Я медленно ходил между кроватями: ребята, как примерные лежали с закрытыми глазами, кое-кто даже натянул на голову одеяло – и глумились напропалую, бунтовали.
Острая боль пронзила моё сердце. Хрустальный дворец мечты рухнул, разбившись вдребезги.
Так вот ответ на моё доброе отношение и труд? Я стану посмешищем в глазах тех, кого превосхожу чувствами, кого хотел увлечь примером.
Я встал посреди зала и…»
Вопрос: что было дальше?
Ответ: «… и спокойно заявил: «Поймаю, отколочу». Губы прыгали, сердце готово было выскочить. Меня прервал свист. Я схватил свистуна и выдрал за уши и пригрозил вышвырнуть на веранду, где была спущена с цепи собака.
Знаете, кого я ударил? Того, который свистнул один раз всего, в первый раз. Зачем? Он сам не умел объяснить».
II часть. «Под вечер следующего дня один мальчик предупредил меня, что концерт повторится и, вздумай я бить, ребята не дадутся – припасли палки.
Надлежало действовать быстро и энергично!»
Вопрос: как действовать?
Ответ: «Я поставил на окно яркую лампу и сразу, как вошёл, забрал палки: завтра, мол, возвращу.
Оробели от яркого света. Я победил.
- Завтра я с вами поговорю, – моё грозное обещание вместо сентиментального «спокойной ночи, детки».
И опять жизнь научила меня, что истоки нашего благополучия порой лежат там, где, как полагали мы, постигла нас катастрофа, что бурный кризис – часто начало выздоровления.
Проводя на другой день беседу в лесу, я впервые говорил с ребятами, а не ребятам, и говорил не о том, какими я хочу, чтобы они были, а о том, какими они сами хотят и могут быть. Именно тогда я впервые понял, что у детей можно многому научиться, что и дети требуют, ставят условия и делают оговорки, и имеют на это право».
Ситуация 4. Симпатичный – несимпатичный.
«Я перевидал на своём веку много странных дружб. Непонятно даже, дружба это, шефство или торговая сделка?
Как-то в летней колонии был большой мальчик, серьёзный, которого, как мне казалось, любили все. Одно меня поражало: сам он делал то, что другим запрещал. Несколько раз он солгал; пойманный на вранье, изворачивался, наконец, не выдержал и нагрубил.
И тотчас ребята, словно по тайной команде, перестали его слушаться и делали всё назло.
Лишь тогда я понял, что ребята его не любят, но слушаются, потому что он запугивает, а тайком и бьет. Я был изумлён. Как это столько ребят могут бояться одного нечестного грубияна? Но он был не один: у него было несколько подручных, которые доносили, когда кто-нибудь бунтовал, – и он мстил.
Именно тогда я впервые понял, как необходимо, чтобы каждый имел право мужественно сказать, кого он на самом деле любит».
Вопрос: какую форму воспитательной работы много лет использовал Я. Корчак, чтобы лучше знать своих воспитанников?
Ответ: «Вот уже десять лет, как я провожу плебисциты, то есть голосования. Голосования бывают тайные. Каждый бросает в урну листок. На листке: + (люблю), – (не люблю) или нуль (безразличен). Потом подсчитываются голоса. Я делал и по-другому: каждый писал пять фамилий ребят, которых он больше всего любит, и пять таких, которых не любит. И ещё иначе: каждый выставляет всем ребятам оценки: 5 – очень люблю, 4 – люблю, 3 – безразличен, 2 – не люблю, 1 – очень не люблю.
Благодаря этим голосованиям я понял многое.
Кого почти все ребята больше всего любят? Кто справедлив, отзывчив и тактичен.
Не любят того, кто ябедничает, кто ко всякой бочке затычкой. Отсюда и правила жизни. Одно лишь скажу: нужно ценить дружеское отношение и стараться его заслужить.
Каждый должен дорожить товарищем. Но не надо льстить и заискивать.
И не следует огорчаться, если кроме доброжелателей найдётся недоброжелатель: не все всегда обязаны тебя лишь любить».
Ситуация 5. Пелерина.
«Мальчуган не хотел идти на прогулку без пелерины и настоятельно требовал надеть её в жаркий день. Нелепая просьба. Можно коротким «нельзя» отклонить просьбу, двумя словами «вот дурачок» пресечь сомнения. А можно…»
Вопрос: как разрешилась ситуация?
Ответ: «У тебя нет времени следить, вдумываться, искать скрытые мотивы явно нелепого желания, проникать в тайники детской логики и фантазии. Отсюда и ошибки воспитателя. Ребёнок имеет право требовать уважения к своему горю.
