 208–226.

10.  Лесков годы в селе Плодомасове // Лесков собрание сочинений : в 36 т. Т. 16. – СПб, 1903. – С. 1–61.

11.  «Драгоценный памятник благородного образа мыслей и трогательного дружества». Изучение «Повестей Белкина» . IX класс // Литература в школе. – 1998. – № 8. – С. 81–86.

12.  Толстой и мир : в 4 т. Т. 2. – М., 1978. – 388 с.

13.  , Шешунов реминисценции в «Повестях Белкина» // Болдинские чтения. – Горький, 1985. – С. 28–46.

14.  О системе мотивов «Повестей Белкина» как цикла // Болдинские чтения. – Горький, 1986. – С. 151–161.

15.  О роли вымышленного автора «Повестей Белкина» // Болдинские чтения. – Горький, 1988. – С. 119–126.

Зав. сектором молодежного абонемента

ЦГБ им.

Резюме.

Автор концепции выступает против

– термина «маленький человек» вообще и в применении к образу Самсона Вырина в частности;

– нравственной правомерности действий молодых героев повести;

– интерпретации эпилога как оправдания поступка героини.

Соответственно утверждается:

– интерпретация образа главного героя как трагического персонажа;

– нравоучительный характер повести в духе традиционной православной этики;

– интерпретация эпилога как свидетельства поражения героини в борьбе за счастье.