Модель консоциативной демократии в условиях этноконфессиональной фрагментации: сравнительный анализ опыта Ливана и Ирака (стр. 3 )

В качестве четырех структурных характеристик консоционализма Лейпхарт выделил правление большой коалиции элит и лидеров всех значимых сегментов многосоставного общества, пропорциональность политического представительства, право вето меньшинств, автономию сегментов в решении внутренних вопросов. Он также описал благоприятные условия, которые способствуют укреплению и стабильному функционированию консоциативной демократии в разделенных обществах. По его мнению, консоциативная демократия гораздо более эффективна, чем вестминстерская модель[40]. Те многосоставные общества, где лидеры или партии, представляющие различные этнические или религиозные сегменты, вовлечены в процесс управления, являются более стабильными и бесконфликтными. Кроме того, в консоциативных демократиях лучше развита партийная конкуренция, население более активно участвует в избирательном процессе и уровень удовлетворенности демократией в обществе довольно высок.

Параллельно с Лейпхартом в начале 1960-х гг. проблемами политического управления этническими и религиозными расколами занялся немецкий политолог Лембрух[41]. Разработанная Лембрухом теория пропорциональной демократии (Proporzdemocratie) или демократии согласия (Konkordanzdemocratie) схожа с теорией Лейпхарта и имеет важное значение для понимания сущности консоционализма. Лембрух подробно изучил европейские многосоставные общества, в частности, Австрию и Швейцарию, и пришел к выводу о ключевом значении исторического опыта строительства консоциативных институтов в многосоставных обществах. По его мнению, «консоциативность» - это длительная практика, уходящая глубоко корнями в историю, и, скорее, некое социальное знание, появляющееся в процессе исторического развития, а не продукт сознательного построения социальных институтов в разделенном обществе.

Параграф 1.2 посвящен критике теории Лейпхарта. Критические замечания таких авторов как Б. Барри[42], М. Богаардс[43], Д. Горовиц[44], Б. Рейли[45], Г. Хэйл[46], Р. ван Шенделен[47] имеют важное значение для уточнения теории и ее адаптации к политической практике. Барри и ван Шенделен критиковали теорию Лейпхарта за размытость основных понятий, что предоставляет возможность для двойственного толкования и затрудняет ее применение в эмпирических исследованиях. Богаардс оспаривал позиционирование консоциативной демократии в качестве нормативной модели[48]. Горовиц и Рейли выступали против реализации принципа пропорционального представительства сегментов, утверждая, что это способствует углублению противоречий в разделенном обществе. По мнению Хэйла, реализация принципа федерализма в обществах, характеризующихся наличием серьезных расколов, может привести к распаду государства[49]. В параграфе 1.3 приводится развитие теории в настоящее время, отражаются попытки ее адаптации к современным меняющимся условиям как самим Лейпхартом[50], так и рядом других авторов, а именно Дж. МакГэрри и Б. О’Лири[51], С. Смооха[52], Я. Лустиком[53], У. Шнекенером[54], Ф. Шмиттером[55], Ж. Ормонбековым[56]. Так, МакГэрри и О’Лири акцентировали значение внешних сил во внедрении консоциативных практик, а также уделяли большое внимание роли элит в этом процессе. По мнению Лустика, поддержание стабильности в разделенных обществах возможно и без консоциативности, при условии наличия в подобных обществах сплоченного мажоритарного сегмента, находящегося под контролем правительства. Смооха выделил альтернативную консоциативной демократии мультикультурную модель, основу которой составляет сегментирование общества без институционального оформления консоционализма. Шнекенер подробно рассмотрел значение агентивных и структурных факторов для успеха консоциативной демократии и пришел к выводу о значимости первой группы, то есть действий элит в процессе управления многосоставным обществом. Шмиттер развил теорию корпоратизма, которая делала акцент на роли сложившихся ассоциаций (например, профсоюзов), выражающих интересы сегментов. Рост экономического и политического влияния частного капитала и политического ресурса профсоюзов способствует преодолению секторальных размежеваний. Ормонбеков подробно изучил соотношение консоционализма и федерализма применительно к многосоставным обществам Европы и дополнил теорию консоциативной демократии. Корректировка теории в соответствии с современными реалиями позволяет более эффективно применять ее на практике при политической организации многосоставных обществ.

Вторая глава диссертации – «Опыт консоционализма в Ливане» - посвящена изучению ливанской истории, становлению консоционализма, анализу причин его неудачи и рассмотрению современной внутриполитической ситуации в стране. Эта глава состоит из пяти параграфов. В параграфе 2.1 автор обращается к истории Ливана: его развитию в составе империй, в период французского мандата. Именно тогда произошло формирование сегментов, была заложена структура ливанского общества, которая во многом предопределила нынешнее положение дел в стране.