Мальчуган хотел надеть в жаркий день пелерину, потому что на коленке, на чулке у него безобразная заплата, а в саду будет девочка, которую он любит».
Ситуация 6. Поступок.
«Из окна кабинета я увидел, что во дворе колонии прачка и экономка отчитывают за что-то воспитанника. Я вышел во двор и узнал, что с этим мальчиком случилась беда: ночью он загадил рубашку и простынь. Из-за этого вышел спор экономки с прачкой, и они ругали несчастного малыша, упрекая его грязным бельём. Я подошёл к ним и…»
Вопрос: что было дальше?
Ответ: «Мальчишку отправил в ванную, а сам выстирал у колодца загаженную рубашку и простыню. Воспитателю приходится быть и санитаром. И он должен это делать без тени отвращения. Он обязан закалиться. Меня, к счастью, от этого смертного греха воспитателей избавила раз и навсегда моя врачебная практика. «Фи» для меня не существует».
IV ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Имя «Корчак» – имя корневое,
крепкое, приметное,
словно пулемёт стрекочет,
словно крик бросает кочет
в темень предрассветную.
Корчак… Может, ближе к корчам?
Кормчему – да к гавани?
Нет, скорее – колокольчик,
бабочка за ставнями.
(Лиана Алавердова)
Корчак – кормчий – мудрый руководитель. Великий авторитет. За ним шла в образцовом порядке колонна детей с зелёным знаменем впереди. Януш Корчак в последние часы своей жизни дал свой последний урок на немыслимую для учителя тему: что такое смерть и как умирать достойно? За Старым Доктором дети пошли без слёз, так, как он велел. Дети шли за Солнцем по «улице в небо», где через 11 минут сказка обернулась страшной действительностью, а свежий воздух – удушливым циклоном.
А нам Король детей – Януш Корчак оставил, как благую весть, свою жизнь. И молитвы. Читая их, кажется, что вот Януш Корчак приложил стетоскоп к сердцу каждого из нас, чтобы прослушать его биение. У каждого свой голос, своя мечта, своя просьба. Но в каждом сердце – Любовь к ребёнку. И молитва…
Януш Корчак. Молитва воспитателя
Я не взношу Тебе длинных молитв, о Господи.
Не посыпаю бесчисленных вздохов.
Не бью низкие поклоны
Не приношу богатые жертвы во славу Твою и хвалу.
Не стремлюсь вкрасться к Тебе в милость.
Не прошу почестей.
Нет у моих мыслей крыльев, которые вознесли бы песнь мою в небеса! Слова мои не красочны и не благовонны – не цветисты.
Устал я, измучен.
Глаза мои потускнели, спина согнулась под грузом забот.
И все-таки обращаюсь к Тебе, Господи,
С сердечной просьбой.
Ибо есть у меня драгоценность,
Которую не хочу доверить брату – человеку.
Боюсь – не поймет, не проникнется, пренебрежет, высмеет.
Всегда пред Тобой я – смирнейший из смиренных,
Но в этой просьбе моей буду неуступчив.
Всегда говорю с Тобой тишайшим шепотом,
Но эту просьбу мою выскажу непреклонно.
Повелительный взор свой устремляю в высь небесную.
Распрямляю спину и требую – ибо не для себя требую.
Ниспошли детям счастливую долю, помоги, благослови их усилия.
Нелегким путем их направи, но прекрасным.
А в залог этой просьбы прими моё единственное сокровище: печали
Печаль и труд.
ЧЕТЫРЕ СВЕЧИ
Четыре свечи спокойно горели и потихоньку таяли... Было так тихо, что слышалось, как они разговаривают.
Первая сказала:
- Я – Мир, к сожалению, люди не умеют меня сохранять. Думаю, мне не остается ничего другого, как погаснуть! – И огонек этой свечи погас.
Вторая сказала:
- Я – Вера, к сожалению, я никому не нужна. Люди не хотят ничего слушать обо мне, поэтому нет смысла мне гореть дальше. – Едва она произнесла это, подул легкий ветерок и загасил свечу.
Очень опечалившись, третья свеча произнесла:
- Я – Любовь, у меня нет больше сил гореть. Люди не ценят меня и не понимают. – И эта свеча угасла.
Вдруг…
В комнату зашел ребенок и увидел 3 потухшие свечки.
Испугавшись, он закричал:
- Что вы делаете?! Вы должны гореть – я боюсь темноты! – Произнеся это, он заплакал.
Взволнованная четвертая свеча сказала:
- Не бойся, не плачь! Пока я горю, всегда можно зажечь другие три свечи, я – Надежда!
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 |