Франция определила нынешние границы страны и заложила конституционные основы политической системы Ливана, выбрав в качестве модели политической организации многосоставного общества консоциативную демократию. Однако французский мандат заложил основы раскола ливанского общества, который в полной мере проявился в период независимого существования страны. В параграфе 2.2 рассматривается период развития Ливана после обретения страной независимости. Основное внимание уделено становлению политических институтов, партийной и избирательной систем, более подробному описанию специфики ливанского общества. Также в этом параграфе анализируются предпосылки дестабилизации системы управления и кризиса консоционализма в стране. В параграфе 2.3 описывается внутриполитический кризис в Ливане (гражданская война 1975-89 гг.), который привел к распаду прежней системы управления страной. Анализируются причины кризиса, в числе которых несовершенство воплощенной в Ливане консоциативной системы, сильное социально-экономическое расслоение основных сегментов, влияние внешних факторов. Гражданская война в Ливане завершилась в 1989 г. подписанием Хартии национального согласия и Таифских соглашений, которые закрепили новую систему организации власти. Основные положения этих основополагающих для современной политической системы Ливана документов также анализируются в данном параграфе. Параграф 2.4 посвящен рассмотрению нового конституционного и институционального дизайна Ливана и его воплощению в 1990-2000е гг. Для полноценной реализации прописанных в Таифских соглашениях договоренностей в стране отсутствовал базис в виде общенациональных элит и лидеров. В Ливане сохранялись серьезные этноконфессиональные расколы, которые не удалось нивелировать новым институциональным дизайном. Отсутствие четкого плана экономического восстановления страны после гражданской войны также тормозило разрешение кризиса. Сохранение сирийского влияния в стране являлось дополнительным основанием для раскола сегментов на противоборствующие лагеря, еще больше накаляя обстановку. Таким образом, несмотря на завершение открытой стадии конфликта, внутриполитический кризис в Ливане сохранялся. В параграфе 2.5 рассматривается новый политический кризис 2006 г., который стал результатом до конца не разрешенных противоречий в ливанском обществе. Этот кризис укрепил позиции представляющей интересы шиитской части населения Ливана группировки «Хизбалла», что способствовало усилению раскола внутри политической элиты страны и в обществе в целом. В настоящий момент перед страной стоит задача модернизации либо изменения модели политического устройства для эффективной организации неоднородного сообщества в единое государство. Очевидно, что Ливан не в состоянии в одиночку справиться с задачей поддержания хрупкого баланса, страна нуждается в помощи международного сообщества для осуществления преобразований и формирования прочной основы мирного сосуществования разнородных общин. Тем не менее, в Ливане присутствует политическая воля к сохранению единства и целостности государства. Ни один из сегментов ливанского общества не нацелен на сецессию, что дает основания предполагать, что у страны есть политическое будущее.

В третьей главе диссертации – «Ирак на пути к консоционализму» - автор обращается к истории Ирака, становлению его государственности, формированию структуры общества, этапам развития страны, а также к современному периоду после проведенной контртеррористической операции и смены политического режима. Третья глава состоит из четырех параграфов. В параграфе 3.1 рассматривается развитие территории, на которой расположен современный Ирак, в составе Месопотамии, а затем различных империй. В эти далекие времена произошло разделение населяющих эту территорию народностей на сегменты, которые в настоящее время определяют структуру иракского общества – шиитов, суннитов и курдов. В начале ХХ в. Ирак, как и Ливан, стал объектом интереса великих держав, стремившихся закрепиться в ближневосточном регионе. Ирак превратился в подмандатную территорию Великобритании, в стране была внедрена конституционная монархия, которая, будучи навязанной извне, до конца так и не прижилась. В этом параграфе автор анализирует период монархического правления в Ираке, первую конституцию и последствия британского мандата. В параграфе 3.2 исследуется становление иракской государственности после отмены мандата. В 1932 г., после принятия Ирака в Лигу Наций, мандатный режим был отменен. Однако это не способствовало решению проблем иракской монархии, которая не могла обеспечить эффективного управления обществом. В Ираке наблюдался сильный раскол между сегментами, развернулась борьба за управленческие посты, началось преобразование традиционной племенной организации. Результатом слабости монархического режима стала революция 1958 г., в результате которой Ирак был провозглашен республикой. Параграф 3.3 посвящен развитию Ирака как независимой республики. Революция привела к коренному изменению системы распределения власти и одновременно обострила противоречия между различными сегментами иракского общества. Период республиканского правления характеризовался крайней нестабильностью, частой сменой правительств и правящих блоков. В параграфе анализируется конституционное развитие Ирака в этот период – рассматриваются Временные конституции 1958, 1964, 1968, 1970 гг., которые дают представление о трансформации политических институтов страны. Также здесь рассматривается период правления партии Баас, а затем – Саддама Хусейна, анализируются положительные и отрицательные стороны его режима. В параграфе 3.4 автор проводит глубокий анализ последствий проведенной в 2003 г. американцами и войсками коалиции контртеррористической операции для политического будущего Ирака. Описываются предпосылки контртеррористической операции, процесс смены политического режима, трансформация политических институтов и изменение этноконфессионального равновесия. Также оцениваются попытки внедрения в Ираке консоциативной системы организации власти на основе Конституции 2005 г., рассматриваются проблемы, с которыми пришлось столкнуться новым органам власти, анализируются перспективы трансформации иракского политического режима. Очевидно, что в настоящий момент в Ираке отсутствует платформа, на основе которой возможно построение эффективного консоционализма, а именно - заинтересованность в сохранении национального единства и отсутствие явного политического «перевеса» одной из сторон. Основной акцент должен быть сделан на поиске объединяющей основы для строительства в Ираке жизнеспособного государства.